А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страсти обыкновенные (сборник)" (страница 10)

   – Ну, наделал ты делов вчера, – сказал Семен Карпович, игнорируя замечание о председателе. – Всю деревню переполошил… Прибегла моя Марья да как завопит, мол, из городу землемер приехал сердитый! Будут участки перемерять, а лишнюю землицу отымать в пользу колхоза!
   – Такой ерундой не занимаюсь, – сказал Андрей и засмеялся.
   Речушка приблизилась к дороге, и на берегу зачернели развалины какого-то строения.
   – Вот и мельница, – сказал Семен Карпович. – Надобно передохнуть.
   У обгорелых бревен развели костерок.
   Пока Андрей ходил за водой, Семен Карпович выдал кобыле порцию сена, развязал мешочек, выложил на белую чистую тряпицу приличный кусок сала, густо облепленный солью, полбуханки магазинского хлеба, бережно поставил кружку загустелого меда.
   Андрей подвесил котелок на жердину, подтолкнул в огонь сушняка и сел напротив Семена Карповича.
   Помолчали.
   – Если не секрет, – спросил Андрей, – что вы с председателем не поделили?
   Семен Карпович извлек из кармана плоскую банку с махрой, оторвал от газеты аккуратную полоску и, скручивая цигарку, ответил:
   – Председатель у нас фигура… А то, что малость повздорили, так это из-за внучка моего. Пришел, оголец, с армии, отработал уборочную и решил метнуться…
   – В город.
   – Да не в город, в леспромхоз. Приезжал здесь у нас один, агитировал. Деньги, говорит, большие да отпуска длинные… В целом я против, а председатель – хоть сейчас заявление подпишет. Не умеет работников ценить… Долбил ему, долбил – бесполезно!
   – А что же он решился вас со мной отправить?
   – С кем же еще?
   Семен Карпович выхватил из костра веточку, прикурил.
   – Любого другого Федор за версту не подпустит. А я ему как-никак шурин… Да и к Соколовке у меня интерес существует. Сколько раз на правлении выступал! Но до сих пор она, бедная, как отрезанный ломоть, а раньше, почитай, сорок дворов было, и в каждом не меньше трех душ.
   – Вода закипела вроде!
   Андрей сыпанул в котелок заварки.
   – Столько хватит?
   – Да отодвигай ты, отодвигай, – взволновался Семен Карпович. – Растяпа!
   – Нормально!
   Андрей снял котелок и поставил рядом с головешками.
   – А сейчас там кто проживает?
   – Один Федор и сестра моя за ним, и более – никогошеньки… Кто убег, кто помер… А сынки ихние, то есть племяши мои, давно в городе околачиваются… Сколько раз звал и сестру и его на центральную усадьбу, они – ни в какую. Потому что Федор – куркуль, вцепился в свое хозяйство и сдвинуться боится, а то, что рядом души живой нет, ему даже лучше, с его зловредным характером… Посмотри-ка чаек!
   – Напрел.
   – Летом к ним пастухи наведываются, а зимой, окромя охотников, никого.
   Семен Карпович мелко нарезал сала и подвинул его поближе к Андрею.
   – Федор гостей-то не очень любит, но ты бойся, главное, поменьше обращай внимания на его выверты; и вот что еще… там у них в хате фотокарточка есть, в рамочке резной, Федор сам эту рамочку смастерил… Так не спрашивай, пожалуйста, у них про нее, долго рассказывать, только им неприятно будет…
   Андрей что-то промычал набитым ртом.
   Перекусив, они еще долго разговаривали.
   Андрей расстелил перед Семеном Карповичем карту и горячо разъяснял свою задачу.
   Тот внимательно слушал и водил пальцем по карте.
   – Ты только Федору не вздумай расписывать, – сказал Семен Карпович. – Ох и рассерчает, если узнает, что на его вотчину покушаются. Ты ему понепонятнее, позаковыристей!
   – У вас не соскучишься…
   Андрей плеснул в кружку остатки теплого чая.
   – То зэки, то отшельники.
   Семен Карпович закурил самокрутку и опять склонился над картой.
   – Значит, корчевать хотите?
   – Если камня не будет.
   – Земля там без камня, хорошая земля. Ведь я тоже в Соколовке родился. Вот приедем – я тебе дом наш покажу, как раз почти у самого краю, с резными наличниками. Еще прадед его ставил… Пригнали их сюда аж с самой Украины.
   – Далековато.
   Затухающий костерок отчаянно дымил.
   Лошадь продолжала хрумкать сено.
   Было слышно, как в речке дышит вода, потрескивая тонким ледком вдоль берега.
   – Просьба у меня к тебе есть, – сказал Семен Карпович и погладил карту ладонью. – Серьезная просьба.
   – Все, что в моих силах.
   – За деревней, в березняке одна могилка есть. Так богом тебя заклинаю, оставь вокруг нее хоть полгектара нетронутыми. В ней двадцать три человека лежат. Кличут ее у нас партизанской – только какие там партизаны… Бабы, детки малые да старики… Когда белогвардейцы отступали, побаловались. Младенцев за ноги да об угол… – Семен Карпович отвернулся и стал смотреть на дорогу, как бы дожидаясь кого.
   – У нас по инструкции такие места трогать не разрешается, – сказал Андрей и поднялся. – Память есть память.
   – Спасибо.
   Андрей взял пустой котелок и спустился к речке…
7
   Через пятнадцать минут они тронулись в путь.
   Отдохнувшая лошадь пошла бойчее.
   Андрею было хорошо сидеть рядом с Семеном Карповичем, он чувствовал его теплый бок, его дыхание, его силу.
   Под бряканье колес задремалось…
   Вдруг лошадь встала.
   Андрея качнуло вперед.
   Но рука Семена Карповича не дала ему свалиться.
   – Гляди, волки, – зашептал Семен Карпович. – Шесть голов, едрена корень!
   Андрей закрутил головой, но ничего, кроме пожелтевшей болотины да разбросанных в беспорядке кустов, не увидел.
   – Где, где?
   – Да вона!
   – Бинокль бы сюда…
   – Правее излучины, на той стороне, в лес уходят, сволочи!
   Наконец и Андрей заметил, как два серых пятна мелькнули промеж редких стволов за опушкой.
   – Обнаглели волчары, выводками разгуливают. Лет десять слыхать не было, а с прошлого года пошло-поехало. Зимой чуть Ваську-армяна не загрызли… – Семен Карпович зло выругался. – Куда егерь смотрит? Ему бы только водку жрать да перед начальством выплясывать.
   – А я только в зоопарке волка видел. Такой худой, зачуханный.
   – Надо будет Федора предупредить. Но-о, пошла, старая…
   Дорога изгибалась, повторяя очертания леса.
   Из-за берез надвигались насупленные сопки.
   Чаще стали появляться высокие лиственницы с раскоряченными ветвями.
   Пошел снег. Он как бы нехотя планировал над утомленной землей, над молчаливыми деревьями.
   Андрей видел, как снежинки садились на круп лошади и таяли.
   Куда только не занесет нелегкая… Вот и опять какой-то медвежий угол, и можно было бы с тоски подохнуть, если бы не дед, а вначале такой язвой показался… И на чем он держится, высох весь…
   А действительно красотища, все замерло, лишь снег… Может быть, и останется в душе и в памяти только вот та склоненная береза да сипловатый голос Карповича и острый запах махры…
   Как забавно лошадь шевелит ушами… Целое лето прошло, и как быстро, как сумбурно, словно и не было пашен, истомленных солнцем, и унылых болотин, словно приснилось то первое хозяйство, где по-настоящему чувствовал себя инженером… И почему у нее дергается то одно ухо, то другое…
   – Сейчас к Бандитской падушке свернем, – сказал Семен Карпович. – Хочешь, солонец покажу?
   – Скорей бы до деревни добраться.
   – Это успеется, уже недалеко.
   Андрей закрыл глаза.
   Нескончаемый снег утомлял.
   Скорее бы проскочили эти две недели, а там – сбрить бороденку, обкромсать шевелюру, и в отпуск… Махнуть на запад к тетке… Денег должно хватить… Полевые за три месяца, получка, отпускные, да еще председатель обещал наряд закрыть… А еще лучше никуда не мотаться… Съездить на толкучку, взять стереонаушники и «атташе-кейс» и впасть в спячку…
8
   Первый дом неожиданно встал на повороте, и не успел Андрей обрадоваться, как за ним высыпали другие.
   Они шли навстречу гурьбой – молчаливые, темные, холодные.
   Продолжал падать редкий снег, а трубы на крышах упорно не дымили, и сквозь ставни не пробивался свет.
   В полумраке Андрею начало казаться, что дома, намаявшись за день, устремились к реке на водопой.
   Он даже услышал, как перестукиваются бревна стен и поскрипывают стропила.
   И вдруг увидел дымок, который изгибался над трубой, а затем степенно исчезал в размытой границе между чередой сопок и небом.
   В окнах приближающегося дома скромно белели занавески, но Андрею хотелось увидеть за ними густой электрический свет, а света не было.
   Он в недоумении огляделся – нигде по улице не торчали столбы с белыми чашечками изоляторов, и провода не тянулись от дома к дому.
   Тоска… Видно, и почитать не придется…
   За изгородью мелькнуло что-то темное, большое, лохматое, но через секунду Андрей понял, что это человек: он выпрямился и теперь стоял с охапкой дров у груди и смотрел на улицу.
   – Федор, отворяй! – крикнул Семен Карпович и отчего-то засмеялся.
   Заслышав знакомый голос, Федор отшвырнул дрова и скрылся за воротами.
   Треснул засов.
   Створки ворот дрогнули.
   Из глубины двора долетел неуверенный лай, и тут же другие собаки подхватили его, и начался гвалт.
   Когда лошадь медленно входила в ограду, перед ней заметались раскормленные псы, но она не обращала на них никакого внимания и, только упершись мордой в стену амбара, встала.
   Федор прикрикнул на собак, и они, огрызаясь, унеслись обратно в темноту, за постройки.
   – Заходь в избу, – сказал Федор. – Без вас управлюсь, – и погладил уставшую лошадь по мокрой морде.
   Семен Карпович неожиданно присел и стал собирать рассыпанные дрова.
   Андрей поторопился сделать то же самое, но получил только два полешка.
   В сенях Андрей притормозил и стал ждать, когда Семен Карпович откроет дверь.
   Было слышно, как его рука шарит в поисках ручки.
   Наконец дверь подалась, и Андрей увидел слабый отблеск света на стене, различил что-то громоздкое, подвешенное к потолку.
   Фигура Семена Карповича мелькнула в проеме, послышался звук сыплющихся на пол дров.
   Тогда Андрей вспомнил, что тоже держит два полена, и, пригибаясь, чтобы не стукнуться о притолоку, переступил порог.
   Первое, что Андрей признал, была русская печка. Она как бы стояла на страже, занимая полкомнаты.
   Осторожно опустил свои поленья на кучу дров перед печкой и вышел на середину комнаты.
   У окна на столе горела закопченная керосиновая лампа.
   Большое зеркало на противоположной стене отражало эту лампу, бледную поверхность стола, мутные стекла шкафчика, и оттого казалось, что комната очень большая.
   Андрею стало тоскливо и одиноко, тем более что Семен Карпович исчез.
   Что-то шевельнулось в стене, и Андрей увидел, как в комнате появился Семен Карпович, успевший раздеться.
   Дед был в одной рубашке и брюках, а на ногах – белые толстой вязки носки.
   Андрей понял, что из-за штор не заметил входа во вторую комнату.
   В той комнате было по-прежнему темно, и только раздавались какие-то странные звуки.
   – Проходи, раздевайся.
   Семен Карпович уселся на табуретку перед столом.
   Андрей повесил куртку на гвоздь, постоял, как бы раздумывая, а затем, стянув сапоги, осторожно двинулся через комнату к Семену Карповичу.
   В соседней комнате кто-то кашлянул.
   Андрей посмотрел на мрачные шторы.
   Из-за них показалась хозяйка с чем-то большим и белым в руках.
   Фарфоровое блюдо поблескивало пустой поверхностью.
   Хозяйка держала его у груди, как щит.
   – Гости дорогие, сейчас ужин соберу…
   Хозяйка приблизилась, и Андрей разглядел, что она ростиком с брата и что у нее такое же сухое лицо, и вообще она здорово походила на Семена Карповича – или это лишь казалось из-за непривычного света ленивой лампы?
   – Сема, – сказала она тихо, – слазь в подпол.
   Семен Карпович поднялся, откинул рукодельную дорожку из пестрых лоскутков и вырвал массивную крышку за железное кольцо.
   – Посвети, – сказал он Андрею.
   Тот аккуратно снял со стола тяжелую лампу и наклонился над квадратной черной дырой.
   – Да не суетись ты, – сказал Семен Карпович и, взяв лампу, поставил ее на пол. – Когда скажу – посветишь.
   Мелькнули белые носки, а затем на мгновение Андрей увидел рядом с лампой крепкие пальцы Семена Карповича, которые упирались в половицу.
   Последним в черной проруби исчезло напряженное лицо, и Андрей услышал приглушенный голос.
   – Ломятся у вас закрома…
9
   Через полчаса они вчетвером ужинали.
   Федор то и дело плескал самогон в граненые стаканы и приговаривал:
   – Ты, дьячок, не стесняйся, лопай.
   Андрей в ответ молча улыбался, важно поглаживал редкую бороденку и, не переставая, жевал.
   Начал закуску с груздей, залитых свежей сметаной.
   Затем на глаза попался копченый глухарь.
   Следом пошла моченая брусника, которую он заел окороком и добил ее хрустким огурцом.
   – Эх, Семен, Семен, – сказал хозяин. – Тесно живете, в суете. То ли дело я. Сам себе и бог, и царь, и председатель. Вот вы горбатитесь, горбатитесь ради лишнего центнера сена для своей коровки, а я поставлю вашему же колхозному механизатору поллитровку – и наутро у меня во дворе уже и сено, и солома, и дровишки. И никто не пикнет, потому что от глаз людских далече.
   – А если прижмет, – сказал Семен Карпович и скептически посмотрел на Федора. – Если, не дай бог, хвороба прицепится?
   – Да я веничком березовым из себя любую дрянь выбью, понял? А коли загнусь, то туда, значит, и дорога. И так нагулялся – хотя и еще погулять хочется…
   Федор звякнул горлышком о край стакана и вперился в Андрея, который, набив желудок, передыхал.
   – Вот тебе, инженер, нравится наше житье-бытье?
   – Ничего, сытно, только скучно… без телевизора.
   Федор плеснул в себя полстакана самогона, пихнул в рот кусок сала и, прожевав его, захохотал.
   Андрей вздрогнул от этого запоздалого смеха.
   Семен Карпович поморщился.
   Хозяйка куда-то исчезла.
   – Скучно! Да я целый вечер перед тобой ваньку ломаю, а тебе, паршивцу, скучно. Или для полного счастья бабы не хватает?
   – Федор!
   Семен Карпович и саданул стаканом по тарелке с грибами.
   – Федор, окстись!
   Тот усиленно засопел, поднялся во весь свой огромный рост и, покачиваясь, удалился в смежную комнату.
   – С ним что, всегда такое? – шепотом спросил Андрей, наклонившись к Семену Карповичу.
   – Не обращай внимания.
   Андрей в очередной раз оглядел стол.
   Что бы еще отведать, пока спокойная обстановка… А то вернется этот оратор и опять начнет выяснять, кому лучше живется… Может, зацепить напоследок пару груздочков?..
   Семен Карпович вытащил из-за печки раскладушку.
   Андрей, забыв о груздях, бросился помогать.
   Бесшумно появилась хозяйка с ворохом одеял и простыней.
   Андрей слышал, как шепнул ей Семен Карпович, что пойдет ночевать в зимовье.
   Андрей разделся и с удовольствием шмыгнул под одеяло.
   Спальник порядочно надоел за долгий полевой сезон.
   Андрей отвернулся к стенке и под стук тарелок, которые убирала угрюмая жена Федора, уснул…
10
   Утром, открыв глаза, Андрей долго смотрел в потолок, и что-то в его ровной беленой поверхности не давало сосредоточиться, мешало вспомнить вчерашний день и вечер.
   И вдруг понял, что ему не хватает лампочки, которая бы висела на шнуре.
   Потолок без этой простой электрической лампочки выглядел безобразно, как лицо без носа.
   Мотнув головой, Андрей посмотрел на часы.
   С ума сойти, почти девять… Семен Карпович, наверное, давно уехал… И почему не разбудил?.. Через неделю обещал вернуться… Ох, и длинной покажется неделя!..
   Раскладушка заскрипела – Андрей сел, спустил ноги на пеструю мягкую дорожку и стал оглядывать комнату.
   Зеркало, в котором вчера отражалась тусклая лампа, белые занавески на окнах, массивный бок русской печки.
   По стенам какие-то фотографии и картинки из журналов. Много поблекших от времени фотографий, но попадаются свежие, глянцевые.
   Должно быть, про одну из них предупреждал Семен Карпович…
   Андрей прислушался.
   В доме тишина, и лишь где-то на улице слышны голоса.
   Торопливо поднялся, не одеваясь, подошел к ближней стене и стал рассматривать снимки.
   На одном из них он узнал молодого Семена Карповича в гимнастерке с двумя «Славами».
   Фотографии были собраны тесными группами под стеклом, в обычных рамках, и только одна маленькая висела особняком.
   Сначала Андрей увидел на ней раскрытую пасть медведя, но тут же сообразил, что это чучело, возле которого так любят сниматься простаки.
   А рядом с чучелом стояла девушка лет двадцати с красивым, но каким-то озлобленным лицом.
   Андрей долго изучал ее и пришел к выводу, что фигурка приличная, и ноги не подкачали, и вообще он бы не отказался такую закадрить.
   Правда, лицо ее нравилось ему все меньше и меньше.
   А фотография-то недавняя… И одета – шик-модерн… Видно, денег на себя не жалела. Скорее всего, внучка – взгляд впрямь, как у Федора, остервенелый… И на что это Семен Карпович намекал?.. Рассердила, наверное, стариков… Или институт бросила, или забеременела, или еще какой фортель выкинула… В целом девочка что надо… Вот бы взяла да прикатила сюда, ради хохмы… А рамочка действительно тонкой работы… Только зачем за ней торчит этот белый бумажный цветок…
   Андрею показалось, что стукнула дверь, и он бросился к раскладушке.
   Но в доме по-прежнему тихо.
   Вдруг стала противна эта тишина, эти чужие фотографии.
   Поспешно оделся и вышел в сени.
   Там, в полумраке, прислушиваясь, постоял.
   Теперь он разглядел, что на балке висело два туго набитых мешка.
   Не утерпев, дотянулся до одного из них и ткнул пальцем.
   Шерсть.
   Вот живут, куркули проклятые… И куда копят, куда?..
   Во дворе, на том месте, где стояла лошадь, он заметил клочки сена и еще раз пожалел, что не попрощался с Семеном Карповичем.
   Откуда-то выскочила собака, поурчала на Андрея и легла у крыльца.
   Андрей продолжал маячить на ступеньках.
   Вчерашний снег поблескивал за огородом, а линия березняка сочно темнела кронами, и дальние сопки проглядывали сквозь легкую муть.
   Появился Федор.
   Сейчас он показался Андрею еще мощнее, чем в сумерках. Лицо его после вчерашнего налилось кровью, но глаза смотрели спокойно и приветливо.
   – Как, опохмелиться не требуется? – спросил Федор. – А то сообразим.
   – Хочу сегодня поработать, – сказал Андрей и вдруг добавил: – А грибочки у вас – сила!
   – Молодец, – Федор, зажмурив левый глаз, посмотрел на Андрея. – Ты только собак не бойся, они смирные, а по нужде – в огород, там у нас чистенько, аккуратненько, правда, без удобств.
   – У вас лопата найдется? Штыковая?
   – Как не найтись. Только зря вы землицу ковыряете, она от этого щедрее не станет, она в любви нуждается, в любви…
   – Мое дело маленькое, – сказал Андрей, зачем-то оправдываясь. – Мне дали задание – я выполнил, а за результаты пускай другие отвечают.
   – Другие, – передразнил его Федор. – Пошли лучше чай пить, «другие»…
11
   Через полчаса Андрей, нацепив полевую сумку и прихватив лопату, вышел за ворота.
   Прямо перед ним на той стороне дороги торчал дом с выбитыми окнами и мешал обозревать долину.
   Он обошел дом стороной, но, увидев открытый амбар, заглянул туда.
   Кругом валялись замызганные тряпки, деревяшки, объеденные мышами тетрадки. На полке стояла трехлитровая банка, наполненная чем-то густым.
   Андрей вернулся к выщербленному порогу, выглянул наружу.
   Никого.
   Он поднял с пола железный палец от гусеницы трактора, отошел к противоположной стене и запустил его в банку.
   По пространству амбара заметалось глухое эхо лопнувшего стекла.
   Детство, что ли взыграло?.. Благо, никто не видел…
   Обтерев руки, Андрей перелез через жердины и очутился на краю террасы.
   Сквозь снег торчали стебли засохшего травостоя.
   Терраса круто обрывалась, и внизу начиналась пойма.
   Сама речушка была там, у сопок, и контуры ее хорошо угадывалсь по елям, которые мрачными группами обступали русло.
   Вся долина, ширина которой была не менее двух километров, производила удручающее впечатление.
   Почти полностью она заросла ерником, хотя на карте по-прежнему значилась сенокосом.
   Ближе к деревне еще встречались чистые участки, но их поверхность густо покрывали скотобойные кочки.
   Андрей, пристроив лопату на плечо, как холодное оружие почетного караула, изобразил печатный шаг.
   Под сапогами захрустела галька, сдобренная песком.
   Долину оставлю на последнюю очередь…
   Андрей направился в другую сторону.
   Прошел до конца деревни.
   Резко свернул и пересек заросший конопляником огород.
   Перелез через полуразрушенную загородку и вышел на чистый выгон.
   Снег здесь успел взяться коркой и теперь ломко трещал под сапогами.
   Солнце отражалось от льдистой поверхности и слепило глаза.
   Только добравшись до березняка, Андрей перестал жмуриться и втолкнулся в сплетение веток.
   Медленно продирался сквозь мелколесье, вытянув вперед правую руку.
   Левая сжимала черенок лопаты почти у самого штыка.
   Гибкие ветки обтекали его и с глухим звуком смыкались позади.
   Что-то колючее упало за шиворот.
   Андрей сделал еще несколько трудных шагов и вывалился на разреженное пространство.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация