А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "В этой старой гостинице на берегу" (страница 1)

   Михаил Башкиров
   В этой старой гостинице на берегу
   Триптих

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

   Шабашник с юга

   1

   Мы загнали машину в ограду.
   Виктор остался сливать воду и прятать «дворники» с зеркалами, а я мимо покосившейся кладовки, мимо кучи свеженапиленных дров, через боковое крыльцо прошел в гостиницу и осторожно постучал в дверь, третью справа по коридору.
   Раздался знакомый голос тети Маши.
   – Покоя от вас нет…
   Узрев меня за порогом, она высвободила мощные руки из карманов широченного халата и протянула мне навстречу вместе с массивной связкой разнокалиберных ключей.
   – А я-то, старая, думаю, куды вы запропастились… Осень ужо, а вас и не видно… Пять годков у нас, и на тебе… Сменщица моя, Дарьюшка, так покоя не дает – когда, мол, геологи приедют… Глупая, для нее все с рюкзаками – геологи, а про землеустроителев она и слыхом не слыхала…
   Я извлек из полевой сумки большую шоколадку и презентовал тете Маше.
   – Вот внучке-то будет радость… А вы идите, располагайтесь в шестнадцатом, там открыто!
   – Опять в апартаменты шабашника? – сказал я весело. – Помните, в прошлом году он всю ночь выступал, как на митинге? Помните?
   В руках у тети Маши хрустнула шоколадка.
   – Его же, сердешного… Его же по лету…
   Лицо ее как-то враз постарело, и маленькая слезинка нехотя выползала из скопища морщинок.
   – Зарезал, бич проклятый… Он его, как человека, к себе в бригаду взял… Отговаривали люди, отговаривали… Не послушал…
   Она присела на диван.
   – Господи, что же это делается, господи… Ведь у него семеро осталось… Семеро…
   Мал-мала меньше…

   2

   Новый постоялец ворвался в номер, выдернул из кожаной куртки бутылку водки и с грохотом выставил на стол, рядом с мутным графином и щербатым граненым стаканом.
   Мы с Виктором переглянулись и, как ни в чем не бывало, продолжали сидеть на койках.
   – Будем знакомы, дорогие мои!
   Сдернул куртку и, оставшись в тельнике с засученными рукавами, надвинулся на меня.
   – Бригадир шабашников, а для друзей просто Гоча.
   Я привстал и пожал его квадратную, изрядно намозоленную ладонь – газета у меня на коленях шумно смялась.
   Крякнув, он развернулся на месте, отыскал глазами Виктора и, покачиваясь, двинулся на него.
   Виктор предусмотрительно отложил в сторону транзистор и шагнул навстречу.
   – Ребята, я в этом номере всегда останавливаюсь. Тетя Маша уважает и мою койку всегда для меня держит…
   Прищелкнул языком.
   – Не бесплатно, конечно!
   Знакомство состоялось.
   – У меня сегодня праздник… Я бы не сказал, что очень большой праздник, но достаточный для того, чтобы его отметить в нашем узком кругу!
   Дверь открылась, и в комнату нерешительно вошел дядечка с большим, туго набитым портфелем.
   Долго поворачивал голову сначала справа налево, потом слева направо и наконец выдавил из себя впрок заготовленную фразу:
   – Мне сказали, что здесь одна коечка свободна.
   А, подумав, добавил для убедительности:
   – Мне только на ночку… До утрешнего автобуса.
   – Проходи, дорогой, гостем будешь!
   Шабашник, одним ловким движением коротких пальцев содрал пробку с бутылки.
   – Места на всех хватит!
   Дядечка продолжал топтаться у дверей.
   – Ты что, русского языка не понимаешь?
   Шабашник приблизился к дядечке и добродушно вырвал у него портфель.
   – Проходи, тебе говорят! Не порти момент!
   – Премного благодарен, премного благодарен… Мне только ночку, до первого автобуса… Только на ночку.
   Шабашник поставил портфель на свободную кровать у окна, открыл шкаф и достал оттуда еще одну бутылку с чем-то густым и темным.
   – Гранатовый сок… Из дому привез… Специально берег для такого случая… Представляете, о таком подряде договорился – все пальчики оближешь! Ох, и развернемся будущим летом! Не стыдно будет в Баку показаться…
   Дядечка спрятал портфель далеко под кровать, торопливо разделся и нырнул под одеяло.
   Мы даже не слышали, как он дышит.
   – Странная у меня судьба, представить себе страшно, какая странная.
   Шабашник откупорил зубами бутылку с соком и добавил несколько капель в водку.
   – По рождению – грузин, проживаю и прописан в знойном Баку, вот уже десятый год строю в Сибири дома и коровники… И, надо сказать, строю прекрасно!
   – За такие деньги, которые вы зашибаете, можно и дворец отгрохать.
   Виктор подсел к столу и стал смотреть, как шабашник с юга перемешивает водку с гранатовым соком.
   – Деньги даром никому не дают.
   Шабашник посмотрел бутылку водки на свет.
   – От темна до темна, без выходных, до холодов…
   – Что-что, а вкалывать вы умеете.
   Виктор повернулся ко мне.
   – Как, начальник, насчет баночки тушенки?
   – Давай, – сказал я. – Да попроси у тети Маши сковородку, не холодной же давиться.
   – Минуточку.
   Шабашник снова открыл шкаф и достал откуда-то снизу две большие фиолетовые луковицы.
   – Тушенка, конечно, не шашлык…
   Дядечка продолжал камнем лежать под одеялом.
   – Деньги, деньги… – сказал шабашник, когда Виктор хлопнул второпях дверью. – У меня в Баку – пять мальчиков и две девочки, и жена не работает… Деньги… Да в соседней деревне, здесь, в десяти километрах, женщина – молодая, красивая… У нее мальчик и девочка… Много, да… Скажешь, нехорошо делаю… Там семья, тут семья… Но ты посмотри, посмотри!
   Он задрал тельняшку и показал грудь, сплошь покрытую седыми волосами.
   – Жизнь, считай, прошла!
   В комнату заглянул Виктор:
   – Один момент!
   – Знаю, ты меня за человека не считаешь, – сказал вдруг шабашник глухо, как будто внутрь себя. – Ну, честно…
   – Какая разница, – я подсел к столу. – Вы же все равно останетесь самим собой… Вы просто не сможете по-другому…
   – Клянусь!
   Шабашник ударил кулаком по столу – стакан подпрыгнул и опрокинулся.
   – Клянусь! Поставлю детей на ноги и брошу враз шабашить…
   – Думаете, они вам за ваши труды спасибо скажут?
   – У тебя дети есть, ну хоть один?
   – Извините, но я холост и до тридцати лет решил погулять свободным от всяческих пут.
   – Тогда не поймешь… Мне от них ничего не надо. А вот спать спокойно не могу, самый жирный кусок в горло не полезет, если не сделаю для них всех, понимаешь, всех, что могу, и пока я могу много. В мою бригаду любой – с радостью! Да, я получаю две доли, но зато фронт работ – обеспечиваю, снабжение материалами – обеспечиваю! И работаю вместе со всеми! Поблажки – ни себе, ни другим.
   – Как же вас после этого не уважать!
   – Не надо так, прошу тебя, не надо… Хочу, страшно, до боли хочу, чтобы мои дети получили высшее образование. И поверь, они его получат. Но не хочу, чтобы они стали такими, как ты… Сидишь, помалкиваешь, ухмыляешься… Думаешь: треплет мужик зря…
   Нарисовался Виктор и пристроил шипящую сковороду с разогретой тушенкой на стол.
   – Кушать подано!..

   3

   Потом была долгая ночь.
   Дядечка стонал под одеялом, переживая за портфель.
   Виктор глазел на пьяного шабашника, приложив транзистор к уху.
   Я молча, изредка снисходительно улыбаясь, слушал излияния бригадира, который все пытался доказать правильность своей жизненной позиции…

   4

   Я прошел в шестнадцатый номер.
   На кровати шабашника сидел юнец с редкими усиками и ковырял маленьким ножиком под ногтями.
   – А я нашему другу из Баку сюрприз приготовил! – сказал, входя в комнату, Виктор. – Извиняюсь… Неужели он изменил себе и перебрался в другой номер? Или бросил шабашить?
   – Бросил! – сказал я и почему-то вспомнил уставшие глаза тети Маши и ее беспомощно лежавшие на коленях руки. – Навсегда бросил!..

   Опоздавшая группа

   1

   В тот день Виктор с утра загулял.
   Такое с ним случалось не часто, но если случалось, то надо было просто переждать пару дней, а затем все входило в привычную колею.
   После срыва шофер становился покладистым и особенно добрым.
   Пил он один, закрывшись в будке машины, там и ночевал, в спальнике, накинув сверху палатку.
   Я съездил на автобусе в книжный магазин, сходил в столовую, вернулся в гостиницу пешком, через понтонный мост, и, придя в пустой номер, улегся поверх одеяла…

   2

   Проснулся я от дружного топота ног и гула голосов.
   Ничего не соображая, перевернулся набок и тут увидел, что вся комната забита туристами.
   Все прокопченные, обветренные, в штормовках, стоящих коробом, вязаных шапочках.
   Они перетаскивали из угла в угол брезентовые тюки и сложенные пополам весла.
   Я подпер голову рукой и стал наблюдать за шумной компанией.
   Но на меня не обращали никакого внимания.
   Тогда в знак протеста я повернулся обратно к стене, впечатал щеку в подушку и сделал вид, что сладко сплю.
   Дверь ежесекундно хлопала.
   Стекла в окнах досадливо вздрагивали.
   Мне даже показалось, что с потолка сорвался увесистый кусок штукатурки…
   И вдруг – тишина…
   Только из коридора доносилось эхо удаляющихся шагов.
   Рванули, наверное, в столовку или по магазинам… А может, у них какое-нибудь мероприятие запланировано… Им без этого никак нельзя…
   Довольный, я соскочил с кровати, сунул ноги в сапоги, потянулся и услышал смех.
   За столом сидела маленькая, худенькая, остроносая и веселая девица.
   Что-то лихо чиркала карандашом в каких-то бумагах.
   – Ничего смешного во мне нет, – сказал я строго. – Ворвались, как стадо, подняли гвалт…
   – Они всегда так. Радуются, что кончилось утомительное, изнуряющее путешествие, которое представлялось легкой прогулкой.
   – Они… – повторил я и сел за стол напротив нее. – А вы разве не из беспокойного племени туристов?
   – Для них это долгожданный отдых, для меня – всего-навсего работа.
   Она встала, подошла к зеркалу, висевшему на стене.
   – Последняя группа в этом сезоне, да и то запоздали из-за погоды.
   – Маршрут-то хоть интересный? – спросил я и стал украдкой наблюдать, как она поправляет светлые, коротко остриженные волосы.
   – Сначала по Байкалу на теплоходе, потом через перевал к истоку Лены, дальше – вниз на байдарках, а отсюда до города – автобусом, обычным, рейсовым.
   – И много желающих?
   – Хоть отбавляй.
   Она повернулась ко мне.
   – У нас в Риге этот маршрут пользуется какой-то дикой популярностью.
   – Да, все правильно: одним – работа, другим – отдых, – сказал я. – Мотаешься по тайге, мотаешься…
   – А я думала, вы все время на кровати проводите!
   Она вновь рассмеялась, на этот раз нисколько не сдерживая себя.
   – А я думал, инструктору полагается быть серьезнее.
   – Не надо обижаться.
   Она подошла ближе.
   – Это ваша машина в ограде стоит?
   – Не повезло, – сказал я. – Если бы Виктор был в форме, прокатились бы с ветерком.
   Вблизи она выглядела гораздо старше.
   Особенно меня поразили ее руки – загорелые, крепкие, с шершавой кожей.
   И нос у нее был совсем не острый, так только казалось из-за глубоко посаженных серых глаз.
   Теперь я заметил, что улыбка ей дается с трудом и усталость чувствуется в каждом жесте.
   – Давайте помолчим, – сказала она, и лицо ее стало серьезным и строгим. – Пожалуйста, помолчим…
   Она стояла рядом со мной.
   От ее толстого свитера пахло дымом костра.
   Сколько прошло времени, не знаю, но она вдруг вздрогнула, как бы о чем-то вспомнив, важном и срочном.
   – Мы же даже с вами еще не познакомились, – сказал я почему-то шепотом. – Как вас зовут?
   И тут в коридоре послышался топот множества ног.
   Он нарастал, как лавина, – неумолимо и страшно.
   Я увидел, как напряглось ее лицо, но тут же на губах появилась дежурная улыбка.
   Ее обступили туристы – все прокопченные, обветренные, в штормовках, стоящих коробом, вязаных шапочках…
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация