А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Роман в утешение. Книга первая" (страница 13)

   Смех внезапно перешел в истерические рыдания, и я долго не могла остановиться, рыдая над своей изгаженной любовью. Мне казалось, что я потеряла себя, что эта дерганая дамочка с вечно мокрыми глазами и хлюпающим носом вовсе не я, что я вот-вот проснусь, и в моей жизни всё будет по-прежнему, и прекрасно при этом понимала, что так, как прежде, уже не будет никогда.
   Когда заснула, не заметила. Проснувшись утром, обнаружила, что Шура так и не приходила. Прошел день, а она так и не появилась. На следующее утро, не зная, радоваться за нее или наоборот, огорчаться, я позвонила на железнодорожный вокзал и заказала билет на «Стрелу» до Питера. Конечно, мои полупьяные ресторанные опасения встретить тут Романа были глуповаты и безосновательны, но всё-таки береженого Бог бережет.
   Шуры всё не было, и я уже хотела написать ей прощальную записку с извинениями и уехать, но тут раздался негромкий скрежет поворачиваемого в замке ключа, и я кинулась к двери. Золовка внешне выглядела немного помято, но от нее шли флюиды чисто женского удовлетворения. Стыдливо посмотрев на меня, спросила:
   – Осуждаешь?
   Я поразилась.
   – С чего бы это? Наоборот, полностью одобряю. Наконец-то ты сошла с жертвенного костра, забыв Анатолия. Молодец!
   Она задумчиво согласилась:
   – Я тоже так считаю. И это всё благодаря тебе.
   Вновь удивившись, я попросила уточнения.
   – Да если бы не ты, я никогда бы в ресторан не сунулась.
   – Но разве ты не могла бы сходить туда с подругами?
   Она горестно махнула рукой.
   – С кем? Кто бы не болтал, те замужем, им невместно, сама понимаешь, а те, кто мог бы пойти, потом так всё разукрасят, не возрадуешься!
   Ее излияния прервал телефонный звон. Метнувшись к телефону, Шура схватила трубку. Догадавшись, что она ждет звонка от ресторанного знакомого, я хотела выйти из комнаты, чтобы не мешать приватному разговору, но золовка сделала круглые глаза и замахала мне рукой. Прикрыв ладонью микрофон, прошептала:
   – Рита, это Георгий, и он не знает, что ты здесь!
   Скривившись, я показала ей пальцем на себя и отрицательно помахала указательным пальцем. Жутко удивившись, она всё-таки промямлила в трубку, соблюдая женскую солидарность:
   – Нет, ее здесь нет, с чего ты взял? И что у вас такое произошло, что ты не знаешь, где она? Ничего не произошло и всё в порядке? Но почему ты тогда не знаешь, где она? Вы слегка повздорили и она не берет телефон? Ну и ну! Хорошо, если увижу, передам.
   Она положила трубку и уставилась на меня так, будто увидела зелененького инопланетянина с парой целлулоидных крылышек за плечами.
   – Итак, что у вас стряслось? Я-то была уверена, что вы идеальная пара. Георгий в тебе всегда души не чаял.
   Чтобы не разрыдаться, я сжала кулаки и с трудом досчитала до десяти.
   – Это тебе только казалось. Он встретил другую и сказал мне, что я в его жизни просто недоразумение. Ты же знаешь, почему он на мне женился.
   Шура подтвердила:
   – Конечно, знаю. Он в тебя по уши втрескался, когда ты еще совсем зеленой девчонкой была. У него твоих фотографий было – море, и он всегда их рассматривал, когда думал, что его никто не видит. Но я всегда была любопытной и как-то раз залезла к нему в стол и их все высмотрела. И женился он на тебе, потому что жутко хотел, а не по каким-то там другим причинам.
   Георгий никогда меня не фотографировал, поэтому я решила, что ее слова – не более чем проявление родственной привязанности. Как известно, кровь не водица.
   Не споря, я уныло согласилась:
   – Что ж, возможно. Но с той поры всё изменилось. Он мне сам сказал, что полюбил другую.
   Теперь уже Шура с недоверием посмотрела на меня.
   – А мне Георгий велел, если увижу, передать тебе, что любит и всегда любил только тебя. И что с нетерпением ждет, когда ты вернешься.
   Это было по меньшей мере странно, но комментировать его слова я не стала. Наверняка Георгий желает сохранить лицо перед родными и детьми. Пусть так и будет, я его разоблачать не собираюсь.
   Попросила золовку никому не говорить, что я у нее была. Она сердито замахала на меня руками.
   – Да Бог с тобой! Как я теперь об этом скажу? Георгий меня же на месте прихлопнет и прощенья не попросит! Ты сама-то не проговорись ненароком!
   Пообещав молчать, как рыба, я вышла в прихожую, за мной следом, по-бабьи жалостливо причитая, поплелась Шура. Заметив приготовленный мной баул, всполошилась.
   – Ты это куда? Не успела приехать, и вдруг…
   Развязно хихикнув, я подтвердила:
   – Уезжаю. Сначала по Питеру поброжу, потом к мальчишкам заскочу. А тебе лишние свидетели только мешают. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.
   Понимая правоту моих слов, Шура разрывалась надвое. Как стосковавшейся по ласке нормальной женщине ей не хотелось осложнений в отношениях с новым мужчиной, но и меня просто так ей отпускать не хотелось. Разрешил ее сомнения настойчивый телефонный звонок. Крикнув мне:
   – Погоди! Я сейчас! – она кинулась в комнату, а я неблаговоспитанно прислушалась.
   На сей раз и в самом деле звонил тот, кого ждали. Помахав на прощанье рукой, я, не обращая внимания на Шурины призывные пассы, подхватила баул и вышла в подъезд. Вызвала лифт и спокойно доехала на нем до первого этажа.
   До станции метро было не так уж далеко, но я вся испыхтелась, пока до нее добралась. Гораздо спокойнее было бы тормознуть такси и доехать до вокзала, но еще одно предложение посетить очередной ресторанчик мне было не перенести.
   Забравшись в полупустой вагон «Стрелы», упала на свое место и замерла, приходя в себя. И чего я не осталась? Что меня так гонит по белу свету? Душевная пустота или поиски новой доли? Но для последнего я себя что-то слишком странно веду, отвергая вполне подходящих мне людей.
   Память почему-то услужливо подсунула мне настойчивое лицо Романа, и я тихо зашептала, открещиваясь от искушения: чур меня, чур! Стать очередной подружкой олигарха мне для полного счастья не хватало, это ж надо!
   Колеса мягко постукивали, навевая сон и тоску. На соседнем сиденье склочно ссорилась семейная парочка, привнося в мое одиночество некоторую долю снобизма.
   По крайней мере, меня никто не будет доводить так, как эту возмущенную поведением муженька дамочку. При перечислении его грехов муж презрительно морщился и молчал, задрав нос, чем заводил женушку еще больше.
   Когда она со слезами в голосе жаловалась, что ужасно испугалась, когда до отправления поезда оставалось всего десять минут, а его всё еще не было, он потихоньку хихикал. А ее слова, что ей пришлось одной приволочь из камеры хранения все их вещи, потому что она боялась опоздать, привела этого псевдомужика в откровенный восторг.
   Наконец мне это надоело, и я встала. Проходя мимо супругов, незаметно кивнула женщине, и она догадливо вышла за мной в коридор.
   Глядя на ее измученное лицо, я предложила:
   – А почему бы вам не поменяться местами? Вам его демонстративно презирать? И ничего за него не делать? Ну, для чего вы тащили этот тяжеленный чемодан да еще две сумки? Чтобы продемонстрировать свою незаменимость? Как может быть мужчина сильным, если вы и сами со всем справляетесь? Если хотите иметь рядом с собой сильного мужа, будьте слабой.
   Она встрепенулась, противодействуя, и я поняла, что ее не убедила.
   – Да он такой…
   Но я не захотела выслушивать очередные жалобы.
   – Таким, какой он есть, вы сделали его сами. Его мать что, тоже за ним сама сумки волокла?
   Это шокировало собеседницу, и она наконец-то по-настоящему задумалась. Я вернулась в купе, а она еще долго стояла в коридоре, что-то обдумывая.
   Наш разговор всё же чему-то ее научил, потому что, сев на свое место, она с такой же презрительной миной, как у супруга, уставилась в окно.
   Едва поезд остановился в Санкт-Петербурге, она, прихватив лишь свою сумочку, первой вылетела из вагона, оставив мужа тупо смотреть ей вслед. Поскольку он даже не знал, какие сумки его, дождался, когда из купе выйдут все пассажиры, и только тогда забрал оставшиеся вещи.
   Пыхтя, вытащил их на перрон, но взбунтовавшейся супруги не оказалось и там. В результате ему пришлось переть весь их багаж в одиночку, и он, надеюсь, достаточно прочувствовал, как это тяжело и неприятно.
   Но я недолго любовалась торжеством справедливости. Мне и самой пришлось тащить довольно тяжелый баул, да еще и обдумывать, куда же мне податься. Мне давно хотелось побывать в Гатчине и я, исполняя эту мечту, отправилась туда.
   Доехав до городка на пригородной электричке, вышла на перрон и изучающе поглядела по сторонам. И тут же ко мне подлетела шустрая бабенка.
   – Вы квартиру снять не хотите?
   Догадавшись, что это всего лишь посредница, я чопорно ответила:
   – Нет. – И продолжала стоять, будто ожидая опаздывающих встречавших. По опыту я знала, что на первое предложение соглашаться нельзя, эти перекупщики-посредники, как правило, заламывают цену гораздо выше, чем сами хозяева.
   Я оказалась права – минут через десять ко мне подошла симпатичная женщина и предложила квартиру. Узнав цену, я согласилась. За такие деньги я вполне могла пожить здесь пару недель, пока стоит хорошая погода.
   Квартирка была однокомнатная, в обычной пятиэтажке, на втором этаже. Обставлена не новой, но вполне добротной мебелью. Отдохнув, я пошла побродить по городку, предварительно надев легкий брючный костюм из немнущейся рогожки, накинув на голову легкий шарф, чтобы не получить солнечный удар, и нацепив на нос темные очки. Вид у меня получился самый шпионский.
   Позавтракав в первой попавшейся кафешке, села на рейсовый автобус и доехала до Гатчинского дворцово-паркового ансамбля, пробродив по нему практически до темноты. Домой вернулась отчаянно уставшая, но очень довольная проведенным днем.
   Правду говорят, что красота лечит душу. Мне и в самом деле стало гораздо легче и слезы уже не стояли у самых глаз, рискуя пролиться в любую минуту.
   Была суббота и я, как обычно, позвонила мальчишкам. Разговаривали они сдержанно. Конечно, они же взрослые люди, настоящие мужчины, а те не кидаются мамочкам на шею. Но я чувствовала, что они были мне искренне рады. Даже спросили, когда мы с отцом приедем. В разговоре выяснилось, что Георгий звонил им недавно, но обо мне сказал им то же, что и я о нем:
   – Всё нормально, папа работает. Как всегда.
   Довольные друг другом, мы попрощались, и я отключила сотовый, отметив, что появился новый неотвеченный номер. Подозревая, что Георгий поменял симку, перезванивать не стала. Возможно, когда-нибудь придет время и я смогу спокойно с ним разговаривать, но случится это очень не скоро.
   Я прожила в Гатчине две недели, каждый день уезжая на экскурсии либо в Пушкин, либо в Павловск, либо в Петродворец. В общем, я объездила почти всю Ленинградскую область, о чем давно мечтала. Мне вообще хотелось бы здесь жить. Правда, не зимой, уж больно противные здесь ветра.
   Сливаясь со штатными экскурсиями, я контрабандой узнала столько интересного, что порой чувствовала себя переполненной знаниями. Но в очередную субботу после разговора с детьми решила ехать к ним. И сама я соскучилась, и ребята попеняли мне на долгое отсутствие.
   Проехав Псковскую область и Латвию, я наконец-то оказалась в Литве. Добравшись на рейсовом автобусе до Паланги, наняла такси и приехала к пансионату родителей Георгия. Меня не ждали, и мое появление вызвало настоящий фурор. Мальчишки даже забыли, что они взрослые мужчины и чуть не плакали от радости.
   Правда, мое объяснение, что отец пока приехать не смог, потому что его институт не справляется с большим государственным заказом, всем показалось немного странным. Но их недоумение было вполне понятно – впервые за долгие годы супружества мы с Георгием оказались порознь.
   Свекровь со свекром за годы жизни среди литовцев забыли российские привычки и стали вести себя точь-в-точь как аборигены. А именно подозрительно и скуповато. Поэтому в их доме без надежного плеча Георгия я чувствовала себя чужой и ненужной.
   К тому же Дарья Васильевна, как умудренная житейским опытом женщина, несомненно о чем-то догадывалась, и посматривала на меня с изрядным подозрением. Но я ничего о разладе в нашей семейке не говорила. Георгий ее сын, пусть он ей сам обо всем и докладывает.
   Как обычно, Георгий звонил сюда по средам. Любой из домочадцев мог проговориться ему о моем пребывании в Паланге. А это значило, что времени на спокойную здесь жизнь у меня совсем немного. Хотя я и не думала, что бывший муж, узнав о моем пребывании у его родителей, рванет сюда выяснять отношения, но всё-таки готовилась умчаться отсюда в любой момент.
   Единственное, что меня сдерживало – то, что денег у меня практически не осталось, и куда нырнуть, чтобы переждать лихие времена, я не представляла.
   Действуя, увы, вполне в соответствии со своим характером, отложила эту проблему на потом, надеясь, что всё образуется само собой. Конечно, со стороны это походило на всем известную позицию страуса, прячущего голову в песок, но я уже так устала бороться с непрерывно сыпавшимися на мою бедную голову неприятными приключениями, что небольшой тайм-аут мне был просто необходим.
   Георгий действительно позвонил детям в среду, но разговаривал так сухо и вскользь, что, на мое счастье, парни ничего ему обо мне сказать не успели. Да и не стремились, надо признаться. Я наврала и им, и свекру со свекровью, что уже доложила мужу о своем благополучном сюда прибытии, и никто из них не заподозрил меня в откровенном вранье. В общем, еще неделя спокойной жизни была мне обеспечена.
   Как-то в один из приятных вечерков, накупавшись в Балтийском море, поужинав и даже прочитав целую главу из новой книжки Акунина, я решила от нечего делать посмотреть телевизор. Щелкая каналами, внезапно увидела знакомое лицо и прибавила звук.
   В какой-то гламурной передачке гривуазная ведущая мило сообщила, что олигарх Роман Пронин наконец-то собрался жениться, и на экране возникла его невеста, смеющаяся очаровашка в сверкающем вечернем платье.
   В следующем сюжете он в каком-то сверхмодном ювелирном салоне выбирал обручальное кольцо для невесты, по очереди надевая на ее пальчик многочисленные кольца, отбирая лучшее.
   Я даже привстала, чтобы лучше видеть столь отрадную для меня картинку. Свобода! Правда, после первого приступа эйфории это приятное ощущение исчезло, и я почувствовала себя запачканной и откровенно использованной. Значит, у Романа уже была на примете подходящая девушка, когда он пытался сделать из меня свою любовницу. Это было гадко и противно, но вполне в духе отечественных нуворишей.
   Стряхнув с себя глупую хандру, решила: теперь я могу совершенно безбоязненно вернуться в Пореченск. Эта мысль грела мне душу, но я не спешила. Мне хотелось еще хоть немного отдохнуть вместе со своими детьми.
   Но мое блаженство продлилось недолго. В следующую среду, когда я специально отиралась неподалеку от мальчишек, стараясь не пропустить звонка Георгия, ровно в восемь вечера прозвенела привычная трель сотового.
   Антон включил громкую связь, и всем стало слышно не только каждое слово, но и дыхание Георгия. На стандартный вопрос отца: «Как дела?» Артем ответил, не подозревая, что выдает меня с потрохами:
   – Да мы с мамой весь день сегодня на пляже провели. Погода – класс.
   Я думала, Георгий скажет сейчас какую-нибудь гадость, но он только велел:
   – Дай-ка ей трубку!
   Пожав плечами, сын дал мне телефон, и я с замирающим сердцем услышала тихое:
   – Рита…
   С нарочитой бодростью ответила:
   – Я тебя прекрасно слышу! Мы все тебя прекрасно слышим!
   Георгий сразу всё понял. Уж чем-чем, а недогадливостью он никогда не страдал.
   – Когда ты вернешься? – голос у него стал больным и даже каким-то надломленным.
   Я принялась лихорадочно соображать, что же мне ему ответить. Парни явно насторожились. Тревожить их нашими проблемами мы с Георгием оба не хотели, поэтому я озабоченно спросила:
   – Ты что, заболел?
   Он обреченно подтвердил:
   – Ну да. Как только ты уехала, я сразу понял, что мне плохо. Отчаянно плохо. – И попросил: – Возвращайся поскорее, хорошо? Я тебя очень прошу!
   С оптимизмом, который вовсе не ощущала, я ответила:
   – Конечно! – и вернула телефон ребятам.
   Они поговорили еще немного и прекратили разговор. Но всё-таки какие-то сомнения у них остались, потому что они несколько раз спросили меня, всё ли у нас с отцом в порядке, и когда я к нему еду. Успокоив их, я принялась собираться.
   На следующий же день попрощалась с родственниками, велела парням вести себя хорошо, на что удостоилась снисходительных переглядок, и уехала в Вильнюс, откуда улетела сначала в Москву, а потом в Нижний. По дороге бросила Георгию СМСку, что возвращаться к нему не собираюсь, и что он может считать себя совершенно свободным человеком.
   Приехав в родной город, на квартиру к Георгию заезжать не стала, боясь услышать очередную гнусность и тем самым окончательно опорочить в своей памяти его пока еще не полностью загаженный образ.
   Решив не терять зря времени и не ехать через весь город в гараж за своей машиной, купила билет на рейсовый автобус, идущий от Нижегородского аэропорта до Иваново через Пореченск, и отправилась к бабушкиному дому.
   Надо было бы, конечно, заехать к матери, узнать, как у них с отцом дела, тем более, что я не звонила им уже недели две, но мне так не хотелось слышать требовательный материн голос, что делать этого я не стала, решив приехать к ним как-нибудь потом.
   Размышляя, чем же мне заняться в первую очередь, доехала до автобусной станции Пореченска. Поймать такси или машину здесь нечего было и думать, поэтому пошла пешком, что с тяжеленным баулом было не так-то просто.
   Дотащившись до дома, открыла ворота. Покопавшись в тайнике, вынула спрятанный мною старинный ключ от дверей. На душе было на редкость тоскливо и беспокойно, но я приписала это перелету и, как следствие, усталости.
   Открыла замок, сделала шаг внутрь и внезапно испугалась. Что-то было не так. Но что не так, я не поняла, внезапно провалившись в темноту.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация