А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Рассказ не состоящего больше во жлобах" (страница 1)

   Андрей Платонов
   РАССКАЗ НЕ СОСТОЯЩЕГО БОЛЬШЕ ВО ЖЛОБАХ

   Звездов много, молонья сверкует – сколь неизречимы чудеса натуры! В городах – машины, сияющие ночью улицы, умные вразумительные люди, вкусные вещества, и прочее. А в полях – география, звездный свет, тихий ход рек, дыхание почвы, речь пахаря с встающим солнцем.
   Миллиарды лет жили до меня мои предки – неглупые старики.
   Их жизнь и работа запечатлелись в голове моей. Я живой памятник своих предков и их завет и надежда. И то в этой голове, которая делалась миллионы веков, не хватает силы узреть весь мир, уложить его в сердце и сделать лучшим, чем он есть.
   Имеем лишь слово – инструмент нежный и из слов сплетаем и перекидываем тростниковые мосты меж своими живыми душами.
   Хорошо в мире, без сомнения. Обжился я, притерпелся, а давно ли ставить ноги прямо вкрутую не мог, а полз корягой, верил всему, что видимо и не видимо.
   И все таковые же были из нашей Тарараевки – невидный обглоданный народ, не помнящий, как называется их уездный город или другой какой правительственный пункт.
   Помню в Красную армию нас забрали. Приехали в Москву. Измордовались наши ребята в дороге. Слезли и очумели – ну, теперь мы пропали.
   Кто что спросит, а мы:
   – А? Што? А?
   – Откуда, земляки? – А? Што?
   Стоят дома, несоразмерные с человеком. Идет человек, крутит тростью и лопочет неведомо что. Играет где-то жалостная музыка. Жутко и чудно нам. Далеко остались матери и сестры – жалко их стало, зря дома не любили их как следует.
   И тут чепуха с нами пошла. Старые красноармейцы смеются над нами: пропали, говорят, теперь вы, товарищи. Лучше загодя проси у товарища Троцкого отпуска на побывку – вон он в клубе, ступай.
   Пришли мы, человека три, в клуб.
   – Вон, показывают, товарищ Троцкий.
   – Дак тож видимость одна, говорим мы, – партрет.
   Нет, – отвечают, – это не видимость, это у буржуев видимость и обман один, а у нас, у пролетариев, – правда и живая личность. Проси отпуска. Мы разом: товарищ Троцкий, дозвольте домой на деревню к отцу-матери на побывку, вскорости возвратимся, а теперича надобно домой…
   А товарищ Троцкий отвечает басом:
   – Что ж вы, товарищи, аль дезертировать захотели. Не успели приехать, уж побывку вам.
   – Да мы, товарищ Троцкий, не привыкли еще и по дому соскучились…
   – Ну, ступай, несознательный элемент, да живее оборачивайся, стало быть. Не распускайся в дороге: мажь сапоги, пуговицы пришивай, не будь рохлей, ты ведь будущий красный воин.
   – Покорно благодарим. Уж будьте покойны. – Собрались мы и уехали. Командир наш дал нам по тыще даже: от товарища, – говорит, – Троцкого – на харчи и табак, теперь вали смело. Такого уважительного товарища, должно, на свете еще не было.
   – Ну-с через месяц нас троих же, четвертый на поезд не сел, взяли в волость как дезертиров. Тут-то я до всего дознался: вспомнил, как похохатывал командир, когда давал нам по тыще, как у товарища Троцкого губы не шевелились при разговоре. Не живая личность, а живая картина была в клубе и за картиной сидел и рычал командир наш.
   Ну, ничего. Приехавши в Москву, мы окончательно определились на красноармейскую службу. Сажать нас не посадили, а посмеялись и сказали: дураки вы, товарищи, надо ликвидировать вашу безграмотность и пройти с вами политграмоту. Вали каждый на свое место – думай больше и гляди глазами.
   Ничего себе настало время – люди все ласковые и свои.
   А через месяц я все-таки женился, не потому, что надобность особая была, а давали мануфактуры, самовар, койку большую, скатерти, посуду всякую, обмемблирование и прочий семейный причандал.
   И отправил я супругу со всем казенным имуществом к родне – и радость, и помощь. Теперь я понимаю политику и во жлобах не состою.
   Елпидифор БАКЛАЖАНОВ
   Публикация М. А. Платоновой
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация