А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Почему я не люблю дождь" (страница 22)

   И он повторился. Да так, что леди Кай аж рот открыла. Да, что леди Кай – мертвяк и тот глазами захлопал, но это его, правда, похоже, еще больше распалило.
   – Это хочу, – повторил он, когда хилависта наконец замолчал, выговорившись, и, выплеснув все, что в нем накопилось. – Сейчас!
   – Ладно! – Деваться Осси было некуда и она решилась. – Хочешь – получишь, – и она повернулась к Ташуру:
   – Расслабься! Не убудет от тебя! – И она коротко взмахнула рукой в сторону хилависты, прошептав заклинание краткого оцепенения.
   – Убудет, еще как… – начал было тот, но вдруг осекся на полуслове и замер словно столбняком сраженный. Только глаза его дико вращались, так и норовя выскочить из орбит.
   – Господи, дай мне сил, – вздохнула леди Кай. – Сожрет ведь потом…
   А мертвец уже тянул из хилависты картины былого. Тянул, заполняя сосущую пустоту внутри себя чужими образами, словами и мыслями. И выглядело это, будто связала его с Ташуром серая дымная тропка, протянутая прямо по воздуху словно выцветшая радуга.
   Возле хилависты она переливалась яркими сочными тенями, отбрасывавшими во все стороны игривые блики, но чем дальше – тем больше они мутнели, становились размытыми и невнятными, а ближе к покойному Греду исчезали совсем, растворяясь в воздухе.
   А сам Гред будто спал. Будто грезил наяву. Будто плыл по волнам чужих воспоминаний сквозь сотканные из трепетного света вуали.
   Он слышал чужие голоса и видел иные эпохи, незнакомые города, давно стертые с лица земли, и ставшие пылью много столетий назад. Он видел отчаяние и безысходность, и его охватывало оцепенение, а мертвое сердце его превращалось в лед. Чужая боль и страдания, терзали его заново обретенную душу. Чужая радость переполняла ее…
   Его сущность постепенно растворялась в этом нахлынувшем потоке краденых эмоций, а мертвое тело его теперь воспринималось как обременительный груз, препятствующий окончательному слиянию с роящимся сонмом чарующих теней…
   – Ну, хватит, – Осси взмахнула мечом, рассекая эту порочную и противоестественную связь. – А то ишь – присосался… Еще не известно: стоит ли оно того.
   Мертвец одарил леди Кай долгим тяжелым взглядом, но промолчал, а хилависта, выпавший из наведенного транса, что-то недовольно забубнил, полностью сосредоточившись на самом себе в поисках невосполнимых потерь. При этом он крутился как волчок, изо всех сил стараясь рассмотреть себя со всех сторон, очевидно полагая, что потеря части воспоминаний неизбежно должна отразиться на его облике.
   Словом – на этот раз леди Кай повезло – вопреки ее ожиданиям скандал с криками и мордобоем не разразился, а там, глядишь: время пройдет, и хилависта малость поуспокоится. А когда успокоится, то сообразит, что страшного ничего с ним не случилось, и ничего у него не украли – не похитили. А то, что немножечко в его воспоминаниях порылись да подглядели чуток, так то – беда не сильно большая.
   В общем, пронесло, можно сказать, и Осси повернулась к мертвецу.
   – Спрашивай, – он облизнул свои начинающие уже синеть губы и не мигая уставился на интессу.
   – Ты знаешь, что с тобой произошло?
   Мертвец кивнул.
   – Не слышу! – Это тихое ее замечание было тут же подкреплено одновременным ударом всех семи субурганов. Не то, чтобы Осси питала к разупокоенному какую-то личную неприязнь, но и спуску за столь явное выраженное неповиновение давать ему нельзя было. Правда, хвала Страннику, выводы из своих ошибок он делал правильные и тонкую науку общения с призвавшей его госпожой постигал довольно быстро.
   – Знаю. Меня убили.
   Осси кивнула.
   – Кто убил?
   – Женщина.
   – Женщина? – Чего угодно леди Кай ожидала, только не этого. – Какая еще женщина?
   – Красивая. В сером.
   – Она была одна?
   – Нет, – промычал мертвяк и начал отчаянно чесаться, раздирая кожу в клочья. – Еще трое…
   – Еще трое женщин?
   – Нет…
   – Мужчин, значит?
   – Мужчин, – тупо повторил мертвяк. – Трое…
   – Я поняла, – Отмахнулась Осси. – А когда это было?
   Гред посмотрел на нее пустыми, совершенно остекленевшими глазами, и выдержать этот его тяжелый взгляд было довольно трудно. Но Осси выдержала.
   – Я спрашиваю: когда тебя убили?
   – Когда он ушел… Вечером…
   – Он? – Не поняла Осси. – Кто ушел?
   – Он…
   Больше от идиота добиться ничего не удалось.
   Он пускал слюни, чесался и талдычил, что женщина была в сером и очень красивая. Похоже посмертное это воспоминание сильно его нервировало, и Осси решила сменить тему.
   Считать дальнейший разговор образчиком изящной словесности нельзя было даже с очень большой натяжкой и даже при всем желании. Больше всего – и от этого Осси чувствовала себя крайне неуютно – он напоминал мучительную беседу занудной няньки с дебилоидным ребенком: мертвяк отвечал односложно, постоянно заикаясь, и теряя и без того не сильно сложную и не сильно запутанную нить повествования. К тому же, процесс разложения его мертвой плоти, вопреки всем общепринятым меркам шел ужасающе быстро, и раскисал разупокоенный собеседник леди Кай прямо на глазах.
   Да и, вообще, если честно, он какой-то квелый получился: то ли так оно и должно было, то ли воспоминания Ташуровы ему не впрок пошли, то ли, что скорее всего, – опыта у интессы все-таки не хватило, но факт остается фактом – покойник был вялым и ни на что путное не годился. Даже на разговор.
   С большим трудом и после нескольких десятков наводящих вопросов леди Кай удалось все-таки выяснить, что убит смотритель Шероу был незадолго до того как появились в Ауле первые признаки грядущего непотребства. В тот самый день, когда видели там неизвестного никому человека, который быстро пересек пространство некрополя с востока на запад, нигде подолгу не задерживаясь и ни с кем не заговаривая.
   Но, что примечательно: скудное описание этого незнакомца, которое удалось в конце концов выдавить из заикающегося и пускающего слюни мертвеца, полностью совпало с тем, что дал несколько дней назад Эйрих, рассказывая про достопамятную встречу со Странником. А из этого почти наверняка выходило, что и в Ауле видели его же, и, как и предполагала Хода, виновником столь масштабного разупокоения был именно он. Сам того не зная и не желая. Так что тут, по крайней мере, все сходилось и логически хорошо увязывалось с тем, что леди Кай уже знала. Хотя, с другой стороны, смерть самого Греда Шероу именно в этом месте и в это самое время очень даже могла разупокоению поспособствовать. Во всяком случае, совпадение это было странным…
   Из путаных и сбивчивых ответов покойника выходило, что смерть его, произошла за два дня до рождения девшалара, а это, в свою очередь, означало, что леди Кай не только следует за Странником практически по пятам, но и расстояние между ними, к добру или к худу, неуклонно сокращается.
   Кстати говоря, сам Гред, а точнее – то, что от него после всех этих передряг осталось, уверен был, что идет сейчас восьмой год правления Ее Величества Ашти III, а это как раз был, если верить Пресвятому Апостолату, год Великого Исхода. Так, что и тут все сходилось и гипотеза о затерянных во времени Ступенях получила еще одно, хоть и косвенное, но подтверждение.
   Ну и, наконец, про сомбору свою мертвец-упокойник ничего не знал, слова такого раньше не слыхивал, и почему ее вдруг у него не оказалось, объяснить никак не мог.
   Этот факт хилависту, который к этому времени, закончив наружный осмотр, никаких изъянов в себе любимом не обнаружил, расстроил изрядно, и он вновь забурчал на этот раз о том, сколь безответственны и безалаберны бывают некоторые особи людского рода незнающие и нежелающие замечать самого в своей никчемной жизни важного. Под конец своей длинной и изобилующей сочными, но весьма нелестными эпитетами речи он заявил: «что воняет и разит от этого потухшего урода сверх всякой меры, и терпеть это лично у него – у хилависты – сил больше нет никаких».
   В этом, надо сказать, он был абсолютно прав, и нисколько даже не преувеличивал. За то немногое время, что прошло с начала не такого уж длинного разговора, труп Греда Шероу, стремительно миновав несколько стадий разложения, изменился почти до неузнаваемости и теперь более всего напоминал раздувшийся бурдюк, наполненный какой-то вонючей слизью напополам с гноем.
   Эта мерзопакостная жидкость, заполнив все доступное ей внутреннее пространство мертвеца, теперь пробивала себе дорогу наружу, сочась сквозь поры, многочисленные язвы, открывшиеся на теле бедолаги, а то и просто вытекая из ушей, глаз и рта при каждом произносимом слове, заставляя его постоянно захлебываться, и делая и без того малопонятную речь его совсем невразумительной. Вкупе со сшибающим с ног запахом, удовольствие получалось то еще.
   – Фу! Не могу больше! – Хилависта хрюкнул и закашлялся, а потом заметался по комнате, пытаясь сдержать накатывающие позывы, но с задачей этой не справился и у стены его вырвало.
   Выворачивало его долго и мучительно, отчего тут же создалось впечатление, что хилависта, представляющий из себя большую голову, внутри состоит из одного только желудка и ничего другого в нем нет. Впрочем, учитывая сколько еды он мог потребить за раз и то, как часто следовали друг за другом эти разы, скорее всего, так оно и было.
   Отплевавшись, отсморкавшись и отдышавшись он пополз обратно, старательно избегая смотреть в сторону леди Кай, а еще пуще – на сидящего рядом покойника. С лица он, что называется, сбледнул, был совершенно зеленым и даже в размерах, вроде, уменьшился.
   – Попить бы… – с этими словами он сунул нос в рюкзак, немного там повозился и с победным кличем выволок на свет божий обшитую серой кожей флягу:
   – О! Оказывается не пусты еще закрома наши! – И раньше, чем Осси успела что-то сказать, ловко, – как умел, наверное, только он – выдернул пробку своими крепкими зубами. – Ну-ка, что тут у нас?..
   В комнате разом потемнело.
   Будто единственную свечу задули.
   Будто черное ночное облако упало откуда-то сверху. И хотя факел как горел, так – и продолжал гореть, как чадил, – так и продолжал чадить, но свет от него пробиться сквозь навалившуюся мглу не мог, да, похоже, что даже и не пытался. О свечах и говорить нечего. От них и в лучшее-то время толку не было.
   Тьма наступала и обволакивала все вокруг, пожирая привычную реальность и наполняя пространство вязкой густой пустотой…
   Тут же резко упала температура. Воздух только что затхлый, вонючий, но все-таки теплый вдруг стал обжигающе холодным, вымораживая легкие при каждом вдохе, а по лужам и стенам уже с хрустом побежала ледяная корка…
   И тогда разрывая в клочья почти уже кромешную тьму ослепительно яркой звездой вспыхнула Слеза Лехорта.
   Едва только хилависта открыл запечатанную флягу, как Слеза, когда-то старательно и с большим трудом туда упакованная, вырвалась на свободу и всплыла, повиснув над полом как висела тогда – в гробнице. Вот только в отличие от того достопамятного дня выглядела она теперь несколько иначе.
   Не была она больше ни гладкой, ни хрустальной и не казалась пустой безобидной игрушкой. Повисшее в воздухе нечто более всего напоминало большое сияющее веретено, ощетинившееся во все стороны острыми иглами-лучами. Веретено это медленно вращалось вокруг вертикальной своей оси, а вот распростертые вокруг лучи жили при этом совершенно своей жизнью, скрупулезно и методично обшаривая окружающее пространство.
   Вот, один из них мазнул прямо по хилависте, заставив его тихо взвизгнуть…
   Вот, второй прошелся по стене, выжигая в нарастающем ледяном покрове узкую дорожку, которая сразу затянулась тонкой корочкой молодого льда…
   Третий коснулся было лица леди Кай, и тут же резко отпрянул, но одного этого краткого мига было достаточно, чтобы Осси поняла, что только что она соприкоснулась с вечностью. Причем, не в самом добром и ласковом ее обличии.
   Ухнуло куда-то вниз встревоженное сердце, пропустив разом два, если не три удара, а потом забилось с такой силой, словно готово было выскочить из грудной клетки лишь бы только наверстать упущенное. Глаза обожгло ледяным холодом, будто заглянула она в предвечную бездну, а дыхание перехватило как от чудовищного удара. И долго еще горела невыносимым огнем грудь, покуда не расправились сомкнувшиеся легкие и не наполнились живительной силой промерзшего воздуха. А лучи все шарили и шарили по комнате…
   Пятый…
   Седьмой…
   Десятый…
   Наконец, один из них, – Осси уже сбилась со счету: какой именно, – зацепил в стремительном своем скольжении, зависший над мертвецом субурган, и тут же сдетонировали отзываясь нежному этому касанию все остальные и с жутким грохотом рванули, на миг разогнав по углам осмелевшую темноту, и озарив промерзший мирок ярким всполохом прощального удара.
   Взвыл раненным зверем мертвец, принявший на себя густой веер серых молний и тут же заметались по комнате острые иглы Слезы. Заметались и сошлись на корчащемся в адских муках трупе Греда. И тогда полыхнуло так, что на миг показалось: вот оно – преддверие смерти! Тугой волной холодного ветра Осси отбросило в сторону, весьма ощутимо приложив о стену, а хилависту – того и вовсе, аж к потолку подбросило.
   Шарахнулось от стены до стены гулкое эхо, пытаясь угнаться за вспугнутыми тенями, мигом растаял намерзший на стены лед, обрушив на пол потоки ледяной воды, и истошно, как резаный зверь завизжал скорчившийся в центре комнаты труп.
   Лицо его перекосилось, утрачивая всякое сходство с лицом Греда Шероу, а из разинутого рта раздался жуткий хруст, будто внутри него перемалывались кости и рвались сухожилия. А потом хруст сменился воем. Долгим, монотонным и уже совершенно нечеловеческим.
   Что-то необратимо рушилось в тонких магических связях, которые поддерживали существование этого извращенного порождения темного колдовства. То, что раньше принадлежало смерти по праву и было на время отнято у нее, теперь снова возвращалось в мир мертвых, освобождаясь из плена.
   Неведомая, но безжалостная сила скрутила мертвеца как тряпку, будто вознамерившись разом выжать из него и жизнь, и смерть, и бог его знает, что еще. Она швыряла несчастный труп из стороны в сторону, как бездушную куклу, ломая и выворачивая, а тот все выл, да так, что Осси казалось, что вой этот поселился в ее голове навечно, и слышать она его будет до конца своих дней.
   Сама она не могла не шелохнуться не сдвинуться места, скованная по рукам и ногам все той же не зримой силой. А одного вскользь брошенного на хилависту взгляда было достаточно, чтобы понять: с ним происходит то же самое, и сейчас он – не более чем деталь интерьера. Бездвижная и бессмысленная. Впрочем, как и сама леди Кай.
   А мертвец все бился и бился как в падучей, и припадок его никак не заканчивался, а сам он прямо на глазах истаивал, отдавая все свои силы полыхающей рядом Слезе, сияние которой и без того почти нестерпимое становилось все ярче. Словно пила она смертные силы покойника. Жадно и ненасытно. А потом, выжав его досуха, сбросила на пол его ненужную шкурку, сморщенную и пожухлую, как кожура подгнившего фрукта, и тут же погасла, втянув в себя все такие опасные для жизни, а больше – для смерти лучи.
   Вновь наступила тишина, и снова мирно закачалась в воздухе гигантская капля, освободив от жестких объятий своих невольных свидетелей жестокой расправы.
   – Эт-то т-ты чт-то? С собой т-такую шт-туковину все эт-то время т-таскаешь? – Заикаясь проскрипел хилависта. – Т-ты совсем сбрендила? Мы же в любой момент могли прямиком т-туда… – он мотнул головой в сторону Слезы, которая, как ни в чем не бывало, висела себе в воздухе, испуская во все стоны ровное слабое сияние. Гладкая и безо всяких шипов-лучей – ну, прям, как в старые добрые времена.
   – …прямиком за Вуаль… Ты, что совсем охренела?
   – А я знала! – Огрызнулась Осси. – Мне ее заказали – я и достала! А что это и зачем – мне как-то, знаешь, сообщить не удосужились!
   – Заказали? – Ахнул хилависта. – Да вы там все, что: совсем из ума повыскакивали? Вы что: бессмертные? Это кто ж тебе такой умный клок Вуали-то заказал? А ты, дура безбашенная, и рада стараться! Ты б еще за мертворожденным Артом отправилась!
   – Клок? Какой клок? – Осси почувствовала, что как никогда близка к ответу на вопрос, который мучил ее и не давал покоя уже много-много дней.
   – Какой? – Заорал хилависта. – Да, вот такой! – Он аж подпрыгнул, указывая на зависшую рядом Слезу. А может от негодования он это сделал, – кто его разберет. – Вот этот, вот! Это что по-твоему?
   – Слеза, – пожала плечами Осси. – Слеза Лехорта.
   – Слеза?! – Закатил глаза Ташур. – Какая слеза?! Вместо мозгов у тебя слеза!
   От избытка переполнявших его чувств он крутанулся на месте, а потом скользнул по плитам, описывая небольшую, но совершенно идеальную окружность. Остановился, попыхтел немного, успокаиваясь, и повернулся к девушке:
   – Значит, слушай. Я не знаю – кто это тебя надоумил за этой штукой отправиться, а потом ее еще и с собой таскать…
   – Ну…
   – Заткнись, – зашипел Ташур. – Заткнись и слушай мою версию реальности, раз уж у тебя мозги совсем разжижились…
   – Я…
   – Заткнись, я сказал! – Ташур заорал так, что давешний вой мертвеца показался леди Кай писком надоедливой мошки. – Так вот… Не знаю, кто тебе это заказал, но точно знаю, что если ты хочешь еще немного продлить свою бессмысленную, никчемную и совершенно нелепую жизнь, то тебе следует от этого… – он голос аж до шепота понизил, – срочно избавиться!
   – Как? – Осси действительно, чем дальше, тем больше чувствовала себя полной дурой, и хватило ее только на этот один-единственный идиотский вопрос, хотя на языке их штук двадцать вертелось!
   – Как? – Ташур посмотрел на нее с нескрываемым сожалением. Как на убогую. Как на зачуханную деревенскую дурочку он на нее посмотрел. – Да самым простым способом! Бросить здесь и бежать! Быстро и без оглядки! И никогда не возвращаться! И никому о ней не говорить! И даже не вспоминать! И еще…
   – Стоп! – Осси все-таки собралась и взяла себя в руки.
   Да, поначалу от такого напора и всплеска эмоций она немного опешила и растерялась, но когда первое удивление прошло, она пришла в себя и попыталась завладеть ситуацией. Во всяком случае перебить хилависту и остановить поток извергаемых им оскорблений ей удалось.
   – Стоп, – повторила она. – Давай по порядку. Ты, я вижу, с штуковиной этой… – она кивнула на Слезу, – знаком, и что это такое – знаешь и понимаешь. И это хорошо, потому, что я, представь себе, – ничего не понимаю. А хотелось бы… И если б ты меня просветил…
   – Правда что ли?
   – Что правда?
   – Что не знаешь и не понимаешь?
   – Вообще ничего.
   – А-а… – хилависта задумался.
   Долго думал. Молчал, сопел и думал, а Осси терпеливо ждала, понимая, что если скажет сейчас хоть слово, хоть полслова, то все начнется сначала, и до истины не доберутся никогда. А потому стояла и ждала.
   Наконец, взвесив все за и против, Ташур вздохнул:
   – Ладно. Значит так… Только не перебивай.
   Осси кивнула.
   – И все вопросы потом.
   Она кивнула еще раз.
   – В общем, слышал я одну легенду. Такую старую, что ее уж и не помнит никто, – хилависта пристально посмотрел на Осси и, убедившись, что та молчит и слушает его очень внимательно, продолжил: – Была однажды такая страна Навира. Было это давно – восемь или девять тысяч лет тому назад, и правила там одна особа. Звали ее Хая. Была она, говорят, очень хороша собой, юна, амбициозна, и совершенно безбашенна. И в этом смысле вы с ней очень, кстати, похожи…
   Хилависта замолчал, но видя, что Осси никак на его слова не реагирует и перебивать не собирается, разочаровано вздохнул и продолжил:
   – Норов у нее был крутой, но девица она была не по годам умная и решительная, так что несмотря на все ее закидоны и перегибы страна неуклонно двигалась к процветанию. Народ ее любил, враги боялись, и по одному в нужный момент помирали. Кого находили с удавкой на шее, кого – с раскроенным черепом или с перерезанным горлом. Бокал с ядом, несчастный случай на охоте, – да мало, как странно и неудачно для некоторых иногда складываются обстоятельства… В общем все шло хорошо, и было так довольно долго. До тех самых пор, пока юная королевишна не втрескалась по уши в одного своего подданного по имени Клес Итан. И даже после этого еще некоторое время все шло по накатанной – казна пополнялась, войска регулярно побеждали в мелких пограничных стычках с полудикими соседями-кочевниками, а народ процветал и богател. Но, обратив однажды на бедного парня свой монарший взор, Хая со свойственной ей бесцеремонной решительностью взяла его в оборот и быстренько к себе приблизила. Ну, ты меня понимаешь… – хилависта пристально посмотрел на Осси.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация