А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Загадки, фокусы и развлечения (сборник)" (страница 2)

   Сверх программы

   После перерыва фокусник начал какие-то странные приготовления.
   Он вынес на середину сцены стойку, состоящую из нижней доски и укрепленной в ней отвесно палки, примерно в рост человека. Пододвинув к палке стул, он знаком указал Феликсу стать на него. Затем положил локоть правой руки мальчика на верхний конец палки, достал еще палку и подставил ее под левую руку.
   Покончив с этими непонятными для меня приготовлениями, фокусник стал делать возле лица мальчика странные движения руками, словно поглаживал его, не прикасаясь.
   – Усыпляет, – произнес кто-то из сидевших сзади меня.
   – Гипнотизирует! – поправила моя соседка справа.
   Феликс в самом деле заснул от этих движении: закрыл глаза и стоял совершенно неподвижно.
   Тогда началось самое интересное и непонятное. Фокусник осторожно вынул стул из-под ног мальчика, и тот остался висеть, опираясь локтями о две палки. Фокусник убрал палку из-под левой руки – Феликс по-прежнему висел, хотя опирался локтем только об одну палку. Это было совершенно непостижимо!
   – Гипнотический сон, – объяснила моя соседка и добавила: – теперь с ним можно делать что угодно.
   Кажется, она была права, потому что фокусник отвел тело Феликса на некоторый угол в сторону от палки – и оно послушно сохраняло это наклонное положение, вопреки силе тяжести. Еще поворот – и мальчик чудесным образом повис горизонтально в воздухе, облокотившись о конец палки.
   – Сверх программы, – сказал мой сосед слева.
   – Сверх чего? – спросил я.
   – Сверх программы.
   – Как это он там сверх программы? Не понимаю.
   – Не он сверх программы, а номер такой. Об этом в афише не объявлялось, ну, значит – номер сверх программы дается.
   – Но на чем он держится?
   – Этого уж не умею сказать. Висит как-нибудь. Отсюда не увидишь, на чем.
   – Говорю вам: гипнотизм! – вмешалась соседка справа. – Что угодно с ним теперь делать можно.
   – Вздор! – возразил левый сосед. – На гипнотизме не повиснешь. Какие нибудь фокусные бечевки, прозрачные ленты, не иначе.
   Но Феликс положительно ни на чем не висел: фокусник нарочно провел рукой несколько раз поверх его тела, чтобы показать, что нет никаких скрытых от публики бечевок или лент. Потом таким же образом провел рукой под телом Феликса. Стало очевидно, что и внизу никаких прозрачных невидимых подпорок быть не могло.
   – Видите, видите! Я говорила… Просто гипнотическое состояние, – торжествовала соседка.
   – Очень даже просто, – раздраженно ответил сосед. – Фокус, ничего больше. Мало ли фокусники что проделывают! Все – гипнотизм, скажете…
   А Феликс продолжал оставаться в воздухе, словно дремал на невидимом ложе.
   Фокусник завязал мальчику глаза, подошел к краю сцены и начал объяснять публике, что последует дальше.

   Отгадывание мыслей

   Кто желает, может убедиться, – начал фокусник, – что Феликс, оставаясь здесь на сцене с завязанными глазами, будет отгадывать содержимое ваших карманов, кошельков, бумажников. Это – сеанс чтения мыслей!
   То, что произошло дальше, было настолько изумительно и необычайно, что действительно походило на какое-то волшебство. Я был совершенно озадачен и сидел, словно очарованный.
   Постараюсь передать хотя бы часть из того, что уцелело в моей памяти.
   Спустившись в зал, фокусник прошел между рядами публики и, подойдя к одному из зрителей, попросил его вынуть из кармана какую-нибудь вещь. Тот вынул портсигар.
   – Прошу внимания! Феликс, можешь ли ты сказать, кто тот человек, возле которого я стою?
   – Военный, – донесся до нас ответ Феликса.
   – Правильно! Какую вещь он показал мне сейчас?
   – Портсигар.
   Даже если бы Феликс и не висел в воздухе на сцене с завязанными глазами, он не мог бы видеть, что показал фокуснику военный, сидевший так далеко от него и притом в полутемном зале.
   – Правильно, – продолжал фокусник. – Догадайся, что я сейчас вижу в его руке?
   – Спички.
   – Хорошо. Теперь что?
   – Очки.
   Это было верно!
   Фокусник покинул военного и, неслышными шагами пройдя между рядами, остановился у кресла одной юной школьницы.
   – Скажи, к кому я подошел? – спросил он, обращаясь снова к Феликсу.
   – К девочке.
   – Хорошо. Можешь ли сказать, что я сейчас беру из ее рук?
   – Гребенку.
   – Идеально! Теперь что?
   – Перчатку.
   Тоже верно!
   – А какой человек показывает мне сейчас вещь? – спросил фокусник, неслышно перейдя к другому креслу.
   – Статский!
   – Ловко. Какую вещь?
   – Бумажник.
   О чревовещании не могло быть и речи: многие были возле самого фокусника и зорко следили за его поведением. Не оставалось сомнений, что говорил именно Феликс, а не кто-либо другой. Казалось, будто он в самом деле читал мысли в голове фокусника.
   Дальше мне пришлось услышать еще более поразительные вещи.
   – Догадайся, что я вынимаю из бумажника?
   – Три рубля.
   Это было верно!
   А можешь сказать, что теперь?
   – Десять рублей.
   – Ловко! Узнай, что я держу в данный момент?
   – Письмо.
   Теперь к кому я подошел?
   – К студенту.
   – Идеально. Скажи, что он мне пеоедал?
   – Газету.
   – Правильно. Попытайся отгадать, что я от него только что получил?
   – Булавку.
   В таком духе отгадывание продолжалось и далее без единой ошибки или даже заминки.
   Допустить, что Феликс мог бы как-нибудь увидеть со сцены булавку в руках фокусника, было бы полной нелепостью. Но если это не обман, то что же это? Сверхъестественная способность? Ясновидение? Чтение мыслей? Возможно ли?
   Такие вопросы толпились в моей голове после представления.
   Я думал об этом по дороге из театра и продолжал думать целую ночь: не мог заснуть, взволнованный всем виденным на этом необычайном представлении.

   Мальчик с верхнего этажа

   Дня через два, поднимаясь по лестнице в нашу квартиру, я заметил впереди себя мальчика, недавно поселившегося со своим старшим родственником в квартире над нами. Они жили обособленно, ни с кем не заводя знакомств, и мне до сих пор ни разу не пришлось ни словом перекинуться с мальчиком-соседом; я не имел случая даже разглядеть пристально его лицо.
   Мальчик не спеша шел по лестнице, неся в одной руке жестянку с керосином, в другой – корзинку с овощами. Заслышав позади себя шаги, он обернулся в мою сторону, и – меня так и пригвоздило к месту от изумления… Феликс!
   Так вот почему лицо мальчика на сцене показалось мне знакомым!
   Молча разглядывал я его, не зная, как начать разговор, а придя в себя, стал сыпать беспорядочно слова:
   – Приходи ко мне… Покажу коллекцию бабочек… дневных и ночных… с куколками… Есть электрическая машина… сам сделал… из бутылки… Вот такие искры… Приходи, увидишь…
   – А лодочки стругать умеешь? С парусом? – спросил он.
   – Лодочек нет. Тритоны в банке… Марки есть, целый альбом. Разные редкости: Борнео, Исландия…
   Я и не думал, что так метко попаду в цель этой коллекцией марок. Феликс оказался усердным собирателем их. Глаза его загорелись, и он спустился на несколько ступеней поближе ко мне.
   – У тебя есть марки? Много? – Он подошел во мне вплотную.
   – О, самые редкие: Никарагуа, Аргентина, Трансвааль, старинные финские… Приходи! Приходи сегодня же. Мы живем здесь, в этой квартире. Дернуть звонок. У меня своя комната. На завтра уроков почти не задано…
   Так состоялось наше первое знакомство. Феликс обещал прийти завтра и действительно пришел на другой день под вечер. Я тотчас же отвел его в свою комнату и стал показывать достопримечательности: коллекцию из 60 бабочек с куколками, которую я собирал два лета; самодельную электрическую машину из пивной бутылки – предмет моей гордости и всеобщей зависти товарищей; четырех тритонов в стеклянной банке, пойманных еще прошлым летом; пушистого кота Серко, подававшего лапу, как собака; наконец, альбом марок, какого не было ни у кого в классе. Феликса интересовали только марки. В его коллекции не имелось и десятой доли того, что он нашел у меня. Он объяснил мне, почему ему так трудно собирать их. Покупать в магазинах – дядя денег не дает (фокусник приходился ему дядей; Феликс был круглый сирота). Обмениваться не с кем: нет знакомых. Письма почти ни от кого не приходят: ведь они не живут, как все люди, на одном месте, а беспрестанно переезжают из города в город, не имея постоянного адреса.
   – А почему у тебя знакомых нет? – спросил я.
   – Как им быть? Только познакомишься с кем-нибудь, как уже едем в новый город, и знакомство прекращается. Дважды в один город не приезжаем. Да и не любит дядя, чтобы я заводил знакомства. Я и к тебе пришел украдкой: дядя не знает, его дома нет.
   – Почему же не хочет дядя, чтобы у тебя были знакомства?
   – Боится, чтобы я кому-нибудь не открыл секрета.
   – Какого секрета?
   – Да фокусов. Никто тогда на представление ходить не станет. Что за интерес?
   – Так это, значит, были фокусы?
   Феликс молчал.
   – Скажи, это фокусы были, что вы показывали с дядей? Да? Фокусы все-таки? – дознавался я.
   Но не так-то легко было заставить Феликса говорить об этом. Он не поворачивал головы в мою сторону и молча перелистывал альбом.
   – А есть у тебя Аравия? – спросил он наконец, разглядывая альбом марок и словно не слыхав моих настойчивых вопросов.
   Я понял, что добиваться от него ответа бесполезно, и занялся показыванием моих редкостей.
   В тот вечер я не узнал от Феликса ничего такого, что могло бы объяснить мне загадку «чуда нашего века».

   Секрет феноменальной памяти

   И все-таки я добился своего! На второй день Феликс открыл мне секрет необычайной памяти. Не буду подробно рассказывать, как сумел я расположить его к откровенности. Пришлось расстаться с дюжиной редчайших марок, и Феликс не устоял перед соблазном.
   Это было на квартире у Феликса. Я пришел, как было у нас заранее условлено, потому что Феликс еще накануне знал, что дядя отлучится на ближайшую станцию.
   Прежде чем открыть тайну, Феликс заставил меня долго и торжественно клясться, что я «никогда – никому – ни за что» не скажу о ней ни единого слова. После этого он написал на полоске бумаги следующую табличку:
   С недоумением смотрел я то на бумажку, то на Феликса, ожидая пояснений.
   – Видишь ли, – начал он, таинственно понизив голос, – видишь ли, мы заменяем цифры буквами. Нуль заменяем буквой Н, потому что с нее начинается слово «нуль», или же буквою М.
   – А почему М?
   – Созвучно с Н. Единицу заменяем буквой Г, потому что писанное Г похоже на 1:
   1 Г
   Откуда же буква Ж?
   – Часто Г переходит в Ж: бегу – бежишь.
   – Понял. Буква Д отвечает 2, потому что «Два», а Т созвучно с Д. Но почему К – три?
   – Состоит из трех черточек. А X произносится сходно с К.
   – Хорошо. Четыре – Ч или созвучное с ним Щ. Пять – П или созвучное Б; шесть Ш. Но почему Л?
   – Просто так. Прямо надо запомнить: 6 – Л. Но зато семь – С или З; восемь – В или Ф; это понятно.
   – Да. Но отчего 9 – Р?
   – В зеркале 9 похоже на Р.
   – А Ц?
   – Хвостик, как у девятки.
   – Таблицу запомнить нетрудно. Но я еще не вижу, к чему она.
   – Погоди. В табличке одни только согласные звуки. Если соединить их с гласными – ведь гласные сами по себе не означают цифр, – то можно составить слова, которые в то же время будут выражать числа.
   – Например?
   – Например «окно» означает 30, потому что К – 3, Н – 0.
   – И всякое слово может означать число?
   – Конечно.
   – Ну, «стол»?
   – 736: С – 7, Т – 3, Л – 6. Ко всякому числу можно подобрать слово, хотя не всегда это легко сделать! Сколько тебе лет?
   – Двенадцать.
   – Ну, так это можно выразить словом «годы»: Г—1, Д—2.
   – А если бы было 13?
   – Тогда «жук»: Ж – 1, К – 3.
   – А 453? – спросил я наобум.
   – «Чубук».
   – Занятно! Это, конечно, помогает тебе запоминать числа. Но ты ведь повторял не числа, а другие слова. Как же это?
   – Дядя придумал счетные слова от 1 до 100. Вот первые десять:

   1. Еж
   2. Яд
   3. Ока
   4. Щи
   5. Обои
   6. Шея
   7. Усы
   8. Ива
   9. Яйцо
   10. Огонь

   – Ничего не понимаю! Что за «счетные» слова? И к чему еж и огонь?
   – Ну, недогадливый! «Еж» это 1, потому что Ж – 1; «Яд» – 2; «Ока» – 3; «Щи» – 4…
   – Понял! «Обои» – 5, потому что Б – 5; «Шея» – 6…
   – Ну вот. Ты видишь сам, что запомнить эти слова совсем нетрудно. А держа их в голове, ты можешь уже привязать к ним любые 10 слов, какие тебе прочтут.
   – Как привязать? Непонятно.
   – Напиши какие-нибудь 10 слов, объясню.
   Я написал: снег, ведро, смех, город, картина, сапог, машина, сажень, золото, смерть.
   – Когда мне читают такой ряд слов, – сказал Феликс, – я в уме ставлю каждое из них рядом с очередным счетным словом, вот так:

   1. Еж – снег
   2. Яд – ведро
   3. Ока – смех
   4. Щи – город
   5. Обои – картина
   6. Шея – сапог
   7. Усы – машина
   8. Ива – сажень
   9. Яйцо – золото
   10. Огонь – смерть

   – При этом, – продолжал Феликс, – я говорю себе примерно такие фразы:

   1. Еж бежит по снегу.
   2. В ведре яд.
   3. На Оке раздается смех.
   4. В городе едят щи.
   5. На обоях висит картина.
   6. Сапоги перекинуты через шею.
   7. Усы застряли в машине.

   – Как же усы завязли в машине? Глупо выходит.
   – И пусть глупо. Глупое еще лучше запоминается. Почему «еж на снегу», «сапоги через шею»? Тоже ведь бессмыслица, а запоминается очень хорошо.
   – Ну, дальше. Как связать иву с саженью?
   – Ива в сажень вышины.
   – А яйцо и золото? Ничего общего.
   – Золото, как яичный желток, по цвету то есть.
   – А огонь причиняет смерть?
   – Хотя бы и так. Привязал эти слова, а теперь могу повторить весь список, припоминая по-порядку, что связано с каждым счетным словом:
   Еж бежит по снегу. Яд – в ведре. На Оке раздается смех. Щи едят в городе.
   – Погоди-ка, дальше я сам попробую:
   На обоях висит картина.
   Через шею перекинуты сапоги.
   Усы застряли в машине дурацким образом…
   – Вот видишь, помогла глупая фраза. А восьмое слово?
   – Восемь – ива в сажень высоты. Девять – яйцо, его желток, как золото. А огонь – смерть.
   – Теперь назови сразу 5-е слово, – предложил мне Феликс.
   – Пять – обои – картина.
   – Попробуй перечислить те же десять слов в обратном порядке.
   Я начал довольно неуверенно, но, к собственному изумлению, безошибочно назвал все слова.
   Ура! – не удержался я от радостного восклицания. – Я сам теперь могу показывать фокусы!
   – Но ты дал слово…
   – Помню, не бойся; я только так сказал. Но ведь ты повторял не десяток, а сотню слов. Как же это ты?
   – Тем же способом. Нужно только затвердить все сто счетных слов.
   – Скажи мне хоть второй десяток.
   Феликс написал:

   11 – гага
   12 – гад
   13 – жук
   14 – гуща
   15 – губа
   16 – игла
   17 – гусь
   18 – агава
   19 – гора
   20 – дом

   – Слова могут быть и другие, – пояснил Феликс. – Ты можешь сам подобрать. Например, два у нас было раньше не «яд», а «уда»; но неудобно для связывания, и я просил дядю заменить «уду». Тогда он придумал «яд». А десять было прежде «ужин»; я сам придумал вместо этого «огонь». Вот «агава» очень неудачное слово, но дядя лучше не мог пока придумать.
   – Но помнить сто фраз! Разве не трудно?
   – Не так трудно, если часто упражняться. Я сейчас еще помню те сто слов, которые были даны мне для запоминания на последнем представлении.
   – И мои помнишь?
   – Какие номера?
   – 68-й, 69-й, 70-й.
   – Ножик, дождь, пожар.
   – Верно! Но как же ты это?
   – Вот: 68 у нас «олово»; 69 – «липа»; 70 – «сон». Из олова не сделаешь ножика, под липой пережидал дождь, во сне видел пожар.
   – И долго будешь помнить?
   – До следующего представления, вероятно… Дядя идет, дядя!.. – засуетился он в испуге, увидев в окне фигуру дяди на дворе. – Уходи скорее.
   Мне удалось счастливо проскользнуть к себе, прежде чем фокусник успел дойти до лестницы.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация