А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русские жены европейских монархов" (страница 29)

   В Париже молодожены пробыли несколько недель, затем направились в Швецию. Прибытие в Стокгольм было обставлено с поистине королевской пышностью. Город ликовал. Улицы пестрели русскими и шведскими флагами. Для встречи военного корабля, на котором кронпринц Вильгельм привез свою молодую жену, на набережную вышли огромные толпы людей. В королевский дворец новобрачных сопровождал торжественный кортеж.
   Уставшая от долгих свадебных церемоний и длительной поездки, молодая герцогиня, как называли отныне русскую великую княжну, оказалась в совершенно новой для себя обстановке: иные традиции в семье, другие отношения между людьми.
   Придворные дамы долго не могли привыкнуть к звонкому смеху за столом невестки короля, к ее непосредственности. В чопорной королевской семье она не скрывала присущие ей в ее восемнадцать лет темперамент и жизнерадостность. Ведь в России этикета придерживались лишь в торжественных случаях.
   Производили большое впечатление и бешеные скачки молодой герцогини по шведской столице в сопровождении несущихся сзади гвардейцев. К лошадям у Марии была особая страсть. А быстрая езда была под стать ее темпераменту. Жителям как-то довелось стать свидетелями того, как седовласый король в паре с юной невесткой мчался на всем скаку по городу, натягивая поводья и безуспешно стараясь остановиться. Как говорили свидетели, Мария, решив опробовать купленного рысака, пригласила свекра покататься, не сказав, однако, что нрав у лошади оставляет желать лучшего. И Густаву пришлось убедиться в этом лично.
   И что же Мария? Получила ли она за этот поступок выговор от его величества? Вовсе нет! К супруге своего сына Густав V с самого начала отнесся с большой симпатией. Она частенько сопровождала короля в его железнодорожном вагоне на оленью охоту, нередко играла с ним в теннис. Поэтому, несмотря ни на что – а это «что» в будущем случится, – на протяжении многих лет король Швеции оставался верным другом русской великой княгини Марии Павловны.
   «Мой свекор баловал меня… мы были добрыми друзьями. Он вполне терпимо относился к моим выходкам…» – вспоминала она позже, не раз повторяя, что в России жизнь была легкой, но людей понимать было трудно, в Швеции же люди были простыми, зато жизнь сложной.
   Свободная пресса, существовавшая в Швеции, частенько писала о проказах юной принцессы, шокируя местную знать. Ведь это была не Россия, где о царской семье писать не полагалось. Живой темперамент русской супруги кронпринца не позволял ей долго выдерживать принятый в стране этикет. Она была молода, самоуверенна, ее тянуло к разнообразию. А супруг, морской офицер, подолгу отсутствовал: служба в генеральном штабе военно-морских сил, уходы в длительное плавание… Как она потом написала, отлучки мужа в первое время были для нее тяжелым испытанием, но в то же время пошли на пользу, поскольку ставили перед необходимостью самой организовывать свою жизнь.
   Но время принцесса Мария проводила не только в забавах. К всеобщему удивлению, она стала учиться в стокгольмской Академии прикладных искусств. Там готовили художников по тканям, модельеров, декораторов. Уроки приносили ей истинную радость: великая княжна с детства имела склонность к шитью и вышиванию. Кстати, она и не предполагала, как пригодятся ей потом полученные в академии знания. Ведь о своем будущем принцесса-атаманша, как называли ее при дворе, тогда даже не подозревала…
   С наступлением первых холодов Мария одно время принимала участие в игре в хоккей с мячом в команде кронпринцессы Маргарет, но, почувствовав, что ждет ребенка, стала вести спокойный образ жизни. Жила она в это время во дворце Оук Хилл, специально построенный для молодой четы.
   «Праздность и одиночество угнетали меня, – вспоминала Мария. – Я занималась вышиванием, пыталась читать, но, поскольку образование мое было весьма поверхностное, из чтения ничего не извлекала… Я страстно желала присутствия рядом кого-нибудь из близких, горько сожалея, что у меня нет матери».
   Год спустя после свадьбы принцесса Мария родила сына. Вся Швеция праздновала это событие. Внук короля Густава V получил имя Леннарт. По случаю рождения племянника в Стокгольм приехал брат Марии, великий князь Дмитрий. Наносили визиты и другие русские родственники шведской королевской семьи. В честь молодой матери новорожденного принца устраивались частые балы.
   Летом Мария впервые после замужества приехала в Россию с сыном, которому было всего лишь несколько месяцев. Ей хотелось как можно скорее познакомить родных со своим малышом. Визит на родину был коротким. И вновь – в Стокгольм…
   Принц Вильгельм, как и прежде, был постоянно занят службой, часто отсутствовал. Но Марию это уже не очень волновало. Настоящей супружеской душевности и близости так и не возникло. В флегматичном шведе не оказалось ровным счетом ничего, что привязывает женщину к мужчине. Но внешне все обстояло хорошо. Супруги появлялись вместе на приемах и праздниках и даже веселились, но счастливыми их уже не считали.
   Осенью 1911 года король отправил сына с невесткой в длительное путешествие на восток, надеясь, что их прохладные отношения станут более сердечными. Зимой должна была состояться коронация молодого короля Сиама, приглашение на которую разослали во все европейские дворы, и Вильгельму с Марией поручили представлять Швецию на этой торжественной церемонии. Путешествие продлилось шесть месяцев, но супругов это не сблизило. Мария, которая сумела уже убедиться, что привлекает внимание других мужчин, все более понимала, каким безнадежно пустым является ее брак.
   По возвращении в Стокгольм великая княгиня-герцогиня должна была вновь погрузиться в рутину шведских этикетов и обычаев. Несмотря на искреннее желание приспособиться к обстоятельствам, она чувствовала, что привыкнуть к жизни в Швеции ей вряд ли удастся. Все, что ее окружало, казалось чужим. «К мужу я испытывала почти неприязненное отношение, будущее представлялось безрадостным».
   В 1913 году великая княгиня Мария Павловна приехала с маленьким сыном в Москву на торжества, приуроченные к 300-летию Дома Романовых. Тем временем в Швеции решили, что принцесса должна поселиться на Капри, где по состоянию здоровья почти безвыездно жила ее свекровь, королева Виктория, урожденная принцесса Баденская, женщина крайне строгая. Она была нездорова и во избежание холодов зимние месяцы проводила в Италии, где чувствовала себя комфортно.
   В шведских газетах появилось сообщение, что у королевской невестки нашли почечную болезнь и ей врачами предписано пребывание в южном климате. (Это «предписание» явно не обошлось без рекомендации свекрови-королевы.) На Капри для принцессы Марии сняли отдельную виллу, где все приготовили для ее приезда. Хочет того она сама или нет, никого не интересовало.
   Вскоре вместе с мужем, который должен был сопровождать свою жену в Италию, русская великая княгиня покинула Стокгольм. Как оказалось, навсегда…
   В Берлине, где супруги сделали остановку, их встретил великий князь Дмитрий. Тут Мария проявила свойственную ей решительность: она заявила принцу Вильгельму, что ехать на Капри не желает, распрощалась с ним и вместе с братом отправилась в Париж к отцу.
   После безуспешных попыток примирения супругов стало ясно, что развод неизбежен. Правда, великий князь Павел Александрович был против, считая, что его дочь не готова к самостоятельной жизни. Но она ему прямо заявила, что привыкнуть к жизни на чужбине, да еще с нелюбимым супругом, не может.
   «Чем больше я узнавала Швецию, тем больше мечтала о России, такой географически близкой, но столь отставшей от современной жизни; я сознавала с некоторым чувством вины, что шведская принцесса я только по титулу… Поэтому хочу отныне сама распоряжаться своей судьбой и своего решения изменить не могу…»
   В декабре 1913 года шведский двор официально объявил о расторжении брака. Как скажет впоследствии сын Марии, «вероятно, оба двора испытывали угрызения совести». Королевская семья потребовала, однако, оставить Леннарта в Швеции. Молодая мать не учла, что он принадлежал шведской династии и считался «королевской кровью».
   От отчаяния и беспокойства у великой княгини случился нервный стресс, вызвавший острый бронхит, перешедший в воспаление легких. Она слегла. Лучшие врачи Парижа тщательно обследовали Марию и нашли, что кроме пневмонии и депрессии никаких других проблем со здоровьем у молодой женщины нет.
   Поскольку решение проблемы с легкими и нервами затянулось, Мария уехала в Италию и, пробыв там некоторое время, отправилась в Грецию. Там она впервые посетила остров Корфу, где родилась ее мать, греческая принцесса Александра. Затем великая княгиня выехала в Россию. Там уже находился ее отец – на службе великий князь был восстановлен, звания ему возвратили, в Царском Селе он построил собственный дом, где и проживал вместе с женой и детьми. (В 1915 году Ольга и дети царским указом получат княжеский титул и фамилию Палей.)
   Когда Мария вернулась на родину, в воздухе уже пахло грозой и катастрофой. И вскоре она пришла. Началась Первая мировая война…
* * *
   Закончив медицинские курсы, великая княгиня отправилась на работу в прифронтовой лазарет, расположенный в Восточной Пруссии. Сделала она это по зову своего сердца. Почти год Мария Павловна ухаживала за ранеными, выполняя подчас самую грязную работу. Она воочию увидела, что значат человеческие страдания. Родившись в «золотой клетке» и проведя некоторое время в «позолоченной тюрьме», великая княгиня внезапно оказалась в самой гуще русского народа. Но именно работа в госпитале стала отличной подготовкой к предстоявшей ей нелегкой жизни в эмиграции.
   Когда положение на фронте стало угрожающим, Марию Павловну перевели в псковский госпиталь «Красного Креста», где она уже работала старшей медсестрой. Там ей приходилось даже выполнять самостоятельно несложные операции.
   В декабре 1916 года великая княгиня узнала, что в Петрограде убит Григорий Распутин, пресловутый друг царской семьи. Ей довелось увидеть, с какой радостью это известие было встречено в провинции. Но когда до Марии Павловны дошел слух, что в убийстве замешан ее брат, великий князь Дмитрий Павлович, она немедленно выехала в столицу.
   Брат был уже арестован. По высочайшему повелению он должен был покинуть столицу и отправиться на Южный фронт к границе с Персией. Не помогло и письмо государю, на котором стояло шестнадцать подписей находившихся в Петрограде Романовых, в том числе и бабушки Марии и Дмитрия, греческой королевы Ольги.
   Сестра успела приехать на вокзал, когда под усиленной охраной поздно ночью брат покидал столицу. Тогда она еще не могла знать, что именно эта ссылка на персидский фронт спасет ему жизнь.
   В то время, когда после большевистского переворота в октябре 1917 года не успевшие покинуть Россию Романовы подвергались физическому уничтожению, Дмитрий Павлович оставался еще на фронте. Но когда настроение в войсках стало угрожающим, он перешел границу и отправился в Тегеран, где поселился в семье английского посла Марлинга. Там великий князь прожил около двух лет, а затем вместе с семьей посла уехал в Англию.
   После долгой разлуки брат и сестра наконец встретились. Это случилось в Лондоне. Мария Павловна поведала о всех своих мытарствах за эти два года. Она уже знала о трагической смерти отца.
   Великий князь Павел Александрович, когда началась война, был назначен войсковым командиром гвардейского корпуса. Однако пребывание на фронте плохо подействовало на его здоровье. У него начались проблемы с легкими.
   Отречение своего племянника от престола в марте 1917 года великий князь не приветствовал, хотя придерживался демократических взглядов и даже разрабатывал проект конституции. Из всех сыновей императора Александра II во время революции в живых оставался только он, младший, никогда не стремившийся занимать высокие посты и довольствовавшийся скромной офицерской должностью.
   Отца Марии Павловны арестовали весной 1918 года вместе с еще четырьмя великими князьями. Никакого обвинения им предъявлено не было, они были взяты под стражу лишь как родственники императора. Сначала арестованных отправили в Вологду, затем перевели в Петроград и заключили в Петропавловскую крепость. Не помогли и ходатайства княгини Палей о переводе ее мужа в больницу – в то время Павел Александрович был тяжело болен. 27 января 1919 года всех арестованных расстреляли во дворе крепости. Отец Марии Павловны был убит лежащим на носилках, идти к месту казни самостоятельно он не мог.
   1 февраля в «Известиях» была опубликована маленькая заметка о том, что «четыре бывшие Романовы расстреляны на основании приказа о великокняжеском деле». Что это было за «дело», в газете не упоминалось…
   Рассказала Мария Павловна и о зверской расправе с их сводным братом Владимиром и с тетей Эллой. Молодой князь Палей так же, как и его отец, был арестован большевиками, но, поскольку он носил фамилию матери, ему предложили отречься от отца, великого князя, пообещав отпустить. Владимир с возмущением отказался.
   Под охраной солдат его вместе с другими членами семьи Романовых, в том числе с родной сестрой императрицы Александры Федоровны игуменьей Елизаветой, отправили на Урал и в ночь на 18 июля 1918 года по распоряжению большевистских властей подвергли жестокой казни под Алапаевском. Узников привели к глубокой заброшенной угольной шахте и столкнули вниз, где они приняли мученическую смерть. Это случилось спустя день после расстрела царской семьи в Екатеринбурге, о чем пока никто не знал.
   Когда в Алапаевск три месяца спустя вошли белые войска, тела казненных были извлечены из шахты, вывезены в Китай и погребены в Пекине возле церкви православной миссии.
   Останки великой княгини Елизаветы Федоровны несколько позже будут захоронены в Иерусалиме, в храме Марии Магдалины, который в 1881 году основал ее супруг, сын Александра II, в память о своей матери-императрице. Тем самым исполнили волю матушки Елизаветы, игуменьи Марфо-Мариинской обители, которую она основала в Москве в 1911 году. А спустя восемьдесят лет в Москве на улице Большая Ордынка будет установлен памятник. На нем начертано: «Великой княгине Елизавете Федоровне с покаянием».
   Русская православная церковь в 1992 году причислила великую княгиню Елизавету Федоровну к лику православных святых. Созданная ею обитель существует и поныне…
   С братом Владимиром Мария Павловна подружилась, когда жила в царскосельском доме отца. Молодой князь Владимир Палей, принадлежавший к высшему слою аристократии, был известен в свете своими талантами, в том числе замечательными стихами, к сожалению не востребованными отечественной культурой. Прославился он и как переводчик, когда перевел на французский язык, которым владел наравне с родным русским, драму великого князя Константина Романова «Царь Иудейский», получившую известность и в Европе.
   По желанию отца, который хотел, чтобы сын обязательно стал офицером, Владимир после возвращения с родителями в 1913 году в Петербург учился в Пажеском корпусе. После окончания ускоренных классов военного времени он был произведен в прапорщики и зачислен в полк. Но в душе Владимир никогда не был военным. Он был поэтом.
   Именно благодаря брату Мария Павловна сблизилась со своим будущим мужем, князем Сергеем Путятиным, с которым и прибыла в Лондон. Великая княгиня знала Сергея еще до своего отъезда в Швецию. Он был сыном дворцового коменданта в Царском Селе, представителя одного из старейших в России аристократических родов, и им приходилось встречаться.
   Сергей Михайлович Путятин был старше великой княжны на семь лет, поэтому дружба между ними не завязалась. Увидев князя вновь, Мария с трудом его узнала. Это был мужчина, прошедший фронт и получивший ранения. Ему было о чем рассказать и чем вызвать интерес двадцатилетней женщины. Нравились ей и стихи князя, которыми он, по его словам, иногда баловался.
   Возникшая взаимная симпатия переросла в любовь. Сергей и Мария решили пожениться. Великий князь не возражал.
   Венчались молодые в Павловском дворце. Скромный ужин в доме Павла Александровича в кругу самых близких людей завершил церемонию. Это произошло незадолго до Февральской революции.
   Когда же монархия была свергнута и в начале осени пошли упорные слухи о национализации частной собственности, великая княгиня Мария Павловна с мужем срочно выехала в Москву, чтобы получить свои драгоценности, хранившиеся в банке. Ей это удалось сделать буквально накануне прихода к власти большевиков. Возвратившись в Петроград, Мария Павловна, опасаясь обыска, сложила бриллианты в бутылку с этикеткой «Чернила» и залила их парафином. Некоторые украшения она припрятала в толстых церковных свечах, которые были полыми внутри, но все же могли гореть. Несколько позже Марии Павловне удалось с большим трудом переправить драгоценности в Швецию.
   После октябрьского переворота начались обыски и аресты. Возникли трудности с питанием. Марии Павловне, ожидавшей ребенка, было особенно сложно. Жили тогда уже в небольшом доме в Павловске, испытывая все невзгоды послереволюционного времени. И вдруг неожиданно получили от шведского королевского дома посылку с продуктами – там узнали о тяжелом положении бывшей родни и решили прийти на помощь.
   Вскоре в семье Путятиных родился сын. Назвали его Роман – вероятно, как производное от фамилии Романов. Начались еще большие трудности, да еще возникли опасения, что молодую мать, великую княгиню Марию Павловну, внучку Александра II, постигнет участь членов царской семьи – ее могут арестовать.
   Опасаясь преследования властей, супруги Путятины, оставив маленького сына на попечение родителей Сергея, буквально бежали из России. Перед отъездом Мария Павловна попрощалась с отцом, пока еще не зная, что свидеться им уже не придется.
* * *
   Для великой княгини началась новая жизнь, ничем не схожая с жизнью других невест романовского гнезда, отправленных в европейские просторы – прочих героинь этого повествования. Ей предстояло прожить сорок лет на чужбине и никогда больше не увидеть родного дома. Нужно было все начинать сначала, не имея ничего, кроме высокого титула.
   Проделав мучительный путь сквозь хаос Гражданской войны, супруги через Киев добрались до Румынии. В Бухаресте их приютила румынская королева Мария, которая отнеслась к ним очень тепло, по-родственному. Королева была дочерью великой княгини Марии Александровны, сестры отца Марии Павловны. До Первой мировой войны она часто приезжала в Петербург и славилась добрым отношением к родственникам.
   В Бухаресте Мария получила весть, что ее брат Дмитрий жив и из Персии добрался до Лондона. Эта была большая радость, ведь со времени разлуки в январе 1917 года она ничего о нем не знала.
   Погостив некоторое время у своей кузины в Румынии, Мария Павловна с мужем через Париж отправилась в Лондон, где и состоялась ее встреча с братом. Здесь к ней вернулась и бутылка с «чернилами», что было очень кстати. Однако с украшениями пришлось расстаться и, к сожалению, за небольшую цену – рынок был наводнен драгоценностями бежавших от революции эмигрантов.
   В Лондоне великая княгиня Мария Павловна получила известие, что ее годовалый сын Роман умер от кишечного заболевания. Это было большое горе… Выбраться из депрессивного состояния могло помочь только одно: надо было начинать что-то делать.
   Вместе с мужем и братом Мария Павловна покинула Лондон и уехала в Париж. Ей было уже двадцать восемь лет, а о жизни как таковой она и понятия не имела: как покупать хлеб, масло и молоко, сколько платить за проезд на метро, где приобретать одежду. А главное, как заработать деньги на все это и обеспечить себе жизнь, пусть не роскошную, но хотя бы сносную. Было о чем задуматься.
   Ни муж Сергей, ни брат Дмитрий всерьез об этом не думали. Они, впрочем, как и остальные эмигранты, были уверены, что скоро Советы падут и тогда все будет как прежде.
   Большинство русских относились к кузену свергнутого царя, великому князю Дмитрию Павловичу, как к герою – ведь он был причастен к расправе над Распутиным. Но он сам не скрывал своего сожаления, что был замешан в это преступление, считая, что никакие высокие идеи не могут оправдать убийства.
   В Париже Дмитрий вначале стал жить явно не по средствам: роскошные апартаменты в самом дорогом отеле «Ритц», красивые женщины, поездки по Европе на мотоциклах и автомобилях. Он тратил деньги, не задумываясь о завтрашнем дне. Сначала это были деньги, которые Временное правительство Керенского, не забыв Распутина, разрешило ему перевести в Персию за дом, проданный в Петрограде. Но им при такой жизни вскоре пришел конец, Дмитрий оказался на мели.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация