А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страсти обыкновенные (сборник)" (страница 18)

   Вор забрался в парную, открыл вентиль, но пар лишь слабо шипел и выползал из-под большой плоской батареи скудными белесыми струйками.
   Он облокотился на влажные перила и стал ждать.
   Вскоре появился тот парень и сразу же потянулся к вентилю.
   – Без пользы, студент… Открыт на полную… Лучше слетай да спроси у божьего одуванчика, когда пар дадут… Может, зашевелятся, черти…
   Парень вернулся минуты через две, поднялся наверх, встал рядом.
   – Котлы, говорят, чистят.
   – Подождем, – вор поскреб шею, грудь. – А то придешь по-человечески попариться, а тебе – фига…
   – А у нас в стройотряде каждую субботу такую баньку закатывали… Навкалываешься до потери пульса – и туда…
   – Обезьяна превратилась в человека не для того, чтобы человек превращался в лошадь…
   – Точно… Пойду хоть под душем ополоснусь… Все равно раньше, чем через полчаса, пар не дадут…
   Студент ушел, а вор по-прежнему стоял у перил и смотрел, как трудно пробивается наружу неокрепший парок.
   Открыв дверь плечом, ввалился толстый дядя. Добрый березовый веник он держал перед собой обеими руками.
   – Нет, вы только посмотрите, какое безобразие! – крикнул вор, не дав толстяку подняться наверх. – Элементарного пара дать не могут… И куда начальство смотрит?
   – Надо бы припугнуть, – сказал толстяк и недовольно фыркнул.
   – Хотя бы объявление в кассе повесили, что, мол, нету пара и не будет…
   – Вы правы… Надо припугнуть…
   Когда вор выходил из парной, ему навстречу попался раздраженный толстяк и еще двое с вениками, а за ними плелся грустный студент.
   – Скоро обещают, – сказал кто-то хрипло.
   – Хоть отпотеть пока, – парень улыбнулся вору и вслед за остальными скрылся в парилке.
   Вор постоял под душем, сунул мочалку под кран, ополоснул таз и, оставив мыльницу на скамье, пошел одеваться.
   Не успел он влезть в брюки и зашнуровать ботинки, как в предбанник высунулся все тот же разгневанный толстяк и начал манить старушку пальцем:
   – Если сию минуту не дадут пар, я напишу в трест!.. Да-да, в трест, а еще лучше – в газету, потому что это – прямое издевательство над людьми!
   – Да будет пар, будет… Обещали…
   – Вы бы лучше, чем беспочвенно обнадеживать, сходили бы в котельную и узнали бы конкретно, – сказал вор, натягивая рубаху. – А то морочите голову…
   – Я им сейчас, иродам, устрою… Пьянчужки! – банщица заправила седую прядь под косынку и сжала жилистые кулачки. – Распустились… Совесть потеряли!
   – Все равно мы из них пар выжмем! – толстяк облизнул губы, попятился.
   Вор следом вошел в моечную, забрал мыльницу.
   Гладкая розовая спина толстяка проплыла к парной. Студента не было видно – терпеливо сидел на полке. Остальные топтались возле дверей в ожидании, когда же, наконец, загудит пар. Кто-то шлепнул себя по ляжке веником и гулко захохотал.
   После моечной вор стремительно миновал кабинки, выглянул на секунду в пустой вестибюль, а затем, открыв номер студента, выгреб в портфель барахло, сверху засунул дипломат, оставив лишь цветастые трусы на гвозде да туфли с грязными скомканными носками.
   Когда он вышел из бани, навстречу пронеслась старушка – халат трепыхался, в руке был зажат крючок.
   Возле своего подъезда вор зашел в автомат и позвонил матери на работу.
   – Привет, дорогуша… Все некогда… Извини…
   Мимо будки проковылял дед с плюгавой собакой.
   – Шалфеем надо полоскать… Бабка от всего шалфеем спасалась… Ладно… Ладно…
   Пес зарылся носом в кусок газеты.
   – Как твой астроном? Все звезды оприходовал?
   Дунул ветер, и газета, взлетев, спланировала на газон. Пес, натянув поводок, устремился за ней.
   – По делу… Ты у себя джинсы толкнуть можешь?.. Американские… Фирма… Почти новяк… Пятидесятый… А куртку?.. Натуральная кожа…
   На газоне уже не было ни пса, ни газеты, лишь четкая вереница следов по тонкому слою снега да засохший стебель.
   – Тогда завтра заброшу… Привет девочкам… Это можно… Когда я отказывался… Познакомь, если тебе так хочется… Значит, симпатичная, приятной наружности?.. Ну, пока…
7
   Вечером того же дня неожиданно заявился Серега. Он долго сопел в прихожей, стягивая пальто, и кряхтел, расшнуровывая стоптанные ботинки, а в комнате сразу же повалился на тахту, задев плечом розовый торшер.
   – Может, пивка хватанем? С креветками? – вор поправил торшер.
   – Пожалуй, – Серега закрыл глаза, облизнул губы и вдруг дрыгнул ногой, и тапок слетел. – А в этой берлоге шампанское найдется?
   – Ты что, премию отхватил? Признавайся! Или по должности продвинули за многочисленные заслуги? Сияешь, как блин…
   – Мелко плаваешь. Тащи лучше пиво, коли шампанского нет, и креветки не забудь обещанные…
   – Чревоугодник, – вор на кухне поставил греться кастрюлю с водой, достал пакет с пожелтевшим укропом, приготовил миску мороженых креветок.
   – Ох, и волокитчик, ох, и бюрократ! – Серега заглянул в кухню. – Нет больше сил терпеть такое издевательство!
   – Скоро вода закипит.
   – Да похвалишь ты меня, наконец, или нет? – Серега потрогал толстым пальцем креветку, которая выскользнула из миски на стол.
   – За что, интересно, я должен хвалить тебя? – вор поднял крышку, заглянул в кастрюлю. – За что, спрашиваю?
   – Да я же все-таки попался на твою удочку… Слишком точно ты все про бани расписал…
   – Прогресс, – вор сыпанул в закипающую воду ложку соли.
   – Не давало мне покоя твое расписание – раз в десять дней… Думаю, а вдруг он и впрямь балуется, не мешало бы проверить… Да сыпь ты их, миленьких, не видишь – кипит вовсю!.. Решил, значит, проследить, ну так просто, для очистки совести…
   – Ну и сволочь ты, оказывается!
   – Ругаться будешь потом, – Серега открыл холодильник, загреб полдюжины «Жигулевского» и утащил в комнату.
   – Чтоб ты лопнул! – вор продолжал водить шумовкой в кипящей воде, хотя ни одной креветки уже там не осталось, лишь укроп торчал проволокой да попадались отломившиеся усики.
   – Я там газету постелил на письменном столе, – Серега подхватил миску с дымящимися креветками, втянул носом резковатый запах. – Открывашку захвати…
   Вор отыскал открывашку в буфете среди пластмассовых крышек, шурупов и мятых салфеток, вынес в комнату табуретку и сел возле стола. Открыл бутылку и наполнил до краев высокие стаканы – пена вздулась и поползла.
   – Слушай дальше, – Серега в два жадных глотка выпил полстакана, вытер губы рукавом и поймал креветку побольше. – Торчал возле твоего подъезда с утра пораньше на десятый день после твоего прихода… Думаю, если он ко мне с коньяком завалился после удачного дельца, то сегодня снова пойдет.
   – На это большого ума не надо…
   – Зацепила меня твоя банная наука, думаю, жизни не будет, если не проверю… Ввзял отгул, пристроился за тобой… Решил на полном серьезе: если сунешься в баню, принародно морду тебе набить… Не лыбься, точно бы набил – ты меня знаешь…
   – Интересненько, – вор впервые отхлебнул пива, зажмурился, как от яркого света. – Очень даже интересненько…
   – Метался ты по городу, словно затравленный волк, еле за тобой поспевал, с моей комплекцией в шпики-то не очень заиграешься, – а когда ты свою любовь бывшую встретил, отлегло у меня на душе, и, честно говоря, я даже прослезился…
   – Какие мы сентиментальные…
   – Тебе сейчас хорошо смеяться, задурил мне мозги…
   – К сожалению, не задурил. Просто случайная встреча спутала мои планы. Если бы ты сегодня додумался прогуляться вместе со мной… – вор очистил креветку. – Значит, упустил ты шанс набить мне морду…
   – Нет, нет и нет! Если бы мне такое сказал человек, не имеющий за душой ничего… Но у тебя же настоящий талант! Ты же сам давал мне читать свои ранние новеллы… В них были ростки серьезной прозы. Тебе надо было только работать, наплевать на все и работать!
   – А что я, по-твоему, раньше делал? – вор бухнулся на колени, открыл дверцу стола и начал выгребать папки одну за другой. – Повесть… Роман… Драма… И все брошено на половине… Зачем, скажи, зачем я каждый вечер, приходя с работы, ложился спать, чтобы потом кропать ночью никому не нужные страницы, и снова идти на работу, и одурело сидеть над микроскопом, портя глаза, а вечером опять спать… Все отпуска потратил на писанину…
   – И что, никому не показывал? – Серега машинально допил пиво.
   – Показывал… Как без этого… Только одному стиль не понравился, другому – идея, третий долго хвалил, но палец о палец не ударил, чтобы помочь… Да не в этом дело… Есть у меня талант, есть, – но не писателя, а вора… По призванию я – банный вор… Банный… Даже сейфа не сумею взять, и ограбить слабо, и зарезать… Одно остается: по кабинкам шарить… А там, думаешь, много добра попадается?.. Что я могу загнать? Джинсы фирменные, кроссовки, дипломаты, импортные куртки… Все надеванное, не первой свежести, значит, и цена низкая… Часы не дороже червонца идут… Кому сейчас они нужны, у каждого по паре… А деньги слишком редко попадаются. Народ умный пошел, хитрый…
   – Да, если опять не врешь, то в дерьме, голубчик, ты увяз по самые уши… А может, все-таки проверочку мне устраиваешь? – Серега принялся за остывшие креветки – они ломались в его пальцах, и чешуйки сыпались на колени. – Убедительно вроде говоришь, а я вот мотивов не могу никак найти…
   – Мотив один… Федор Михайлович Достоевский однажды сказал, что свободен тот, у кого миллион… Понимаешь, миллион! – вор собрал папки в стол, взял недопитый стакан и ушел в кресло к противоположной стене.
   – Но ведь для такой жизни в человеке должно что-то сломаться… Самое заветное, самое ранимое… Да и прежде чем начать такую жизнь, надо как-то ее обосновать…
   – Не бойся, у меня на этот счет даже собственная теория разработана, – вор поставил стакан у ног. – Могу выдать ее в полном объеме…
   – А что, послушаем.
   – Жизнь наша – маятник, и первая фаза, которая приходится на детство и отрочество, – как бы подготовка к дальнейшему… В это время действуешь больше на ощупь, подчиняясь еще не известным тебе силам. Еще не удивляешься тому, что можешь истратить с трудом собранные копейки на линзы для телескопа, хотя вокруг кишат соблазны – мороженое на каждом углу, электронный тир, жвачка, чертово колесо или просто бесцельное катание на речном трамвае с берега на берег… За редкие пятерки мать иногда одаривает по рублю, и, вместо того, чтобы копить бумажка к бумажке, покупаешь какую-нибудь дрянь, которая надоедает через минуту после покупки…
   А маятник уже отклонился достаточно, но не успел застрять, чтобы, помедлив, с нарастающей скоростью двинуть обратно…
   Пора браться за ум, готовиться к погоне, строить каркас будущей карьеры… Вместо этого бегаешь на лекции в одном-единственном пиджаке, оставшемся с выпускного, подсмеиваешься над пижонами, тратишь стипендию на пластинки, кормясь у матери, и мечтаешь, мечтаешь…
   Другие уже давно усиленно трамбуют фундамент, а ты все еще веришь в справедливость и счастье и ждешь, что нежданно-негаданно, за одни только добродетели, оно свалится на тебя и будет сопровождать всю оставшуюся жизнь…
   Но вот маятник достиг низшей точки возврата, мелькнул, как курьерский, просвистев на перегоне, и полез в гору успеха…
   Тебе же не хватает сил, нечем дышать, время потеряно, инерция слаба, и тогда остается одно: или безнадежно отстать, или найти в себе силы для решающего толчка, чтобы взмыть…
   Вдруг понимаешь, что блага вкушают другие, а не ты, который никогда не врал, не брал чужого, не подлизывался, не угадывал, куда подует ветер, а слепо цеплялся за свой талант, а тот взял да и оказался фикцией, как, впрочем, и вся предыдущая фаза…
   Теперь некогда задумываться, что же такое совесть, честь, стыд, только одно тревожит: ощущение ускользающей жизни и боязнь смерти – но не оттого, что уйдешь в небытие, так ничего и не оставив после себя, а оттого, что, возможно, не успеешь наверстать упущенное…
   Одни прозревают вовремя, заметив промелькнувший маятник, другие опаздывают, а третьи продолжают думать, что они все еще взлетают, когда на самом деле прочно остановились…
   А что бы случилось со мной, задержись я? Представляешь, все осознал, но сделать ничего не можешь… Жена, дети, куча обязательств…
   Пронесло… Маятник неуклонно тащит меня по восходящей, и я учусь получать удовольствие от многого, чем раньше пренебрегал, чего боялся, на что смотрел свысока… Оказывается, и настоящим потребителем стать не так просто, и надо пройти искус, чтобы не превратиться в скрягу, который лишь копит банкноты, или в тупого мещанина, который много имеет, но мало получает…
   Потребитель высокого класса так же редок, как и хороший писатель… Для этого нужны и ум, и вкус, и многое, многое другое… Но еще более редок потребитель благ, который при наименьших затратах получает максимум… Ухмыляйся не ухмыляйся, но это так… И я имею честь принадлежать к последним… Доказываю…
   Я не изнуряю себя тренировками, как чемпион. Тому, чтобы держаться на поверхности и получать долю, нужна постоянная форма… Я не дурею от репетиций и гастрольных поездок, как звезды эстрады, собирающие на долгую старость… Я не порчу нервы, сидя в директорском кресле, и не дрожу при мысли, что меня могут с него попросить… Я беру, сколько мне надо и что мне надо, и плата за все это – несколько минут, которые только приятно разнообразят серую действительность…
   У меня нет профессии, у меня нет призвания, но у меня есть способ, способ жить на должном уровне…
   Вор замолчал и, тяжело дыша, как после долгого бега, потянулся за стаканом, но обмяк, цепляясь пальцами за подлокотники.
   – Врешь ты все, – Серега взял бутылку, пересек комнату, налил пива в пустой стакан и протянул его другу. – Даже твоя оправдательная теория меня не убедила… Да ты бы задохнулся среди ворованных тряпок… Я же помню тебя студентом… Ночами просиживали в лаборатории у термостатов и ждали, когда вылупятся дрозофилы… А в пещеру лазили на втором курсе… Ты тогда еще копну нечаянно спалил. Все сгорело – и рюкзаки, и штормовки, и харч, а на практике…
   – Хватит! – вор стал рассматривать стакан на свет. – Не убедил?.. Так знай, что я сегодня парня одного обчистил… Он, бедненький, все лето в стройотряде вкалывал, чтобы приодеться, а я – раз – и обчистил… Не веришь?.. Сейчас… Одну минуточку…
   Вор вытащил портфель на середину комнаты, пнул.
   Клапан отвалился, и на палас выскользнул дипломат и вывалилась гача джинсов.
   – Хочешь, посмотрим, что в дипломате? Я еще не потрошил. Может, этот олух таскал все деньги с собой…
   Серега стоял, прижимая к груди початую бутылку и, не отрываясь, смотрел, как вор возится с замками, откидывает окантованную металлом крышку.
   – Плавки французские, новяк… Может, примеришь?.. Полотенце махровое… Носки штопаные… Зачитанная книга… Интересно, какая? «Монахиня» Дидро… Нет, ты погляди, что нынешние студенты читают…
   – Спасибо, – Серега поставил бутылку на стол и попятился к прихожей. – Спасибо.
   – Да обожди ты… Здесь еще книжка записная имеется… Сейчас обхохочемся…
   Серега напялил пальто с разноцветными пуговицами, что-то хотел сказать, но лишь махнул рукой; в дверях все же остановился.
   – Это я виноват, я… Упустил. Проморгал… Конечно, мы стали ходить друг к другу гораздо реже, особенно после моей женитьбы. Но как я не заметил, как не заметил?..
   – Не терзайся… Дело не в тебе, а в справедливости. Вернее, в отсутствии таковой… Досталась мне после бабки вот эта однокомнатная квартира, набитая рухлядью, а золотишко бабкино к матушке моей разлюбезной уплыло. Мне бы хоть половиночку, и я бы ни за что воровать не пошел. Жил бы мышкой да строчил бы всяческую бредятину, – вор сел на низкую табуреточку, взял ботинок и стал теребить шнурок. – Ждать, когда мамаша преставится, бесполезно – такую палкой не убьешь… Если бы бабка на еде не экономила, тоже бы до ста прожила, не меньше… Опять улыбаешься, не веришь… Откуда, мол, у бабки золото… Клад она нашла, еще перед войной. Сама рассказывала. Приличный такой, маленький кладик. Она тогда работала ассистентом у фотографа, а студия ихняя была в том же самом здании, что и до революции при прежнем хозяине. Знаменитый был человек, из поляков. Весь город у него снимался… Так вот, даже мебель вся от него осталась, и в один прекрасный день…
   – Ладно, пойду я, – Серега отвернулся.
   – Дослушай, а там вали… Может быть, мы с тобой больше и не увидимся… Стала бабка делать генеральную уборку и стронула с места старинное зеркало в коридоре, а под ним – коробочка из-под фотопластинок, а в ней полнехонько золотых монет царской чеканки… Бабка говорила, что все во время войны ушло… На продукты меняли… Только не поверил я, что все сплавила… При нынешних ценах на золото…
   – Ты когда после бабуси мебель выкидывал, небось каждую щелку проверил? – Серега ткнул руки в карманы и вышел на площадку.
   – А что в этом такого?.. Мало ли что старому человеку в голову придет?.. Она же у нас повернутая была… Только вот мебель расколачивал не я… Мать с астрономом…
   – Прощай, – Серега в последний раз глянул на вора, по-прежнему теребившего шнурки. – Будет невмоготу – заглядывай…
8
   На следующий день вор заскочил с барахлом домой к матери.
   Семья ужинала.
   Астроном чистил яйцо, одновременно просматривал газету и косил глазом на телевизор.
   Шестилетний Валерик отхватывал по ягодке с увесистой виноградной грозди, высоко подкидывал их и ловил широко раскрытым ртом.
   На кухне мать в стереонаушниках вынимала из духовки поджаристый пирог.
   Согнала пирог с листа на стол, и он, шлепнув толстым краем, запáрил рядом с кассетным магнитофоном.
   – Как успехи, фарцовщик? – астроном развернул газету. – Фельетон мощный. Одного начальника раскрутили. Теперь наверняка вылетит…
   Вор стоял, прислонившись к косяку, не раздеваясь, только сняв шапку.
   – Мамка тебя женить хочет, – Валерик качнулся на стуле и погнался за укатившейся виноградиной.
   – Давно пора, – астроном густо посолил яйцо. – Проходи… Сейчас «Международная панорама» будет…
   – Кто это к нам пришел? – мать вынесла блюдо с нарезанными кусками рыбного пирога, вернулась на кухню за наушниками и магнитофоном. – А, ты… Обещал вроде к семи…
   – Я сумку под вешалкой оставлю… Через три дня заскочу…
   – Хоть завтра, – мать подошла ближе. – Надеюсь, на этот раз не старье. А то в прошлом месяце намучилась. Знаешь, какие у нас девочки разборчивые… Кстати… Совсем забыла… Вот тебе адресок. Марина в курсе. Можешь даже прямо сейчас. Запомни: Марина… Не упускай своего счастья…
   – Астроном машину-то продал?
   – Опомнился… Мы уже третий месяц на новой ездим…
   – Привет девочкам!
   Вор спускался по лестнице мимо высоких мрачных дверей и как наяву видел мать у стола: приладила на крутую «химку» наушники, врубила маг и начала раскладывать пирог по тарелкам…
   Как он любил в детстве рыбный пирог с острым запахом лаврового листа…
   Пока съедал верхнюю тонкую корку, маслянистый рис падал крупинками на скатерть…
9
   Марина не пустила его в квартиру.
   Он стоял на площадке возле узкой батареи, курил и думал, что напрасно приехал сюда.
   – Извини, – она сбежала по ступенькам, натягивая замшевые перчатки. – Но ты так не вовремя, так не вовремя…
   – Сказала бы сразу…
   – Нашел дуру. Ты бы во второй раз ни за что не заявился… Что, не так?
   – А почему не вовремя? – он придержал дверь подъезда, и когда она прошла мимо, задев его плечом, заметил крошечную рубиновую сережку.
   – Много будешь знать – скоро состаришься…
   Они молча, под ручку, добрели до почты. За окнами люди стояли в очередь за посылками. Темные силуэты метались в глубине к телефонным кабинам и понуро возвращались.
   – Я тебя целых два раза видела, – Марина отняла руку и встала напротив, загородив окно. – Когда ты к мамочке приходил на работу… Ох, и строгая она у тебя, и суперделовая. А правда говорят, что у нее хобби – джаз, и на даче она выпиливает лобзиком?..
   – Каждый по-своему с ума сходит, – он, взяв Марину за плечи, развернул ее к свету и стал откровенно разглядывать, то ли пытаясь успокоить себя, то ли разозлить.
   – Возьми меня в жены, будь человеком, – Марина вдруг прильнула к нему. – Надоело одной, ох, надоело!
   Он закрыл глаза, осторожно вдыхая запах духов и чувствуя, как вздрагивает она, должно быть, плачет.
   – Мне же… Через три дня… тридцать стукнет. А я что?.. Уродина какая или недоумок?.. Все на месте… Только вот счастья нет…
   – Мариночка, дорогая, хорошая, тебе надо сильного мужа, настоящего… Чтобы и в огонь и в воду… Чтобы на руках носил…
   – Таких… таких не бывает, – она отстранилась, достала из сумочки скомканный платок, зеркальце. – А если и попадется один – на него такой дикий конкурс…
   – Зачем тебе я?.. Обыкновенный жалкий вор…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация