А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хадават" (страница 1)

   Вячеслав Ковалев
   Хадават

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Хадават – дословно «наследник». Особый титул времен Старой империи. Когда владетель не имел законных сыновей, он проводил особый обряд усыновления, передавая право наследования человеку, которого сам выбирал. Этот человек и получал титул хадавата, пока не вступал в законное владение.
Из записей Озар-Ада, хранителя печатей империи
   Сложно сделать первый шаг. Но когда ты его сделаешь, тут же возникает задача еще труднее: остановиться.
Мудрость, ставшая народной, или Одно из поучений мастеров

   Глава 1

   – Мне нужен отпуск. – Макс сидел, растерянно шаря глазами по поверхности стола, как будто именно там находились ответы на все его вопросы.
   – Плохо выглядишь.
   – Нормально я выгляжу, мне нужен отпуск, – с нажимом повторил Макс.
   – Нужен так нужен, чего разволновался. Когда там у тебя по графику? – Антон Семенович потянулся к своим папкам.
   – Мне нужен длительный отпуск, и нужен сейчас. – Макс поднял на шефа глаза. – Длительный, на полгода, – повторил он.
   – Что? Да ты шо, сынку, с глузду зъихав? – Шеф в минуты волнений любил ввернуть что-нибудь по-украински, мог и матернуться, уже, правда, на великорусском. Наедине, разумеется. При посторонних это был милый интеллигент, ученый и все такое.
   – Варианта два: или я иду в отпуск, или я просто спекусь.
   – Ну и зачем тебе такой отпуск? Полгода! – Семеныч почесал переносицу. – Ты же закиснешь, ты же сдохнешь от скуки, я ведь тебя знаю.
   – Мне нужно решить некоторые личные проблемы, вернее, не проблемы, но решить нужно.
   – Слушай, может, тебе просто на море съездить? Дадим тебе путевку, льготную. Солнце, пляжи, вино, загорелые девчонки в купальниках. Отдохнешь, встряхнешься, позагораешь, а?
   – Антон Семенович, я хочу взять творческий отпуск, по-моему, имею на это полное право. – Голос Макса начал подрагивать.
   – Было такое право, было, да все вышло, не могу я тебя отпустить на такой срок.
   – Жаль, значит, придется увольняться, а я думал, договоримся. – Макса начинал напрягать этот разговор, ему хотелось поскорее все закончить и уйти. Наверное, это отразилось у него на лице, потому что Семеныч, который действительно очень хорошо его знал, вдруг переменился и перестал его уговаривать.
   – Ладно, черт с тобой, придумаем что-нибудь, вали.
   – Спасибо. – Макс двинулся к двери.
   – Жить-то на что будешь?
   – А я дом продал, бабкин.

   Он шел по улице, и ему было хорошо. Так всегда бывает, когда сделаешь то, чего давно хотелось, и приходит облегчение. Несколько месяцев назад он вдруг понял, что работа ему не в радость, а последние две недели стало просто невыносимо. И вот все. Наконец-то! Можно расслабиться, не торопиться, никуда не бежать, не прыгать и не выжимать из себя трудовые подвиги.
   Макс прошел по бульвару и спустился к реке, к тому месту, которое горожане с присущим им оптимизмом именовали набережной. Он любил здесь бывать, несмотря на некоторую грязь и общую неустроенность. Впрочем, это была обычная картина для всего города, да и для всей страны. Иногда он задумывался, почему так. Много мусорят или мало убирают? Скорее всего, и то и другое. Ну и бог с ним. Мысли роились в голове, но делали это довольно вяло, не причиняя излишних неудобств. А Макс просто сидел, наблюдая за водой. Домой не хотелось, совсем. Хотелось не пойми чего. Он достал телефон.
   – Алло, Лень, привет. Да, нормально. Слушай, я подумал над твоим предложением, я согласен.
   Трубка в ответ благодарно застрекотала и отключилась.
   – Вот так, – сказал он прыгавшему рядом воробью.
   Воробей снисходительно глянул на человека и попрыгал дальше по своим воробьиным делам. Макс встал и направился домой – собирать вещи. Потому как ближайшие три месяца он проведет за городом, причем довольно далеко, на даче своего приятеля Леньки Шестакова. Сам Ленька ввиду отъезда в страны неблизкого зарубежья по делам, а точнее на заработки, не мог посещать дачу и опасался, что она станет достоянием людей, не обремененных нравственными принципами, попросту говоря, дачных воришек. Вот и просил приятель Ленька приятеля Макса пожить на природе, заодно попробовать себя в качестве дачного сторожа. Макс сильно сомневался в своих охранных талантах, оставалось надеяться, что в обитаемое жилище просто никто не полезет. На том и порешили.
   – Ну кажется, все, – сказал Макс, еще раз просмотрев собранные вещи.
   Затренькал телефон.
   – Да. – Он прижал трубку плечом к уху, застегивая сумку.
   – Максим, ваш портрет готов.
   – Какой портрет?
   – Такой портрет, – язвительно заявил голос из трубки. – Ты что, парень, забыл?
   – Ах да! – Макс вспомнил. – И что?
   – Ты что, обкурился? – ворчливо поинтересовался голос. – Если портрет готов, его забирают, вешают на стену, любуются и вспоминают доброго мастера такими же добрыми словами. Кстати, полюбоваться есть чем, жаловаться не будешь, – довольно замурлыкал голос.
   Макс призадумался. Положение было щекотливым. История эта случилась еще осенью. Он гулял в Центральном парке, свернул на аллею, где выставляли свои работы местные Ван Гоги и Рубенсы. Так просто свернул, без всякой надобности, поглазеть. Остановился около одного портрета. Женского. И ничего вроде необычного, однако было в нем нечто такое, что притягивало внимание. То ли во взгляде карих глаз, то ли в лукаво-игривой улыбке немного полноватых губ, то ли в кокетливом повороте головы. В общем, что-то было. Макс стоял, пытаясь понять – что.
   – Нравится? – осведомился у него низенький толстячок с неопрятной шевелюрой. Вероятно, автор. Он подошел поближе, заложив руки в карманы немного тесноватых брюк, и встал, раскачиваясь с пятки на носок.
   – Нравится, – не стал отрицать Макс.
   – Богиня! – выдал толстячок. – А давай я и тебе портрет сделаю, – предложил он вдруг, прищурив левый глаз.
   – Да нет, спасибо, не надо.
   – А я бесплатно! – тут же выпалил он, продолжая любоваться собственной работой.
   – А смысл?
   – А ради искусства!
   – Значит, портрет? Бесплатно? В полный рост? – спросил Макс. – В чем подвох?
   – А он должен быть? Куда катится мир! – протянул толстячок пафосно. – В добрые порывы никто не верит. А может, мне интересен такой типаж, как ты? – Художник перешел на «ты» и наконец-то перевел взгляд на Макса. – С нее я вот денег тоже не взял. Правда, передать ей портрет не удалось.
   – Это почему?
   – Да уехала она, – с сожалением протянул он. – Говорят, куда-то в Европу. Эх, какая женщина! Какая женщина! Ну так что? Будем портрет писать?
   – А что от меня-то нужно?
   – Согласие.
   – А позировать там…
   Толстячок посмотрел на Макса, как на умалишенного.
   – Да на черта мне твое позирование сдалось. Все, что нужно, я уже увидел.
   – Так мог бы и так рисовать, без согласия, я бы и не узнал.
   – Во-первых, писать. А во-вторых, без согласия никак нельзя. Не получится ничего.
   – Ну раз так, тогда – конечно. Я согласен. Пиши. – Макс еще раз глянул на портрет девушки и двинулся дальше.
   – Э-э-э! – окликнул его толстячок. – Ты далеко?
   – А что?
   – Телефончик оставь, как я тебя потом искать буду?
   И Макс оставил. Потом решил, что зря. Будет еще ему этот ненормальный названивать. Но тот Макса не беспокоил, и он вскоре совершенно забыл об этой истории. И вот те на! Портретист нарисовался.
   – Что же мне делать? – проговорил Макс в трубку, размышляя вслух.
   – Радоваться, друг мой, радоваться! – заявил голос из трубки. – Слушай, ты где живешь?
   – На Островского.
   – Отлично! – Голос в трубке неподдельно обрадовался. – Мои ребята сейчас как раз на Островского один заказ повезут, вот и тебе портрет закинут. Просто час побудь дома. Давай, друг мой, диктуй адрес!
   И Макс продиктовал.
   Через полтора часа он сидел на своем диване и рассматривал привезенный портрет. Увидев его, Макс слегка опешил и все еще не пришел в себя. Во-первых, полотно было огромным – с Макса высотой и больше метра шириной. Когда двое хмурых парней в синих комбинезонах занесли его в квартиру, она как-то сразу стала маленькой и унылой. Во-вторых… Эх, во-вторых, портрет Макса смущал. Это, несомненно, был он. И в то же время не он. Что-то другое, чужое было в этом парне, который спокойно и даже как-то устало смотрел на свой оригинал. К тому же парень на портрете был нелепо одет. Стиль милитари. Только если сбросить несколько сотен лет. Эти одеяния были похожи на доспехи. Грубая кожа, металлические детали, наручи, шипастые боевые перчатки. К тому же парень опирался на арбалет. Бред какой-то!
   Снова затренькал телефон, отвлекая Макса от раздумий.
   – Да, – бросил он в трубку, не глянув на номер.
   – Любуешься? – радостно прошелестело в ней.
   – Значит, все, что надо, увидел? Во что я одет? Хренотень какая-то!
   – Понравилось, – словно не слыша Макса, радостно протянул голос, – ведь понравилось?!
   – Ну допустим, – буркнул Макс.
   – Ты зануда, – сообщил ему голос. – Может, поблагодаришь?
   – Спасибо, – Макс почувствовал себя неловко, – мне действительно понравилось.
   – А то, – чирикнуло в трубке, и та отключилась. Номер, кстати, не определился.

   Глава 2

   На следующий день Макс поднимался на крыльцо Ленькиной дачи. Вообще-то это была хорошая идея. Город с его пылью, удушающей бетонной жарой, гулом машин и визгом сигнализаций остался далеко, а Макс оказался здесь – в тиши, среди фруктовых деревьев, жужжания насекомых и веселого щебета птиц. Это как раз то, что ему было нужно в теперешнем состоянии. Ленька быстро показал и рассказал все, что нужно было показать и рассказать, и укатил, оставив приятеля наедине со своими размышлениями.
   Бросив вещи, Макс отправился посмотреть на озеро.
   – А вы кто?
   Макс обернулся. Из-за соседского забора на него деловито смотрели мальчишеские глаза.
   – Я друг дяди Лени, поживу здесь немного.
   – Ну ладно, если друг, – быстро согласился обладатель глаз – светловолосый растрепанный пацан лет десяти – двенадцати. – А вы на озеро?
   – На озеро, а ты как догадался?
   – А все, как приезжают, на озеро телепают.
   – Логично, – согласился Макс, пацан начинал ему нравиться.
   – Только вы сразу в воду не лезьте.
   – Это почему же?
   – Так вы ж на мелком с мелюзгой купаться не захотите, а тут не бассейн, озеро у нас большое, старое, места разные есть, и закрутить может, спасай потом. Я вам после, если хотите, покажу, где можно без опаски купаться.
   Макс с трудом сдержал улыбку, очень уж забавным казались такие пояснения из уст двенадцатилетнего мальчишки.
   – Спасибо за совет, я буду очень осторожен, бывай здоров. – Макс помахал пацану рукой и пошел дальше.
   До озера было недалеко, оно начиналось почти сразу за селом. Он свернул в сторону от маленького импровизированного пляжа, где с радостным визгом резвилась детвора, прошел вдоль берега подальше, и, когда крики молоди стихли вдали, спустился к воде и сел, опершись спиной о ствол старого дерева.
   Подумать только, всего в каких-то ста километрах большой город, промышленные предприятия, банки, всевозможные общества: открытые, закрытые и даже с ограниченной ответственностью, пробки на дорогах и сигналы мусорной машины по утрам. А здесь – озеро, русалки, пацаны-доброхоты. Как будто другой мир. Макс поднял плоский камешек и запустил его по воде. Камешек несколько раз подпрыгнул и благополучно утонул. Не удовлетворившись этой попыткой, Макс стал выискивать плоские камни и запускать их. Иногда получалось лучше, иногда камни тонули, не подпрыгнув ни разу. В случае удачной попытки провозглашалось голливудское «и-йес» или наше «нормалек», в случае неудачи обыденное – «вот блин!». Макс нагнулся в поисках очередного камня, и тут его скрутило, будто в живот воткнули бур и хорошенько провернули. Резкая боль заставила его упасть, поджав колени и схватившись за живот. Продолжалось это недолго. Буквально через несколько секунд боль ушла так же резко и внезапно, как и пришла. Будто ее и не было. Макс немного полежал, прислушиваясь к своему организму. Ничего. Осторожно встал. И замер. Потому что ни озера, ни леса вокруг не было. Вернее, было, да не то. Вода в озере приобрела какой-то синюшный цвет с вкраплениями больших бурых пятен. Деревья сморщились, ветки вытянулись и покрылись длиннющими сизыми иголками. В сочетании с черной листвой это смотрелось… а бог его знает, как это смотрелось. Необычно. Непривычно. Не так это смотрелось. Весь берег был облеплен непонятной растительностью. Продолговатые и очень узкие листья красно-бурого цвета вперемежку с бледными круглыми шляпками на таких же длинных рахитичных ножках. «Странно, и как они не ломаются?»
   – А они очень крепкие, это же железная лоза, – раздался сзади спокойный голос.
   Макс резко обернулся, почему-то не удержался на ногах и плюхнулся на задницу.
   – Что же вы делаете, дружок, в самом-то деле? Здесь, знаете, не то место, где можно спокойно рассиживаться. Вставайте, – так же спокойно проговорил незнакомец.
   – Это почему? – Макс решил повредничать.
   Вдруг земля вокруг него зашевелилась, и оттуда полезли тонкие бледно-розовые то ли корни, то ли стебли, очень похожие на червей. И потянулись они, что интересно, прямо к Максу. Тот вскочил как ошпаренный и отпрыгнул в сторону. Стебельки-корешки разочарованно покрутились на месте и исчезли под землей.
   – Это ловец. Обыкновенный. Болотный. Я бы советовал вам перейти сюда, на твердое.
   – Господи, что за…
   На этот раз Макс послушался и быстро перебрался поближе к незнакомцу.
   – Болотный ловец – очень забавное растение. Оно плотоядно и даже, я бы сказал, обладает некоторыми зачатками разума. Конечно, быстрое подвижное существо ему не одолеть, уж слишком растение медлительно, но вот стоит кому-нибудь задуматься, присесть или там прилечь, в общем, остаться без движения, тут тебе и пожалуйста. – Незнакомец улыбнулся. – Ну вы понимаете.
   Макс вовсю разглядывал его. Это был мужчина в возрасте, но не старик. Одежда – стандартный набор грибника-любителя: сапоги, ветровка, шляпа и так далее по списку. Корзинки, правда, не было.
   – Кому же придет в голову отдыхать в таком месте?
   – Вам же пришло, – невозмутимо проговорил он. – Есть еще всякие зверушки, которые приходят на водопой.
   Макс глянул на воду – по его мнению, только ненормальная зверушка может пить отсюда, но спорить не стал.
   – Скажите, а что это за место? – осторожно спросил он у незнакомца.
   – А вы не знаете? Ах, ну да, ну да, вы же… – Он не договорил, внимательно посмотрел на Макса и продолжил: – Это очень интересное место, знаете. Это такое место, где приличному человеку и делать-то нечего. Если, конечно, им не движут высокие интересы. Вами не движут? – спросил он.
   Макс покачал головой. Он вообще понятия не имел, кто или что им двинуло и как он очутился здесь.
   – Но попадают, конечно, попадают, и частенько. И даже, можно сказать, помимо собственной воли. Пойдет человек, скажем, на озеро. Только присядет, только потянется за цветочком или за грибочком или там камешек подобрать – ап! – а он уже тут! Во дела!
   Незнакомец поднял вверх указательный палец в доказательство важности своих слов, можно сказать, воздел перст, понимаешь, к небу.
   – Чушь какая-то, так не бывает! – Макс осекся. – Я хотел сказать: так не должно быть!
   Незнакомец смотрел на него сочувственно, даже с некоторой жалостью.
   – Может, у меня галлюцинации? – пролепетал Макс.
   – Может, – тот пожал плечами, – кто же его знает. Может, и галлюцинации, а может быть, и нет. Ладно, заболтался я тут с вами, а мне, знаете ли, любезный друг, пора. Дела, знаете ли!
   Он приподнял свою шляпу в прощальном жесте, отвернулся и пошел в глубь этого странного леса.
   – Стойте, – неуверенно проговорил Макс. – Подождите! – крикнул он, но незнакомец не подождал, а даже ускорился, как показалось Максу, и скрылся среди деревьев. Макс сделал пару шагов следом, но остановился. – Да что же это за чертовщина такая, что происходит-то?! – заорал он.
   В панике крутнулся вокруг себя, кинулся куда-то бежать, споткнулся и полетел кувырком, даже не успев выставить руки. Ударился он сильно, причем несколько раз. Плечо сразу заныло, а в голове что-то зажужжало. Он со стоном перевернулся на спину и захохотал. Нездоровым громким смехом. Над Максовой головой спокойно колыхался большой раскидистый дуб. С нормальной корой и зелеными листьями, что характерно. Приподнявшись на локте и зашипев от боли, Макс оглянулся. Вокруг был обычный лес. Тот самый. И озеро то самое, вот, в нескольких шагах. Макс снова откинулся на спину. Он лежал, расслабившись и глядя сквозь колышущуюся листву на осколки неестественно голубого неба, и все. Просто лежал. И усиленно гнал от себя мысли о сумасшедшем доме.
   Повалявшись с полчаса, Макс осторожно поднялся на ноги. Чуть постоял, сделал пару шагов к озеру, обратно, еще постоял. Ничего не происходило. Он подошел к воде. Присел. Ничего. Наклонился, зачерпнул в пригоршню и плеснул себе в лицо. Ничего. Мокро. Как и должно быть.
   – Н-да, – протянул он и направился домой. Точнее, к Леньке на дачу.
   Подойдя к калитке, остановился. Возле дома напротив, на низенькой лавочке под заборчиком, примостился старичок. Он сидел, попыхивая трубочкой с длинным выгнутым чубуком, и листал какую-то книжку. И то и другое старичок делал с явным удовольствием. Именно старичок – не старик, не пожилой человек, а старичок.
   Макс зачем-то подошел к нему:
   – Здравствуйте!
   Старичок внимательно оглядел Макса, встал, чуть поклонился, пожелал и Максу здравствовать, после чего уселся обратно.
   – Кури. – Он протянул ему пачку папирос.
   – Спасибо, я не курю.
   – А, ну да… – Он задумался, почесал негустую бороденку, посмотрел на небо, потом как бы нехотя снова перевел взгляд на Макса. – Ты спросить че хочешь?
   – Да нет, я… – Макс растерялся, вроде он действительно не хотел ничего спрашивать, но почему-то стоит здесь уже несколько минут, рассматривает этого деда.
   – Как вы думаете, дождь завтра будет? – ни с того ни с сего выпалил он.
   – А на шо тебе дождь?
   – Да это я так, – растерялся Макс.
   – Ты садися, че зря землю топтать.
   – Да нет, спасибо, я пойду. – И Макс, резко развернувшись, пошел к дому, чувствуя себя совершенно глупо; вслед понеслось тихонькое покашливание.
   Спал Макс плохо, всю ночь снилась какая-то ерунда, он все что-то искал, куда-то шел, чего-то хотел. Причем когда он просыпался, то никак не мог увязать увиденное в одну цепочку. Он прекрасно помнил все, что приснилось, но в одну связную картинку это не складывалось. Макс выходил на улицу, бродил вокруг дома, сидел на веранде, возвращался в дом, падал на постель и опять проваливался в странные сны, а просыпаясь, чувствовал себя разбитым.
   К его большому удивлению, утром он ощутил себя бодрым и отдохнувшим. «Может, здесь воздух такой? Привык в городе к гадости всякой, вот здесь голову и кружит». Макс прошлепал на кухню, поставил чайник, залез в холодильник, быстренько соорудил пару бутербродов, заварил кофе и со всем этим богатством выбрался на веранду. Вообще-то он не любил завтракать бутербродами, но вчера ничего не приготовил, а сегодня было лень.
   «А пацан был прав, хорошо здесь, – думал он, потягивая кофе. – Что же такое со мной случилось? Может, тепловой удар? Так я в тени был, у воды. А может, стукнул сзади кто? Да нет. Что же тогда? А, ладно, было и было».
   – Не бери дурного в голову, а тяжелого в руки, – сказал он вслух и встал. В следующее мгновение он закричал.

   Макс закричал, его крик бросился вверх, закрутился и слился воедино с сотнями, тысячами таких же, превращаясь в рев древнего зверя. Люди в доспехах, вскидывая руки с зажатым в них оружием, громко приветствовали Золотого всадника, который лично решил объехать свою пехоту перед боем. Он несся мимо в сопровождении гвардии, размахивал мечом и тоже что-то кричал. Разобрать что, было невозможно, да и не нужно. Группа раззолоченных всадников умчалась, и все стихло, потому что наступал ответственный момент. Макс покрепче перехватил копье. Перед ним щитоносцы подравнивали строй, ворочая огромными ростовыми щитами. Было нестерпимо жарко. Шлем давил на голову, панцирь сжимал грудь, наручи вцепились в руки мертвой хваткой, древко копья обжигало ладони. Хотелось сбросить с себя всю эту груду железа и кинуться с разбега в речку, тем более что та была совсем рядом, в какой-нибудь сотне шагов. Вон она серебрится между берегами, скрываясь за разросшимся кустарником. Но он стоял. Седьмой в четвертом ряду второго пула. Стоял, как и сотни других воинов справа и слева от него. Они стояли, напоминая живую стену из плоти и железа, и терпеливо ждали. Терпение и повиновение – их главные качества. Потому что они были «черепашники» – знаменитая панцирная пехота Лута, гордость и надежда Золотого города. Это они принесли ему богатство и славу, сделали Лут-на-Холмах – Лутом Золотым. Терпение помогало им преодолевать пески и болота, переносить жару, холод и дождь, проходить милю за милей, раздвигая границы. Повиновение помогало им удерживать ставший легендарным несокрушимый строй, отражать любые атаки и давить противника. Именно давить, потому что наступавшая «черепаха» больше всего напоминала огромный каток, который давил все, что попадалось ему на пути. Они стояли и ждали. А напротив стояла другая живая стена, над которой вздымался лес длинных копий.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация