А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Голос крови" (страница 1)

   Елена Арсеньева
   Голос крови

   Шалва, возьми кусок мела. Начерти на земле круг.
Бертольд Брехт.
«Кавказский меловой круг»
   О, кровь есть сок особенного свойства!
Иоганн Вольфганг Гете.
«Фауст»
   Все самое лучшее и самое правильное уже сказано. Нам остается только повторять прописные истины. И что жизнь театр, а люди в нем актеры, – сказано. И что это театр абсурда – тоже… И даже – что это сущий сумасшедший дом! Но Ася чуть ли не каждый день доходит до этих истин сама, своим умом. Ну как еще назвать такой, к примеру, денек?!
   Место действия – большой такой лабораторный кабинет, где сдают анализы. Кровь и все прочие субстанции, всем известные. У стойки сидит администратор – это Ася Снегирева, так на бейджике и написано, а лаборантка и врачи заняты в своих кабинетах. У врача-эндокринолога консультация, в процедурной семейство сдает тест на ДНК. Все чрезвычайно благолепно. Дело близится к обеду.
   Звякает колокольчик у двери, и входит мужчина лет тридцати пяти в джинсовой куртке и каскетке. Вместо того чтобы снять каскетку, как положено, входя в помещение, нахлобучивает ее на лоб. Из-под каскетки торчат пряди белесых волос. Крашеные они у него, что ли, думает Ася. А может, с такими родился. Чего только в жизни не бывает!
   Мужчина переминается с ноги на ногу, опускает голову и бурчит, зыркая исподлобья темными глазами:
   – Извините, у вас проводится анализ спермы?
   Что и говорить, этот вопрос не относится к разряду тех, которые задают с открытой улыбкой, так что нет ничего удивительного, что свежевыбритые аж до синевы щеки посетителя становятся багровыми, что он отводит свои темные глаза и ежится и переминается с ноги на ногу.
   А вот Ася не ежится и не краснеет, потому что на самом деле в этом каверзном вопросе нет ничего особенного – во всяком случае, для работников лаборатории. Анализ спермы (спермограмма, если точнее) производится для диагностики мужского бесплодия – проще говоря, чтобы выяснить, есть ли у мужчины проблемы с зачатием ребенка.
   Да и какая разница вообще, что сдавать на анализ? Кал, мочу, кровь, сперму… Нечего краснеть! Все это – так называемые биологические жидкости, не более того.
   – Конечно, – отвечает Ася спокойно. – Можно сдать. Вы соблюдали все необходимые ограничения?
   – В смысле? – настороженно бурчит молодой человек.
   Ася достает отпечатанную в типографии красочную памятку (счастливая семья, двое детей, сплошные улыбки, никаких проблем с зачатием!) и протягивает ему:
   – Вот здесь все указано. Ознакомьтесь, пожалуйста.
   Он тупо смотрит на листок и мямлит угрюмо:
   – Я забыл линзы надеть, а у меня минус восемь. Вы не могли бы мне прочитать?
   Ася любезно кивает и читает:
   – «Перед исследованием необходимо половое воздержание от двух до семи дней (оптимально три-четыре дня). В этот период нельзя принимать алкоголь, лекарственные препараты, посещать баню или сауну, подвергаться воздействию УВЧ, переохлаждаться. При повторном исследовании желательно придерживаться, по возможности, одинаковых периодов воздержания для правильной оценки полученных результатов в динамике. Утром после сна необходимо помочиться, произвести тщательный туалет наружного отверстия мочеиспускательного канала теплой водой с мылом».
   – А, ну да, – говорит молодой человек. – Все нормально. Все путем! Я это… ну… соблюдал все эти заморочки. А как… ну, когда… прямо сейчас анализ можно сдать?
   – Если вы хотите – конечно, – кивает Ася. – Сначала мы заполним форму договора, потом вы оплатите анализ, а затем лаборантка принесет вам одноразовый стаканчик, и вы…
   – Н-ну? – бурчит мужчина.
   – Вы пройдете в туалет и…
   Мужчина смотрит исподлобья. У него настороженные, напряженные темные глаза.
   – И чего буду делать?
   Теперь начинает ежиться и краснеть Ася. Честно – в первый раз за все годы ее работы пациент спрашивает такое. Как будто сам не знает, что делать!
   Говорят, многие мужчины, особенно одинокие, этим занимаются регулярно. Для снятия, так сказать, напряжения. А этот тип – спрашивает! Ну и нахал!
   Но своего смущения показать нельзя. Это не профессионально.
   – Я понимаю, что наш туалет не самое удобное место для того, чтобы… чтобы… – бормочет она, уставившись в грудь мужчины. В глаза смотреть невозможно! На его джинсовой куртке фирменная блямба с плохо различимой надписью. Ася внимательно вглядывается и наконец читает: «Satisfaction guarantied». Удовлетворение гарантировано, вот ведь как! Ей становится смешно, и она решается поднять глаза и спокойно ответить на скользкий вопрос: – … чтобы мастурбировать. Но вы можете собрать анализы дома, в стерильный контейнер. Его можно купить и у нас, и в аптеке. Только нужно сразу после этого поставить контейнер во внутренний карман пиджака или куртки и как можно скорей принести в лабораторию.
   – Чего? – спрашивает мужчина пренебрежительно. – Дрочить в туалете? Потом в стаканчике тащить? Нет уж, пускай медсестричка меня за письку подергает. Охота в теплый кулачок кончить! У вас есть черненькие? Брюнеточки есть? На тебя дрочить бесполезно, у меня и не встанет. Черненькую позови! Ну, быстро!
   И угрожающе наваливается на стойку.
   Ася с визгом вскакивает, а мужик чуть ли не лезет на стойку, сшибает вазу с конфетками (дешевка и гибель для зубов, но уходит на ура), фирменные проспекты разлетаются в стороны, опрокидывается изящная пластиковая ваза, и охапка маленьких бледно-розовых розочек осыпает все вокруг… внимательный наблюдатель мог бы удивиться, заметив, что из опрокинутой вазы не выливается вода, а догадливый человек мигом смекнул бы, что розочки не настоящие, а значит, вода им не нужна.
   Но за вазочками-розочками сейчас никто не наблюдает, ибо в приемной разворачивается куда более интересный спектакль. Вернее, жуткая сцена.
   Мужик вдруг бросается к процедурной и распахивает дверь с воплем:
   – Черненькую дайте! Вот эту!
   Раздается дружный женский визг, детский вопль, грохот, звон стекла, а потом мужик вылетает из процедурной спиной вперед – вернее, его выносит высоченный блондин в белой рубашке с закатанным левым рукавом. Какое-то мгновение Ася любуется этим зрелищем: висящий над полом хулиган беспомощно дрыгает ногами, его каскетка свалилась, белесые волосы рассыпались (у него, вдруг замечает Ася, разные носки, один серый, другой зеленый, и у нее невольно вырывается совершенно неподходящий к сюжету истерический сдавленный смешок), – а потом он как-то умудряется вырваться из рук блондина, приземлиться, да еще и пнуть того в колено. Блондин охает от боли, а в это время хулиган, крутанувшись вокруг своей оси, впечатывается подошвой в его грудь, оставляя на чистейшей рубашке грязный след кроссовки. Блондин, бестолково взмахнув руками и ненароком сшибив со стены красивое остекленное фото с изображением двух скачущих лошадей, валится на кожаный диванчик, разбросав ноги и руки. Картина падает на пол, стекло разбивается вдребезги, а хулиган со страшной скоростью вылетает за дверь. Охранник его не может догнать, потому что охранника в лаборатории нет. Следовало бы, конечно, но держать его – это слишком дорогое удовольствие! И вот вам результат.
   В это время из процедурной выскакивает Марина Сергеевна, главный администратор. При взятии анализа на ДНК обязан присутствовать независимый свидетель, и его роль исполняет, как правило, главный администратор кабинета. Марина Сергеевна видит на полу осколки, рассыпанные цветы, фото, лежащего на диванчике блондина – и хватается за сердце:
   – О господи!
   – Олег! – В коридор выбегает красивая, точеная брюнетка в зеленой тунике чуть ниже бедер и черных лосинах. На потрясающе-стройных ногах коротенькие зеленые сапожки на высоченных каблуках. – Что с тобой?!
   – Папа! – бежит следом кудрявый темноволосый мальчишка лет пяти. – Ты его побил?
   Видимо, это жена и сын блондина.
   А тот все не может отдышаться после мощного удара в грудь. Наконец слабо кивает сыну: мол, все нормально, но при этом бросает недовольный взгляд в сторону Аси. Конечно, ему неприятно, что она видела его унижение, его падение. А она тоже хороша, уставилась как дура!
   Ася поспешно отводит глаза.
   – А почему ты лежишь на диванчике? – допытывается мальчишка. – Ты его побил, устал и прилег отдохнуть?
   Блондин по имени Олег косится на Асю и молчит. Ася отводит глаза и начинает дрожащими руками собирать с пола цветы.
   – Пап, ну пап! – теребит его мальчишка.
   – Ну да, – бормочет наконец Олег. – Прилег отдохнуть. Но я уже встаю.
   И он с трудом поднимается с диванчика, отряхивая рубашку на груди.
   Жена ласково трогает его за руку:
   – Больно?
   Олег раздраженно передергивает плечами:
   – Ничего мне не больно! Там с анализами все закончено или нет? Мы можем идти?
   Выглядывает Наталья, лаборант, обводит глазами разор, царящий в приемной. Брови ее поднимаются, уголки рта презрительно опускаются, взгляд устремляется на Асю:
   – Что там опять Снегирева устроила? Тебя совершенно нельзя оставлять одну! Вот характер, а?! Ты даже с божьей коровкой скандал заведешь!
   Ничего себе! У Аси от несправедливости перехватывает дыхание и на глаза наворачиваются слезы. Она-то тут при чем?! Она все это перебила, что ли?! Но не станешь же оправдываться при клиентах!
   Интересно, почему Асино воспитание не позволяет выяснять отношения публично, а Натальино – позволяет? Вопрос риторический, конечно… Ничего такого Ася не скажет, потому что ввязываться в спор с Натальей – себе дороже. У нее не язык, а бритва, к тому же смазанная ядреным ядком. Да еще и Асю Снегиреву Наталья почему-то терпеть не может.

   Мама вечно ворчит, когда Валя возвращается поздно. И стращает, стращает… То какого-то маньяка-насильника никак не могут поймать (про таких маньяков Валя сто раз слышала, что, мол, на женщин нападают, но почему-то ни разу не слышала, чтоб хоть кого-то из них поймали… наверное, полиция стесняется хвастаться своими достижениями, но находит некое мазохистское наслаждение в том, чтобы рапортовать о промахах); то подростки на соседней улице распоясались и гоняют лиц кавказской национальности – просто так, из любви к искусству человеконенавистничества (о том, что Валя ни разу не лицо кавказской национальности и никоим образом его не напоминает, в том числе и собственным лицом, мама почему-то забывает); то участились кражи: какие-то темные личности, притворяясь работниками социальной сферы, обманывают почем зря доверчивых пенсионеров (вообще-то у них в семье вообще пенсионерок нет, мама только на будущий год ею станет, а Вале до этого статуса еще тридцать лет проработать надо, и вообще, какая связь между домашними кражами и поздними возвращениями с работы?!). Но маме разумные доводы – как с гуся вода. Неважно, что сказать дочке, лишь бы убедить ее не ходить по темным улицам. Но летом – еще ладно, вечерами долго светло, а зимой и осенью как, скажите на милость, по темным улицам умудряться не ходить, если работу свою Валя заканчивает в восемь, а уже в октябре в это время – тьма-тьмущая?! И так до самого апреля… Еще хорошо, что Валя через день работает, а то вообще взвыть можно было бы от этих беспрестанных маминых упреков. А если иногда приходится выходить на подмену – куда же денешься, люди и болеют, и дети у них, случается, болеют, – тут маме вообще удержу нет. Одно время она даже ходила Валю встречать. Потом перестала – сама темноты до ужаса боится. Вообще, все это фантазии, конечно, а по-русски говоря – психоз…
   – Вот накличешь когда-нибудь! – сердито бросила Валя, когда мама в очередной раз разошлась. – Вот тогда узнаешь!
   Ну, все кончилось мамиными слезами и запахом корвалола по всей квартире, а Валя просила прощения.
   …В тот день она мало того что вышла подменить Женю, у которой был очень болезненный ребенок, да еще и сильно задержалась вечером в процедурной: к концу дня народ вдруг пошел один за другим, хотя вообще было довольно пусто, а перед самым закрытием появился какой-то белобрысый парень, который никак не мог понять, что ему вообще надо: то ли общий анализ сделать, то ли на ДНК кровь сдать, то ли на биохимию, то ли на гормоны – щитовидку проверить. К тому же пришел он без документов. Вообще, конечно, положено принимать по паспорту, ведь каждый анализ подтверждается документально, распечатанным на принтере результатом, а кому попало такую бумагу не выдашь. Однако этот человек паспорт забыл. Когда Нина, администратор, отказала ему в приеме, он поклялся, что сейчас сбегает за паспортом. И попросил его подождать, хотя до закрытия оставалось полчаса.
   Нина строго сказала:
   – Если вас не будет без десяти восемь, мы вас не примем.
   Когда часы показали без десяти, Валя выглянула в холл. Нина только усмехнулась: забывчивый мужчина не пришел.
   – Ну и ладно, – жизнерадостно сказала Валя. – Тогда я собираюсь?
   И стоило ей это сказать, как он вбежал, пыхтя и отдуваясь.
   – Между прочим, уже без пяти, – проворчала Нина, на которую иногда нападала такая необоримая вредность, что все удивлялись. Да, подумала Валя, это вам не Ася Снегирева, которая никому слова поперек не скажет! Впрочем, мужчина с видом превосходства сунул Нине под нос запястье с часами, которые показывали как раз без десяти восемь, и нагло усмехнулся:
   – А почем я знаю, может, вы свои часы подвели?
   Вообще, скорее это он свои часы подвел! Но делать было нечего, ибо кабинет должен работать не столько до восьми, сколько до последнего посетителя, а в главной лаборатории – и вообще до последней пробирки. И опять началась волокита с оформлением договора, потому что на сей раз мужчине только общий анализ крови понадобился, а не биохимия и ДНК, а потом он с торжествующим видом заявил, что паспорт опять не принес.
   – Вы что, издеваетесь? – взвизгнула окончательно потерявшая терпение Нина. А кто на ее месте, интересно, не взвизгнул бы – в восемь-то вечера, когда пора кабинет закрывать и идти домой, а тут кому-то захотелось покуражиться!
   – Ничуть, – с тем же торжествующим выражением заявил мужчина. – Это вы надо мной издевались, когда сказали, что без паспорта нельзя, и погнали меня за ним. Потому что у вас существуют опция «Анонимная услуга», когда никакой паспорт совершенно не нужен, его даже требовать неэтично, а результат вы выдаете по кодовому слову.
   Нина и Валя только переглянулись. Опция, ну надо же! Неэтично, ах ты боже мой! Услуга такая есть, но она очень редко применяется… Все – все! – посетители кабинетов по сбору анализов крови настолько дисциплинированны и законопослушны, что паспорта с собой берут автоматически и выкладывают их на стол администратора еще раньше, чем направление от врача! Вот Нина и привыкла… Наверное, она просто забыла об анонимном анализе, а может быть, кстати, просто решила подинамить этого посетителя, чтобы можно было освободиться пораньше. Вот и подинамила – на свою голову, вот и освободилась пораньше, называется!
   Впрочем, с какой стороны ни погляди, вредный дядька был прав, поэтому Нина мигом признала свое поражение и спорить совершенно не стала.
   – Зачем же вы тогда за паспортом побежали, если такой умный? – проворчала она – и только. И спросила, каким будет кодовое слово.
   Мужчина задумался. Время шло, шло…
   Валя сердито хмыкнула: мог бы и придумать слово, пока бегал якобы за паспортом, а не тянуть теперь резину.
   «Опять задержусь, опять скандал дома будет…»
   Наконец мужчина сказал:
   – Хоббит. Кодовое слово будет – хоббит.
   – Хобот? – изумленно переспросила Нина, однако мужчина упорно повторил:
   – Хоббит! С двумя б! А перед т стоит и!
   Валя смотрела какой-то фильм про этих хоббитов, но забыла какой, потому что это была фантастика, а она вообще не любила фантастику.
   Нина написала все, как он просил, занесла данные в компьютер – и мужчина отправился в Валин процедурный кабинет.
   Ну, здесь все прошло мигом. Он, правда, попытался было лясы поточить и даже начал спрашивать, нельзя ли Валю проводить домой, а то ведь темно на улице, поздно уже…
   Валя промолчала, хотя так и подмывало спросить, а по чьей, интересно, милости она до темноты задержалась на работе?!
   – В общем, понятно: не хотите, чтобы я вас провожал, – вздохнул мужчина. – Ну и ладно, что поделаешь, тогда я…
   Видимо, хотел сказать: «Тогда я пошел», – потому что неожиданно вышел, даже не простившись. И, само собой, спасибо не сказал. Многие думают, что если свои деньги заплатили, то спасибо – это уже лишнее!
   Валя отнесла его пробирку в холодильник (во-первых, общий анализ крови не из тех, которые, как говорят специалисты, «обязательны к хранению», то есть исследование нужно провести в ближайшие четыре часа, иначе результаты будут далеки от нормы; кроме того, сегодня все равно ведь уже не приедет курьер, чтобы отвезти материалы в главную лабораторию: все, как белые люди, давно слиняли с работы!), переоделась, а потом они с Ниной вышли и закрыли кабинет. И попрощались – Нине направо, Вале налево…

   – Марина Сергеевна! – раздраженно окликает Наталья администратора, которая пытается собрать осколки с пола. – Мы будем пробирки запечатывать или нет? У меня все готово! Может, Снегирева займется уборкой? Ей все равно делать нечего. Зачем ее вообще сюда вызвали?! От нее одни несчастья! А у нас есть чем заниматься!
   Да, Ася – не здешняя. То есть нет, она, конечно, сотрудница лаборатории «Ваш анализ», но все дело в том, что у лаборатории целая сеть приемных пунктов разбросана по городу, по всем районам, в некоторых районах даже несколько пунктов, и сотрудники не бог весть как хорошо друг друга знают. Пункты называются интеллигентно – кабинеты. Обычно Ася работает в кабинете номер шестнадцать на улице Невзоровых. И вчера там была. А сегодня ее вызвали в первый кабинет, на Сенную площадь, хоть у нее сегодня и выходной. Второй администратор этого кабинета, Катерина Гаврюшина, ночью затемпературила, сегодня на работу не вышла, вот Асю и попросили подменить ее на денек. Правда, она тихо подозревала, что деньком тут не ограничится: Катерина обычно болела долго, старательно, со вкусом… Там у них, в кабинете номер шестнадцать, на Невзоровых, тихо, народу немного, там и один администратор управляется, а здесь, на Сенной, полно посетителей, здесь еще и приемный пункт для анализов, которые привозят из больниц, работающих вместе с лабораторией… Словом, Марине Сергеевне обязательно нужна помощница. Асю попросили, потому что она одинокая, безотказная дурочка. Правда, что дурочка… Ну как, как она могла согласиться?! Знала же, что обязательно встретится с Натальей, ведь здесь, на Сенной, ее постоянное место работы!
   – Ох, – спохватывается Марина Сергеевна, торопливо отряхивая руки и поднимаясь. – Ася, прошу вас, подметите тут… Конечно, извините, господа, прошу вас вернуться в кабинет. Анализы готовы, их необходимо запечатать в особый конверт и…
   – Хватит с меня! – рявкает Олег. – Сами запечатаете! Мы кровь сдали, у сына анализ взяли – ну и довольно!
   – Такой порядок, – растерянно разводит руками Марина Сергеевна. – Запечатать в особый конверт, потом расписаться на бланке, которым заклеивают конверт, потом его запечатывают «живой печатью» – то есть самой что ни на есть официальной, не штамп какой-то там брякают…
   – Ну уж печать вы без нас сможете поставить? – брюзгливо перебивает Олег, по-прежнему пытаясь стереть грязь с рубашки, но у него ничего не получается, и от этого он еле владеет собой. Ася давно заметила, что мужчины, которые очень следят за собой, становятся раздражительны, как женщины, даже хуже, если что-то в их отутюженном облике вдруг нарушается. – Или она уж такая живая, что может убежать?
   Наталья фыркает, поглядывая на красивого блондина с явным удовольствием. Он в ответ улыбается, по всему видно, немного успокаиваясь и отходя. А вот на Асю, которая тоже хихикнула, он даже не поглядел.
   А впрочем, она уже привыкла, что на нее никто никогда не обращает внимания. Тем более если у мужчины такая жена!
   – Девушки, вы давайте уж скорей, – суетится молодая женщина, быстро поворачивая голову то к Наталье, то к Марине Сергеевне. Ее волосы заплетены в косу, и эта коса мечется по ее спине, словно змейка – игривая такая, черная змейка. Косая прядь гладких до зеркального блеска волос выбилась на виске из прически и иногда свешивается на глаза; девушка резко смахивает ее, а прядка снова и снова прикрывает лицо.
   Ася достает из подсобки возле гардероба швабру, но пол не подметает, а стоит, исподтишка любуясь этой черной игривой косичкой.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация