А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страсти обыкновенные (сборник)" (страница 3)

   – Ты еще не сходил?
   – Пробую варианты.
   – Мать все-таки загуляла… Ты как думаешь, она про милицию предупреждала всерьез?
   – Конечно, пошутила… Но ты все же насчет убийцы в первой главе неправ. Понимаешь, в том английском детективе ошеломляющее начало. Сразу четыре трупа, и все из-за какой-то загадочной реликвии сэра Чарльза. Все о ней знают, но никто ее не видел. Так вот, после цепочки убийств исчезает ларец, в котором хранится реликвия… Сэра Чарльза обнаружил совершенно случайно молодой сержант полиции – ему показалось странным, что в такое позднее время наружная дверь старинного особняка приоткрыта… Бедный сэр Чарльз лежал у дверей с перерезанным горлом…
   – Оригинальный ход, но мы не менее оригинально закроемся слоном.
   Кирилл дожевал хлеб и принес чай.
   – А что из себя представляли остальные четыре трупа?
   – Молодая жена сэра Чарльза, старый слуга с бакенбардами и личный секретарь.
   – И ни один из них не покончил жизнь самоубийством?
   Кирилл поставил чашку на стол.
   – Конек-то лезет в западню.
   – Все убиты, и что самое интересное – четырьмя разными способами: жену, совершенно голую, утопили в ванне, секретаря задушили чулком этой жены, а слугу пронзили насквозь алебардой из коллекции сэра Чарльза…
   – Кажется, мать пришла?
   Сластенова босиком вошла в комнату и, не выпуская сумку из рук, села на тахту.
   – Представляешь, не было обнаружено ни одной улики.
   Сластенов наклонился к самой доске, описал рукой дугу, откинулся.
   – Значит, жертва качества?
   – Сливай воду – ладья на связке!
   Кирилл взял чашку со стола и пересел на тахту.
   – Мам, что сказал специалист?
   – Ну и намаялась я сегодня…
   Сластенова достала икону из сумки, распеленала.
   – Тебе не совестно выигрывать у отца?
   – Я у него вместо груши.
   Сластенов подошел к тахте.
   – А если нет улик, значит, нет даже кандидата в убийцы.
   – Ты это, Вань, о чем?
   Сластенова унесла икону в спальню, спрятала под подушку, вернулась.
   – Так что сказал специалист?
   Кирилл заглянул в пустую чашку.
   – На миллион фанерка тянет?
   – Я теперь с ней из дому – ни на шаг… А тренера твоего в детстве наверняка чем-то тяжелым стукнули по голове!
   Сластенов вернулся к шахматам.
   – Давай еще одну, последнюю, для реванша?
   – Расставляй, только серьезно последнюю.
   – Вам еще не надоело?
   Сластенова отобрала у сына чашку.
   – Нет, у всех мужья как мужья, а мой даже не поинтересуется, где меня черти носили.
   – Должен же я хоть одну партию выиграть!.. А если ты убедилась, что икона – обыкновенная мазня, то нечего на нас срывать досаду…
   – Я еще раз убедилась, что ты толстокожий и бессердечный… А вдруг бы меня ограбили, вдруг бы убили, вдруг бы икона потерялась?..
   – Да идет она боком, твоя икона! Опять пешку зевнул!
   – Братцы-кролики, берегите нервные клетки.
   – Я когда-нибудь вышвырну шахматы с балкона!
   Сластенова ушла на кухню и там, у холодильника, всплакнула, уткнувшись лицом в фартук, висевший на гвозде.
   Потом вымыла подарочную кружку, из которой пил тренер, и будничные чашки, поставила их на сушилку, съела последнюю конфету из коробки и начала чистить картошку.
12
   Сластенов проснулся весь в поту, сбросил одеяло, посидел, встал, раскрыл шторы, зажмурился.
   Молочка бы сейчас парного… Деревенского…
   Сходил на кухню – включил кофейник и поставил разогреваться вчерашнее пюре.
   Жена и сын давно разбежались по своим обычным делам.
   Сластенов пропел что-то походное.
   Официально еще командировка продолжалась, и пребывание в городе было нелегальным и рискованным.
   Главное – не напороться на коллег и начальство.
   Сластенов заглянул в комнату Кирилла.
   Незастеленная кровать, раскрытый магнитофон, журнал, тот самый, с детективом, брошенный на пол, наушники прямо на подушке.
   А говорил, что детективов не читает… Болтунишка…
   Присев на кровать, Сластенов надел кое-как наушники – пластмассовая дуга скребанула по лысине – включил магнитофон.
   Да… Музыка – голый ритм… И где он только берет такие записи… Впрочем, двадцать лет назад тоже был сплошной ритм… Влияние Африки…
   Сластенов положил наушники на подушку.
   В большой комнате улегся на тахту, прислушиваясь к монотонному фырканью кофейника на кухне.
   Тоже ритм, только домашний… Кирилл, Кирилл – натворил делов, наплел всякой ерунды, взбаламутил человека… Но кто ожидал, что эта икона так на нее подействует… Ночью раз десять вскакивала икону проверять – мания, да и только…
   Сластенов долго смотрел на хрустальную вазу – темная полоска воды под стеблями, увядшие астры, лепестки скрючились, порыжели. Выдернул цветы из вазы, отнес на кухню в мусорное ведро, сполоснул руки, помешал большой ложкой пюре.
   Куда, интересно, теперь она запрятала икону…
   Из кофейника бил тугой парок – на стеклине окна появилась испарина.
   Сластенов налил кофе, положил сахар, бухнул прямо из банки сгущенное молоко.
   Картошка начала пригорать.
   Сдернул с гвоздя фартук жены, скомкал, подхватил кастрюлю.
   В прихожей стукнула дверь – привычно щелкнул замок.
   Сластенов, держа кастрюлю в руках, вышел полюбопытствовать – узкие лямки фартука волочились за ним.
   – Ты что, до сих пор дрых?
   Сластенова расстегнула кофту, шагнула к мужу, принюхалась и наконец увидела кастрюлю и скомканный фартук.
   – Сколько раз тебе говорила, что разогревать надо в сковородке!
   – Ты на меня сердишься? За вчерашнее? Но я, честное слово, заигрался – обидно продуть десять партий…
   – Перестань, давно забыла… Вот, с работы отпросилась… Сижу, понимаешь, как на иголках, всякая чушь в голову лезет…
   – Кофе будешь?
   Муж шагнул чуть в сторону и наступил на лямку фартука – ткань затрещала.
   – Ну что ты здесь торчишь с кастрюлей?
   Муж, подчиняясь окрику, скрылся на кухне.
   Сластенова открыла сервант, села на корточки, приподняла столку тщательно выглаженного белья – икона лежала на месте.
   Надо будет завтра ее куда-нибудь перепрятать… Тренер-то видел, что ее выносили из спальни, значит, в шифоньере ненадежно… а сервант прямо на глазах, тоже опасно… Вот если в стиральную машину? Нельзя, отсыреет… Ничего – придумаем…
   Муж вернулся с кухни, тоже присел на четвереньки перед открытой дверцей.
   – Календарь-то будем перевешивать или соседу подарим?
   – Иди ты со своими подначками…
   Сластенова поправила стопку белья – икону стало совсем незаметно – закрыла сервант, перешла к тахте.
   – Значит так, большой любитель детективов. Помоги разобраться.
   – Думаешь, что эта раскрашенная деревяшка реально кому-то нужна?
   – Нужна не нужна, а утром выхожу из подъезда – глядь, а прямо на газоне, в кустах, тренер замаскировался. Натянул на глаза кепчонку, но я-то его сразу по мастерке узнала…
   – Сомнительно…
   Муж не успел договорить, как у двери кто-то длинно и решительно позвонил.
   – Это он, я уверена!
   Сластенова встала к серванту.
   – Это он!
   – Тем лучше.
   Муж заправил майку в трико и пошел открывать.
   – Ваня, прошу тебя, осторожнее, он каратист.
   Сластенов чуть приоткрыл дверь и глянул на площадку одним глазом.
   Что-то белело.
   Тогда он увеличил щель для наблюдения, и тотчас же ему в нос ткнули огромным букетом астр.
   – Здрасьте!
   Сластенов узнал голос соседки из пятой квартиры.
   – Вчера на дачу ездили. Вам цветочков нарвали в подарок.
   – Манечка, это к тебе!
   – Ах, Капитолина Федоровна, вы нас балуете…
   Жена приняла охапку цветов и сунула ее Сластенову.
   – Мария Владимировна, милочка, вы знаете, иду я сейчас из молочного, а мне навстречу Зоя Сергеевна, поздоровалась, еле кивнув, – и вдруг заявляет, что, мол, у Сластеновых икона чудотворная завелась! И перекрестилась при этом!
   Соседка вошла, захлопнула дверь.
   – Вот уж от кого не ожидала. Интеллигентный вид, вдова майора – и на тебе, перекрестилась.
   – Она-то, чертова кукла, откуда узнала?
   – А ей ваш сыночек сообщил строго конфиденциально в благодарность за три рубля, которые она занимала ему на прошлой неделе на кассету…
   – Конфиденциально… Три рубля… На кассету… Ты, Ваня, слышал? Я же ему червонец выделяла!
   – Музыка нынче подорожала.
   Сластенов отнес букет в комнату, вернулся, встал рядом с женой.
   Соседка не унималась.
   – А можно на нее хоть глазком взглянуть, на икону-то чудотворную, или врут опять?
   – Только, Капитолина Федоровна, вы уж никому ни словечка, пожалуйста…
   Сластенова неопределенно махнула рукой.
   – Прошу вас!
   – Я-то с радостью, да шила в мешке не утаишь. Если Зоя Сергеевна узнала, значит, ждите визитов. Старухи со всего района сбегутся.
   В дверь грубо и настойчиво застучали.
   – Открывайте, милиция!
   Соседка мимо Сластенова прорвалась в комнату, жена – за ней.
   Сластенов щелкнул замком.
   – Перепугались, братцы-кролики?
   Кирилл швырнул сумку под ноги Сластенову.
   – А я слышу – воркуют, ну и пошутил маленечко… Кстати, я проглядел твой английский детектив… Девяносто девять процентов, что убийца – сержант полиции…
13
   Ночью Сластенова несколько раз просыпалась от ощущения, что кто-то ходит в большой комнате.
   Чудилось то соседка с букетом, то тренер с коктейлем, то надежный человек с топором.
   Сластенова вставала, накидывала на плечи халат и, проверив наличие иконы в серванте, возвращалась в спальню.
   Проснувшись в очередной раз, Сластенова разбудила мужа.
   Раньше, лет десять назад, она будила его обычно поцелуем, а сейчас просто щелкнула по носу.
   – Спать, не мешайте спать… – Сластенов натянул одеяло на голову.
   Она все же разбудила мужа с третьей попытки.
   Он сел, посмотрел на окно – в щель меж шторами уже проклюнулся бледный рассвет.
   – Что, опять тренер?
   – Вань, давай поговорим. Мы же с тобой так давно не разговаривали ночами… А помнишь, как только поженились, так до утра не умолкали – помнишь?..
   – Наверно, тогда было о чем разговаривать?..
   – Конечно, было.
   – Нет, а ловко наше чадо пугануло вас с соседкой… «Откройте, милиция!» Я-то его противный голос признал, а вы обе струхнули…
   – Тебе смешно, а я чувствую, что икона эта меня доконает. Устала я от нее. И чего ношусь, как угорелая? Может, из-за фильма того? Мне на работе замначальника давно говорил, что телевизор до добра не доведет… Ящик – он и есть ящик…
   – Надо было, мать, нам второго ребенка завести. Тогда бы и про икону забыла, и про телевизор.
   – А может, икону в музей отнести?
   – Нужна она им, как собаке пятая нога.
   – Ты бы попробовал, а? Не убьют же они тебя там… Если деньги предложат, не отказывайся… А носом закрутят – неси ее обратно домой, повесим спокойно на стену… Пусть соседки ходят смотреть.
   – И откуда в тебе столько энергии оказалось?
   – Ладно, спи… Схожу взгляну, на месте ли она…
   Когда Сластенова закрывала сервант, ей показалось, что в комнате сына ходят.
   Она подошла на цыпочках к матовому стеклу двери, прислушалась – лишь тиканье часов.
   Успокоенная, вернулась в спальню.
   Муж похрапывал, закинув руки за голову.
   Легла рядом.
   Виски ломило.
   Муж повернулся набок, перестал храпеть и привычно обнял ее.
   Сластенова осторожно поцеловала своего милого и доброго Ивана в губы.
   О ребенке втором вспомнил… А кто молчаливо согласился на аборт?.. Давно это было… Впрочем, если рискнуть, то и сейчас не поздно… Разбудить его, что ли?..
14
   Сластенов опять проспал до двенадцати.
   Как и вчера, обошел все комнаты, поставил кофейник.
   День выдался пасмурный, и было душно.
   Открыв все форточки и балконную дверь, Сластенов прилег на тахту.
   Может, я зря вчера про второго ребенка завел… Ей и так несладко, уже и не рада, что с иконой связалась… Интересно, сегодня усидит на работе до вечера или опять отпросится?.. У них начальник либерал, а коснись нашего – так и на похороны отпускает скрипя зубами…
   Сластенов задремал, а когда поднял голову, сразу вспомнил о кофейнике, рванулся, не понимая тишины на кухне, но столкнулся с женой.
   – Засоня, чуть кофейник не угробил!
   Жена повесила сумку на ручку двери.
   – С утра думала, отпроситься – не отпроситься, а тут выясняется, что с обеда побелка, и нас шуганули по домам.
   – Дождя бы…
   – Все небо затянуло – наверное, скоро грянет.
   Жена присела у серванта.
   – Вань, а как вчера соседушка глаза таращила на наше сокровище!
   С балкона ударил ветер, надул штору парусом.
   Астры на серванте и столе разом вздрогнули.
   – Ох, не видать нам теперь покоя с этой чудотворной…
   Сластенов утихомирил штору, закрыл дверь, обошел все форточки.
   – Может, действительно избавиться от непосильной ноши?
   На улице серым столбом взвилась пылища.
   В комнате совсем стемнело.
   Жена, не отвечая, копошилась у серванта.
   – Ваня!..
   – Так что будем с иконой-то делать?
   – Беда, Ваня! Нас ограбили!
   – Блажь.
   Сластенов присел к серванту рядом с женой.
   – Я из дому никуда не выходил.
   – Утром икона еще была здесь!
   Жена отдернула руку.
   Аккуратно сложенные простыни накренились, и самая верхняя соскользнула на палас.
   – Я специально проверяла!
   – Может, ты ее перепрятала да забыла?
   Сластенов неуклюже сунул простыню обратно на полку.
   – Напряги память.
   – Погоди, погоди… Я проверяла икону, а Кирюша в этот самый момент искал сумку… Ваня, это он!
   – Кто – он?
   – Наш сын! Его, наверное, тренер подговорил. Я чувствовала… Сначала занял три рубля у Зои Сергеевны, потом сообщил об иконе, а теперь – прямое воровство!
   – А может, все-таки ты ее сама перепрятала?
   – Проглядели мы его, Ваня! Проглядели…
15
   У самого подъезда Кирилл запнулся, чуть не упал, схватившись рукой за металлическую решетку, а сумка сорвалась – и прямо в лужу.
   Войдя в подъезд, Кирилл отдышался, посмотрел на часы.
   В запасе целых двадцать минут… Успел… Только бы мать, как вчера, не отпросилась с работы…
   Кирилл встряхнул сумку – икона внутри подпрыгнула, гулко задела брезент.
   Держа сумку на вытянутых руках, поднялся бегом по лестнице.
   Положил сумку на коврик перед дверью, нашарил в кармане связку ключей.
   Утер я сегодня Ирке нос… Впилась в икону, еле оторвал… А то не верила, красавица…
   Кирилл почти бесшумно закрыл за собой дверь, прислушался.
   Вроде тихо… Суну чудотворную на место – и полный ажур…
   Переобулся, достал из сумки завернутую в полиэтилен икону, на всякий случай спрятал под рубаху.
   Прежде чем уйти, забросил сумку в ванную – в прихожей на полу остался мокрый след.
   В комнате сразу остановился.
   Мать с отцом сидели на тахте – плечо к плечу.
   Смотрели, молча ждали.
   – Да я же взял ее только показать…
   Кирилл вырвал из-под рубахи сверток.
   – Одна девочка знакомая попросила!..
   – Скажи лучше, что хотел продать.
   Мать оттолкнулась руками, поднялась с тахты, пересекла комнату, вырвала сверток.
   – Да не сумел…
   – Продать? Вот умора! Ну кому она нужна? Чокнутых нет…
   – Почему ты занял три рубля у соседки?
   Отец встал, скрестил руки на груди – педагог-любитель.
   – Мог бы и у матери попросить.
   – У нее снега-то зимой не выпросишь… Вот подождите, выбьюсь в чемпионы… Это вам не икона дурацкая – это гарантия благ, да еще каких… Пошутил я насчет Андрея Рублева, пошутил – а вы поверили… Сдам на мастера – и считай, полдела… Потом залезу в какой-нибудь вшивенький институт и налягу на тренировки… В загранку буду ездить…
   – С твоим тренером далеко не уедешь.
   Мать развернула икону, осмотрела, спрятала где-то в спальне, вернулась и встала рядом с отцом.
   – Честное слово, стану чемпионом Союза – для начала!
   Кирилл скрестил руки на груди, как отец.
   – Получу международного!
   – Для начала кончи школу, мастер.
   Мать воссоединилась с отцом в воспитательный дуэт.
   – Школу-то он одолеет, а для чемпиона жидковат, да и характера маловато.
   Отец сел на тахту.
   – Давай лучше в шахматы сразимся.
   – Ваня, ты же обещал поговорить с ним по-мужски!
   – Он у нас теперь человек самостоятельный, вон какую жизненную программу развернул. Пусть дурачки бегают за рекордами, а наш сын рванет за благами.
   – Ваня, ты же обещал!
   – Ну, а если серьезно, то думаю, он давно все понял и деньги больше у кого попало занимать не будет, икону без спроса брать не будет и выигрывать у отца на зевках не будет.
   – Игра есть игра!
   – Я бы могла инфаркт схватить! Хоть бы записочку оставил!
   – Мать, да наплюй ты на нее. Давайте лучше овчарку шотландскую заведем.
   Кирилл принес шахматы, высыпал фигуры на тахту, разместил поудобнее доску.
   – А Ирка, дура, от иконы пришла в телячий восторг! И наградила меня поцелуем в щеку!..
16
   На этот раз Сластенов проснулся рано – то ли потому, что жена в эту ночь спала крепко и даже не бегала смотреть икону, то ли потому, что сам выспался досыта.
   В спальню заглянул Кирилл, сообщил, что мать с получки обещала дать на кассеты, и убежал, хлопнув со всей силы входной дверью, назло соседкам.
   Сластенов подошел к окну.
   На небе – чистота.
   Лишь на асфальте, внизу – россыпь луж.
   Денек будет прекрасный… А все-таки вчера я выиграл три партии подряд… Или Кирилл специально поддался – в благодарность за спасение от разноса… Надо бы принять душ – взбодриться малость… В пешечных окончаниях он слабоват…
   Сластенов отыскал в шифоньере свежие трусы в синий горошек и пошел в ванную.
   Разделся, бросил трусы и майку в пластмассовый таз.
   Лучше бы не привозил икону… Обычно жена не любила накапливать белье, а сейчас ее как подменили… Да и на кухню теперь не загонишь…
   Сластенов убрал из ванны сумку Кирилла, настроил воду попрохладней, закрыл глаза, подставляя то лоб, то затылок под урчащий душ.
   Ничего, скоро успокоится… Остынет… В прошлом году так же с кактусами носилась – а через два месяца все раздарила…
   Сластенов растерся полотенцем, обмотал им голову и пошел на кухню.
   Прочитал записку, прислоненную к кофейнику.
   Жена просила сдать бутылки и купить молока.
   Сластенов достал из холодильника яйца, сообразил глазунью.
   Может, действительно завести шотландскую овчарку?.. Гулять с ней по вечерам… Идешь с женой, а рядом этакий красавец, породистый, откормленный, довольный…
17
   Когда Сластенов через полчаса вышел из подъезда, за кустами акации сразу заметил тренера.
   Крепыш стоял прямо на газоне, в мятой кепчонке и все в той же неизменной мастерке.
   Сластенов отвернулся, прибавил шагу – бутылки в сетке принялись названивать.
   Тренер настиг Сластенова за углом.
   – Извините…
   Тренер убрал с рукава мастерки налипший листок.
   – Прошу вас буквально на две минуточки… Очень важно…
   – Насаждения ломаете!
   Сластенов поставил сетку с бутылками на скамейку возле карусели.
   – Нехорошо!
   – Скажите мне откровенно…
   Тренер сел на скамью и начал трогать пальцем горлышко каждой бутылки.
   – Вас не утомила еще возня с этой нелепой иконой?
   – Лично меня – нет. Видите ли, чтобы нарушить мой жизненный уклад, одной иконы совершенно недостаточно.
   – Вы человек серьезный, допустим, а как насчет жены?
   Два пацана в одинаковых панамках раскручивали пустую карусель.
   Визжа и дребезжа, карусель переваливалась с боку на бок, чиркая низом о песок.
   – Знаете, мне еще по магазинам надо пробежаться. Так не ходите зигзагами, а действуйте прямо. К чему финтить?
   – У меня создалось такое впечатление, что у вашей жены от обладания чудотворной иконой вскружилась голова. Мы-то с вами, конечно, понимаем истинную ценность данной иконы и не впадаем в иллюзии, но вот попробуйте переубедить женщину, вбившую себе в голову, что она обладает раритетом, пробуйте доказать ей обратное…
   – Что поделаешь, такой характер. Если что втемяшится, то прочно.
   Пацаны бросили карусель и побежали к качелям.
   Вздрогнув, карусель накренилась и застыла.
   – Вы сделаете доброе дело, если убедите дражайшую половину отнести икону в музей. Во-первых, там вашей жене раскроют глаза, во-вторых, если икона окажется действительно редким экземпляром, ей предложат определенную сумму и душевный покой… Искусство, тем более древнее, должно принадлежать народу.
   – Самое забавное, что моя жена такого же мнения, только вот она сама никогда в музей не пойдет.
   На облезлую дугу карусели сел воробей, покрутил клювом, спрыгнул в песок.
   – Сходите вы.
   Тренер нагнулся, подобрал камушек и швырнул в наглого воробья.
   – Разрубите узел.
   – Скажите, действительно Кирилл способен вытянуть?
   Сластенов поднял сетку – бутылки со звоном сгрудились.
   – На мастера спорта?
   – Потенциал есть!
   Тренер нагнулся за очередным камушком.
   – Упорства парню не хватает!
   – Ну, мне пора.
   Сластенов повернулся и, не оглядываясь, прошел мимо качелей.
   Пацаны в одинаковых панамках пробежали мимо…
18
   Из магазина Сластенов вернулся через два часа, отстояв очередь среди бодрых старушек и усталых женщин.
   Сунул молоко в холодильник.
   Вытянул из кармана газету, купленную по пути в киоске.
   Нашел в столе у Кирилла карандаш.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация