А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кооператив «Озеро» и другие проекты Владимира Путина" (страница 17)

   Однако уже в мае 2001 года нефтяной концерн «Лукойл» (часть бывшего Министерства нефтегазовой промышленности СССР, приватизированная бывшим замминистра нефтегазовой промышленности Вагитом Алекперовым) через свой дочерний фонд «Лукойл-Гарант» (миноритарный акционер ТВ-6) инициировал судебный процесс о ликвидации ТВ-6 под предлогом ущемления им интересов своих миноритарных акционеров.
   Осенью 2001 года по иску «Лукойл-Гаранта» было принято судебное решение о ликвидации ТВ-6.
   В начале января 2002 года кассационная жалоба ТВ-6 на решение суда была отвергнута президиумом Арбитражного суда, несмотря на то что закон, на основании которого было вынесено решение о ликвидации, как раз только что – с 1 января 2002 года – утратил силу.
   15 января 2002 года президент Путин заявил о том, что государство не будет вмешиваться в ситуацию вокруг ТВ-6: на телеканале «идет спор между абсолютно независимыми экономическими структурами, к которым государство не имеет практически никакого отношения». В ночь с 21 на 22 января телевещание ТВ-6 было прекращено.
   На освободившуюся «шестую кнопку» был объявлен конкурс. 27 марта 2002 года «шестая кнопка» по итогам конкурса была передана некоммерческому партнерству «Медиасоциум» во главе с Евгением Примаковым и Аркадием Вольским, в который дважды изгнанная команда Е. Киселева вошла в качестве младшего партнера. Финансирование канала взял на себя консорциум, созданный несколькими магнатами бизнеса.
   Пока «Медиасоциум» готовился возобновить вещание на «шестой кнопке», 17 мая 2002 года Химкинский городской суд Московской области признал «незаконными, нарушающими конституционное право телезрителей на свободное получение информации» действия МНВК по прекращению вещания ТВ-6 и обязал МНВК (продолжающее формально существовать) возобновить вещание ТВ-6.
   Решение этого суда не было выполнено (поскольку некому его было выполнять). Тем не менее, на одну и ту же частоту теперь оказались две «законные» лицензии – старая, принадлежавшая МНВК Березовского (уже без Киселева), и новая, полученная «Медиасоциумом» Примакова-Вольского (с Киселевым).
   Новый телеканал ТВС, с лета 2002 года начавший вещание, оказался «подвешен» этим судебным решением, которому власти, если «Медиасоциум» не оправдает их надежд, в случае необходимости легко могут дать ход. При этом ТВС поставлен под многосторонний экономический контроль бизнеса, зависимого от благосклонности Кремля.

   Дело Лимонова
   1 апреля 2001 года в селе на Алтае по обвинению в незаконном приобретении оружия был арестован и препровожден в «Лефортово» Эдуард Лимонов – эпатажный писатель и лидер Национал-большевистской партии (НБП). Еще через полгода Э. Лимонову были предъявлены дополнительные обвинения – в терроризме и создании незаконного вооруженного формирования (хотя «терроризм» НБП никогда не выходил за пределы хулиганских акций с помидоро– и яйцеметанием).
   Аресту вождя НБП предшествовал странный случай покупки членами его партии нескольких автоматов у нацистов из Русского национального единства (РНЕ), после которого покупателей-лимоновцев арестовали, а продавцов-баркашовцев оставили на свободе в качестве «неустановленных следствием лиц».
   Э. Лимонов был единственным заметным деятелем из националистического лагеря, который с самого начала (Александр Проханов «прозрел» позже) изощренно и методически подрывал авторитет Путина в коммуно-патриотической части электората, особенно среди молодежи. В каком-то смысле Лимонов выступал как Шендерович (только с других позиций и на другую аудиторию).
   Только этим (а еще ведомственными интересами ФСБ, не имеющего успехов в борьбе с реальным терроризмом) можно объяснить арест писателя с мировым именем по основаниям, юридически весьма сомнительным.
   Российский Пен-клуб, подчеркнув, что никак не разделяет политических взглядов Лимонова, призвал к освобождению писателя, по крайней мере, до суда, но этот призыв не возымел действия.
   9 сентября 2002 года в Саратове начался суд над Лимоновым и несколькими его сподвижниками. Обвинения против Лимонова в «терроризме», «создании вооруженных формирований» и даже просто причастности к покупке автоматов фактически на глазах рассыпаются (11), и ФСБ усиленно «работает со свидетелями», чтобы добиться осуждения писателя хотя бы на уже отбытый им в предварительном заключении срок.
   Лимонов же взывает из тюрьмы: «Обществу нужно объединиться перед лицом нового деспотизма. Хватит поносить патриотам демократов и наоборот… В борьбе коммунистов с демократами победили чиновники и спецслужбы: новый деспотизм» (12).

   Дело «Новой газеты»
   В апреле 2002 года по иску «Межпромбанка» к «Новой газете» суд присудил банку 15 млн. рублей (около 500 тыс. долларов) «упущенной выгоды».
   Это судебное решение поставило под вопрос дальнейшее существование газеты.
   Иску предшествовала публикация в «Новой газете» в ноябре 2001 года, в которой утверждалось, что руководство «Межпромбанка» во главе с Сергеем Пугачевым (близким к Путину лично и группировке «чекистов» в его окружении) причастно к отмыванию денег русской мафии в Bank of New York.
   С. Пугачев не стал подавать иска о защите своей личной чести и достоинства – вместо этого «Межпромбанк» подал иск о защите деловой репутации и возмещении ему нанесенного этой публикацией материального ущерба. По версии «Межпромбанка», один из его клиентов, ООО «Вест-стройсервис», обеспокоившись возможными последствиями публикации для устойчивости банка, в тот же день изменил условия содержания своего счета в банке, что якобы нанесло банку убытки – реальный ущерб в сумме 15 млн. рублей и упущенную выгоду в размере еще 15 млн. рублей (то есть в целом около 1 млн. долларов).
   Хотя для санкций против «Новой газеты» были основания (никаких доказательств преступления С. Пугачева она не привела) беспрецедентно высокая сумма штрафа выдавала желание организаторов иска не просто наказать газету за некорректную статью, но прекратить ее существование.
   «За проблемой выживания «Новой газеты» стоял заказ, – высказывал уверенность президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов. – Если суды выносят подряд решения о компенсации… в размерах, не поддающихся воображению: миллион долларов, затем полмиллиона долларов… Иск здесь не цель, а средство». И назвал возможных «заказчиков», обиженных публикациями «Новой газеты»: Минобороны (из-за статей Анны Политковской и Вячеслава Измайлова), ФСБ (из-за статей Георгия Рожнова), Совет безопасности, Мосгорсуд (13).
   «Такой элемент российского бизнеса, как ложное банкротство, хорошо известен публике, – писали «Новые Известия». – Теперь можно говорить о том, что правящая олигархическая группировка изобрела новую технологию «легитимной» ликвидации политически неугодного СМИ: через ложный ущерб» (14).
   «Новую газету» спасло только то, что в представленной суду аргументации «Межпромбанка» об «ущербе», оказался «незамеченный» судом изъян, который блестяще продемонстрировала обозреватель «Новой газеты» Юлия Латынина: фирмы ООО «Вестстройсервис», ООО «Бизнес-мастер 2000» и ОАО «Концерн «УТЭК», из-за договоров и писем которых Межпромбанк понес убытки, контролируются либо самим ООО «Межпромбанк», либо менеджерами и учредителями Межпромбанка…
   Среди названных Ю. Латыниной менеджеров и учредителей – сам С. Пугачев, его жена Галина Пугачева и другие руководители того же «Межпромбанка (15).
   В конце мая 2002 года сама Ю. Латынина и редакция газеты обратились в прокуратуру и ГУВД Москвы с просьбой «расследовать мошеннические действия (ст. 159 УК РФ), совершенные руководством ООО «Межпромбанк» и рядом аффилиированных с банком фирм против «Новой газеты»«.
   В данном случае в «споре хозяйствующих субъектов» победили журналисты: «Межпромбанк» испугался скандала и в июне 2002 года отказался от выигранных по суду денег.

   Закрытие «Общей газеты»
   «Новая газета» избежала банкротства и закрытия. Но примерно в те же дни окончательно решилась судьба другого неподконтрольного государству СМИ – «Общей газеты», последнего рупора «шестидесятников».
   Ее учредитель и главный редактор Егор Яковлев, отчаявшись найти финансирование для продолжения издания, продал газету петербургскому бизнесмену Вячеславу Лейбману. В. Лейбман же «Общую» сразу закрыл, став вместо нее издавать газету «Консерватор» – совсем другой (откровенно пропутинской) направленности.
   Е. Яковлев до последнего момента, как кажется, был уверен, что после продажи «Общая газета» сохранится и что журналистский коллектив не будет разогнан.
   Осталось неизвестным, зачем бизнесмен, прежде чем начать выпуск своей газеты, сильно потратился на то, чтобы «зарезать» другую газету. Напрашивается предположение, что Лейбман потратил на покупку не свои деньги, а чьи-то другие, и с единственной целью – чтобы ее не купил кто-нибудь другой (например, враг Путина Березовский).

   «Дело Сорокина» и обыск в издательстве «Ad Marginem»
   Само «дело Сорокина», раскрученное функционерами молодежной организации путинопоклонников «Идущие вместе», прямого отношения к нашей теме не имеет. Самым кровавым эпизодом преследования Владимира Сорокина было торжественное «замачивание» его книги «Голубое сало» в символическом унитазе, установленном напротив Большого театра.
   Это «замачивание» не было инспирировано властями, со стороны которых В. Сорокину ничего не угрожает и не угрожало (со стороны отдельных накрученных «Идущими» идиотических граждан – может, конечно, угрожать). Не исключено, что руководство «Идущих» получило негласную санкцию на свои действия от кураторов в Администрации – но было и гласное осуждение их со стороны видных деятелей режима «управляемой демократии» (С. Ястржембского и министра культуры Михаила Швыдкого).
   Кампания просто принесла ощутимую пользу как Сорокину, так и «Идущим» (не случайно некоторые злые и циничные люди даже заподозрили тут предварительный сговор между фюрером путинюгенда и автором «Голубого сала»).
   Однако по доносу 49-летнего Артема Магунянца, «идущего вместе» с путинолюбивой молодежью, вскоре было заведено уголовное дело против выпустившего «Голубое сало» издательства «Ad Marginem» по статье 242 УК РФ (распространение порнографии).
   На самом деле основная тема «творчества» Сорокина – не секс, а процессы дефекации, а также некрофилические фантазии в духе маньяка Чикатило. Читателю традиционной ориентации близкое знакомство с Сорокиным скорее угрожает ослаблением половых инстинктов, а не наоборот (то есть его сочинения – в некотором смысле «антипорнография»).
   Но дело не в этом. Телеканалы, показывающие по ночам самую настоящую порнографию, не подвергаются за это репрессиям. На издателя же печатной продукции, заподозренной в том же, было почему-то заведено уголовное дело.
   Мало того, 16 сентября 2002 года, после заключения филологической экспертизы, установившей наличие в «Голубом сале» элементов порнографии (эксперты – члены «патриотического» Союза писателей России Сергей Лыкошин и Сергей Переведенцев), сотрудники ГУВД Москвы произвели в офисе издательства обыск. Было изъято 5 экземпляров «Голубого сала» и документация о тираже.
   Не исключено, что директора издательства «Ad Marginem» Александра Иванова под предлогом дела о порнографии наказали (точнее, пока «серьезно предупредили») за издание политического боевика Александра Проханова «Господин Гексоген». «Гексоген» целиком посвящен весьма болезненной для Путина теме – взрывам домов в Москве как чекистской избирательной технологии. Даже старый НТВ лишь поднимал этот вопрос – но не отвечал на него столь однозначно…
   Поэтому обыск у Иванова есть все основания считать политическим событием. А покушением на свободу печати он безусловно является, даже если «Господин Гексоген» здесь не при чем и «порнография» («антипорнография») была его действительной причиной, а не предлогом.

   Отмена указа о «Свободе»
   4 октября 2002 года президент В.В. Путин отменил указ Б.Н. Ельцина от 27 августа 1991 года ««О бюро независимой радиостанции «Свобода»/»Свободная Европа»«, которым первый Президент России предписывал «разрешить дирекции независимой радиостанции «Свобода»/»Свободная Европа» открыть постоянное бюро в г. Москве с корреспондентскими пунктами на территории РСФСР».
   Отмена ельцинского указа непосредственного практического значения не имела, поскольку радиостанция действует в России не на основании этого указа, а на основании закона «О средствах массовой информации».
   По мнению руководителя московского бюро радиостанции Андрея Шарого, который сравнивает ельцинский указ 1991 года с медалью «за защиту Белого дома», «здесь есть две стороны – формально-юридическая и, так скажем, символическая. Что касается первого аспекта, то никакой трагедии мы из этого не делаем. Статус радиостанции не меняется. Летом (2003 года. – В.П.) наша лицензия на вещание должна проходить перерегистрацию, тогда-то и выяснится, было ли путинское решение пустой формальностью или чем-то большим» (16).

   СМИ после «Дубровки»
   В конце октября 2002 года случился, пожалуй, самый значительный кризис третьего года путинского правления – захват чеченскими террористами более 800 заложников в театре на Дубровке, а затем гибель около 130 из них от примененного при истреблении террористов отравляющего газа.
   Руководители силовых структур не понесли наказания за проникновение террористов в Москву; основные претензии власти предъявили телевизионным журналистам, ошибки которых в ходе освещения событий якобы могли сыграть на руку террористам.
   Сам Путин высказал свое личное неодобрение газпромовскому гендиректору НТВ Б. Йордану по поводу того, как его журналисты освещали события на Дубровке. В прессе появились предположения о предстоящем снятии главного редактора НТВ Т. Митковой, ее заместителя Савика Шустера, а также самого Б. Йордана.
   Кремль инициировал принятие в Думе сразу в трех чтениях поправок к закону о СМИ, ограничивающих права журналистов.
   Однако 25 ноября 2002 года на встрече с руководителями пропрезидентских СМИ Путин объявил о том, что наложил вето на принятые обеими палатами парламента поправки к закону о СМИ, вызвавшие критику в прессе и призывы к Президенту не подписывать их. Но журналисты рано радовались: 27 ноября Президент направил письмо председателям обеих палат парламента с рекомендацией доработать закон о СМИ, предложив ввести «дополнительную регламентацию деятельности СМИ в условиях режима чрезвычайного положения, режима военного положения, а также при освещении чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера».
   По мнению «Новых Известий», «путинское вето – это вовсе не отказ от разработки и внедрения в законодательном порядке комплекса ограничений на журналистскую деятельность… а всего лишь формально выраженное президентское недовольство по поводу несовершенства предложенных мер» (17).

   Отдельные факты
   9 марта 2000 года в авиакатастрофе погиб журналист Артем Боровик – владелец медиа-холдинга «Совершенно секретно», газеты которого «Совершенно секретно» и «Версия» подталкивали к президентскому креслу Евгения Примакова и публиковали коррупционный компромат на Путина.
   9 сентября 2000 года в соответствии с ранее подписанной «Концепцией национальной безопасности России» Президент утвердил «доктрину информационной безопасности», которая предусматривает восстановление элементов государственной цензуры («укреплять механизм правового комплекса ограничений на доступ к конфиденциальной информации»),
   25 декабря 2001 года был осужден на 4 года по обвинению в шпионаже в пользу Японии журналист Григорий Пасько, писавший на экологические темы в японской прессе (25 июня 2002 года Верховный суд подтвердил осуждение Г. Пасько).
   В июне 2002 года заместителем председателя ВГТРК (2-й телеканал) по вопросам безопасности назначен бывший начальник Центра общественных связей ФСБ Александр Зданович.
   По данным Фонда защиты гласности (ФЗГ) Алексея Симонова, за 11 месяцев 2002 года (без декабря) в России заведено более 40 уголовных дел на журналистов – больше, чем за все 10 лет ельцинского правления. За то же время убито 42 журналиста, зафиксировано нападений на журналистов – 69, нападений на редакции – 19, отключено от эфира и закрыто редакций – 60 (18).
   При Ельцине Россия стала страной «третьего мира» в экономике. Путин делает Россию страной «третьего мира» и в политике.

   Вопрос о будущем
   Ближайшие перспективы свободы слова в России не внушают оптимизма… Сейчас свобода слова ушла в интернет. До сих пор интернет испытывал лишь эпизодические наскоки властей – целенаправленная стратегия создания «управляемого интернета» пока не выработана.
   Политика приведения к общему знаменателю бумажной прессы и радио на федеральном уровне несколько пробуксовывает и проводится не столь централизованно и систематически, как было проведено покорение телевидения (в провинции местными властями покорена и основная бумажная пресса – но это фактически произошло еще до Путина).
   Один из наиболее интересных вопросов о будущем: будут ли вслед за телеканалами построены в «информационную вертикаль» сайты интернета, радио и еще уцелевшие независимые газеты и журналы?
Примечания
   (1) Сегодня. 2000. 5 февраля.
   (2) Известия. 2000. 5 февраля.
   (3) Независимая газета. 2000.8 февраля.
   (4) Шендерович В. «Здесь было НТВ» и другие истории. М., 2002. С. 14.
   (5) Боссарт А. Защита Буратино. Новая газета. 2001. 12–15 апреля
   (6) Шендерович В. «Здесь было НТВ» и другие истории. С. 16.
   (7) Там же. С. 26.
   (8) Известия. 2000. 2 августа.
   (9) Шендерович В. «Здесь было НТВ» и другие истории. С. 51.
   (10) НТВ. 2001.4 апреля.
   (11) Новая газета. 2002. 9 – 13 сентября.
   (12) Завтра. 2002. № 8.
   (13) Симонов А. Браконьерский удар картечью. Независимая газета. 2002. 26 июня.
   (14) Комаров Е. Ущерб ради «свободы слова». Новые Известия. 2002. 7 июня.
   (15) Латынина Ю. Можно ли сделать из стиральной машины автомат Калашникова? Новая газета. 2002. 27–30 мая.
   (16) Шаргунов С. «У нас отобрали медаль». Новая газета. 2002. 7–9 октября.
   (17) Агафонов С. Кремлевский наперсток. Новые Известия. 2002. 27 ноября.
   (18) Хайрулин М. Алексей Симонов. Свобода слова практически исчезла. Московский комсомолец. 2003.14 января.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация