А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русские жены европейских монархов" (страница 17)

   Случай не упустили.
   Шестнадцатилетняя вюртембергская принцесса, узнав о предложении русского двора, очень обрадовалась. Ни для кого не было секретом, что в России ее ждут почет, богатство, величие. Разве это не заманчиво? «Мне очень жаль расставаться со всеми вами, но я счастливейшая принцесса вселенной», – говорила юная София Доротея своим близким.
   Спустя некоторое время перед российской государыней предстала девушка, которой надлежало выполнить важную задачу для императорского Дома – продолжить род царствующих Романовых. Эту задачу немецкая принцесса выполнила блестяще.
   Еще до рождения детей в счастливом браке своего сына императрица Екатерина II писала своей подруге в Германию: «Я пристрастилась к этой очаровательной принцессе, пристрастилась в буквальном смысле слова. Она именно такова, какую хотели… красота, доброта сердца и искренность выражаются у нее на лице. Все от нее в восторге, и тот, кто не полюбит ее, будет не прав, так как она создана для этого и делает все, чтобы быть любимой. Словом, моя принцесса представляет собой все, что я желала, и вот я довольна».
   А через несколько месяцев после рождения первого внука, Александра, императрица, предполагая рождение в будущем других детей в семье сына, признавалась в одном из своих писем барону Гримму, что мальчиков она любит несравненно больше чем девочек. При этом она откровенно высказывала опасения о судьбе своих будущих внучек, заранее зная, что женихов для них нужно будет искать за пределами России.
   Так исторически сложилось еще до царя Петра I. Царевен не выдавали замуж за российских подданных во избежание придворных интриг и вмешательства новых родственников в дела государства, а найти хороших иностранных женихов, как понимала умная и практичная Екатерина II, было непросто. Сложными могли оказаться, как она знала, вопросы о сохранении православия царских дочерей и о будущем быте великих княжон, выросших в роскоши петербургского двора, в атмосфере любви близких и родных.
   Императрица, как можно было убедиться, оказалась права. Доказательством этому является различная судьба ее пятерых внучек.
* * *
   Дальнейший рассказ пойдет о правнучках Екатерины II, родившихся в России от детей ее сына.
   Старший, Александр, наследовавший российский престол после убийства его отца, скончался в 1825 году, не оставив потомства. Все девочки, родившиеся в супружестве с принцессой Баденской, императрицей Елизаветой Алексеевной, умерли во младенчестве, и больше детей не было.
   Второго сына, Константина, женили на принцессе Саксен-Кобургской, нареченной в православии Анной Федоровной, но семейная жизнь молодых супругов продлилась лишь четыре года. Великая княгиня уехала для лечения за границу и больше в Петербург не вернулась. Только двадцать лет спустя брак с позволения императора Александра I был расторгнут. В 1820 году великий князь Константин Павлович заключил морганатический брак с польской графиней Грудзинской, которой даровал титул княгини Лович. Из любви к ней он отказался от престола.
   После неожиданной смерти императора Александра I престол занял его младший брат, великий князь Николай Павлович, к тому времени уже женатый на прусской принцессе Шарлотте, которая стала императрицей Александрой Федоровной. Он был объявлен царем неожиданно для себя и для всех других в декабре 1825 года. (Об отречении его старшего брата, цесаревича Константина, ранее не было известно.) Однако первая ступень к трону, на который взошел Николай I, обагрилась кровью: часть гвардейских полков отказалась от присяги с требованием ввести демократическую форму правления и отменить монархию. По бунтовщикам стреляли, было много жертв. Зачинщиков арестовали, пятерых из них повесили, больше ста участников мятежа, так называемых декабристов, сослали на каторгу. «Это было мрачным началом при вступлении на трон моего отца», – вспоминала его дочь Ольга.
   Все это произошло в тот год, когда в семье внука императрицы Екатерины II, императора Николая I, родилась третья дочь – Александра.
   Ее трагическую смерть, о которой речь пойдет ниже, отец считал наказанием Бога за кровь, пролитую в год рождения великой княжны.

   Внучки императора Павла I

   Александра Николаевна

   Великая княжна, принцесса Гессен-Кассельская, младшая дочь императора Николая I и императрицы Александры Федоровны.

   Александра родилась 12 июня 1825 года в Царском Селе. Она была третьей дочерью императорской четы. Свое имя великая княжна получила в честь великой княгини Александры Павловны, в замужестве эрцгерцогини Австрийской, палатины Венгерской, старшей сестры императора Николая I. Адини-сокровище, как называли девочку в семье, воспитывалась вместе со своими сестрами, великими княжнами Марией и Ольгой. Но уже с раннего детства и характером и поведением она не была на них похожа. По словам современников, это была «прелестная девочка, беспечная, как жаворонок, распространявшая вокруг себя только радость. Она привлекала к себе своей болтовней и богатой фантазией… В одиннадцать лет она могла вести за столом разговор, сидя рядом с кем-нибудь незнакомым, как взрослая, и не казаться преждевременно развитой: ее грациозная прелесть и хитрая мордочка говорили за себя. Все в доме любили ее, дети придворных ее возраста просто обожали».
   Но чаще всего Адини предпочитала быть «сама с собой»: любила одиночество и тишину и уже в десять лет детским веселым играм предпочитала музыку. Она самозабвенно слушала сонаты и симфонии Бетховена, а в тринадцать лет уже хорошо исполняла классические пьесы.
   Когда Александре исполнилось четырнадцать лет, у нее обнаружился голос – великолепное сопрано. Придворные дамы, понимавшие толк в пении, время от времени занимались с ней, в результате она даже могла петь дуэтом с преподавателем пения театрального училища. Великая княжна была очень польщена тем, что он принимал ее всерьез.
   Для развития вокального дарования своей младшей дочери мать-императрица пригласила учителя из Италии. Однако со временем голос великой княжны стал постепенно меняться – что-то нарушало ритм дыхания. Но родители не сразу обратили внимание на эти перемены. Полагали, что это последствия простудного заболевания. Сестра Ольга потом вспоминала: «Ее английская воспитательница, поставившая себе задачей закалить Адини, выходила с ней на прогулку во всякую погоду, что в один прекрасный день вызвало сильный бронхит и ее жизнь была в опасности. Благодаря своему прекрасному организму она оправилась совершенно, но с болезнью исчез в ней ребенок. Близость смерти сделала ее совершенно иной. Смысл жизни и мысли о потустороннем стали занимать ее… И, несмотря на это, она отнюдь не была натурой, которые теряются в неведомом, она осталась по-прежнему веселой, стала только более спокойной и гармоничной…»
   «Мы много говорили с ней, особенно о будущем, – вспоминала Ольга, – чаще всего речь шла о наших будущих детях, которых мы же страстно любили и верили, что внушим им уважение ко всему прекрасному и прежде всего к предкам и их делам… Наши будущие мужья не занимали нас совершенно, было достаточно, что они представлялись нам безупречными и исполненными благородства». (Ни той ни другой девушке не суждено будет стать матерью. Но разве могли они тогда знать об этом?)
   Великая княжна Ольга между тем перешагнула свое двадцатилетие. Старшая дочь императора Мария была уже замужем. Находясь с семьей в Италии, она написала родителям, что познакомилась в Риме с принцем Гессенским, который ей понравился. По ее мнению, его можно было бы рассматривать как кандидата в мужья великой княжне Ольге. Стали, естественно, собирать сведения. Герцогу Лейхтенбергскому, супругу Марии Николаевны, поручили «прощупать почву», хотел бы принц Фридрих Вильгельм – так звали молодого человека – посетить Россию. Тот с радостью согласился.
   В июне 1843 года принц Фридрих Вильгельм, ландграф Гессен-Кассельский, сын курфюрста Вильгельма, получил официальное приглашение от российского императора приехать в Россию.
   Приглашая высокого гостя, Николай I и его супруга полагали, что двадцатидвухлетний гессенский принц, красивый молодой человек, получивший образование в Боннском университете, вполне мог бы составить хорошую партию для великой княжны Ольги, которой к тому времени уже исполнился двадцать один год. По материнской линии принц приходился племянником королю Дании Христиану VIII и считался наследником датского престола, по отцу он был претендентом на трон Гессен-Касселя. Достойная партия для их дочери, считали августейшие родители.
* * *
   Гессенский ландграфский дом стал известен с середины XIII века. В XVI веке он приобрел большой авторитет среди протестантских династий: ландграф Филипп Гессенский сумел организовать коалицию против габсбургских католиков. Также он был активным участником подавления крестьянских бунтов.
   При жизни сыновей ландграфа гессенский Дом разделился на две ветви – кассельскую и дармштадтскую (по названию городов). Из гессен-кассельских ландграфов особую известность приобрел Фридрих II: имея долги, он «продал» Англии для войны с американскими колонистами 17 тысяч человек из своего войска за 21 тысячу талеров – огромная сумма для того времени. После его смерти трон перешел к Вильгельму IX, который самолично воевал в Америке. В 1803 году он получил титул курфюрста, то есть князя, с правом голосовать на выборах императора Священной Римской империи. Этот титул прекратил свое существование после роспуска Священной Римской империи в 1806 году, за исключением Гессен-Касселя, правитель которого сохранил его и после Венского конгресса 1815 года с добавлением «королевское высочество».
   Принц Гессенский, получив приглашение, приехал в Петербург вместе со своим студенческим другом Фридрихом Францем, год назад занявшим престол Мекленбург-Шверина. Это был первый официальный визит великого герцога в Россию, внука родной сестры российского императора Елены Павловны, рано скончавшейся кронпринцессы Мекленбургской. Прием был оказан самый сердечный. В честь внучатого племянника и его друга устраивались парады и маневры, поездки по окрестностям столицы, пикники. Этому сопутствовали танцы на балах, прогулки с кузинами, вечера в кругу романовской семьи.
   Несколько недель Фридрих Вильгельм гостил в Петергофе, где проводила летние месяцы императорская семья. Своим простым обхождением он завоевал всеобщие симпатии.
   Почему выбор российского императора пал именно на немецкого принца Гессен-Кассельского? Возможно, его прельщали родственные связи этой династии не только с датскими, но и со шведскими королями: Фредерик, супруг сестры короля Карла XII Ульрики Элеоноры, был сыном гессенского ландграфа.
   Но планам императорской четы не суждено было сбыться. Фридрих Вильгельм обратил внимание на младшую дочь, Александру, которой только что исполнилось восемнадцать лет.
   Ольга потом вспоминала: «Мы с Троицы жили в Петергофе, в Летнем дворце, оба молодых человека остановились у нас. Адини, которая была простужена и кашляла, не появилась за ужином в первый день их посещения. Фриц Гессенский сидел за столом подле меня. Мне он показался приятным, веселым, сейчас же готовым смеяться, в его взгляде была доброта. Только на следующий день, незадолго да бала в Большом Петергофском дворце, он впервые увидел Адини. Я была при этом и почувствовала сейчас же, что при этой встрече произошло что-то значительное. Я испугалась; это было ужасное мгновение. Но я сейчас же сказала себе, что я не могу стать соперницей собственной сестры. Целую неделю я страшно страдала. Мои разговоры с Фрицем Гессенским были совершенно бессмысленны: он вежливо говорил со мной, но стоило только появиться Адини, как он сейчас же преображался».
   Младшая дочь императорской четы действительно произвела на принца неотразимое впечатление не только своим чудесным голосом и неповторимой воздушной грациозностью, но и богатством необыкновенно тонкой души. Великая княжна Александра со всей откровенностью призналась Ольге: «Он мне пожал руку, я на верху блаженства». В этих словах старшая сестра почувствовала искренность взволнованного сердца, охваченного мгновенной страстью.
   Принц Гессенский предложил великой княжне Александре выйти за него замуж. Не дав ему определенного ответа, Адини пришла в кабинет к отцу, с которым обычно старалась говорить нечасто из боязни неправильно произносить русские слова. (Поскольку ее воспитательницей была англичанка, она не научилась свободно говорить на родном языке.) Великая княжна попросила отца согласиться на этот брак. Она призналась, что, вопреки правилам этикета, уже обнадежила принца в их возможном счастье. Отец-император благословил дочь, сказав, однако, что нужно еще получить согласие датского двора, поскольку гессенский принц, являясь племянником Христиана VIII, может стать наследником престола.
   Спустя десять дней молодые люди объявили о своей помолвке. Родители Александры не возражали против такого поворота событий, хотя знали, что жить младшей дочери придется в Дании. С этой страной Россия пока еще не имела близких родственных связей.
   Император Николай I пожаловал высокородному избраннику дочери главный орден Российской империи – Святого апостола Андрея Первозванного, взяв тем самым, как гарант неприкосновенности европейских престолов перед лицом врагов монархии, покровительство над небольшим немецким княжеством.
   Императрица Александра Федоровна написала своему брату, прусскому королю Фридриху Вильгельму Ш: «Мы очень довольны этим радостным событием. И хотя мы желали, конечно, чтобы прежде предстала перед алтарем наш ангел Олли, тем не менее не устаем благодарить небо за то, что оно даровало нашей Адини такого милого, доброго, юного жениха».
   Бракосочетание было назначено на январь следующего года. Молодым людям пришлось расстаться.
* * *
   Когда принц в декабре 1843 года приехал в Петербург, он заметил резкую перемену в своей невесте – на ее лице появилась болезненная бледность, она часто кашляла. Однако это не показалось причиной, чтобы откладывать венчание.
   26 декабря состоялось официальное празднование помолвки, а на следующий день был устроен большой прием. К предстоящим свадебным торжествам в Петербург приехал отец жениха, курфюрст Вильгельм. 16 января 1844 года в Малой церкви Зимнего дворца восемнадцатилетняя великая княжна Александра Николаевна вступила в брак с гессенским принцем Фридрихом Вильгельмом. В один день со своей кузиной венчалась и дочь великого князя Михаила Павловича, младшего брата императора, великая княжна Елизавета. Она выходила замуж за герцога Нассауского.
   Сотни приглашенных гостей собрались на торжество. От красавиц невест нельзя было оторвать глаз. Однако многих поразил болезненный вид младшей дочери императора.
   После свадьбы герцог Нассауский уехал с молодой женой к себе на родину. Александра же по причине нездоровья вместе с мужем поселилась на время в Зимнем дворце. Она простудилась, когда возвращалась с бала от министра Нессельроде. Одно из окон экипажа по недосмотру лакея было неплотно закрыто, и это при десятиградусном морозе. По-видимому, девушку сильно продуло, и на следующий день она проснулась с «жаром», как тогда говорили.
   «Никто не придал этому серьезного значения, – писала в своих «Воспоминаниях» великая княгиня Ольга Николаевна. – Адини появилась, как всегда, за завтраком, а также вечером к обеду, зная, что родители ее ждали, ведь она вскоре должна была покинуть их. Так было и на следующий день. Я сама не заметила в ней никакой перемены, когда мы, занятые никогда не иссякавшим разговором двух сестер между собой, сидели вместе. С живостью она рассказывала мне о своем плане совместной жизни с Фрицем. Она хотела развить Фрица морально и духовно, хотела читать с ним, главным образом Плутарха, чтобы пример благородных мужей помог ему. Она подозревала в нем склонность искать развлечений в неравном себе обществе, однако была убеждена, что вскоре совершенно изменит его: «Мы ведь так любим друг друга».
   Между тем состояние молодой женщины с каждым днем становилось хуже и хуже. Об отъезде в Гессен (планировалось заехать еще в Данию) не могло быть и речи. Пока! Казалось, что «пока», так как приставленные к Александре врачи серьезной опасности не видели. И хотя императрица была очень обеспокоена болезнью своей дорогой Адини, уже ожидавшей ребенка, мнение врачей несколько успокоило родителей. Император-отец уехал в Лондон, не думая ни о чем плохом. Уезжая, он сказал Александре при прощании: «До свидания в Копенгагене!»
   Однако мать, словно что-то предчувствуя, неделей позже созвала консилиум и по обрывкам латинских фраз, произносимых докторами в ее присутствии, поняла, что положение тяжелое. Поставлен был жестокий диагноз – скоротечная чахотка. Одно легкое великой княгини было настолько поражено, что надежды на выздоровление практически не было. Лечение болезни усложнялось в связи с беременностью.
   Императрица Александра Федоровна срочно послала в Лондон курьеров. Прервав визит, государь незамедлительно выехал в Петербург. Дочь все это время находилась в Царском Селе. Из морского плавания возвратился и брат Александры, великий князь Константин, адмирал флота. С ним у младшей дочери царя была особая близость. Слушая его рассказы о только что виденном Копенгагене, предназначаемом ей для жизни, она, казалось, несколько ожила, на лице появилась слабая улыбка.
   Благотворно на больную подействовал и деревенский воздух. Она могла посидеть недолго в саду или даже совершить небольшую прогулку в экипаже с мужем, чтобы показать ему свои любимые места. Когда же великой княгине сказали, что Фридриху следовало бы некоторое время пожить отдельно от нее, Александра даже расплакалась, ей хотелось быть всегда рядом со своим мужем. Он в свою очередь был очень нежен со своей молодой женой, которой ниспослано было столько страданий.
   В середине июня за несколько дней до девятнадцатилетия состояние больной резко ухудшилось. А накануне дня рождения Александра причастилась.
   С того дня, как она приняла причастие, всем стало казаться, будто болезнь приостановила свое разрушительное действие. «Мы, – писала в воспоминаниях Ольга, – обнадеженные этим, воображали, что это улучшение. Мама говорила о поездке в Берлин, что позволило бы ей сопровождать Адини при ее поездке в Копенгаген, по крайней мере до Штеттина, так как ребенок должен был родиться в Копенгагене. 30 июля акушерка установила первые движения ребенка… Начиная с этого дня ни одной жалобы больше не сорвалось с ее губ. Она думала только о ребенке, и только ему она посвятила свою болезнь. Лежа у окна, она смотрела на синеву неба. Так она лежала, часто со сложенными руками в немой молитве. «Неужели не смогу вынести своего ребенка до конца?» – словно вопрошала бедная женщина. А губы ее шептали: «Пусть будет, как угодно Господу!» От худобы обручальное кольцо спадало с ее пальца. Папа дал ее тогда совсем маленькое колечко, которое держалось на нем. Это кольцо я ношу по сей день ровно сорок лет.
   Схватки начались в ночь с 28 на 29 июля. Роды были преждевременными. «Фриц, Фриц! – вскричала она. – Бог хочет этого!..» Ребенку было только шесть месяцев. В этот момент меня впустили к ней. «Оли, – выдохнула она, в то время как я нежно поцеловала ее руку. – Я мать!» Затем она склонила лицо, которое было белое, как ее подушки, и сейчас же заснула. Лютеранский пастор крестил ее маленького под именем Фриц Вильгельм Николай. Он жил до обеда. Адини спала спокойно, как ребенок. В четыре часа пополудни она перешла в иную жизнь».
   Так трогательно и нежно описывает эту трагедию семьи будущая королева Вюртембергская, сестра той, которой не привелось, как ей самой, долгие годы прожить на чужбине…
   Отец-император плакал, не стесняясь своих слез. Смерть любимой дочери он считал наказанием за кровь, пролитую в год ее рождения…
   «Видеть папу было поистине душераздирающе, – вспоминала Ольга. – Совершенно внезапно он превратился в старика. Мама много плакала».
   2 августа 1844 года по улицам Петербурга двигалось печальное шествие. В закрытом ландо везли гроб с преждевременно скончавшейся дочерью царя, принцессой Гессенской.
   Вместе с сыном-младенцем Александра была похоронена в Петропавловском соборе Петропавловской крепости. Великий князь Константин Николаевич написал в дневнике о дне погребения сестры такие строки: «Настал, наконец, тяжелый последний день. Не забуду я никогда, как гроб понесли, как папа вполголоса сказал: „С Богом“, как гроб медленно стал спускаться в тихую могилу, как мы все бросили на него землю, как, наконец, я в последний раз взглянул на него в глубине могилы – и все исчезло с лица земли, что было Адини».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация