А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мы пойдем другим путем! От «капитализма Юрского периода» к России будущего" (страница 1)

   Александр Бузгалин, Андрей Колганов
   Мы пойдем другим путем! От «капитализма Юрского периода» к России будущего

   Предисловие

   Эта работа рождалась на протяжении более чем десяти лет и первоначально представляла собой всего лишь сборник статей на экономико-политические темы, опубликованных в печати (как правило, очень небольшими тиражами) и/или в Интернете. Но просмотр рукописи нашими друзьями показал, что более уместным будет не простое хронологическое расположение текстов, а формирование смысловых блоков, ставящих важнейшие вопросы жизни нашей страны и мира и предлагающих авторские ответы на них. Кроме того, большинство текстов было подвергнуто некоторой авторской редакции. В результате книга получила тот вид, который она имеет сейчас, став достаточно целостным и системным отражением наших концепций, гипотез и идей.
   Собрав все наши материалы, мы поняли, что они позволяют выделить два смысловых блока – блок, посвященный нашей «непредсказуемой истории», и блок, в котором дается анализ настоящего и предлагаются сценарии будущего. Первый стал основой для книги «10 мифов о СССР». На основе второго сформирована эта книга. В ней две примерно равные части. Первая посвящена дисконтентам настоящего: противоречиям неолиберальной глобализации, трансформирующейся в протоимперию, конфликтам и проблемам российского «капитализма юрского периода», положению нашей Родины в условиях все более обостряющихся противоречий глобального мира. И здесь авторы показывают, что содержательно-теоретический анализ, акцентирующий прежде всего социально-экономическую и социополитическую подоплеку происходящих событий, проблемы расстановки общественных сил, их интересов и действий – именно такой подход позволяет понять так называемые «геополитические» проблемы современности. На этой основе мы базируем исследование возможных альтернатив неолиберальной модели современного мира. Такие альтернативы есть и в практике, и в теории. Их описание, анализ, обобщение стали предметом заключительного раздела этой части. И этот анализ, как и многие другие поднимаемые в книге вопросы, опирается не только на теоретические исследования авторов, но и на наш практический опыт участия в социально-политической борьбе в России и в мире.
   Вторая часть работы – излюбленный жанр российских интеллигентов – поиск ответов на вопрос «что делать?». Мы, однако, здесь не только размышляем на традиционные для левых интеллектуалов темы социализма XXI века, но и предлагаем оригинальную модель вхождения нашей Родины в глобальный мир знаний, своего рода Новую Касталию – проект, построенный на диалоге со знаменитой «Игрой в бисер» Германа Гессе, с одной стороны, на основе обобщения нашего более чем 15-летнего поиска стратегии опережающего развития российской экономики – с другой.
* * *
   Большая часть текстов книги была написана до того, как разразился мировой экономический кризис, частью которого стал кризис и на нашей Родине. Для нас, впрочем, он не был неожиданностью: об угрозе мирового кризиса и экономических трудностях, ожидающих Россию в 200–2010 годах, мы писали еще 5 лет назад (этот текст, посвященный критике прогнозов журнала «Эксперт», мы воспроизводим в этой книге). Именно те противоречия, о которых мы писали накануне кризиса, этот кризис и вызвали. Желаемые же сценарии будущего, разработанные до кризиса, наверняка окажутся еще более перспективны для посткризисного развития (что, однако, не означает автоматически большей вероятности их реализации). В силу этого книга, хотя она и сформирована на основе текстов, написанных в течение 2000-х годов, остается в полной мере актуальной.

   Часть 1
   НАСТОЯЩЕЕ

   Постсоветская реальность оказалась далеко не тем рыночно-демократическим раем, о котором трубили либеральные реформаторы и авторы программ типа «500 дней». Ныне потери нашей страны на пути к капитализму общеизвестны.
   Но и массового взрыва возмущения антинародными (в точном смысле этого слова) реформами не состоялось.
   Наша страна вползла в стабилизацию крайне специфической общественной системы, которую для краткости можно обозначить как «капитализм юрского периода» – систему, противоречиво соединяющую в себе феодально-бюрократический произвол, полукриминальный рынок и полуцивилизованные финансовые и сырьевые корпорации. Последние, как динозавры юрского периода, все более подминают под себя всех остальных обитателей этого «парка». В 2008 году эта система, как и весь мир, оказалась в кризисе. Что же ждет ее в будущем ?
   Ключ к ответу на этот вопрос лежит в анатомии этой системы.
   И этот ключ мы будем искать при помощи как относительно строгих, написанных для студентов-экономистов текстов, так и обращаясь к нашим предыдущим публицистически заостренным журнальным и газетным публикациям.

   КАПИТАЛИЗМ ЮРСКОГО ПЕРИОДА: ЭКОНОМИКА

   В попытках построить рынок[1]

   На смену бюрократическому планированию пришли мутации тоталитарного рынка
   Разрушение преимущественно планово-бюрократической системы отношений координации (бюрократической планомерности) привело к возникновению сложного комплекса способов координации (распределения или аллокации ресурсов и поддержания пропорциональности).
   Во-первых, мощная инерция прошлого обусловливает сохранение некоторых элементов бюрократической планомерности (в соединении с элементами рынка, несколько трансформирующими эту форму частичной планомерности). В результате получается своеобразный переходный вариант свойственного капитализму государственного регулирования, где неоднородные элементы, составляющие переходные отношения, вдобавок еще и деформированы.
   Как мы уже отмечали, тенденции ведомственности и местничества породили мощный сепаратизм, приведший к образованию полицентричной системы локального бюрократического регулирования; бюрократический характер последнего превратился в самодовлеющий, приведя к почти полному отрыву управляющих подсистем (разнородных и борющихся друг с другом бюрократических группировок) от интересов выживания экономической системы в целом; блат и плановые сделки развились во всестороннюю коррупцию, широко использующую механизмы прямого и косвенного насилия.
   Во-вторых, в этих условиях не могут не развиться до-рыночные формы координации (к их характеристике мы еще вернемся).
   В-третьих, рынок возникает как система, первоначально в основном подчиненная этим нерыночным или не вполне рыночным (наподобие феодального рынка) формам, и потому сам живет в деформированном виде (когда отношения с государством и криминальными структурами для производителя важнее, чем конъюнктура).
   Как мы уже отмечали, в трансформационных экономиках в силу инверсии социально-экономического времени возникают преимущественно деформации разных типов рыночных отношений: от примитивных, полуфеодальных до самых современных. При этом доминируют неразвитые, деформированные формы позднего рынка, для которого характерны мощные монополии, государственное регулирование, интенсивное воздействие глобальной гегемонии капитала и т. п.
   Именно в силу этой одной из важнейших закономерностей в области координации (аллокации ресурсов) в трансформационной экономике является необычно большое значение механизмов корпоративно-монополистического регулирования (также деформированных по сравнению с их классическим проявлением в странах развитого капитализма). Эта роль более значительна в трансформационной экономике, движущейся в рамках кризисных моделей трансформации, например, в России, как по сравнению с экономикой «реального социализма», где доминировало бюрократическое планирование, так и по сравнению с поздним капитализмом, где все же доминирует рынок. Именно монополизм, опирающийся на силу корпоративно-бюрократических группировок, господствует в России и странах СНГ, а не абстрактно-мифическая «экономическая свобода», якобы приходящая на смену бюрократическому планированию.
   Свобода товаровладельца в трансформационных обществах достаточно иллюзорна. Его поведение здесь детерминируется номенклатурными корпорациями не меньше, чем в прошлом – бюрократическим планом, хотя, конечно, и в прошлом, и ныне эта детерминация существенно варьируется (например, ранее это была разница между «слабым» планом в Венгрии с конца 60-х годов и «сильным» в СССР 50-х годов; сейчас – между «слабой» властью монополий в розничной торговле в Польше и «сильной» – в «городах-заводах» типа Магнитогорска или Череповца в России).
   В экономической теории этот механизм в принципе хорошо знаком под именем «неполной (монополистической) планомерности» (понятие, введенное в оборот школой политэкономии МГУ), выступающей в качестве социально-экономической основы действия очерченного Я. Корнай механизма «вегетативного контроля».
   Еще на заре реформ авторы подчеркнули роль этих механизмов, показав, что они качественно отличны как от народно-хозяйственного планирования и регулирования, так и от рыночного саморегулирования. Напомним, что в данном случае отдельные институты экономических систем в силу определенных причин (высокий уровень концентрации производства и/или капитала, корпоративная власть и т. п.) получают способность сознательно (но в локальных, ограниченных масштабах) воздействовать на параметры производства поставщиков и потребителей (объем, качество, структура), рынка (цены на продукцию контрагентов, расширение продаж за счет маркетинга), социальной жизни и т. п.
   Этот механизм отличен от народно-хозяйственного планирования по своим субъектам, объектам, целям и содержанию (государство, как представитель общества, – обособленная корпорация; национальная экономика – часть (локус) рынка, производства; общенациональный – корпоративный интерес и т. п.). Но он содержательно отличен и от рыночного механизма саморегулирования, ибо он, будучи многосубъектным и конкурентным (сочетающим экономические и бюрократически-волевые методы борьбы), в то же время является механизмом целенаправленного, сознательного формирования пропорций и аллокации ресурсов со стороны ряда агентов; это механизм, где решение агентов производства (крупнейших корпоративных структур – производителей) формирует его структуру и потребности (спрос), а не наоборот, как это предполагает модель свободного рынка, где спросоограниченная (рыночная) экономика трансформируется в корпоративно-формируемую.
   Причины доминирования такого многосубъектного монополистического регулирования экономики достаточно просты: наличие монополизации производства, разрушение старого государственного контроля за корпорациями при слабости нового, неразвитость рыночной конкуренции и т. п. Соответственно, чем сильнее действие названных факторов, тем значимее монополистический контроль, чем слабее (например, в Центральной и Восточной Европе) – тем меньше роль этого механизма координации (аллокации ресурсов).
   Как мы уже отметили, не только рынок, но и локальное регулирование развивается в трансформационных системах преимущественно (но не только) в деформированном виде. Причины этого в том, что оно вырастает не как органический продукт противоречий капитализма (мы постарались, вслед за авторитетами, показать, как они порождали в XX веке монополии, империализм и т. д. вплоть до глобальной гегемонии корпоративного капитала), а как следствие полураспада бюрократической планомерности, действия всех других факторов трансформации, описанных выше, и, что также весьма важно, воздействия всех других способов конкуренции.
   Основные черты этих деформаций состоят в следующем.
   Во-первых, в качестве субъекта локального регулирования, как правило, выступает не достигший определенного уровня развития персонифицированный капитал, а «обломок» («обломки») бывшей государственной пирамиды.
   Во-вторых, основой власти этих структур («генератором поля», подчиняющего клиентов) является, соответственно, не столько высококонцентрированный капитал (хотя образование таких капиталов постепенно идет), сколько доступ к тем или иным ресурсам – от близости к государственной кормушке до монопольного использования природных богатств – отсюда, кстати, ассоциация этого механизма с тем, что западные экономисты называют «поиском ренты». Все это позволяет определить такое воздействие, как противоречивое соединение корпоративно-капиталистического контроля и вегетативного регулирования, являющегося пережитком «экономики дефицита» (только «дефицитом» ныне все более становятся государственные кредитно-финансовые ресурсы[2]).
   В-третьих, в силу такого содержания и под воздействием других методов координации, а также общей атмосферы диффузии институтов методы локального корпоративно-бюрократического регулирования так же являются деформацией «цивилизованного» корпоративного воздействия, широко используя как добуржуазные механизмы (внеэкономическое подчинение), так и механизмы, основанные на сращивании с крайне бюрократизированным государственным регулированием.
   Проявления господства этого механизма в трансформационной экономике хорошо известны. Например, в той мере, в какой оно существует, экономика «не поддается» радикальным рыночным реформам (их либо саботируют, либо «убирают» реформаторов). Так, в России под определяющим господством псевдогосударственных и псевдочастных корпораций находится система пропорций, динамика цен («ножницы» цен на сельхозпродукцию и ресурсы для ее производства, рабочую силу и потребительские товары), финансы (кризис неплатежей) и т. п.
   Это не просто олигополистический рынок; это экономика, регулируемая в определяющей степени нерыночным соперничеством обособленных корпоративно-бюрократических структур – этаких «динозавров» капитализма, под ногами у которых «болтаются» все остальные граждане и которых эти монстры безжалостно топчут, при этом, правда, сами находясь в состоянии, близком к вымиранию. Столкновением власти этих «динозавров» и их регулирующих воздействий, а не единым центром (как в прошлом) или «невидимой рукой рынка» (которая, как было показано Дж. Россом, в трансформационной экономике указывает явно не в ту сторону) определяется реальная система координации в трансформационной экономике кризисного типа.
   Доминирование локального (вегетативного) управления в трансформационной экономике сочетается, как мы уже отметили, с сохранением модифицированного количественно (оно потеряло свою ведущую роль) и качественно (изменение преимущественно прямых методов на преимущественно косвенные, резкое возрастание разобщенности политики отдельных ведомств) бюрократического централизованного управления.
   Вследствие этого рынок в России с самого начала возникает и развивается как подчиненный и деформированный бюрократическим централизованным и корпоративным локальным регулированием компонент трансформационной экономики.
   Генезис рынка в силу этого сопровождается неожиданным для индустриальной экономики на рубеже XXI века развитием добуржуазных способов координации. К их числу относятся уже названные механизмы поиска ренты; различные формы насилия – от начального криминального («крыши» и т. п.) до узаконенного (войны – в Югославии, Чечне, Таджикистане и др.), а также натурально-хозяйственные тенденции. Они проявляются, например, в таких формах, как сокращение товарности сельского хозяйства и рост роли производства на приусадебных участках (дачах), расширение использования бартера, развитие производств-субститутов внутри крупных предприятий, натурализация зарплаты, ограничение вывоза продукции за пределы регионов и др.
   Развитие добуржуазных форм координации порождается прежде всего общими для трансформационных экономик кризисного типа факторами, связанными с инверсией социально-экономического времени и трансформационной нестабильностью. В данном случае это, во-первых, инерция и даже высвобождение натурально-хозяйственных связей, раннее «придавленных» централизованным планированием и ныне не замещенных в должной мере современным рынком. Во-вторых, шоковые реформы, разрушившие плановые связи, но не способные создать рыночные. В образовавшийся вакуум современных форм координации тут же «втянулись» допотопные: на место планового снабжения в условиях дефицита денег пришел бартер; тот же «дефицит рынка» (в частности, резкое сжатие денежных доходов населения, дополненное негарантированностью выплаты зарплаты) с необходимостью вызвал рост производства в подсобных хозяйствах и т. п. В-третьих, возникающий деформированный рынок сам воспроизводит добуржуазные способы координации. Последние, следовательно, будут тем сильнее, чем в большей мере инерция кризисного развития прежних тенденций и вновь образовавшиеся деформации рынка будут интенсифицироваться попытками проведения шоковых реформ.
   Причина этого, как мы показали выше, в том, что попытки волюнтаристского внедрения рынка в кризисной трансформационной экономике ведут не к развитию, а к дефициту эффективных рыночных форм, в частности «дефициту (по отношению к потребностям воспроизводства – рабочей силы, производств, национального богатства) денег».
* * *
   Вследствие этого трансформация в экономике России не может быть однозначно охарактеризована как процесс перехода к рынку. При определенных условиях консервация развития на данном этапе трансформации может привести к тому, что не рынок и не план, а корпоративно-монополистическое регулирование (дополняемое инерцией централизованно-бюрократического регулирования и добуржуазными способами координации) останется основным детерминантом способа координации (аллокации ресурсов).
   В этом случае выход из периода трансформационной нестабильности будет связан не с отмиранием «плана» (энергия государственно-бюрократического патернализма сохраняется) и рождением рынка (он в эффективных формах развивается слабо), а с прогрессом деформированных отношений позднекапиталистических способов координации.
   Что же касается отдаленной перспективы, то здесь возможен путь не только к рынку, но и к пострыночным отношениям (демократическому учету и контролю, ассоциированному регулированию и программированию развития). Их ростки пробивались на «подготовительном» этапе реформ (в годы перестройки), существуют как одно из слагаемых экономической жизни развитых стран. Однако в реальной практике подчас доминирует иная тенденция: движение не к рынку и пострыночным отношениям, а к деформациям «плана» и «рынка» в условиях господства монополистического контроля.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация