А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страсти обыкновенные (сборник)" (страница 12)

   – Как же, начальнички! Только вот погода установится, сразу припрутся на казенной машине – за мясом. Бычок и два борова – это для них. Все лето со старухой упираемся, а они приедут, заберут – и до весны, а там по новой… Зато начальнички, оба! Выучились, едрена вошь…
   – И внуки есть?
   – Как не быть.
   – А та, на стене, с медведем… – Андрей осекся, заметив, как вздрогнул всем телом Федор.
   – Ты только при старухе не вздумай, – сказал он шепотом. – Нинка это, дочка старшего… Прошлым летом… таблеток нажралась – и каюк… Вляпалась в ихнего профессора ученого… А у того и жена, и детки… А тут еще папаша ее преподобный икру заметал… Петрушка вышла, вот. А девка была, скажу я тебе, – моя порода, упрямая – жуть, отчаянная, гордая… Каждое лето у нас жила, избу думали ей отдать… И телка, и корову, и хрюшек с приплодом… Она бы управилась с любым хозяйством, поверь… Во девка…
   Федор замолчал.
   Было слышно, как медленно с потолка срывается каплями вода.
   Где-то в ограде глухо гавкнула собака.
   – Может, в предбанник вылезем? – предложил Андрей и тронул Федора за горячее плечо.
   – Уговорил! Оклемаемся, и по новой!..
   Остыв на холодке, вернулись в баню.
   Федор плотно прикрыл дверь.
   – Ну лезь на полок! Теперича моя очередь веничком поработать.
   Черпанул полный ковшик, приготовился.
   Андрей вскарабкался наверх по скользким ступеням и блаженно закрыл глаза.
   Камни ахнули, шумно зашипели.
   Послышался стук ковша о край бочки, и опять загудел пар.
   Федор медленно приблизился, легонько потряхивая веником…
18
   Утром Андрей проснулся около девяти, хотя и собирался встать пораньше.
   Его разбудил странный грохот.
   Открыв глаза, он увидел, как, пошатываясь, пересек комнату Федор и скрылся в спальне.
   Надо же в такую рань напиться…
   Андрей встал, быстро оделся, поднял с пола ухват и прислонил к стене.
   Появилась хозяйка с маленькой кастрюлькой в руках и прошептала, поглядывая на темные портьеры:
   – Скрутило старого, ох, скрутило…
   – Наверное, простыл?
   Хозяйка поставила кастрюльку на стол, достала граненый стакан, покрыла его чистой марлицей и начала цедить отвар какой-то пахучей травы.
   Андрей, не зная, что делать, продолжал стоять возле печки.
   – Иди, милок, в зимовьюшку, там чай поспел, – не оборачиваясь, сказала хозяйка.
   Андрей осторожно открыл дверь и сапоги натянул в сенях.
   Это его баня подвела… Видно, храбрился передо мной, дурень старый… Ничего, отлежится… А бабка сразу забегала…
   В зимовье Андрей обнаружил на столе только миску сметаны и хлеб.
   Даже сахар забыла поставить… Видел бы Федор такое безобразие…
   Андрей заглянул туда-сюда и наконец в облупленном шкафчике наткнулся на два окаменелых пряника.
   Повертел их в руках и швырнул обратно на перекошенную полку.
   Ладно, ограничимся легким завтраком по-деревенски…
19
   Через полчаса, умяв миску сметаны и полкраюхи хлеба, Андрей вышел за ворота.
   Еще вчера, подходя к дому, он знал, что надо обязательно закончить обследование березняка.
   Но почему-то страшно не хотелось сегодня тащиться на противоположный край деревни и лезть через основательно заросшие конопляником огороды.
   К вечеру Федор одыбает, и мы с ним наверстаем… А то с одной сметаны мутить начинает… А еще сестра Семена Карповича… Зажала и соленья, и копчености… Оставила героического землеустроителя без заслуженного сладкого…
   Андрей повернулся к воротам и увидел торчащую из щели собачью морду.
   Пес настойчиво ждала, когда гость уберется.
   – Тебя, наверное, тоже плохо накормили?
   Пес в ответ огрызнулся.
   – Успокойся, пошутил я, по-шу-тил!
   Насвистывая для бодрости, Андрей проходил мимо домов.
   Каждая мертвая изба красовалась то резными наличниками, то геометрическими ставнями, то гордыми столбиками крылец.
   Иногда Андрей заходил в какой-нибудь стылый двор и подолгу торчал там.
   Ему начинало казаться, что все это – лишь декорация, которую выстроили для съемок очередного деревенского фильма.
   Только раздавленная кукла да грязные разбросанные тряпки напоминали о людях, которые когда-то жили здесь.
   Андрей доплелся до конца деревни.
   Обогнув угол крайнего дома, пересек закочкаренный выгон и пошел в березняк.
   С этой стороны он был гораздо реже, и над березами высились пастухами лиственницы с порыжелой хвоей на корявых ручищах.
   Постоял, как бы привыкая к тишине и прозрачности.
   Вдруг заметил еле приметную тропинку, припорошенную снегом, и пошел по ней.
   Тропинка метнулась в кусты, выскочила на поляну, окруженную разбросанными березами, и пропала.
   Посреди поляны стоял какой-то металлический каркас.
   Приглядевшись, Андрей понял: это оградка, и только тогда вспомнил слова Семена Карповича о партизанской могиле.
   Подошел поближе.
   Все пространство вокруг оградки было покрыто густой травой: снег – и белесые засохшие стебли; снег – и спутанные жесткие листья.
   И сам едва заметный холмик внутри оградки тоже был скрыт, и лишь железная ржавая тумбочка выделялась на фоне берез, которые где-то там, в глубине, смыкались туманной завесой.
   С трудом размотав толстую проволоку, Андрей дернул на себя перекошенную калитку.
   Оградка вздрогнула и заскрежетала.
   Андрей навалился на калитку, и она с противным скрипом открылась внутрь.
   Осторожно вошел.
   Под ногами захрустело.
   На потемневшей табличке еще угадывались фамилии да имена.
   Из-за деревьев вылетели две вороны и пронзительно закаркали.
   Андрей достал из сумки карту, отметил нужное место крестиком.
   А если бы не Семен Карпович, то явно пропустил бы, не заметил… Все бы заутюжили, сровняли с землей… Надо будет председателю сказать… Может, приведут в порядок… Хотя кому какое дело до нее, когда она в такой глуши – была бы поближе… А Федор – хоть бы словом обмолвился; да и сюда, видно, не захаживает…
   Андрей постоял еще немного и выбрался из оградки.
   На этой стороне массива камень появился почти на таком же уровне, как и вчера.
   Прежде чем добраться до плоской вершины водораздела, Андрей выкопал три прикопки и оформил столько же перечеток.
   Здесь лиственницы попадались довольно часто, а в почве увеличилось содержание гумуса.
   Взобравшись по склону, наткнулся на толстую поваленную лиственницу.
   Оседлал ствол, каблуком сломал остроконечную ветку – от удара она разлетелась на упругие кусочки – и расстелил перед собой карту.
   Хороший массивчик получается… Гектаров на сто вытянет, если не больше… Надо будет вечером прикинуть палеткой… И конфигурация вырисовывается классическая… Только вот могила партизанская останется родимым пятнышком…
   Андрей слез с валежины, постоял – и вдруг вместо того, чтобы взять вправо, перевалил водораздел и стал спускаться по северному склону, хотя там ему делать было нечего.
   Склон, заросший осинником и шиповником, оказался впридачу еще и слишком крутым для освоения.
   Внизу чернели пятна хвойных, то и дело мелькали рыжие выступы обнажений.
   Тормозя сапогами, упираясь лопатой, Андрей скатывался вниз.
   Колючие ветки успевали стегнуть по лицу, но он не обращал на них внимания.
   Там, далеко внизу, что-то заманчиво светлело среди стволов за лавиной кустарника.
   Сенокосы открылись сразу.
   Они казались флагами, нанизанными на нитку пересохшего ручья.
   Редкие зароды вырисовывались эмблемами на подтаявшем снегу.
   Сенокосы уходили вдаль, раздвигая черный ерник и отбрасывая березы к подножью склонов.
   Вот на чем держится благосостояние Федора – с помощью сердобольных механизаторов, «не любящих» выпить… Он им и гостиница, и магазин, и баня – наверняка… А они ему и сена подкинут и соломки и удобрений… А председатель прав, подзапустили здешние угодья… С такой площади собрать так мало сена!.. Вон, зароды по пальцам можно пересчитать…
   Андрей, метнув лопату на снежную полосу, рискованно прыгнул следом и едва не подвернул ногу.
   Куда разогнался… Двое больных в одной избе – явно переизбыток… Интересно, очухался ли Федор?.. Может, надолго слег? Угораздило же старика… И все из-за дурацкого характера… Довыкаблучивался в бане…
   Чтобы больше не думать о заболевшем бедолаге, Андрей занялся сенокосами, хотя требовалось лишь набрать гектары леса под будущую пашню.
   Достал карту, журнал.
   Приготовил карандаш.
   Великолепная идея… Председатель наградит сотней яиц и бидоном сливок… Сенокосы надо окультурить: перепахать, подсеять травку… Конечно, председателю выгодней работы подороже, в первую очередь – корчевание деревьев… Но зато здесь можно при минимальных затратах получить максимальный эффект… А институтское начальство вряд ли будет против включения сенокосов в общий проект… Массивом больше, массивом меньше…
   Андрей нанес на карту первый контур.
   Главное – чтобы начальник отряда не заартачился…
20
   В прошлый месяц к Андрею на проверку работ приезжал начальник отряда.
   В первый же день отправились в лес.
   Начальник побродил среди деревьев, полистал заполненные журналы, помозговал над перечетками, спросил про площадки.
   Андрей честно признался, что расчеты приблизительные.
   – Главное чтобы камня не было, – сказал начальник, – и за рельефом следи, а деревья – это дело хитрое… Только не зарывайся… Соображай!
   Андрей обещал соображать.
   Остальные пять дней начальник, вместо утомительной инспекции, просидел с удочками на реке…
21
   На массив припорошенного снегом неокультуренного сенокоса ушло больше часа.
   К удовольствию Андрея, цепочка мелких прикопок демонстрировала полную пригодность почвы к глубокой обработке.
   Изрисовал карту пометками.
   Кое-где срезал кустарник, кое-где убрал десяток лиственниц…
   Черные корявые исполины было прекрасно видно издали.
   Не заморачиваясь возней с диаметром каждого дерева, поставил в перечетку всем самый большой.
   Чтобы потрафить председателю объемом будущих работ, добавил тридцать штук несуществующих пней, тоже лиственничных и тоже большого диаметра, и для наглядности приплюсовал валежины.
   Изрядно промерзнув на ветру, Андрей решил, что на сегодня достаточно.
   Пора возвращаться в заброшенную деревню, в чужую хату, где загибается чужой старик, где на стене фотография бравого воина Семена Карповича и снимок погибшей внучки…
22
   Когда Андрей, жаждущий тепла и горячего крепкого сладкого чаю, ввалился в дом, с порога понял: ситуация не изменилась.
   Судя по аромату целебных трав, хриплому кашлю, доносившемуся из спальни, да приглушенных бабьих причитаний, старик по-прежнему лежал пластом.
   Андрей осторожно напомнил о себе, дважды стукнув о входную дверь чугунным кольцом витой ручки.
   Увидев измученного дальним походом землемера, хозяйка всплеснула руками и запричитала:
   – Ой, ты же у меня голодненький!
   – От обеда не откажусь…
   Андрей быстро избавился от сапог и промокшей одежды, переоделся в сухие штаны и колючий свитер.
   Хозяйка, не обращая внимания на доносившиеся стоны, накрыла щедро стол.
   Андрей вяло принялся за угощение.
   Поначалу казалось, что под аккомпанемент страданий больного набивать желудок будет некомфортно, но тарелка наваристого борща разрешила все сомнения…
23
   Закончив пир, Андрей перебрался на раскладушку, чтобы блаженно раздеться и немного подремать.
   Но появилась неугомонная хозяйка и позвала к Федору.
   Андрей прошел в спальню и за цветной занавеской, на широкой кровати, увидел разметавшегося деда.
   Больной с трудом разлепил глаза и тихим, просящим голосом проговорил:
   – Друже… Подсоби по хозяйству… Старухе одной… Не совладать.
   – Конечно, конечно!
   – Она скажет… Что надо делать… Она скажет…
   Федор закрыл глаза и больше не промолвил ни слова: лишь сиплое, неровное дыхание вздымало грудь.
   Андрей постоял минуту рядом с постелью и вышел.
   Дело-то попахивает гнильцой…
24
   Андрей возился по хозяйству, пока не стемнело.
   Варил картошку в больших чугунах, толок ее в шайке поленом, сыпал туда муку, тщательно перемешивал и полученную бурду таскал в грязных ведрах в загончик, где верещали три голодные свиньи.
   Они беспокойно метались и рыли землю.
   Пока Андрей выливал ведра в корыто, свиньи толкались рядом, пытаясь сбить его своими крутыми боками.
   Андрей пинался налево и направо, а свиньи дружно напирали, отчаянно хрюкали, переходили на визг.
   Потом долго поил корову, бычка и пегую телку, бросал им сена и даже попробовал старыми вилами вычистить настил от свежего навоза.
   Под конец Андрей одурел от хрюканья, мычанья и вони.
   Хотелось только одного – добраться до раскладушки…
25
   Ночью Андрею снилось огромное стадо голодных свиней.
   Они очумело метались по деревне, пожирая всех подряд.
   Мощные рыла опрокидывали дома, сбивали заборы, выворачивали с корнями деревья.
   А он бежал впереди стада в костюме официанта, низко кланялся и приговаривал: «Сюда, пожалуйста».
   Но вот споткнулся, упал в холодную грязь, и что-то жесткое и тяжелое навалилось сверху…
   Андрей проснулся, выпутался из-под одеяла и перевел дух.
   В комнате стариков тоскливо горела лампа.
   Свет тонкой чертой пробивался сквозь портьеры и почти доходил до раскладушки.
   Было слышно, как постанывает Федор.
   Андрей перевернул подушку и заснул.
   Свинский кошмар не повторился…
26
   Но с утра началось повторение вчерашнего действа.
   Хозяйка растолкала Андрея в несусветную рань, накормила как следует и отправила во двор совершать новые подвиги.
   Свиньи встретили его как старого знакомого и нетерпеливо дожидались у корыта своей порции.
   – Жрите, падлы, жрите!
   В ответ лишь жадное чавканье.
   Для отвода души каждой свинье, кроме еды, досталось по увесистому пинку.
   От хрюкающих и визжачих Андрей отправился к вечно жующим.
   С рогатым скотом все-таки полегче… Да и видок у них вполне интеллигентный… Мычат почти по-человечески…
   Разделавшись с «интеллигентами», Андрей решил тихонько собраться и смыться в поле.
   Лучше продираться сквозь чащобу и ковыряться в мерзлой почве, чем ждать новых заданий по хозяйству…
   Но в комнате постояльца ждала старушенция.
   Андрей схватил со стены полевую сумку.
   – Поработать надо, план горит!
   Хозяйка, не понимая, смотрела на него.
   – А деду антибиотики надо давать, таблетки… Может, у вас завалялись где-нибудь? Антибиотики, понятно?
   – На все воля божья… – ответила хозяйка еле слышно. – Видно, час пришел…
   Андрей, застегивая на ходу куртку, стремительно выскочил в сени.
   – Вот влип!..
27
   Только настоящая добросовестная работа могла оправдать трусливое бегство.
   Андрей решил начать с закочкаренной речной долины.
   Подошел к краю береговой террасы, швырнул лопату подальше и стал спускаться.
   Сапоги предательски соскользнули.
   Андрей съехал вниз и бухнулся на четвереньки.
   Полевая сумка рванулась вперед, больно ударила по руке.
   Вскочив, обтер ладони о штаны и повернулся к обрыву.
   Прямо перед ним – стенка, вся в белесых натеках, ни черта не разобрать.
   Подобрал лопату и начал остервенело срезать слой за слоем.
   Скоро определилось четкое разделение на горизонты.
   Стала видна прослойка галечника.
   Если так по всей долине, то хорошего мало… Можно, конечно, заменить вспашку дискованием… Да что гадать – надо посмотреть, пойма есть пойма…
   Андрей отошел на пятьдесят метров от обрыва в сторону речушки и принялся копать.
   Почва здесь успела промерзнуть, и сверху образовалась крепкая корка.
   Андрей продолбил одну прикопку.
   Лопата откалывала мелкие, блестевшие прожилками льда кусочки.
   Пробившись, лопата заскрипела о камень.
   Галечник залегал на глубине тридцати сантиметров.
   Андрей сделал мазки в журнале, взял образец и нарисовал на карте узкую полоску.
   В натуре эта полоса шла вдоль террасы, и почти вся ее поверхность была покрыта кочками: ближе к деревне чернели земляные, там, где начинался ерник, густо рассыпались травянистые.
   Андрей промерил шагами площадку десять на десять метров и стал пересчитывать кочки.
   Два раза сбился.
   Пришлось начинать сначала.
   Злость на себя одолела.
   Андрей перестал считать дурацкие кочки.
   Выпрямился и посмотрел в сторону деревни.
   Среди заброшенных домов был виден краешек знакомой крыши.
   Из трубы густо валил дым.
   Может, Федору и надо-то – пару таблеток да укол… Валяется приболевший дед, в глуши, никому не нужный… А до фельдшера – сорок километров… Всего сорок…
   Подхватив сумку, лопату, Андрей ринулся к обрыву.
   Бежал то пригнувшись, то перепрыгивая через кочки.
   Все казалось, что движется слишком медленно.
   Андрей вскарабкался на террасу, забросил лопату за ближний сарай, перемахнул через просевший заборчик и рванул по дороге в сторону от деревни.
   До центральной усадьбы, до медпункта – десять часов пешего хода…
28
   Сумка болталась и хлопала о правую ногу.
   Андрей прижимал строптивую сумку одной рукой к бедру, а другой взмахивал, поскальзываясь на замерзших лужицах.
   От холодного воздуха стыли зубы.
   Дыхание утратило равномерность и билось в каком-то рваном ритме.
   А он бежал, бежал, бежал пока не споткнулся о рытвину и не рухнул на обочину.
   Рывком поднялся и почувствовал, как засаднило правое колено.
   С трудом доковылял до колоды, брошенной возле дороги.
   Сняв сумку, сел, согнулся, закрыл рот ладонями.
   Горло немело, зубы ныли, кололо правый бок.
   Нет, кого спасать собрался?.. И главное – зачем?.. Старуха права – ему же все равно крышка… Да и не в этом дело, не в этом… Ну дотопаю до фельдшера, начну вопить: «Федор помирает!» – а он уставится, как на идиота, и спросит ласково: «Ты откуда, голубчик, взялся?» А я ему в самых горячих выражениях распишу, как преодолел героическим усилием сорок километров, как шел, шел, шел… А он мне: «Сейчас, одну минуточку, только лекарство захвачу, съездим удостоверимся, чтобы вас совесть не мучила»… В конце концов окажется, что Федора надо везти в больницу, а он по дороге дух испустит… Но скорее всего, фельдшера и не найдешь: уехал куда-нибудь на конференцию или в район вызвали…
   Отдышавшись, Андрей шагнул вдоль обочины.
   Да и кто просил, кто просил за фельдшером сбегать?.. Если бы бабка хоть словечко вымолвила, а то ведь смирилась… Да и Федор, наверное, смирился… И зачем вмешиваться в чужую жизнь, которую они сами выбрали?.. Нет, надо возвращаться… Тем более что и погода портится… Зачем горячку пороть, может, Федор уже отмучился… А протопать сорок километров любой олух может… Все равно люди скажут, что сбежал, бабку беспомощную одну бросил, покойника испугался… Никто не поверит в сказку о фельдшере…
   Андрей развернулся, закинул на плечо сумку и, еле передвигая ноги, тронулся в сторону мертвой деревни, в сторону мертвого Федора.
   Нет, надо же, чуть стайером не заделался… Гуманист выискался… А может, просто волков испугался паршивых – тех, что поблизости видели с Семеном Карповичем… Хотя какие волки днем… И не зима еще, чтобы жрать безжалостным хищникам кого попало…
   Боль в колене и боку постепенно утихла.
   Андрей вернулся в нормальный ритм армейского шага: четыре километра в час.
   В общем, нет в «героическом» марш-броске за фельдшером никакого смысла… Нет, нет и нет… Да и небо затянуло… Вот-вот снег повалит…
29
   Вернувшись, Андрей пересек пустой двор – даже собак не было видно.
   Прихрамывая, взобрался на крыльцо.
   В сенях остановился и долго разглядывал давно не крашенную дверь с большой самодельной ручкой.
   Войдя в комнату, тихонько повесил сумку на гвоздь, прислушался.
   Ни звука, только нервно стучат часы на буфете.
   Андрей приблизился к спальне, заглянул.
   Хозяйка отсутствовала.
   Живой Федор дремал.
   На голове – мокрое полотенце.
   Лицо потемнело, веки набухли.
   Громадные руки безвольно вытянулись вдоль тела.
   Дышал Федор с трудом, как бы подымая грудью пудовое одеяло.
   Андрей на цыпочках вышел из спальни и замер.
   Взгляд наткнулся на фотографию в резной рамочке.
   Подошел поближе.
   Внучка насмешливо улыбалась, позируя рядом с чучелом бурого медведя.
   – А ты бы побежала? Если бы он тебе был чужой, да и вообще никому не нужный… Побежала бы?
   Девушка, еще не знающая о своей трагической судьбе, смотрела с презрением на малодушного инженера.
   Андрей сделал два шага к раскладушке.
   Остановился.
   И повернувшись, на цыпочках вышел в сени, прихватив одежду и сапоги.
   Осторожно приоткрыл дверь и выскользнул на крыльцо.
   Начало пробрасывать снегом.
   Небо вдавилось в сопки.
   Ветер заметался по двору.
   Клочки сена прижались под стену амбара.
   Андрей застегнул куртку, надвинул поглубже шапку и, глядя под ноги, поплелся в зимовье.
   Хозяйка была там – возилась с печкой.
   Андрей вытер сапоги о толстую тряпку, расстегнул куртку и уселся на край скамьи рядом с прикрученным сепаратором.
   Хозяйка посмотрела на Андрея, вытерла руки о край подола.
   – Наработался, милок?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация