А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хадават" (страница 23)

   – Красивое оружие. – Гроздана зачарованно смотрела на руку монаха, которая плавно двигалась, водя точило. Ш-шик, ш-шик, ш-шик. Это было словно колдовство.
   – Я считал, что мне больше никогда не придется убивать, – тихо сказал он, продолжая работу.
   – Но ты же воин.
   – Я монах, служитель Единого, дело его воинов разить демонов, а не людей.
   Гроздана слышала об этом. Монахи – демоноборцы. Говорят, именно для этого строились храмы. Но это было так давно.
   – Я хочу, чтобы ты знала. Я обязательно найду Татьяну. Чего бы мне это ни стоило. И приказ магистра здесь ни при чем. Именно такой должна быть женщина, – задумчиво проговорил он, глядя вдаль.
   Гроздана подождала продолжения, но его не последовало. Через два дня они были в Кемте. Когда «Ласточка» пришвартовалась, уже начинало темнеть.
   – Я могу предоставить вам хорошее место для ночлега, – сказал Анзур.
   – Спасибо, нам нужно спешить. – Монах подошел к кормчему и коснулся открытой ладонью его лба. – Да хранит тебя Отец наш Вседержитель, – проговорил он и спрыгнул на брусчатку мостовой. Гроздана поспешила следом.

   Впервые за последние полторы недели Боло заснул спокойным сном. До нынешнего дня в голову лезли самые разные мысли, которые никак не давали почтенному купцу уснуть. Он ворочался с боку на бок, ложился то так, то этак, велел привести наложницу, чтобы та размяла ему плечи, выпивал успокаивающего снадобья, но сон не шел. Засыпал он уже далеко за полночь. Сон его был тревожным и совсем не восстанавливал силы. Напротив, он просыпался разбитым и в дурном настроении.
   «И дернул меня черт связаться с этим монахом, – думал он. – Чего я? Продал бы ему эту стерву, да и все».
   «Ну да, – вмешивался в разговор другой голос, – а если они проверяли тебя? Если они специально все подстроили? Монахи уже давно не влезали в дела «лесных волков», но вдруг они решили изменить свое отношение? Император ведь издал эдикт, ты это знаешь. И эдикт гласит: уличенному в связях с отребьем городских шаек, равно как и лесными разбойниками, – отсечение руки, клеймение лба и отправка в рудники».
   Боло нервничал, в рудники не хотелось.
   «Что за времена настали, вон в столице, говорят, уже троих судили. У нас, ясное дело, не столица, но все-таки».
   «Чего ты испугался? – снова вмешался второй голос. – Это же монахи, а не городская стража».
   «Не скажи. Монахи тоже законники, даже в императорском совете заседают. А не они ли подкинули императору идейку? А теперь? Теперь что ты будешь делать? То, что бабу ты купил у «лесных волков», еще доказать надо, а теперь – все, обратной дороги нет. Убить служителя храма! Дурак ты, Боло, ой дурак!»
   «Но никто не узнает».
   «Ага! Свидетелей-то всего ничего: десяток наемников да столько же моряков. Конечно! Все останется в тайне», – съязвил голос.
   «Люди Зуя будут молчать».
   «А моряки?»
   «Да им какое дело? Должны понимать, что к чему. К тому же они останутся в Хлисе, история забудется, и никто ничего не узнает. Не дрожи, все обойдется. Бабу ты скинул. Монах с девкой уже рыб кормят. – В том, что Зуй справится, Боло не сомневался. – Да! Это точно».
   Он успокаивал себя. Еще раз прокручивал все «за» и «против» и в конце концов убедил себя, что все обойдется. Получилось даже лучше, чем он рассчитывал. Гаркун, выполняя приказ Боло, отправился за пределы Кемта, к Змеиной балке, куда частенько приезжали торговать дикие. Никто не станет искать бабу в Великой степи. Но вышло лучше. Потому что Гаркун встретил там ларгов, которых неизвестно каким ветром занесло на запретное торжище. Они и купили пленницу. Уж в их-то дебрях точно никто никаких следов не найдет. Боло успокоился. Сегодня он наконец-то с аппетитом поел и, лично проверив охрану, быстро заснул. Купец всегда держал в доме охрану. При его ремесле это было просто необходимо. Воры, чтоб их дзорги забрали, да и конкуренты не дремлют. Сейчас в доме находилось трое бойцов Гаркуна, лихие ребята, да еще трое сидели в небольшой караулке около ворот. Весь двор был обнесен высоченным забором, а на самом дворе бегало три пары здоровенных бойцовых собак, привезенных Пузану в подарок из Великой степи.
   Гроздана и Горан неспешным шагом приближались к дому купца. Об охране они знали, видели собственными глазами во время прошлого визита. Про собак догадывались. Но монах сказал, что собаки – не люди, а значит, бояться их нечего. Наемница и служитель Единого, ставшие напарниками, подошли к дому Пузана Боло.
   – Какие будут предложения? – на всякий случай спросила Гроздана, хотя догадывалась, что монах без особых рассуждений начнет крушить все своим чудесным топором. Но Горан в который раз удивил ее.
   – Надо осмотреться. Прошлый раз у Пузана под воротами охрана маячила, сомневаюсь, что он ее убрал.
   Гроздана согласно кивнула.
   – Пойди глянь, что там, – бросил он ей.
   – А самому слабо, толстый? – Не то чтобы ей не хотелось идти, но чего это монах раскомандовался?
   Тот отрицательно покачал головой.
   – Я не разведчик, а ты ходишь тише кошки, уж лучше ты.
   Да, в этом был резон.
   – Жди меня здесь. – И Гроздана растворилась в ночной темноте. Уже перемахивая через забор, она вспомнила, как проклятый монах бесшумно подкрался к ней в лесу, и усмехнулась – не разведчик, значит, ну ладно!
   Луна еще не выбралась, и улица утопала во мраке. Правда, над воротами Пузана горел ночной фонарь, образуя прямо перед ними небольшое пятно света. Горан напряженно всматривался, пытаясь разглядеть наемницу, но тщетно. Прошло минут пятнадцать, когда она вернулась.
   – Трое, – бросила наемница. – Один у ворот, двое в караулке, режутся в кости. Хоть и не спят, но явно ничего не ждут, расслабились. Вряд ли кто-нибудь беспокоит Боло. Одно наличие охраны отбивает охоту. Кстати, по двору бродят псины. Здоровенные такие. Я видела двух, но вполне возможно, что их больше.
   – Собака – не человек, ее бояться нечего, – повторил монах. – Они далеко от ворот?
   – Да, ближе к дому.
   – Хорошо. Надо узнать, где комната Пузана. Думаю, что эти нам и подскажут. Сможешь по-тихому снять того, что у ворот?
   – Хм, обижаешь, толстый.
   – Тогда давай, дева, потом откроешь мне калитку, – только… – он придержал ее за рукав, – если можно, не убивай, нечего зря кровь лить.
   – Как скажете, ваша святость, – съязвила Гроздана и вновь растворилась в темноте.
   Ловко у нее получается. Монах пододвинулся как можно ближе к воротам, но так, чтобы не попасть в освещенное пятно. Не прошло и десяти минут, как небольшая калитка в воротах открылась, тихо скрипнув. Горан огромной размытой тенью проскользнул внутрь, прикрыв ее за собой. Они тихонько подошли к караулке и остановились под окном. Двое гаркуновских громил вовсю резались в кости. Один, как водится, выигрывал – его физиономия светилась всеми оттенками радости и удовольствия, второй, как водится, проигрывал. Глядя на его рожу, можно было составлять краткий словарь проклятий.
   Гроздана раздумывала, как бы так проскочить в караулку, чтобы успокоить этих двоих раньше, чем они поднимут шум, но тут помог случай. Один из игроков, тот, который проигрывал, встал и направился к выходу. Горан и Гроздана замерли. Детинушка зло хлопнул дверью и направился за караулку, поближе к смоковницам, которые там росли. Все оказалось просто: парень, на свою беду, решил отлить. Горан последовал за ним. Послышался глухой удар и шорох опускающегося в траву тела. Монах вывернул из-за угла, прошел мимо Грозданы и спокойно, как к себе в келью, открыл дверь в караулку.
   Второй охранник как раз подсчитывал выигрыш, и, вполне понятно, на звук открывающейся двери не особо обратил внимания, полагая, что вернулся его напарник. Он поднял голову, собираясь что-то сказать, и замер, никак не ожидая увидеть монаха, который к тому же проворно устроил на его плече здоровенную секиру, острое лезвие которой очень ощутимо врезалось в его шею под левой скулой. Из разрезанной кожи потекла первая струйка крови. Охранник вытянулся в струнку, слова застряли у него в горле.
   – Здорово, служивый! Поговорим?
   Охраник еще сильнее вытянул подбородок и только моргнул глазами.
   – Вижу, ты оценил обстановку, – влезла Гроздана. – Давай так – у нас вопросы, у тебя ответы. Если согласен, то после мирно расходимся! Ну как?
   Горан чуть отодвинул лезвие, охранник слегка расслабился. А монах молча кивнул Гроздане, отдавая ей инициативу.
   – Сколько еще человек в доме, где они и, самое главное, где соизволит почивать наш разлюбезный друг Пузан Боло? Мы тут ему должок принесли. – Наемница расплылась в улыбке.
   – Мне Гаркун башку отвернет. – Охранник сглотнул.
   – Послушай, по моему скудному разумению, у тебя есть прекрасная возможность лишиться башки раньше. Улавливаешь, куда я клоню? Конечно, умереть от рук святого брата – это ж очиститься от всей скверны. Хотя честно говоря, ты непохож на того, кто мечтает об очищении. Как раз наоборот, твоя рожа говорит о том, что ты совсем не прочь еще погрешить. Кстати, кто такой Гаркун? – Выдав эту тираду, Гроздана уставилась на подопечного.
   – За старшего у нас, ему кишки пустить, что тебе помочиться, – брякнул он.
   – Так, кто еще в доме?
   Охранник задумался, но потом решил, что своя голова все же дороже, чем голова Боло.
   – Еще трое: Бич, Сурок и Чалый, они в первой комнате, в правом крыле.
   – Гаркун с ними?
   – Нет, он спит в комнате рядом с Боло. Это в конце крыла.
   – Между комнатой охраны и этими двумя есть еще комнаты?
   – Да, две.
   – А что в левом крыле?
   – Холуи там, девки, потом кухня.
   – Куда выходят окна из комнаты Боло?
   – Нет там окон. Пузан окон не любит. Там выход в маленький закрытый дворик, он весь стеной обнесен.
   – Высокая?
   – Локтей семь.
   – Ключи от входных дверей есть?
   Охранник снова напрягся. На его физиономии явно читалась лихорадочная работа мысли.
   – Есть ведь, так? Я ведь все равно найду, – ласково прошептала Гроздана.
   Бедолага вздохнул и полез за пазуху. Достал небольшое кольцо, на котором висело три ключа.
   – Который? – Гроздана приняла связку.
   – Посередине.
   – Остальные от чего?
   – От караулки и от ворот.
   – Молодец! Прямо сплошное удовольствие поболтать с таким, как ты, – весело сообщила ему наемница, а в следующую минуту охранник рухнул на пол. Трудно, знаете, усидеть на табурете после встречи с кулачищем Горана.
   – Может, дорежем? – спросила Гроздана.
   – Какая ты кровожадная, он часа два проваляется.
   – Да? Ну ты даешь, толстый! – с восхищением прицокнула она. – Но связать я его все же свяжу. Да и того, что у смоковниц отдыхает, тоже. – И она ловко принялась за дело.

   Пузану Боло снился сон. Будто он на большом торгу в Змеиной балке. Дикие пригнали лошадей для продажи и никак не хотят уступить в цене. Дикие не купцы. Они не торгуются. С ними совершенно невозможно иметь дело. Если эти чернявые ублюдки назвали цену, то сдвинуть их невозможно. Они скорее уедут обратно в свои бескрайние степи, но цену не сбавят. Зная это, Боло расстраивался. Но кони действительно были хороши. В империи таких не растят. Огонь, а не кони. Особенно вон тот, вороной. Боло сделал еще одну попытку поторговаться. «Если у тебя нет денег, купец, уходи!» – вот и весь ответ. Ай да вороной! На таком и императору не зазорно ездить. Ай да конь! Ах! Боло проснулся, резко поднявшись и сев на кровати.
   – Кто здесь? – Сон как рукой сняло.
   Из темноты к его кровати шагнули двое. На их лицах колыхнулись тени от свечи. Боло бросило в жар, потом в холод, мелкие бисеринки пота усыпали лоб. Он тихо заскулил, пытаясь шептать молитву. Они пришли за ним. Пришли. Неправедно убиенные. Монах и наемница, которых он отправил в лучшие миры, спокойно смотрели на него.
   – Я вижу, ты узнал нас, торгаш? – Монах встал, широко расставив ноги. В руках он держал окровавленную секиру.
   – Что ты там бормочешь? – Наемница стояла чуть сбоку. – Слушай, Горан, да он за призраков нас принял! Нет, дружок, мы еще поживем, а вот ты – сомневаюсь. Орать будешь?
   Тот округлил глаза от удивления и лихорадочно замотал головой, слов ему явно не хватало.
   – Ты обманул меня, торгаш, – слова монаха падали тяжелыми каплями, – но тебе этого оказалось мало, ты решил убить и меня, и мою спутницу. Значит, так у вас принято вести дела?
   – Йя, я н-не…
   – Да что мы возимся, – наемница схватила края скатерти и стала вытирать ею свой меч, – давай вспорем это жирдяйское брюхо, да и все. Я еще поспать сегодня хочу. А нам еще его требуху разбрасывать, сам собачкам обещал, – добавила она, зевая.
   Боло позеленел. Он был очень храбрым человеком, но только когда имел дело с закованными в цепи рабами. А сейчас… Сейчас по комнате явственно распространялся не очень хороший запах. И в этот момент дверь сзади них открылась, и в комнату вошел новый персонаж. Гаркун, только что вернувшийся домой, решил вмешаться.
   – Я так и думал, – протянул он, цепким взглядом ощупывая гостей, – говорил же я тебе, не связывайся с ними, так нет.
   – Убей их! – вдруг взвизгнул Пузан, пытаясь вскочить, но меч Грозданы, описав короткую дугу, уперся ему под жирный подборок, остановив его порыв.
   Горан развернулся к вошедшему.
   – Мне нет до тебя дела, уходи, – обратился он к Гаркуну.
   – А мне есть. Видишь ли, этот парень платит мне деньги, так что извини. – Гаркун чуть взмахнул кривым мечом, который держал в руках, и двинулся в сторону монаха. Тот как-то устало вздохнул и остался стоять на месте. Секира смотрела в пол. Гроздана напряглась, наблюдая, что будет дальше. Она чуть подалась вперед, но Горан остановил ее.
   – Не дергайся, – бросил он.
   Гаркун приблизился еще на один шаг. Монах продолжал стоять как стоял. И вдруг начальник купеческой стражи взвился в воздух в высоком прыжке и, словно коршун, обрушился сверху на монаха. Это был хороший прыжок. Хороший. Но бесполезный. Монах сместился на полшага в сторону, чуть развернувшись; тихо прошелестела секира, и Гаркун, хрюкнув, уткнулся лбом в дорогой ковер. Его правая рука, отрубленная выше локтя, упала рядом, а на боку обозначилась кровавая полоса. Он задергался, захрипел, но монах уже не обращал на него внимания. Старший охраны купца был еще жив, но болевой шок и быстрая потеря крови сделают свое дело. Горан чуть постоял, разочарованно покрутил головой и вновь повернулся к Пузану.
   – Опять смерть, и опять из-за тебя.
   На Боло жалко было смотреть. Воспрянув духом после появления Гаркуна, теперь он мелко трясся, уже считая себя покойником.
   – Где женщина? – Монах сделал шаг вперед.
   – Она у… л-ла-р-ргов, – выдавил Боло, ему не хватало воздуха.
   – Ах ты ж, стручок! – воскликнула Гроздана. – Ты продал ее ларгам? Давно?
   – К-как вы у-уехали.
   – Тварь. – Гроздана, не удержавшись, взмахнула мечом. Боло чуть вздрогнул и схватился за живот, пальцы окрасились кровью.
   Монах укоризненно глянул на наемницу.
   – Прости, я не сдержалась. Она была здесь, понимаешь! Когда мы пришли к этой толстой заднице, она была здесь! – Она тыкала в сторону купца мечом. – Ты понимаешь это? Да не скули! – бросила она купцу. – Это царапина, не подохнешь!
   Пузан поднял на нее глаза. Да, он все еще был жив. Действительно, меч Грозданы задел его живот, но рана была пустяковой.
   – Хотя если по мне, так я бы выпустила твои вонючие кишки, жирдяй, и посмотрела бы, как их будут жрать твои же собаки. Твое счастье, святой брат у нас добрый. Не любит лишних жертв!
   – Откуда здесь взялись ларги? – спросил монах.
   Боло только пошамкал губами, он переводил ставший полубезумным взгляд с монаха на наемницу, стараясь не смотреть на затихшего Гаркуна.
   – По-моему, он со страху дар речи потерял, – Гроздана взяла со стола кувшин и вылила воду ему на голову. Пузан снова вздрогнул и уставился на наемницу.
   – Так откуда в Кемте взялись ларги?
   – О-они в Змеиную б-балку при… приезжали. – К купцу постепенно возвращалась способность говорить.
   – Перестань трястись, ты заслуживаешь смерти, но я не стану казнить тебя. Из какого клана были ларги?
   – Я не знаю, это он, – кивок в сторону Гаркуна, – он ее возил, я не разбираюсь в этих дикарях.
   – Дикарях. – Монах хмыкнул. Он, по всей видимости, был другого мнения о таинственном племени.
   – Все, что угодно, – быстро затараторил купец, – все, что хотите: денег, коней, я отплачу.
   – Ты смотри, отплатит он! Эх, жирдяй, что ж ты так опростоволосился? – Гроздана шутя похлопала купца клинком по плечу. Тот снова стал зеленеть.
   Через пару часов они покинули дом Пузана Боло и Кемт. Купец, все еще не веривший в то, что так легко отделался, лебезил и заискивал. Он дал четырех коней, еды, теплую одежду и все, что нужно для дальней дороги.
   – А теперь внимательно послушай меня, купец, – сказал ему брат Горан на прощанье. – Чтобы добиться каких-то высот в вашем ремесле, нужно быть весьма хитрой бестией. Ты такой и есть. Но если в твою голову еще раз придет глупая мысль обмануть меня или тем более убить, знай – ты умрешь. – Он внимательно посмотрел на купца.
   – А от себя добавлю, – встряла наемница, – очень скоро в домах мечей узнают о тебе. Мы не монахи и не так быстро прощаем нанесенные обиды. Ты живешь, пока он этого хочет, – ткнула она пальцем в широкую спину монаха.
   – Я услышал тебя, наемница, – тихо проронил купец. Уж он-то знал, что такое дома мечей – своеобразные лиги наемников. Вот только в отличие от тех же наемников, что плавали на его корабле, эти были большими мастерами. Кто-то специализировался на убийствах, кто-то на выполнении щекотливых поручений, где вполне можно потерять голову. Если бы он знал, что Гроздана из лиги, он бы триста раз подумал, прежде чем отдавать приказ убить этих двоих. Да и монах оказался не просто монах. Боло, конечно, слышал россказни про умения братии, да только считал это все выдумкой. На его памяти те себя никак не проявляли с этой стороны. Он трижды проклял тот день, когда решил купить эту бабу у Ворона. Одно он знал наверняка: он был на грани смерти. Если бы не монах, наемница отправила бы его к предкам как пить дать.
   «Надо будет заполучить доверие этой парочки», – подумал он. А еще подумал, что странные времена настали, коль уж у наемницы из лиги и монаха Единого завелись общие дела.

   …Паника и растерянность, накрывшие Никиту после случая со стариком и мальчишкой, уже давно ушли, сменившись злостью и решимостью. «Вот, значит, какой обрядец ты сотворил, дядюшка родимый! Силы, говоришь, прибавятся? Чувства обострятся? Ты даже представить себе не можешь, насколько я изменился. Но ты сам вырыл себе могилу. Я вернусь. Найду этого сопляка и вернусь. Вот тогда мы и поговорим с тобой, дорогой мой дядюшка».
   После расправы над дедом и внуком, охотившимися на своего пещерного хозяина, Никита почувствовал в себе перемены. Исчез туман, исчезли слабость и апатия, исчезло ощущение, что он все время пробирается сквозь вонючее липкое болото. Тело переполнялось силой, вернулась четкость и ясность мысли, понимание того, где он и, главное, зачем. Более того, он стал лучше ориентироваться. В любое время суток он точно знал, где север, а где восток, куда ему надо идти и какую тропку лучше выбрать. Места оставались безлюдными, хотя пейзаж изменился. Скалистых участков становилось все меньше, их сменяли заросшие лесом склоны. Зверья стало не в пример больше. Правда, животные были пуганые и осторожные, что несколько осложняло охоту, но только чуть. Забрав у деда с внуком оружие и большую часть снаряжения, половину он уже выбросил. Был выкинут за ненадобностью арбалет и старое копье – оказалось, что, превращаясь в когтистое создание, он без труда настигал и убивал горных баранов и прочую живность. Один раз ему даже попался хозяин – медведь, и Никита решил испытать себя. После победы над грозным хищником в нем надежно поселилась уверенность в своих силах. Встретились ему и охотники. Заметив их издалека – они пробирались грядой, отделенной от Никиты глубокой расщелиной, – он долго думал, как ему поступить. Почему-то очень хотелось выследить их и всех убить. Всех. До единого. Но он остановил себя. Во-первых, это заняло бы некоторое время, а во-вторых, к чему ворошить осиное гнездо? Ведь убей их, так всякие родичи-соседи всполошатся, искать начнут, а ему толпы возбужденных охотников не нужны. Зачем они ему? И он дал охотникам спокойно уйти…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация