А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страсти обыкновенные (сборник)" (страница 20)

   – Ерунда… Не мы первые, не мы последние… Сейчас спросим, где здесь поблизости самый шикарный ресторан… Осетрина, шашлыки, грибы под соусом, марочное вино… А завтра с утра – в музей. Давно мечтаю посмотреть на Матисса в подлинниках. А Ван Гог, а Ренуар, а Пикассо!.. Даже не верится, что они где-то здесь, рядышком, и только ждут, когда мы предстанем перед ними, тихие и восторженные…
   – Я дальше Репина не понимаю…
   – Зачем понимать? Надо смотреть – это как музыка…
   Вернулись они к одиннадцати вечера.
   На кухне хозяйка гладила белье. В соседней комнате по телевизору передавали хоккей. В приотворенную дверь был виден неподвижный мужчина на стуле – свет экрана нимбом охватывал его лысую голову.
   – Неплохо провели вечер, – вор скинул пальто на кровать. – Как в Эдеме…
   – Салат больно дорогой.
   – Зато какое название: «Европейский»!
   Неожиданно в дверь постучали.
   Вор выпрямился и застыл.
   – Да, – Ленчик запахнула пальто.
   – Милые мои, – хозяйка просунула голову. – Совсем забыла предупредить, что разуваться надо у порога и верхнюю одежду оставлять на вешалке… Зачем через всю квартиру тащить грязь?..
   – Учтем, – вор снял ботинки, взял их в руки за края и осторожно отнес под вешалку.
   – Я вам все свежее постелила, – сказала хозяйка, когда он вернулся за пальто. – Если желаете чайку, то прошу на кухню в любое время… Стакан десять копеек… Цейлонский…
   Они легли каждый на свою кровать.
   Ленчик сразу отвернулась к стене.
   Вор попробовал читать газету, купленную еще в аэропорту, но затем встал, потушил свет и, ступая ногами по холодным половицам, вернулся на кровать.
   Укрывшись одеялом, стал прислушиваться к телевизионному гулу в соседней комнате – и вдруг сквозь бормотание комментатора и вздохи трибун различил плач.
   – Иди ко мне, – сказал вор и придвинулся к стене, задев локтем шершавые обои. – Как-нибудь поместимся.
   Ленчик, глотая слезы, перебежала с кровати на кровать, юркнула под одеяло, несколько раз шумно всхлипнула и заснула.
   – Намаялась, – прошептал вор, почувствовав, как она дышит ему в шею, и, чуть повернувшись, стал смотреть через фрамугу на потолок коридора.
   За стеной наши забросили шайбу. Хозяин то ли уронил от радости стул, то ли упал сам.
   Ленчик вздохнула и повернулась на другой бок.
   Он поправил одеяло – и вдруг вспомнил тоннель, скрежет дверцы о кирпичи, бег, пустой коридор и спасительную улицу.
   …Он обрадовался потоку людей, и сразу смешался с ним, и, дойдя до первой остановки, вскочил в автобус и стал смотреть в заднее окно, как удаляется тот дом.
   А если бы улица внезапно вымерла, и он заметался бы по ней, привлекая внимание, не зная, куда кинуться?
   Страх явно остался где-то там, в коридоре, теперь надо перевести дыхание, прийти в себя и улыбнуться…
   Кто-то неловко толкнул его в бок. Он привычно развернулся, чтобы огрызнуться, – и вдруг прямо перед собой увидел милиционера. Сначала кокарду, строгое лицо, блестящие пуговицы и ремень, немного съехавший в сторону.
   – Извините, – сказал милиционер и отвернулся…
   Наши забросили еще одну шайбу. На этот раз на пол ничего не упало, и лишь глухое сопение и возня за стеной, как будто обнимали телевизор.
   Ленчик что-то прошептала во сне, причмокнула губами. Он погладил ее по щеке.
   …Он выскочил из автобуса через остановку после милиционера, сделав озабоченное лицо, быстро зашагал по улице – и вдруг спохватился, что возвращается туда, откуда только что приехал.
   Повернув, сбавил темп, потому что казалось: все на него оглядываются.
   Зашел в мебельный магазин, потолкался среди кресел и шкафов, вышел из других дверей.
   Он знал, что надо как можно скорей попасть домой, закрыться и не выходить на улицу месяц, полгода, год. Пока не перестанут его искать…
   Матч благополучно кончился. Хозяин сходил в туалет, погасил свет в коридоре.
   На кухне шебуршились попугайчики. Казалось, они пробуют клювами стальные прутья на прочность.
   …Из мебельного он зашел в гастроном. После гастронома сел в автобус, потом пересел на трамвай. Если пустят собаку по следу, то она наверняка собъется.
   Для страховки он раскрошил в кармане две сигареты и незаметно посыпал тротуар табаком.
   Теперь он думал о женщине с бидоном, которую вдернул в ту проклятую квартиру. А вдруг она ударилась виском об угол, или ее хватил сердечный приступ, или…
   Он остановился и начал озираться, куда бы броситься: на него надвигалась та женщина, в том же зеленом пальто, с тем же голубым бидоном.
   Через мгновение он понял, что это другая, похожая… Но ведь можно случайно напороться действительно на ту, и если она узнает, закричит, а еще хуже, проследит его до дома и позвонит… Наверное, лучше, если она ударилась об угол…
   Ленчик разметалась, прижав его к стене. Он лежал, вдыхая плесенный запах обоев, и даже не старался уснуть, зная, что до утра пролежит с открытыми глазами, чутко вслушиваясь в каждый шорох.
14
   Вор увидел Серегу возле почтового ящика. Серега пытался просунуть палец в щель между дверцей и нижним краем. Внутри что-то белело.
   – Ага, попался на месте преступления!
   Серега покачнулся на согнутых ногах и чуть не сел на площадку, но удержался и повернулся на знакомый голос.
   – Попался!
   – Ты же, дружочек, вроде в Москву намылился со своей вновь обретенной?
   – Спохватился… Вчера изволили вернуться, нагруженные, как верблюды…
   – Усы-то какие нарастил – позавидуешь. Что, лавры Тараса Бульбы покоя не дают?
   – Для солидности.
   – А чего мы с тобой на лестнице торчим? Может, зайдешь?
   – Значит, в тебе потухло желание узнать, что же в твоем собственном ящике так трогательно белеет. Вдруг послание давно брошенной любовницы или, чего хуже, повестка в суд?
   – Ключ вчера посеял, а супруга, как назло, к теще перебралась на неделю и говорит – не вернусь, хоть режь, пока всех клопов и тараканов до единого не кончишь, – а попробуй их, злыдней, вытрави, они от соседей когортами прут, без ордера…
   – Дай-ка попробую, – вор поставил раздутый портфель под батарею и резко дернул на себя.
   Язычок выскочил из паза, и на пол шлепнулась открытка.
   – «Верните, пожалуйста, книги, четыре штуки», – прочитал Серега и сунул открытку в карман. – Надоели… Я, может, их еще не прочитал. Они все равно у них без пользы на полках пылятся – кому такая муть нужна?
   Вор ловко вдавил дверцу обратно и выправил двумя ударами кулака.
   Серега потрогал ногой портфель.
   – Тяжелый!
   – Для вашей светлости старались… Пара бутылок чешского пива, финский сыр, конфеты ассорти и прочая мелочь…
   – Вот это друг – я понимаю! Не поленился такую уйму припереть аж из самой Москвы… Если бы еще на честно заработанные деньги…
   – Не из Москвы, а из Ленинграда… И не бери меня за жабры…
   – Ничего не пойму – или это влияние жены, или…
   – Расскажу – поймешь… А рассказывать, наверное, придется долго…
   На кухне вор торопливо разгрузил портфель.
   – Жратва, конечно, вещь прекрасная, но вот тебе подарок на память обо мне, – вор протянул Сереге калькулятор.
   – Это из Москвы или Ленинграда?
   – Не гадай… Машинка что надо. Я ею достаточно попользовался. Дивиденды, знаешь, подсчитывал вечерами, душу рублями ублажал… Теперь подсчитывать нечего. Все спустили до копейки. Все! И на банях крест!
   – А чего это ты вдруг в столицу махнул? Проветриться? Звонил твоей мамаше, а она ядовито так сообщает, мол, в предсвадебное путешествие укатил, и добавляет с легким прононсом, что эта особа, то есть будущая законная жена, из тебя все соки по капельке высосет.
   – Сдрейфил я, потому и удрал… Запаниковал, задергался… Усы вот эти, думаешь, от хорошей жизни?.. Одежду, и ту всю сменил, чтобы в прежней на улице не показываться. Прошелся, значит, я по самому что ни на есть краешку, глянул обоими глазами на самое донышко – и так мне тошнехонько стало…
   А с ерунды все началось, с мелочовки… Спрыгнул с первого этажа – понравилось, спрыгнул со второго – малость ушибся, но зато гордость приобрел, самоуважение, – и тут же, не задумываясь, сигаешь с третьего, для полного самоутверждения, и если, не дай бог, повезло, – карабкаешься выше, чтобы прекрасно шмякнуться лягушкой безмозглой, и только лапки дрыг-дрыг…
   – Я тебе всегда говорил, что банное дело не для тебя, – Серега разлил пиво по стаканам. – Хочешь – иди ко мне работать. С начальством поговорю. Пусть себе пенсионеры сторожат.
   – Нет, из сторожей я уйти не имею права. Ленчику дал клятвенное обещание за три месяца повесть накатать… Представляешь, говорю ей в Москве, мол, найду себе после возвращения приличную работу, мол, Толика к себе возьмем, и прочее в том же духе – а она мне заявляет: брось дурить, я уже давно все решила, Толик пока поживет у мамы, я пойду на работу, хватит, насиделась, – а ты, друг любезный, будь добр, все свободное время пиши.
   – Верит, значит, – Серега долил себе пива. – Дело-то нешуточное: повесть… Это тебе не рассказ, не новеллы… Здесь одного таланта мало.
   – С завтрашнего дня сажусь. Мыслишка есть интересная. Тема, конечно, старовата, даже затасканная малость, но какой лихой поворот в сюжете – пальчики оближешь… Пока трепаться не буду, но что-то среднее между Кортасаром и Стивенсоном. Подростково-интеллектуальное. С такой вещью легче вылезти, сейчас же страшный дефицит на юношескую литературу… Романтика без флера, любовь без секса, философия без зубов…
   – Попишешь недельку да бросишь. Дыхалки не хватит.
   – Чокнусь, но сделаю! Все ахнут!.. И пусть только попробуют не напечатать! Лбом прошибу!..
   – Давненько я тебя таким горячим не видел – есть еще порох в пороховнице, – Серега откупорил вторую бутылку, и пробка, дребезжа, метнулась по столу. – Значит, с банным делом окончательно и бесповоротно завязал? Или все-таки чуть-чуть тянет к прежнему, хотя бы во сне?
   – Сложно. Вроде правильно все делал, когда решил, но вот принялся деньги скопленные фуговать направо и налево – а что-то во мне нашептывает: не жалей, надо будет – снова раздобудешь, в десять раз больше… Въелась в меня банная надежда… Но сам посуди: если я пропихну свою повестушку, то какой смысл мне будет браться за старое? Надеюсь, гонорара хватит.
   – Осталось сесть и написать.
   – Будь спокоен…
15
   Прошло три месяца, потом еще три, но повесть не продвинулась дальше середины.
   За это время Ленчик ни разу не упрекнула его. Возвращаясь, замотанная, с работы, терпеливо ладила ужин и только улыбалась ободряюще, когда он садился за машинку, чтобы промучиться всю ночь, а под утро вышвырнуть сделанное.
   Заходил Серега, приносил чемоданы книг, бодро толкал речи в защиту реализма, призывал читать Бунина и Чехова, убеждал бросить конъюнктуру, а взяться по-настоящему за серьезную вещь.
   Вор и сам скоро убедился, что его попытка смехотворна и бессмысленна. Много раз начинал по новой, а все лезла сплошная «манная каша».
   Теперь было все равно – напечатают его или нет. Осталось одно желание: хоть что-нибудь написать, хоть одну-единственную страницу, похожую на те, что лихорадочно перелистывал, отчаявшись, в поисках сокровенного секрета мастерства.
   В конце концов он совсем перестал читать и стал без дела слоняться по улицам.
   Казалось, что стоит увидеть интересное, умное лицо, и он найдет своего героя, найдет свое, такое нужное миру слово…
16
   Этот день, как и два предыдущих, был обилен солнцем.
   Вор, сам не зная зачем, уехал на трамвае за реку.
   В тех местах он не бывал давно. И когда увидел серое здание бани с облупленными колоннами, заколоченный пивной киоск и тополя с еще редкими листочками, то сразу вспомнил, что все это время перебивался с копейки на копейку.
   А ведь было другое время… Тогда он не был прикован к машинке, как галерник, а смело и свободно распоряжался собой и брал, сколько удавалось…
   Нашарил в кармане джинсов пятнадцаток – на билет хватит, и еще двадцаток на веник, а без полотенца можно обойтись.
   Он вдруг почувствовал, что к нему пришло вдохновение.
   Надо проверить пару кабинок. И не из-за денег, а для того, чтобы убедиться, что он еще кое-что может, что не потерял былую ловкость…
   Вор прошелся вдоль стены кочегарки, распинывая шлак, нашел длинный загнутый гвоздь.
   Сойдет за отмычку.
   Когда он купил билет и веник, а на последний трояк выпил стакан газировки, сердце было спокойно. Ведь можно в любую минуту передумать, остановиться, вернуться домой и сесть за машинку. Раньше он не мог позволить себе такой роскоши…
   Возле кабинок народу почти не было. В дальнем углу одевался раскрасневшийся курсант, а как раз напротив сидел полуголый парень и сосал прямо из горлышка минеральную воду.
   Возле его ног стояла большая спортивная сумка.
   Вор вспомнил про свой заветный портфель, который пылился в кладовке.
   Курсант подошел к зеркалу, причесался.
   Вор выбрал кабинку рядом с парнем и стал медленно, как бы нехотя, раздеваться, поглядывая на банщицу. Это была та самая карга, у которой он из-под носа в прошлом году увел барахла на триста рэ.
   Хорошо, что у него сейчас усы. Да и год прошел, целый год… Будь благословен старческий склероз и прочие сопутствующие недуги.
   Он вдруг вспомнил свое последнее дело. Интересно, если бы тот угристый мужик с «Жигулями» или та особа с бидоном встретили его сейчас, то узнали бы или нет?
   А все-таки он тогда чудом выкрутился.
   Войдя в моечную, вор обдал скамью горячей водой из таза, оставил веник запариваться и пошел прогреться.
   Райское местечко.
   Сидя в парной, он почему-то больше думал не о предстоящей работе, а о брошенной повести. И было жалко потерянного времени, и все же хотелось вернуться к ней, проклятой, и добить во что бы то ни стало.
   Пусть сегодняшняя баня будет разрядкой. На одном идеале далеко не уедешь…
   Исхлестав себя веником до одури, вор вышел отдохнуть к своей кабинке. Хотелось курить, а руки сами просились к отмычке.
   На верху кабинок рядком стояли тазы, пятнистые от солнца. Чистый пол искрился лучами.
   Даже в бане чувствовалась разыгравшаяся весна.
   Курсант уже ушел, и парень с большой сумкой тоже. Но зато две соседние кабинки оказались заняты.
   Вор окликнул каргу. Дождавшись, когда, открыв кабинку, она уберется восвояси, закурил и незаметно, привычным движением пальцев заклинил язычок замка.
   Будет смеху, если Серега, притащив в очередной раз чтиво, прознает о сегодняшнем рецидивном визите…
   А может, пока не поздно, рвануть отсюда во все лопатки?.. Зачем зря рисковать, да и гвоздь в качестве отмычки может подвести…
   Прикрыв дверцу, вернулся в парную и там тщательно пытался выбить из себя дурь.
   – Трусоват стал, трусоват. Не будешь угонять «Жигули» и шарить по квартирам, – убеждал вор себя шепотом, охаживая крепким веником то грудь, то спину. – Браться надо за то, что по силенкам… Грабитель из тебя никудышный, да и писатель тоже…
   После парной вор встал под ледяной душ.
   Среди тяжелых скамеек белели тела людей – сквозь струйки воды они походили на ленивых рыб.
   По силуэтам вор насчитал человек пять, не больше.
   Оставив таз на ближней скамье, вышел на сияющий кафель, прошелся вдоль кабинок – и вдруг обнаружил, что он совершенно один.
   Карга куда-то испарилась.
   Заглянул в моечную – никто не собирался выходить. Было слышно, как гудят под кранами тазы да шумит незанятый душ.
   Вернулся к кабинкам, еще раз огляделся. Только сквозняк шевелил тяжелую гардину перед входом.
   Вор быстро достал отмычку, без суеты открыл ближнюю дверцу.
   И, начав прощупывать карманы, услышал шаги.
   – Попался, ворюга! – выкрикнула карга, приступая со шваброй наперевес. – Думал, я тебя, ирода, не узнаю, думал, забыла, как ты курил-курил, а потом – раз – и обчистил того дядечку!..
   Рядом с нею наступали, покачиваясь, слесарь с черным разводным ключом и толстый кочегар в порванной закопченной майке.
   – Ишь, усы отрастил, изверг! – не унималась карга. – Сейчас за тобой приедут, уже вызвали!..
   Вор попятился, бухнулся на сиденье, сдернул чужую рубаху и, прикрываясь ею, понял, что теперь не убежать.
   И вдруг вся прошедшая жизнь, как в перевернутом бинокле, отпрянула вдаль, стала маленькой и никому не нужной, и ничего нельзя было поделать, только сожалеть о потерянном и догадываться, что ему так и не написать – ни романа, ни повести, ни даже крошечного рассказа…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация