А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Роман в утешение. Книга первая" (страница 27)

   Видимо, в моем голосе прозвенела явная боль, потому что золовка с сочувствием спросила:
   – Ты его всё еще любишь?
   Натягивая ее джинсы, свитер и куртку и прилаживая на голову парик, я тихо вздохнула:
   – Ну что теперь от того, люблю я его, или нет, ничего ведь не вернешь. Да он меня никогда и не любил.
   Но у Шуры оказалось другое мнение:
   – А я считаю, что он всю жизнь тебя одну любил без памяти. Просто скрытный он очень, и что вобьет в свою тупую башку, то топором из нее не вышибешь. Почему он решил выкинуть такую глупость, ума не приложу.
   Я-то знала почему, но говорить ей об этом не стала. Зачем лишать человека иллюзий? Да и времени было в обрез. Продиктовала ей номер моего подпольного сотового телефона и велела выучить наизусть. Звонить же мне только в крайнем случае. Она испугалась:
   – Ритка, я же его забуду! Ты же знаешь, что с числами у меня напряженка. Я и номера автобусов-то путаю, а тут такая уйма цифр.
   – Тогда не храни номер дома! Если уж так боишься, то напиши где-нибудь без опознавательных знаков на старом календаре на работе и спрячь подальше.
   Наивная Шура удивилась.
   – Но не будет же Пронин разыскивать тебя у меня! Он о моем существовании и не знает!
   Пришлось ее разочаровать:
   – Пока не знает. Но, поскольку на него работают настоящие профессионалы, скоро узнает. Не верится мне, что он оставит меня в покое. Особенно если и в самом деле любит так, как декларирует. Пройдет по всем связям Георгия и обязательно выйдет на тебя. Не удивлюсь, если у тебя поставят прослушки. Так что будь крайне осторожна. Никакого вреда ни тебе, ни детям, конечно, не принесут, но через тебя на меня выйти могут запросто. И ни за что не признавайся, что видела меня. А старый сотовый я просто выкину.
   Моя непрактичность ее сильно задела.
   – Да зачем! Симку только поменяй, и никто тебя по телефону не найдет!
   Да уж, в технике невестка была явно не сильна.
   – Шура, любой сотовый оператор запросто может его отыскать, какую бы симку ты не поставила! Это уж Роман сделает первым делом – проверит, где гуляет мой телефон. Вот будет для него шок, когда он узнает, что его случайно нашли на скамеечке в парке!
   Проникнувшись важностью проблемы, она призадумалась, но я, не давая ей сосредоточиться на печальном, быстро спросила:
   – Слушай, у тебя же есть знакомые летчики?
   Поморщившись, она уточнила:
   – Ну, скорее не у меня, а у Анатолия.
   – Но тебе-то они помочь могут?
   – Попробую. А куда ты хочешь лететь?
   – До Нижнего, но без покупки билетов. Деньги я отдам, главное паспорт не показывать. У меня его нет.
   Шура куда-то позвонила и о чем-то долго договаривалась. Положив трубку, дала мне подробные инструкции, что делать, и всего через пару часов, оставив ей деньги для мальчишек, я уже летела домой, сидя в малюсеньком отсеке для бортпроводниц. Заплатив им за полет, я сказала, что билет на самолет купить не успела.
   Они прекрасно понимали, что это лажа, но я была уверена, что о моем незаконном пребывании на борту они будут молчать и под пытками, поскольку сами нарушили инструкцию, что грозило им по меньшей мере увольнением.

   Глава двенадцатая

   Самолет приземлился в Нижнем без проблем. Взяв такси, я поехала к своему гаражу, где меня должна была верно дожидаться моя малышка. Ключи от моего бокса остались в сейфе Пронина вместе с моими документами, поэтому пришлось идти на поклон к сторожу, у которого хранились запасные ключи. Он не сразу узнал меня в Шурином парике.
   – Ты что, волосы выкрасила, что ли?
   – Да, дядя Коля. Но давайте поскорей ключи, я очень спешу!
   Подчеркивая свою значимость, он, не давая мне ключи в руки, сам открыл мне мой собственный гараж, подождал, когда я выгоню свою машинку, и снова аккуратно закрыл ворота. Благодарственно махнув ему рукой, я заглянула в бардачок, убедилась, что права и документы на машину лежат так, как я их и оставила, и погнала в Пореченск, чувствуя, что изрядно отвыкла от руля за проведенное с Романом время.
   Вокруг вовсю цвела акация, разнося по окрестностям желтоватую пыльцу. В садах распускались плодовые деревья, пламенели тюльпаны и синели крокусы. Это была настоящая весна. Даже предвечернее небо было радостного прозрачно-синего цвета. Казалось, всё вокруг меня поздравляет. Это было отрадно и грело душу, заглушая растущую в ней неудовлетворенность и противное чувство неприкаянности.
   Проехав несколько километров по берегу Волги, я увидела небольшие компании купающихся, главным образом молодых парней. На мой взгляд, для плавания было рановато, и вода в реке была еще мутной, но уж тут, как говорится, охота пуще неволи.
   Подъехав к бабушкиному дому, притормозила и внимательно оглядела ворота. Вроде всё было как всегда, но я своей интуиции уже не доверяла. Ведь не заметила же я засады в прошлый раз. Хотя я ее, конечно, и не ждала.
   Открыла ворота, завела машину под навес. Достала кирпич, прикрывающий тайник. Ключа там не было. Я помнила, что в прошлый раз открыла дверь в дом этим ключом. Что с ним стало потом?
   Опасливо посмотрев на окна дома, решила пока в него не заходить, а отправиться на разведку. Обошла здание по посыпанным песком дорожкам и вышла к угору.
   Вокруг буйствовала весна, и я невольно отметила ухоженность старого сада – даже медовая травка, как встарь, окружала беседку плотным кольцом. Кто же это всё посадил? Мать никогда не отличалась склонностью к садовым работам, не говоря уж о брате.
   Я зашла в беседку, глубоко вдыхая так тревожащий меня запах медовой травки. Не в силах отрешиться от прошлого, присела на скамейку, невидяще глядя вдаль. Темнело, земля стала покрываться чуть видимой сиреневатой дымкой. Волга всё так же неторопливо плыла мимо. Вода была мутной и серой, ничем не напоминая лазурные воды южных морей. Сколько же воспоминаний связывает меня с этим местом…
   Вдруг снизу, с тропинки, послышались чьи-то быстрые шаги и я напряглась, понимая, что скрыться уже не успею. Показалась мокрая голова и я тихонько ахнула.
   Георгий! И что ему тут надо? Он тоже увидел меня и замер, не веря своим глазам. Мне стало не по себе. Вот еще семейная встреча!
   Он несколько мгновений стоял молча, потом сделал ко мне широкий шаг и протянул ко мне чуть подрагивающие руки, намереваясь обнять. Я резво вскочила и отпрыгнула за скамейку. Он уронил руки и с укором взглянул на меня. Мне стало и смешно, и досадно. И опять-то я виновата!
   На нем были только узкие синие плавки и на голой коже кое-где еще мерцали невысохшие капли воды. Я невольно обратила внимание, что он здорово похудел. Это пошло ему на пользу, подчеркнув хорошо развитую мускулатуру. Недаром все годы нашей совместной жизни он занимался спортом, в тренажерные залы ходил и в бассейне плавал. Но похудел-то он явно из-за молодой любовницы. Интенсивные ночные упражнения помогли?
   Но вел он себя всё-таки очень странно. Его била крупная дрожь и смотрел он на меня так пристально, будто пытался запомнить на всю оставшуюся жизнь. Мне и без того было не по себе, а под его таким пристрастным взглядом и я и вовсе растерялась. И, как всегда, когда чувствовала себя выбитой из колеи, с ненужным апломбом заявила:
   – Ты перекупался. Тебе нужно вытереться и согреться… – и тут же осеклась. А мне-то что за дело? О нем есть кому позаботиться.
   Хотела развернуться и уйти, но он перегородил мне дорогу.
   – Ты куда? – голос прозвучал так испуганно, что я снова с изумлением на него посмотрела.
   Чего он так боится? Наоборот, должен бы радоваться, что я сейчас уберусь с глаз долой. С излишне пренебрежительной миной пообещала:
   – Сейчас уеду и мешать никому не буду. – Не удержавшись, с изрядной долей язвительности добавила: – Хотя я думала, что это мой дом.
   Георгий явно чувствовал себя не в своей тарелке. Я приписала это тому, что он не одет. Ведь давно известно, что одетый человек чувствует себя защищеннее неодетого. Он нервно облизал губы и вскинул голову, стараясь прийти в себя.
   Я снова попыталась уйти, но он взял меня за руку и, крепко сжав, словно боялся, что я испарюсь, как лужица под летним солнцем, быстро повел в дом.
   На сдавившей мою ладонь руке у него виднелся тонкий золотой ободок обручального кольца, и я угнетенно вздохнула, чувствуя, как куда-то проваливается сердце. Вот что значит молодая жена. Со мной он кольцо носить не желал, но стоило ему вновь жениться…
   Распахнув дверь, Георгий захлопнул ее и повернул в дверях большой ключ. Забрав его с собой, кинулся наверх, что-то непонятно бормоча. Я за ним не пошла. Конечно, он хочет переодеться, чтобы чувствовать себя со мной на равных, но для чего при этом ключи с собой забирать, причем от моего дома?
   Пошла на кухню, выпила стакан воды. Не успела его сполоснуть, как появился уже одетый Георгий. Поставив стакан в сушилку, спросила равнодушным тоном:
   – Где твоя молодая жена?
   Он почему-то ответил надсадным хрипловатым басом:
   – Моя жена – это ты.
   Я хотела ему заметить, что столько купаться вредно, так и без голоса можно остаться, но тут до меня дошел смысл его слов.
   – Ты что, не оформил развод? Я же оставила тебе все нужные документы?
   Официальность моих слов его заметно покоробила.
   – Я передумал. Я понял, что сделал огромную ошибку.
   Скептически вздернув бровь, я вежливо осведомилась:
   – И когда ты это решил?
   Он подошел почти вплотную и, напрягшись, будто собираясь нырнуть в холодную воду, выпалил:
   – Да почти сразу. Когда в тот несчастный день приехал после работы домой и не обнаружил ни тебя, ни твоих вещей. Но тогда я еще не понял, что случилось, но через месяц на меня такая тоска напала, хоть волком вой.
   Честно говоря, мне не верилось.
   – А что же молодая подруга? Неужели не утешила?
   Он поднял руку, намереваясь провести ладонью по моей щеке, но под моим недоброжелательным взглядом несмело ее опустил. Сглотнув так, что на шее дернулся кадык, тихо признался:
   – Оказалось, что она мне вовсе не нужна.
   Это было по меньшей мере странно, и я указала ему на кольцо.
   – А зачем ты тогда надел кольцо?
   Он поднял руку к глазам, будто только сейчас увидав его на своем пальце. Немного помедлив, прочувствованно произнес:
   – Это твое кольцо.
   Это было откровенное вранье и я сморщила лоб, готовя язвительную отповедь. Я никогда ему колец не дарила. Не потому, что не хотела, а потому, что он всегда был категорически против.
   Не давая мне себя перебить, Георгий торопливо пояснил:
   – Его купил я, потому что ты давно этого хотела. Надеялся, что оно поможет тебя вернуть. Это же символ супружеской жизни.
   Желая взять небольшой тайм-аут, чтобы передохнуть, после полного приключений дня мои мозги соображали слишком медленно, я посмотрела по сторонам. Заметив на окне свой любимый цветок, подошла поближе. Листья были зелеными и цвел он так, будто был вполне доволен жизнью. Я с удивлением повернулась к мужчине.
   – Зачем ты его сюда привез? Ты же не любишь цветы?
   Он беззащитным жестом провел по лбу.
   – Боялся, что он засохнет в городской квартире, и ты будешь огорчена.
   Никогда раньше я не замечала в нем такой внимательности к своим увлечениям. Странно…
   – Сколько времени ты здесь живешь?
   Он прямо взглянул мне в глаза.
   – Полгода. – Я не верила своим ушам, и Георгий криво усмехнулся. – Ну да, не смог куковать один в нашей городской квартире. Правда, мне твоя мать несколько раз говорила, что дом продан, но я ей не поверил и оказался прав. Здесь всё-таки было легче. Столько светлых воспоминаний…
   Он посмотрел на меня тем самым взглядом, что так редко доставался мне в былые времена, и который я так ценила. Но теперь всё изменилось, и я насмешливо уточнила:
   – Неужели? Ведь именно здесь я тебя соблазнила, забеременела и искалечила твою молодую перспективную жизнь.
   Он пошатнулся и вцепился в угол стола, будто пытаясь устоять на ногах после сокрушительного удара в челюсть. С трудом выговорил:
   – Я не знаю, что на меня нашло в тот день! Меня будто опоили! Туман в голове был страшный! Я теперь даже не понимаю, как мог говорить ту чушь! – И, медленно, запинаясь перед каждым словом, выдавил: – Ты же прекрасно знаешь, что я всегда любил только тебя!
   Он явно перешагивал через свою гордость, признаваясь мне в любви, раньше он говорил мне это лишь в ответ на мои настойчивые вопросы, да и то в сугубо интимные моменты. Мне порой даже казалось, что делал он это лишь затем, чтобы отвязаться от прилипчивой бабенки.
   Прежде, услышав такое, я наверняка разрыдалась бы от счастья, но теперь никаких приятных чувств у меня эти слова не вызвали. Некоторую досаду на опоздание – это да. Но не больше. Жаль, конечно, что всё так кончилось, но в этом моей вины нет.
   Я молчала, и он всё понял. Подошел к столу, налил себе в стакан минеральной воды из бутылки и залпом выпил. Потом вдруг предложил срывающимся голосом:
   – Ну хочешь, я встану перед тобой на колени? Тогда ты меня простишь?
   Я отшатнулась. Когда-то я любила театральные жесты, но это давно прошло.
   – Зачем это? Не нужно фальшивых спектаклей. Давай оставим всё как есть. И оформим развод. По сути, нас ничто вместе не держит.
   Он потемнел и схватился за горло, будто от удушья.
   – Как ты можешь так говорить?
   Я не поняла. Почему бы мне этого не говорить? Сухо уточнила:
   – Но ведь я просто повторяю твои собственные слова.
   Он в замешательстве воскликнул:
   – Но ведь я же попросил у тебя прощения!
   Как маленький ребенок, честное слово – набедокурил, попросил прощенья, и снова всё в порядке. Мне очень хотелось побыстрее закончить этот неприятный разговор, но я всё же попыталась объяснить ему свое виденье произошедшего:
   – После твоего заявления, что ты любишь другую, а меня столько лет только терпел, я тоже изменилась. По сути, теперь я другой человек. Любовь к тебе ушла, выгорела. И я об этом не жалею. Сейчас я понимаю, что была слишком зациклена на тебе и не видела настоящей жизни. Она прошла мимо меня, по касательной. Больше я так жить не хочу.
   Я видела, что ему было по-настоящему больно, но не желала смягчать своих слов. Да и что это даст?
   – Я понимаю, что ужасно тебя обидел. Но пойми, что чувствовал я. Ты помнишь, как мы встретились?
   Я кивнула головой. Он с удовлетворением посмотрел на меня. Видимо, одно только то, что я не забыла нашу первую встречу, его здорово обнадежило.
   – Ты ужасно меня тогда напугала. Но и заинтриговала тоже. По фигуре тебе было уже достаточно лет для секса и когда на дискотеке я узнал, что тебе всего пятнадцать, это сильно выбило меня из колеи. Боюсь, что мой интерес уже тогда был предвестником любви, иначе с чего бы я так расстроился на следующий год, когда не встретил тебя на берегу. Я как на работу пригонял туда катер все дни в жуткую рань, хотя, как ты знаешь, для меня ранний подъем нож острый. Но тебя не было, и я уехал к родителям злой и разочарованный. В те времена у меня было полно знакомых девчонок вполне подходящего возраста, но в душу мне запала только ты.
   Он остановился передо мной, хотел взять за руки, но я ответила ему таким неприязненным взглядом, что сделать это он не посмел.
   – Весь следующий год я говорил себе, что со мной шутит мое воображение, что ты вовсе не такая, какой я тебя себе вообразил. Но когда после двухгодичного перерыва ты снова, как грациозная нимфа, скатилась с этой умопомрачительной тропки и нырнула в реку, я осознал, что дело обстоит еще хуже, чем я думал. Понял, что влюбился, и влюбился серьезно. Я даже успел несколько раз тебя щелкнуть, и потом всё время разглядывал твои фотографии. Но, естественно, никаких планов на жизнь с тобой я не строил. Единственное, чего я хотел, как нормальный здоровый парень – это переспать с тобой. Дальше этого мои мечты не распространялись.
   Я посмотрела на него с откровенным осуждением, и он болезненно простонал:
   – А чего ты хочешь? Мне же было всего двадцать два!
   Мне же в то время было всего семнадцать. Сообразив это, он виновато взглянул на меня и заметался по комнате, продолжая нелегкую исповедь:
   – Но после нашего разговора ты исчезла, и я, как ни старался, найти тебя не мог. Если бы не та встреча у твоей бабушки, на которую я пошел по настоянию своей, мы бы, возможно, в тот год больше и не увиделись бы.
   Я устало заметила:
   – Было бы хорошо, если бы мы вообще никогда не встречались.
   Он измученно посмотрел в окно на угрожающе потемневшее небо.
   – Не знаю. Понимаю только одно – меня к тебе тянуло так, что я едва отдавал себе отчет в своих действиях. В то наше лето ты старалась держать меня на расстоянии, почти не шла на контакты. – Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая объяснений.
   – Просто я предчувствовала, что ничего хорошего из нашего сближения не получится.
   Он с откровенной горечью признался:
   – Я был зеленым юнцом. Не по годам, а по своему отношению к жизни. Почему-то считал, что жить надо только так, а не иначе. Но я очень обрадовался, когда узнал о твоей беременности. Очень. Наконец-то я мог жениться на тебе, объясняя и себе, и другим изменение своих грандиозных жизненных планов вынужденностью. Но это была только маска. Без тебя я жить не мог.
   Я горько вздохнула.
   – Но ты никогда не говорил мне об этом. Ты хоть представляешь, что пережила я, зная, что из-за меня ты отказался от всего, чего желал? Я ведь чувствовала себя последней стервой, потому что не дала тебе стать тем, кем ты планировал.
   Георгий посмотрел на меня с неподдельным изумлением.
   – Ты же так радовалась свадьбе и рождению детей, да и потом никогда мне ни о чем не говорила, я и подумать не мог, что тебя что-то не устраивало!
   Я только плечами пожала, удивляясь его наивности. Или ненаблюдательности?
   – А тебя не удивляло, почему я никогда и ни на что не жаловалась? Ты же знаешь мою мать – стоило дать малейшую слабинку, и она норовила тебя пнуть посильнее по самому больному месту. Поэтому я никогда не показывала, как мне больно. А мне часто бывало очень больно. Ты же за всю нашу совместную жизнь ни разу не сказал мне о любви добровольно, только тогда, когда я это выпрашивала. Так сказать, снисходил до меня.
   Он грустно признался, на этот раз не заботясь о логике:
   – Пойми, я любил тебя так жестоко, что считал свою любовь патологической зависимостью, несопоставимой с твоим чувством. Я принимал твою любовь, в которой ты мне постоянно с девическим энтузиазмом признавалась, за глуповатую подростковую влюбленность. Но я тебя не винил – просто тебе не с чем было сравнивать, вот ты и считала, что любишь меня. Да и обстановочка в твоей семье была такая, что воспринимала ты меня как благородного рыцаря на белом коне, совершенно не видя меня самого. Обычного человека с обычными чувствами. Я всё ждал, когда же ты повзрослеешь, но не мог дождаться. Мне казалось, что ты просто бабочка, которой всё равно, на каком цветке сидеть. Я не понимал, что нам нужно было обо всем откровенно поговорить.
   Отрицающе взмахнув рукой, я цинично уточнила:
   – И что бы изменил откровенный разговор? Если бы я вновь сказала, что люблю тебя, ты всё равно бы решил, что это всего-то юношеская увлеченность глуповатого мотылька, и не более того.
   Георгий сердито вцепился в свои волосы.
   – Это моя дурь, признаю. Но тогда-то я этого не знал и мучился. Но когда увидел твои горестные глаза в то злосчастное утро, вдруг понял, что никогда и не видел тебя настоящую. И что твои слова о любви истинны, и ты меня действительно любишь. Я ужаснулся тому, что натворил, и решил по возможности всё исправить. Но, вернувшись вечером домой, тебя уже не застал. Такого оборота я и предположить не мог.
   Продолжать ему не дал перехвативший горло спазм, и он, схватив со стола бутылку с минералкой, сделал большой глоток прямо из горлышка. Потом немного помолчал и очень тихо сказал:
   – А потом ты приехала. Внезапно. Мне позвонила соседка и я примчался, будто за мной гналась стая волков, ужасно боялся опоздать. А приехав, вместо того, чтобы поговорить обо всем откровенно, сказать тебе о своей любви, испугался за свое реноме и начал пороть чушь. Единственное мое оправдание в том, что я действительно хотел начать всё сначала, и изо дня в день доказывать тебе свою любовь, а не прятать ее, как делал все эти годы. Клянусь, я залечил бы все нанесенные мной раны. И мы были бы счастливы.
   А вот в это я не верила. К тому памятному разговору я уже стала другим человеком. Хотя не знаю, возможно, если бы в ту встречу он сказал мне всё откровенно, я бы и осталась. Еще свежи были воспоминания о том, как хорошо мне было с ним, еще Роман не показал мне, как огромен и интересен мир, и, вполне возможно, я смогла бы вспомнить, каково это – любить его.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация