А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Почему я не люблю дождь" (страница 29)

   Даже сейчас, охваченная крепкими крыльями, вдова билась внутри тесного кокона, обрывая связующие их каналы, пронзившие ее тело, как тонкие щупальца ядовитого морского цветка. С таким трудом установленная связь сминалась, таяла и скоро должна была оборваться совсем.
   Что-то было не так на этот раз, и Селена никак не могла взять в толк, что именно. Чужая жизнь не давала ей сил. Наоборот: с каждым новым глотком она становилась все слабее, будто вместе с ней она пила сейчас что-то иное, отравляющее ее сущность и убивающее ее саму. Будто чужая жизнь обернулась на этот раз для нее смертным ядом…
   Осси видела как бледнеет и истаивает опутавший церковницу кокон. Как сквозь него все явственней проступают контуры и очертания сестры с горящим на груди кулоном истинной веры. И, по всему, именно он убивал сейчас сомбору. Все меньше жизни оставалось в ней, и, скорее всего, она уже не принадлежала этому миру, раз и навсегда перейдя призрачную границу небытия.
   Еще немного. Еще совсем чуть-чуть времени требовалось леди Кай, чтобы сложить заклинание и сделать свой ход, который должен был поставить точку в этом сражении. Она торопливо, без запинки, как хорошо известный наговор шептала слова заклятия, но уже понимала, что не успеет. Что последняя из сомбор растает раньше. И эту – еще одну жертву в своей борьбе за право жить, ей приносить не хотелось. Не теперь и не сейчас. Слишком уж много их осталось позади…
   – Убирай ее! – Крикнула она Ташуру. – Слышишь? Убирай!
   Повторять, в принципе, не надо было. Хилависта сразу все понял. Видно, и у него за сомбору сердце болело. Так, что едва только он окрик услышал, как сразу же развернулся лицом к кокону, рявкнул что-то маловразумительное и замер.
   Сомбора его, впрочем, поняла прекрасно, потому что жертву свою, ее почти уже убившую, сразу же отпустила и бледным ветром скользнула в темный проем разбитого зеркала. Лишь в этот миг Осси увидела, как мало от нее осталось. Но все же дело свое она сделала.
   Сестра стояла, пошатываясь, больше похожая на неважно сохранившийся труп, чем на ту властную особу, которая не так давно вступила в этот зал в сопровождении довольно опасного эскорта.
   Бледная, почти белая, – что называется: ни кровиночки на лице, если не считать, конечно, многочисленных ссадин, и рваных ран. Чего-чего, а этой крови хватало с избытком. Глубокая рваная рана пересекала ее некогда красивое и ухоженное лицо от уха до подбородка, левый глаз набух здоровенным подтеком, а из носа на разбитую губу стекала тонкая алая струйка.
   Кулон на ее груди почти потух, а от защитного поля осталось лишь несколько еле тлеющих искр, которые ни защитить, ни уберечь уже никого не могли. Да и на ногах сестра держалась едва-едва. Вот только решимости в ее взгляде было – хоть отбавляй, а, значит, что со счетов ее рано было сбрасывать, и надо было эту затянувшуюся бадягу заканчивать, пока не поздно.
   А она уже тянула из кармана своего разодранного в клочья платья-балахона какую-то очередную мерзость, долженствующую по ее разумению, если не переломить ход событий, то уж от большой беды ее уберечь – это точно. Вот только неясным оставалось, что она этой бедой считает: смерть и погибель свою скоропостижную в высоких и далеких от пресвятых отцов небесах, или же, что вероятнее было, зная упертую ее церковную натуру, – провал порученного ей задания.
   Но как бы то ни было, а давать ей шанс и уравновешивать, тем самым, их силы Осси не собиралась. Хотя бы во имя потерянных уже сомбор. Это уж, – не поминая себя любимую и Эйриха, которого по приказу серой этой гадины извели.
   А потому, не дожидаясь, чем эта очередная демонстрация пресвятого военного искусства закончится, Осси ударила.
   Изо всех своих сил, и со всей решимостью.
   В зале разом потемнело, и это при том, что яркий солнечный свет из узких высоких окон как струился раньше, так и продолжал себе струиться. Только теперь это смотрелось, будто кто-то вбросил в мир густых сумерек несколько ослепительно ярких лучей, которые ни рассеиваться, ни освещать ничего не желали категорически. Просто таяли без следа – и все. Да и мало их было, – хоть по пальцам пересчитай.
   Все замерло. Без звука, без движения. Даже извечная пыль в лучах не плясала. Просто остановилась и все. Даже сердце, казалось, биться перестало, не смея нарушить всеобщий покой.
   А потом мир взорвался.
   С жутким грохотом, взметнув в воздух облако пыли, рухнули резные колонны. Тонкие витражные стекла разлетелись со звоном, который мог бы поднять покойников. Вот только бешеный рой просвистевших от стены до стены осколков, сразу бы их обратно в могилу свел. С треском обваливался высокий потолок, осыпаясь огромными кусками, которые хоронили под собой остатки еще не до конца уничтоженного убранства, добавляя грохота, треска и звона, в раскинувшуюся вокруг какофонию. А навстречу рушащемуся потолку уже били из-под пола черные гейзеры.
   Гейзеров Осси никогда не видела, но именно так они должны были выглядеть, по ее разумению. Вот только у этих трех фонтанов, взломавших драгоценную мозаику дорого паркета вместо воды было что-то иное. Нечто чуждое всему, что было в этом мире, нечто противное всему живому…
   – Вуаль… – Заорал хилависта. – Ты вуаль прорвала! – Он кричал еще что-то, но голос его тонул во все нарастающем реве, а слова, так и не достигнув леди Кай, тут же пожирались голодным ветром, который народившись из ничего, почти сразу же обрел силу лихого урагана. Вот только разгуляться ему было негде. Так и шарахался от стены до стены, жонглируя разбитой мебелью и обломками каменных глыб.
   Осси стояла, замерев как изваяние. Она не обращала внимание ни на что: ни на ударившее рядом с ней в стену кресло, с размаху запущенное туда распоясавшимся ветром, ни на открывшееся в провалах над головой высокое небо, ни на истошные вопли хилависты, жавшегося к ее ногам.
   Все ее внимание было нацелено на серую фигуру в конце зала, и на нее же были направлены пальцы вскинутой параллельно полу руки. Той самой, где теперь красовался грубый желтоватый коготь, и той самой, что была украшена перстнем некромансера. Он-то и управлял выпущенной на волю смертью.
   Черные гейзеры взметнулись выше колонн, которые ничего больше уже не поддерживали, и теперь били прямо в холодное осеннее небо, растворяясь где-то в вышине. Но от самых их оснований тянулись к обездвиженной фигуре серой вдовы тонкие жгутики-каналы, по которым утекало сейчас время церковницы.
   Все, что не свершилось и все, что предначертано ей было, сейчас растворялось в безбрежном океане смерти, не оставляя ни воспоминаний, ни тоски по несбывшемуся. Остаток отмеренной ей жизни исчезал и таял, как дым на холодном ветру.
   Осси чувствовала, как слабеет ток этих неслучившихся событий, как все реже бьется сердце серой вдовы, в один миг постаревшей сразу на несколько десятков лет, и как мало сил остается в ее немощном теле. Жизнь покидала ее. Стремительно и навсегда.
   А когда она ушла почти вся, и осталось ее лишь последняя ничтожная капля, Осси опустила руку. А точнее – просто уронила ее. У нее у самой-то сил уже ни на что не хватало…
   Стих и затаился где-то до поры лихой ветер. Опали и исчезли гейзеры – черные вестники смерти. На зал опустилась мягкая вязкая тишина, и только немного шуршали, осыпаясь, последние камешки, да чуть поскрипывала разбитая стрельчатая рама. Остатки некогда роскошных стен, сиротливо топорщились над усеянным обломками мебели полом, а у дальней стены лежала бесформенным кулем серая вдова. И до смерти ей оставалось всего ничего: вздох-другой. Может десять.
   Осси нагнулась, подобрала выбитый хлыстом посох и медленно направилась к дверному проему. Мелкие осколки разноцветного стекла и прозрачного, как слеза хрусталя, тихо похрустывали под ногами, а сзади неслышно, как тень, полз хилависта.
   Неожиданно ясные карие глаза в окружении старушечьих морщин смотрели пристально, хотя и видно было, что удерживать и фокусировать взгляд вдове удается с большим трудом.
   – Осси… Это все-таки ты… – голос ее был слаб, и больше походил на сиплый шепот. Хорошо хоть в зале теперь тихо стало, да и то чтобы хоть что-то разобрать пришлось почти к самым ее губам наклониться.
   – Видишь, как нам свидеться пришлось… Сколько времени прошло…
   – Мы знакомы? – Осси подалась назад, чтобы увидеть ее целиком.
   Она всматривалась в морщинистое лицо старухи, в глубокие, резкие складки около тонких потерявших цвет губ, в острый, прошитый фиолетовыми прожилками нос, в сухую, покрытую струпьями и пигментными пятнами кожу на шее, в глаза…
   Глаза.
   Было в них что-то…
   Что-то знакомое и… очень-очень далекое.
   Но, впрочем, если и правда было что-то, то было это давно, и прошедшие с тех пор годы выпарили это без остатка, а смерть Эйриха, Аула и дымный хлыст вкупе с группой поддержки и вовсе все это заслонили.
   – Нет, – решительно мотнула головой Осси. – Не узнаю. Но ты убила Эйриха…
   Старуха мотнула головой, пытаясь что-то возразить, но Осси и слушать ничего не хотела:
   – … и меня пыталась. И мне нет дела, до того – кто ты!
   – Рола, – попыталась улыбнуться старуха. – Ролинна. Помнишь?
   Рола… Ролинна Фер Нолла… Лучшая подруга далекого детства. Маленькая нескладная девчушка с вечно падающей на глаза челкой… Монастырская школа… Детские слезы и дождь… Тогда тоже шел дождь… Дождь… Эйрих!
   Осси качнула головой:
   – Мне все равно… Ты – не она. Она бы никогда этого не сделала.
   – Я не могла… – слова звучали все тише, то и дело прерываясь хрипом и неровным дыханием. – Мне приказали… Я не знала, что это ты… Помоги… Помоги мне…
   Осси смотрела на высохшее посеревшее лицо, ввалившиеся щеки и глаза, на побелевшие, будто обсыпанные мелом волосы, и пыталась найти в себе силы удержаться. Всколыхнуть, пробудить дремлющие глубоко внутри нее чувства, воспоминания или хотя бы простую человеческую жалость. Она смотрела в широко распахнутые, слезящиеся глаза старухи, но видела только дождь и лесную дорогу.
   – Помоги… Вспомни… Мы же подругами… были…
   Осси чувствовала запах ее страха даже сквозь гнилостный дух разложения. Если бы только можно было вернуть все назад… На год. На два. В ту далекую осень… Она бы кинулась к ней, обняла, расцеловала бы, а потом зарылась лицом в ее черные как смоль кудри, и рассказала бы, как часто вспоминала, как скучала…
   Тогда. Но не теперь…
   – Вспомни… Вспомни Лато и Сфинкса… Мы же поклялись тогда… Вспомни…
   Лато… Ей было десять или, может, уже одиннадцать – сейчас уже по прошествии стольких лет все перепуталось, и с уверенностью Осси сказать не могла. Хотя скорее, наверное, все-таки одиннадцать, а, значит, Роле – двенадцать… Да, наверное, так и было…
   Щенков они нашли вместе и совершенно и, в общем-то, совершенно случайно. Однажды вечером Рола, проходя мимо конюшни, (а ухаживать за лошадьми было обязанностью старших, и Осси им ужасно тогда завидовала) услышала из-под дома тихий и очень жалобный писк. Отставив в сторону ведро с водой, которое она тащила от самого колодца, Рола сунула голову в узкое, расположенное над самой землей подвальное оконце, но рассмотреть в кромешной темноте ничего не смогла и побежала за подругой.
   Этим же вечером, вооружившись обломанным на конце кинжалом и старой подковой, и утащив с кухни огарок свечи, девочки пробрались в подвал. Попали они туда все через то же окошко, просто наскоро прочитав подходящую по случаю молитву, и рыбкой нырнув в скулящую пустоту. При этом, Осси, как более смелая и отчаянная, первой туда спрыгнула, а Рола в это время ее страховала, сжимая в кулаке обломок клинка. Но оружие им не понадобилось.
   В углу за досками и разбитыми ящиками лежала Банта – старая косматая псина. Бока ее тяжело вздымались, то и дело нервно подрагивая, а печальные глаза слезились. Она умирала.
   А рядом, тыкаясь ей в пузо незрячими тупыми мордочками, и отчаянно пища, копошились два маленьких живых комочка. Белый и серый. Сфинкс и Лато.
   Увидев девочек Банта тихо заворчала, лизнула своим холодным шершавым языком Осси, будто завещая ей свое потомство, и тихо прикрыла глаза. В последний раз.
   Щенков девочки выходили. Чего им это стоило – лучше не вспоминать, но как бы то ни было – они выжили и за полгода здорово подросли. Все это время Рола и Осси прятали их от всех, пробираясь к ним по вечерам, соблюдая всю возможную осторожность. Это была их тайна. Не первая и не последняя, но на тот момент самая главная.
   Прошло еще немного времени и прятать их под конюшней становилось все сложнее. Слишком уж много шума от них было. И тогда было решено их разделить. На общем совете щенки весело помахивали хвостами и лезли лизаться, а значит против такого решения не сильно возражали. Рола взяла Сфинкса – белого пушистого мальчика, а Осси – Лато – его нежную и ласковую сестренку.
   Теперь они прятали их порознь, но навещали их всегда вместе. И только однажды это правило было нарушено.
   Как-то ранним утром Осси проснулась от какого-то ужасного предчувствия. Будто холодная игла ее в сердце уколола. Выскользнув из-под одеяла, и наскоро одевшись, она со всех ног побежала к старой башне, где в подвале в специально обустроенном домике жила Лато.
   Предчувствие не обмануло – Лато была мертва. Словно брошенная плюшевая игрушка валялась она на грязном полу. Недвижная и уже остывшая. А вокруг шеи ее ярким праздничным бантом обвилась змея. Песчаная лента. Как она попала сюда и как смогла застать щенка врасплох Осси не знала, да даже и не думала об этом тогда. Слезы первой потери душили ее, не оставляя места ничему кроме отчаяния.
   Гадину Осси раздавила. Каблуком. Не думая о грозящей ей опасности, да и вообще ни о чем не думая. А потом, вся в слезах выбежала во двор. А навстречу ей стремглав неслась Рола – этой же ночью умер Сфинкс. Тихо и мирно. Непонятно от чего…
   Девочки встретились посреди двора и так и просидели там под мелким осенним дождем, обнявшись, в слезах и горе, пока их не нашел настоятель.
   Именно тогда, в то самое утро и пообещали они друг другу не расставаться никогда. Вот только жизнь оказалась совсем иной.
   – Мы же поклялись… – Снова прошептала старуха. – Что вместе… навсегда…
   – Мы ошибались, – Осси закусила губу, и острое лезвие Гасителя пришпилило немощное тело давней подруги к очень дорогому, но напрочь уже испорченному полу.
   – Мы ошибались, – повторила она и потянула за рукоять меча.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация