А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь из легенды" (страница 11)

   – Ах ты, тварь!
   Пятерка молодых людей синхронно повернули головы в том направлении, куда был устремлен гневный взгляд Капитолины, и увидели незабываемую картину. Толстая туша Амалии сидела на коробке с зефиром в шоколаде. Белый зефир под тяжестью ее рыжего тела выполз на стол не только из коробки, но и из шоколада. Из усатой пасти собако-кошки торчал огрызок батона сырокопченой колбасы, и на конце его слегка покачивалась ниточка с фирменным знаком мясоперерабатывающего комбината имени Микояна.
   – Тварь! – вновь прорезавшимся голосом еще раз проревела Капитолина. Расшвыряв в стороны Ихтиандров и Гуттиэр, она бросилась на Амалию, воинственно потрясая бутылкой и брызгая во все стороны драгоценным оливковым маслом первого отжима.
   – Пожалуй, нам пора! – оторвала всех от захватывающего зрелища Маша, и друзья не без сожаления покинули поле битвы, уже усыпанное арахисом в сахаре и давлеными бананами.

   Всю дорогу к дому Катаняна участники боя с фрекен Бок напряженно молчали. Галка без конца забегала перед Ольгой и, заглядывая ей в глаза, повторяла:
   – Оля, что случилось? Что случилось, Оля? Да скажешь ты, наконец, что случилось?
   Катанян молча шел рядом с ней с погребальным выражением лица, а Оксана Панасюк в паре с Телевизором семенили сзади, боясь даже приблизиться к Ольге, Ихтиандрам и Гуттиэрам.
   Когда в комнате у Сани все чинно расселись по стульям, креслам и дивану, Машу вдруг прорвало, и она начала хохотать.
   – Ой, не могу! Как она облизнулась, когда я брызнула ей в лицо Санькиным маслом!
   – Ага! А потом глотнула это масло прямо из бутылки, как гусар шампанского! – подхватил Павел Добровольский.
   – Вспомните еще давленый зефирчик, вылезающий из шоколада эдакими жирными белыми амебами! – веселился второй «из ларца».
   – А сам-то каков, сам-то… «Слово кабальеро, мадам!» – передразнила Сашу Добровольского его московская тезка.
   – А как «эта тварь» расправилась с колбаской! – залилась смехом Ольга. – «Ма-а-у-у-ав!»
   После имитации Ларионовой вопля кошко-собаки компания, посетившая фрекен Бок, развеселилась так, что Галка Калинкина испугалась.
   – Похоже, у них там произошло что-то непредвиденное, – шепнула она Катаняну. – Наверное, сначала они молчали, потому что были в шоке, а теперь у них скорее всего коллективная истерика.
   – Знаешь, Галя, – подкралась к ней Панасюк. – Вот честное слово, в сценарии не было ничего такого, что могло бы заставить их давить зефир, поить Капитолину оливковым маслом или кормить колбасой какую-то тварь.
   – Подтверждаю, – приблизился к ним Телевизор. – Я читал. Там не было слов про кабальеро и мадам!
   – Сама знаю, – огрызнулась Галка и так хрястнула по столу кулаком, что с него соскочила большая фарфоровая кружка с не допитым Саней утренним чаем.
   Звон разбившейся чашки прозвучал так неожиданно, что все хохочущие мигом замолчали и испуганно уставились на жавшихся друг к другу Галку, Оксану, Катаняна и Телевизора.
   – Ой! Что это мы так развеселились? – уставилась на Калинкину Ольга. – Галя! Пока нас не было, у вас что-то случилось?
   – Нет, вы только посмотрите на этих артистов погорелого театра! – призвала та друзей, державшихся ближе к ней и подальше от тех самых артистов. – У них был сценарий, а они почему-то несли отсебятину в виде давленого зефира! И теперь они еще нас спрашивают, что случилось!
   – Знаешь, Галя, – рассердилась на нее Ольга. – Ты бы лучше нам посочувствовала. Эта Капитолина оказалась демонической женщиной. Она мне сразу весь сценарий спутала. Представьте, Оксанка была права! Фрекен Бок совсем не хотела зефира и кофе с арахисом. Она дико возмущалась, что я не принесла ей гречки с мылом.
   – Ну и извращенка! – возмутилась Калинкина.
   – Да нет же! – раздраженно помотала головой Ольга. – Не говори глупости! Просто пенсионерам, наверно, действительно не хватает денег на обыкновенные продукты.
   – Допустим, – решила согласиться Галка. – Тогда объясни мне, пожалуйста, если ей не понравился наш набор, зачем вы ее насильно поили маслом и кормили колбасой? Зачем специально злили?
   – Совсем с ума сошла! – Маша покрутила у виска пальцем. – Я посмотрела бы, каким образом ты смогла бы эту капитальную Капитолину чем-нибудь накормить! Вовсе не она, а ее «тварь» сожрала нашу колбасу!
   – Амалия?
   – Вот именно!
   – И вы позволили какой-то кошке съесть колбасу, за которую мы выложили столько денег?
   – Никакая она не кошка, – уверенно заявила Ольга.
   – А кто? – окончательно испугался Саня Катанян. – Еще позавчера она была… это… того… кошкой…
   – По-моему, она собака.
   – Не скажи, – не согласился с Ольгой Паша. – Мне показалось, что это заплывшая жиром морская свинка.
   – Да ты что, Пашка! У свинок не бывает таких длинных голых хвостов! – возмутился Саша Добровольский. – Это, наверно, разжиревшая на колбасе крыса.
   – Все равно: кем бы она ни была, нечего было отдавать ей нашу колбасу! – стояла на своем Галка.
   – Понимаешь, мы не видели, как она принялась за колбасу, потому что как раз в это время упал шкаф и мы все вместе понесли Капитолину на диван, – объяснила Александра.
   После ее заявления в комнате повисла тишина могильного склепа. Первой опомнилась Галка и осторожно спросила:
   – Скажите, пожалуйста, а после масла со шкафом Капитолина в живых-то осталась или… как?
   – Эту фрекен Бок, как старую комсомольскую песню, – не задушишь, не убьешь! Кого хочешь ухайдакает! – зло сказал Паша.
   – Они ее еще и душили… – прошептал потрясенный до глубины души Телевизор.
   – Так! Все! – решила взять дело в свои руки Оксана. – Рассказывай ты… Ольга, – и она ткнула тоненьким пальчиком в живот Ларионовой. – И чтоб с самого начала, по порядку и в подробностях! А вы все молчите, а то совершенно неизвестно, до чего еще мы сегодня договоримся.
   – Пожалуйста! Звоню я, значит, в дверь… – начала душераздирающее повествование Ольга.
   Сначала ее слушали с серьезными каменными лицами, особенно те ребята, которые не участвовали в самом спектакле. Но когда дело дошло до обморока Капитолины и приключений жирной рыжей и толстой морской свинки, хохотать начали абсолютно все присутствовавшие в комнате Сани Катаняна.
   – Теперь, надеюсь, у вас больше нет вопросов? – спросила друзей Ольга, когда они наконец отсмеялись.
   – Ну… вообще-то… один меня еще очень мучает, – смущенно сказал Телевизор.
   – Ну, тогда задавай его! – разрешила Ольга.
   – Я что-то так и не понял, для чего вы зефир давили?
   После этого вопроса Казбекова все опять покатились со смеху. И смеялись до тех пор, пока не заболели скулы и животы.
   – Ну, знаете, я эти каникулы никогда не забуду, – сказала наконец Маша, в изнеможении откинувшись на спинку кресла. – Думаю, что мы у вас в долгу. К весенним каникулам, когда вы к нам приедете с ответным визитом, мы просто обязаны найти в Москве какую-нибудь фрекен Бок или хотя бы Лису-Алису, чтобы вам тоже не было скучно. А если не найдем, то, как говорится, ее стоит придумать.
   – Вы можете начать отдавать нам долг прямо сейчас, – заметила ей довольная Галка. – Ольга переписала с отцовой пластинки на кассету старину Элвиса, и мы можем ударить по рок-н-роллу, пока у Сани никого дома нет.
   – Да пожалуйста! Об этом нас и просить не стоит!

   Глава 13
   Мифы и легенды Санкт-Петербурга

   Следующий день был последним в петербургских каникулах московских девятиклассников. Вечером ожидалась прощальная дискотека, а днем наши герои отправились на последнюю прогулку по зимнему Питеру, решив зайти заодно в больницу, где лежала Людмила Васильевна Катанян.
   На улице оказалось морозно и очень красиво. Яркое, чистое солнце окрасило в розоватый цвет сугробы, вызолотило ветки деревьев, превратило в цветную карамель сосульки. Впереди всех шли Галка с Саней, потом, заняв весь тротуар, братья Добровольские с Ольгой и Машей, за ними – Телевизор и Оксана Панасюк, очень занятые обсуждением проблемного творчества Михаила Шемякина и, в частности, недавно виденной ими на экскурсии по городу его скульптуры Петра I. Машина сестра, Александра, со всеми не пошла, потому что с Антоном так и не помирилась и была обижена на весь свет.
   – Давайте сначала сделаем дело: навестим Санину бабушку, – обернулась к друзьям Калинкина, – а уж потом, не торопясь, прогуляемся.
   Возражать Галке никто не стал, и ребята двинули в метро. Весело и довольно громко болтая, они ввалились в вагон подземной электрички и стали возле закрытых дверей, передавая друг другу наушники плеера и даже слегка пританцовывая от хорошего настроения и избытка эмоций.
   Сидевшая невдалеке от их компании пожилая женщина недовольно поджала губы и сказала своей соседке:
   – Все-таки нынче совсем не та молодежь пошла.
   – Ага, ага, – тут же согласилась соседка.
   – И одежда у них не пойми какая: где девка, где парень – ни за что не разберешь!
   – Ага, ага, – повторила соседка, потому что пожилая женщина, видимо, выразила ее мнение тоже, и она тут же решила внести и свою лепту в обсуждаемую проблему. – У них и музыка противная, громкая! Как в наушники ни прячь – все равно слышно на весь вагон. Прямо противно! Почему мы должны слушать их бабахалку?
   – Вот именно! – подхватила женщина, начавшая разговор первой, специально громко, чтобы «не та молодежь» услышала и немедленно унялась. Поскольку молодежь не унялась, а, наоборот, продолжала все в том же духе, диалог на этом не закончился: – А фильмы какие! Вы видели вчера по питерскому каналу ту жуткую картину про их молодежную любовь? Я прямо не знала, куда деться от стыда.
   – И не говорите! То ли дело наши фильмы… Например, «Королева бензоколонки» или «Неподдающиеся».
   – Знаете, вы лучше поосторожнее со старыми фильмами-то!
   – А что такое?
   – А то! Я вам сейчас расскажу. У меня есть брат, у него шурин, а у шурина – жена. Живут они на Петроградской стороне. Эта самая жена шурина тоже любила старые фильмы, советские еще. Ну вот прямо совсем как вы! Так вот к ней – вы только представьте! – заявился ночью дух человека-амфибии. Вылитый молодой Коренев! Знаете ведь такой фильм?
   – Да ну, какая ерунда! Если бы к ней заявилась тень отца Гамлета, то поверить, конечно, еще можно было бы. Но чтобы какая-то амфибия? Этого, простите, не может быть!
   – Если бы это произошло не с женой шурина, а с кем-нибудь другим, то я тоже не поверила бы. Но она – честнейшая женщина! Вранье ей совершенно не свойственно. Так вот эта амфибия ввалилась к ней в спальню, когда муж ушел в ночную смену, да как закричит: «Отдай мне мою фотографию, а то я немедленно разворочу ваш шифоньер!»
   – А она?
   – А что она! Где ей взять его фотографию? Она так и говорит той амфибии: «Вы, конечно, извините, но вашего фото у меня нету». Так амфибия разломала-таки трехстворчатый шкаф! Вот ведь силища! Обломки, кстати, я сама видела. А потом амфибия пронеслась вихрем по холодильнику и исчезла. Жена шурина хвать – а колбасы нету. И, представьте, еще кастрюли борща! Так она страшно расстроилась – вернется муж со смены, а чем его кормить, неизвестно!
   – Не может быть… – покачала еще недоверчиво головой соседка, но тут же глаза у нее засветились огнем, потому что она сообразила, чем сегодня поразит Маргариту Севастьяновну из соседнего подъезда, которая вечно рассказывает всякие небылицы. Против духа человека-амфибии, уничтожившего враз кастрюлю борща, ей, конечно, противопоставить будет абсолютно нечего.
   Две собеседницы замолчали, обдумывая незавидное положение жены шурина брата первой женщины, зато вагон метро потряс богатырский хохот девятиклассников.
   – Вы только подумайте, с какой скоростью распространяются слухи! – сквозь смех удивлялась Маша. – Суток еще не прошло!
   – Погодите, мы еще войдем в книгу «Мифы и легенды Санкт-Петербурга» или в какую-нибудь другую, например «Сказки Петроградской стороны», – веселился Паша Добровольский.
   – Ой, ребята! Мы же сейчас проедем! – воскликнула Галка и потащила всех к выходу.

   Вваливаться в больничную палату такой большой компанией ребята посчитали неприличным и решили посидеть в соседней кондитерской за кофе с булочками, пока Саня с Галкой сходят к Людмиле Васильевне. В кармане у Сани лежали слегка помятые в бою с фрекен Бок фотографии легендарной уже амфибии, Гуттиэре и Педро Зуриты.
   Братья Добровольские купили друзьям уже по третьей чашке кофе, когда Калинкина с Катаняном наконец вернулись. Глаза Катаняна горели, как два прожектора.
   – Нет! Вы представляете! – начал он почти с порога даже без знаменитых своих «того» и «это». – Слухи о ваших подвигах докатились и до бабушкиной палаты! Я отдаю ей фотографии, а она нам рассказывает легенду об амфибии. Только вместо шкафа там было пианино, а вместо борща – пюре с жареной рыбой.
   – Отравленное? – почему-то испугалась Ларионова.
   – Да нет, Ольга, это ты путаешь с «Тремя мушкетерами»! – успокоила ее Калинкина. – Хотя, как ты видишь, я будто в воду глядела, когда про пюре тебе говорила.
   – Что вы несете, девчонки? Какие еще мушкетеры? – не поняла Маша.
   – Да так, к делу не относится, – махнула рукой Калинкина. – Это наши с Ольгой старые разговоры.
   – Можно я спрошу про то, что к делу относится? – подала голос Оксана. – Людмила Васильевна фотографиям-то обрадовалась? Поправляться намерена?
   – Ей лучше, – кивнула головой Калинкина. – И фотографиям она обрадовалась. Только пришлось ей врать, будто они никуда не пропадали, а просто завалились за диван.
   – Что ж такое получается? Выходит, что Капитолина ни в чем не виновата? – возмутился Саша Добровольский.
   – Может, Саша, для Саниной бабушки так даже лучше, – предположила Ольга. – Это ведь очень тяжело – терять друзей. Пусть думает, что подруга осталась подругой и ни в чем дурном не замешана.

   Прощальная дискотека была в самом разгаре, когда завуч по воспитательной работе Сергей Павлович, или по-простому Палыч, вышел к микрофону и спросил у зала:
   – Ну что, петербуржцы! Есть у вас чем ответить потрясающему рок-н-роллу москвичей?
   – Есть! – крикнули одноклассники и московские друзья Ольги, а сама она попросила Нину Петровну поставить кассету с музыкой Пресли.
   В центр зала вышли братья Добровольские, сестры Краевские с партнерами, Ольга Ларионова и Галя Калинкина. Добровольские подхватили московских сестричек, Антон – Ольгу, а партнер Маши Алексей – Галку, и танец начался. Конечно, смешанные пары танцевали не так быстро и ловко, как это делали москвичи на первой дискотеке, но весь зал оценил по достоинству их выступление и от души аплодировал. Аплодисменты перешли в настоящие овации, когда к танцующим присоединились Оксана Панасюк с Петром Казбековым.
   Когда танец кончился, к запыхавшейся Галке подошел взъерошенный Саня Катанян и строго заявил:
   – Если этот Алексей надеется и дальше… это… того… смотреть на тебя, как на свою собственность, то я не посмотрю, что он гость, и дам ему в глаз. И пусть меня после этого не берут весной в Москву. Я… это… того… переживу, зато он свое получит!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация