А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я убью свое прошлое" (страница 6)

   – Я с вами поеду! – крикнул Илья и бросился одеваться. Врач буркнул что-то вроде «мне пофиг, езжай, если хочешь», но Илье было наплевать. Оделся наскоро, захлопнул дверь и помчался вниз, к желто-белой «Газели» «Скорой помощи».
   Гонка по темному заснеженному городу, желтый фонарь над дверью приемного отделения, длинный гулкий коридор с бесчисленным количеством дверей по обе стороны и одной, огромной, в самом конце. Она-то и закрылась перед его носом, рявкнул кто-то: «Не положено», каталка с накрытой мокрым одеялом Ольгой пропала. Илья остался один, побрел обратно, натыкаясь на сонный злой персонал больницы. Уселся на подоконник, глянул в окно, потом на часы. Третий час ночи, а ему казалось, что прошло минут сорок с того момента, как он вытащил Ольгу из воды. Пятнадцать минут, полчаса, час, полтора – он успел уже примелькаться в коридоре, бродил, как лунатик, не сводил с заветной двери глаз. Врач появился еще через полчаса, посмотрел на выросшего на пути Илью красными глазами, обогнул препятствие и двинул по коридору к лестнице на второй этаж. Илья не отставал, держался на полшага позади.
   – Кровопотеря тридцать процентов, проведено переливание компонентов крови, через пару часов проверим на отторжение. Повреждено сухожилие на левой руке, понадобится повторная операция, – врач сбавил шаг, Илья заступил ему дорогу.
   – Где она?
   – В реанимации пока. Сутки полежит, потом в общую переведем. У нее родственники есть?
   – Я родственник, – ответил Илья. – Я ее муж.
   – А ваша жена что – сирота? – со злым ехидством поинтересовался врач.
   – Нет, у нее мать есть, отец, сын, дочь. К ней можно?
   – Нет, конечно, – врач кивнул знакомому и неспешно зашагал дальше. – В реанимацию посторонним нельзя. В обычную палату переведем, тогда и приходите. Все, молодой человек, не мешайте, мне работать надо.
   Ничего, сутки – это немного, через двадцать четыре часа он вернется сюда. Сейчас бесполезно орать, требовать, биться головой о стену – не поможет. А Ольга тем временем придет в себя, может, ей даже станет легче. «Повреждено сухожилие» – неудивительно, таким резаком по руке себе полоснула, да еще и в состоянии аффекта…
   Домой он пошел пешком, и даже не потому, что в четыре утра маршрутки не ходят и такси ни за какие деньги не поймать. На ходу и думалось лучше, и назойливые мысли словно сдувало ветром. Прошел мимо школы, глянул на темные окна и, не останавливаясь, зашагал дальше, миновал дом, где жила Наташа. Посмотрел на знакомые темные окна, отвернулся, двинул дальше по снегу и морозу. Навстречу не попалось никого, даже бездомные псы попрятались от холода и ветра. Проскочила по дороге плоская иномарка без номеров с выключенными фарами и пропала в метели.
   Илья вошел в подъезд, полез в карман за ключами, нащупал тяжелую связку и пошел по ступеням вверх. Сил осталось только доползти до двери, он словно засыпал на ходу. Еще немного, последний рывок, вставить ключ в замочную скважину, повернуть его и ввалиться в квартиру. И спать, спать, сколько влезет, если понадобится – налопаться снотворного, чтобы поскорее прошли эти сутки, чтобы не терзала единственная мысль: «Зачем?»
   Ноги не слушались, он споткнулся о последнюю ступеньку и едва не упал, пролетел через площадку и остановился у приоткрытой двери своей квартиры. «Не понял. – Илья смотрел на дверь, словно видел ее впервые. – Закрыть я ее, что ли, забыл? Нет, я еще из ума не выжил…» Он прислушался – ничего, только стучит снег в оконное стекло на площадке. Потянул на себя дверь за ручку, шагнул в темноту и сразу споткнулся обо что-то на полу, едва удержал равновесие, глянул себе под ноги. Дорогу преграждала перевернутая тумбочка, раньше она стояла в углу. На нее кидали газеты, и, поджидая хозяев, спала в груде макулатуры Фиска. Сейчас все ящики выдернуты, валяются на полу, мелкое барахло из них раскидано по полу. Дальше – не легче, в кухне и комнатах полный разгром, оборваны даже шторы на окнах, сорваны с петель дверцы шкафов, зеркало на стене в коридоре пошло трещинами. В него кинули тяжеленную напольную керамическую вазу, ее горлышко отбито, валяется на подзеркальной полке. Одежда, белье, обувь, детское барахло, крупы в кухне, посуда, вилки, ложки – все вперемешку, что-то разбито, что-то уцелело. А замок на входной двери незатейливо вывернут вместе с клоком обивки, на кровати в спальне валяются горшки с цветами, земля рассыпалась по покрывалу и простыням. Монитор в детской комнате валяется на полу, по системнику словно слон прошелся вперед-назад, сам стол залит какой-то скользкой дрянью.
   Кто-то основательно потрудился здесь в отсутствие хозяев, с фантазией поработал, с огоньком. Благо времени было предостаточно: резвись – не хочу. Работали нарочито грязно, даже паскудно, а пропало что-то или нет – непонятно в этом разгроме, сначала надо порядок навести, а уж потом дебет с кредитом сводить. А толку-то? Не ментов же вызывать, они того гляди сами за ним явятся…
   Илья вернулся в коридор, кое-как прикрыл входную дверь, вернул тумбочку на место и подобрал разбросанные газеты. На пятом этаже хлопнула дверь, кто-то побежал по ступенькам вниз. Не иначе, на первую электричку в Москву торопится, время подходящее, уже почти шесть часов утра. Выйти, что ли, перехватить по дороге, спросить – может, человек видел что или слышал? Нет, без шансов, пошлет только куда подальше. Свидетелей искать бесполезно – ночь, все спят, никто ничего не видел. Даже если и видели – не скажут, предпочтут промолчать. Сучья порода, рассудка нет, одни инстинкты – жрать, сношаться, гадить. «Не знаю, не видел, не слышал», будто и не понимают, что Земля круглая и завтра им самим понадобится помощь ближнего. А он тоже глухой, слепой и немой. Словно инстинкт самосохранения у людей майонезом отшибло, «сдохни ты сегодня, а я завтра» – вот наш девиз…
   Уже рассвело, когда он закончил убираться в квартире. Последними сгреб с кровати в спальне засыпанные землей грязные тряпки, поволок их в ванную, затолкал в стиралку. И только сейчас заметил на пододеяльнике и покрывале длинные бурые, уже засохшие полосы. «Значит, она в комнате еще попыталась. Сразу после того, как фотографии увидела… А кровь сворачивалась, пришлось в ванную идти…» Илья вспомнил про нож, открыл корзину и сразу захлопнул ее. Откуда-то из глубин квартиры донеслась трель мобильника, жутковато прозвучавшая в полной тишине. Номер, слава богу, знакомый, но от этого не легче. Откладывал, откладывал объяснение, и вот получите – отец сам звонит ему, и от разговора хорошего не жди.
   Голос отца был глуховатый и напряженный, чувствовалось, что слова даются ему нелегко.
   – Что у вас? Что нового? – понятно, что знает все. Ольгины родители постарались, да и сплетни из города долетают быстро. Пятнадцать километров до поселка рядом с развалинами войсковой части – ерунда при современном развитии средств связи. Понятно, что долго ждал, когда сын сам позвонит и отчитается, но тут, видимо, нервы сдали, а может, и фотографии те чертовы видел…
   – Ольга в больнице, – сказал Илья. – Кровопотеря и повреждение сухожилия. Операция нужна.
   – Дети?
   – Опекунши в приют отвезли, – после этих слов оба замолчали.
   – Ну, давай, – первым начал отец. – Рассказывай все, как на духу. Все, понятно?
   Понятно, чего там не понять. Плохо, что все вот так скомканно получилось, после суток без сна, и мозги не соображают, и косноязычие одолело, а от собственного бессилия выть хочется. Кое-как выложил отцу всю правду и умолк, ожидая реакции. Тот молчал, Илья слышал в трубке плеск воды и собачий лай. Хельма, красавица «азиатка», сторожит отцовский дом и двор, голос подает редко, а тут разошлась что-то… Отец по-прежнему молчал, время шло, глаза слипались, виски как обручем сдавило.
   – Ну хоть ты-то мне веришь? – не выдержал Илья. – Не перевозил я наркоту, мне гайцы ее на посту подбросили…
   – Верю, – оборвал его отец. – Хоть иногда ты ведешь себя как последний кретин, но не настолько с катушек съехал, чтобы дурью торговать. Думай, кому ты дорогу перешел. Всех вспоминай, начиная с детского сада.
   – Нет у меня врагов! – едва не заорал Илья, разом припомнив весь ужас последних бессонных ночей и дней, когда перебрал в голове всех, с кем столкнула его жизнь. – Живых нет, точно.
   – Тогда греши на мертвых, – безжалостно ответил отец.
   Пришла очередь Ильи взять паузу.
   – Ты чего говоришь? – опешил он.
   – В жизни всяко бывает, – гнул свое отец. – Думай, побыстрее соображай. И приезжай, если хочешь, поговорим, вместе посмотрим, что можно сделать. Хоть сегодня, я пока один, жена в город уехала.
   Никакая она ему не жена, отец в силу врожденной порядочности свою сожительницу так называет. Третий год вместе живут, после смерти матери Ильи. Отец выждал, как положено, год после похорон и привел в дом Алену, Елену Сергеевну. Илья к ней долго присматривался, но тетка вроде ничего оказалась…
   – Сегодня не получится, – сказал Илья. – Я сначала с Ольгой поговорить должен. Она сказала, что все помнит, мне надо узнать…
   – Иди, – согласился отец, прикрыл ладонью микрофон и рявкнул на Хельму. «Азиатка» притихла, но ровно на несколько секунд, загавкала по новой.
   – Как поговоришь – сразу мне звони, – распорядился отец. – И узнай, куда внуков отвезли, я к ним съезжу. А то Мишка может дров наломать, знаю я его. Может, хоть Лизу мне отдадут.
   «Не надейся». Илья подошел к окну, посмотрел вниз. Снег, люди, машины, бездомное зверье – все, как обычно, как вчера, позавчера, и точно так же все будет завтра. Надо поспать хоть пару часов и ехать в больницу к Ольге, от того, что она скажет, очень много сейчас зависит.
   – Обязательно, – пообещал Илья. – И когда выеду, тоже позвоню. Все, отец, пока, до связи.
   Еще сжимая в ладони мобильник, грохнулся на кровать, закрыл глаза. И уже на грани сна и яви подумал вдруг, почему этот зловещий некто до сих пор ходит вокруг да около, вместо того чтобы разделаться с Кондратьевыми одним ударом? Судя по всему, он может себе это позволить, но нет – играет, как Фиска с солнечным зайчиком. А может, смысл в самой игре?
   Похоже, что так оно и было, всю дорогу до больницы его не оставляло мерзкое чувство чужого взгляда в спину. И не только в спину, попалась на пути парочка неопределенного возраста невзрачных субъектов, неброско одетых, с простыми глуповатыми физиономиями, но наглыми изучающими взглядами. На таких раз посмотрел – и забыл, в толпе ни за что не узнать. А толпы-то как раз и не было, и узнавать никого не приходилось – к середине пути Илья уже точно знал, что его провожают. Двое тех самых, невзрачных, шли параллельным курсом по другой стороне улицы, ловко лавировали между прохожими, с «объекта» глаз не спускали. Еще двое топают позади, и ошибки тут нет. Он остановится – они притормаживают, он в магазин – они в магазин. Он за угол, типа приспичило, они если не следом, то поблизости караулят, рожи отворачивают, делают вид, что просто случайно в подворотню зашли, адресом ошиблись.
   Мандраж и шок от «открытия» к концу пути сменила веселая злость, Илья уже всерьез подумывал, а не подловить ли преследователей в укромном месте, коих поблизости тьма-тьмущая, есть и такие, что самостоятельно назад не выбраться. И потолковать там по душам, обстоятельно потолковать, неторопливо и вдумчиво. Но подумал и решил диалог пока отложить, для начала обдумать все хорошенько и перенести встречу на поздний вечер. Выйти вечерком воздухом подышать и сразу в сторону котельной двигать, овраг там – на загляденье, не овраг, а комната для переговоров. И прудик рядом имеется, правда, льдом сейчас покрыт, но рыбаки в нем периодически лунки сверлят, он сам недавно своими глазами видел… Кто бы эти скоты, что следом за ним сейчас идут, ни были – они не местные, и об овраге том не подозревают и ведать не ведают, а знание местности – великая вещь…
   Поэтому на слежку он плюнул и пошел себе спокойно, поглядывая иногда на стекла витрин и окна проезжавших автомобилей. Идут, идут, родимые, и позади, и по левую руку, и по правую – просто почетный эскорт какой-то… Дошел до приемного отделения, демонстративно повернулся на крыльце и обалдел: за ним никого, снуют туда-сюда обычные, озабоченные своими делами люди, а шпиков и след простыл. «Поматросили и бросили», – усмехнулся Илья. Проводили до больницы и потащились греться, чуют, гады, что он тут надолго задержится. Ничего, вечером поговорим.
   В хирургии Ольги не оказалось. Замученная раздраженная медсестра остервенело перелистала толстый журнал, потом куда-то звонила, потом снова копалась в бумажках.
   – В реанимации, – выдала она наконец. – К нам не привозили.
   – Как – в реанимации? Врач сказал, что ее переведут в общую через сутки…
   – Вот идите к этому врачу и с него спрашивайте! – откровенно вызверилась тетка в давно не стиранном белом халате. – Нет у нас Кондратьевой, не поступала.
   «Ладно». Илья спустился на второй этаж, пошел по коридору, следуя указателям «Реанимационное отделение». Двери, двери, душный больничный запах, облупившаяся краска на стенах, волнистый линолеум на полу, безучастные лица попадавшихся навстречу людей. Поворот, еще один, и вот впереди заветная дверь из белоснежного пластика, вывеска над ней «Посторонним вход воспрещен», металлические стулья вдоль стены. И сразу на двух развалилась мать Ольги, роется в кошелках, тесть стоит у подоконника, разговаривает по телефону. Зятя то ли не видят, то ли не обращают внимания. Впрочем, нет, видят – теща оторвалась от сумки, прищурилась хищно и уставилась на Илью.
   – Явился, – с нехорошим спокойствием произнесла она. – Не прошло и года. Молодец, – и снова зарылась в кульки и свертки.
   – Добрый день, Тамара Ивановна, – Илья решил, что будет вежливым, пусть даже из последних сил. Поставил пакет на стул, присел на краешек. – Вы с врачом говорили? Как она?
   – Состояние тяжелое стабильное, – это подошел тесть. – Заражение крови у нее началось, температура высокая. Нас к ней не пускают, говорят, стерильность и строгий режим…
   Выглядел он неважно – бледный, глаза красные, руки подрагивают, видно, тоже всю ночь не спал. И поднялись наверняка рано, чтобы за полсотни километров примчаться к дочери в больницу. Но в глазах заметен колючий огонек, губы поджаты – как всегда перед скандалом. «Держись», – Илья не ошибся, все понеслось по накатанной, их не смущала даже обстановка.
   Претензии не новы – он виноват во всем, даже в том, что вчера кто-то побывал в его квартире. Думал, что сообщение о налете хоть немного «собьет температуру», но просчитался.
   – Как – ограбили? – тесть сначала обалдел, но быстро взял себя в руки.
   И понеслась – жить негде, квартира уйдет за долги пострадавшему от «Матиза» магазину, Ольгу они увезут с собой, Лизу тоже.
   – А пацан нам не нужен, – вот, наконец-то. Теща давно мечтала, во сне видела, как произнесет эти слова в лицо ненавистному зятю, и вот настал ее звездный час.
   – Он вас чем-то обидел? Сломал что-то, украл? – вопрос остался без ответа. Все, можно уходить, Ольгу он не увидит. Тесть с тещей будут стеречь ее, как паук добычу, шансов у него нет. Заражение крови… Хоть бы парой слов с ней перекинуться, может, заплатить кому…
   Теща входила в экстаз, с ней приключилось что-то вроде транса, она по третьему заходу перебирала все грехи Ильи, говорила надрывно и монотонно, грозила сорваться в истерику. Тесть куковал рядом, поддакивал и терзал в пальцах молчащий мобильник. Илья подошел к плотно закрытой двери с матовым стеклом, подергал за ручку. Дверь открылась ему навстречу, он едва успел отшатнуться. С той стороны вылетела высокая с поджатыми губами медсестра, глянула сурово на Илью и ринулась к лавкам.
   – Женщина, прекратите, или я охрану позову, и вас выведут отсюда! – одного окрика было достаточно. Теща заткнулась на полуслове, с жалостным выражением уставилась на медсестру.
   – Мы к Кондратьевой Ольге, родственники…
   – Ждите! – рыкнула в ответ женщина в белом и направилась к двери.
   – Подождите, – попытался остановить медсестру Илья. – Можно мне на минуту. Я…
   Медсестра молча ткнула пальцем в сторону плаката «посторонним в…» и захлопнула дверь. «Надо было сразу ей денег предложить», – Илья вернулся к притихшим родственникам. Теща демонстративно зарылась в кошелку, тесть таращился на темный экран мобильника.
   – Вы Лизу и Мишку навещали? Как они? – в ответ тишина. Илья ждал, не уходил – самому в приют соваться бесполезно, к отцу-наркоторговцу детей близко не подпустят. Нет, есть, конечно, способы преодоления препятствий, но их лучше оставить на крайний случай.
   – Не твое дело, – прошипела разъяренная Тамара Ивановна. – Тебя не касается. Вас обоих родительских прав скоро лишат, и правильно сделают. Лизу я на себя запишу, а… Сволочь ты, всю жизнь Оленьке сломал!
   Илья пошел прочь по коридору. Поворот, еще один, небольшой закуток и сразу за ним лестница вниз, на улице ветер – но уже не ледяной, а влажный и пахнет по-особому, как всегда бывает в конце зимы. В больничном дворе та же суета, снует народ, по глубоким колеям подъезжают машины. Но чего-то не хватает, Илья даже не сразу сообразил, чего именно. Постоял с минуту, подышал глубоко, чтобы успокоиться, посмотрел по сторонам. Да, все верно, его никто не ждет, в этом городе он больше никому не нужен. Даже наглая открытая слежка пропала, как ни крути головой, сколько ни останавливайся и ни любуйся на себя и окружающих в витрины и прочие зеркальные поверхности. Или «хвост» стал действовать по-другому – хитрее, тоньше? «А вдруг они мысли читают и про овраг догадались? Надо проверить…»
   По городу он шатался до ранних сумерек, от больницы двинул к дому самым дальним, кружным путем. Миновал улицу, другую, перебежал дорогу в неположенном месте, на другом перекрестке послушно ждал разрешающего сигнала светофора. Школу обошел десятой дорогой, прошел невдалеке от того самого оврага, который намеревался посетить сегодня ближе к полуночи, и остановился, как витязь на распутье. В плотном тяжелом воздухе проплыл басовитый и сосредоточенный гудок тепловоза. «Вокзал же недалеко…»
   Вокзал, рельсы. Там он еще не был, да и не собирался, честно говоря. Но раз уж оказался так близко, то можно и завернуть ненадолго. Вдруг провожатые объявятся, а на улице уже темнеть начинает. Еще часок – и можно приступать.
   Илья добежал до переезда, постоял перед закрытым шлагбаумом, пропустил электричку и пассажирский Москва – Воркута. Теперь на ту сторону, налево по шпалам запасной ветки мимо груд смерзшегося щебня и дальше вниз. Тропинка здесь уводила под насыпь, Илья добежал до заброшенного двухэтажного деревянного барака, остановился. Отличное место – поблизости ни души, поезда грохочут над головой, ори не ори, никто не услышит. Наталья шла со стороны дома, скорее всего на насыпь поднималась где-то здесь. Если учесть, что все произошло не на вокзале, а поблизости от народной тропы, до которой метров пятьдесят, то начинать нужно отсюда.
   Он взобрался на насыпь, осмотрелся. С обеих сторон семафоры горят красным, можно не торопиться. А место издалека видно, на фонарном столбе остались еще обрывки ограничительной ленты. «Здесь». Он шел по мерзлому щебню и льду, смотрел то себе под ноги, то по сторонам. Народу немного, бегут с вокзала кратчайшим путем, место открытое, снизу не разобрать, что наверху происходит. Он дошел до столба с обрывками ленты, постоял, рассматривая матово блестевшие в свете фонаря рельсы и щебень. Сделал еще пару шагов вперед по направлению к вокзалу, вернулся. Здесь, значит. Ловко, ничего не скажешь…
   За спиной раздался мощный гудок, по глазам полоснул луч прожектора. Илья сбежал по насыпи вниз, задрал голову. Сверху полетела снежная пыль, электричка пронеслась, снижая скорость на подступах к станции. А вокруг по-прежнему никого, и на горизонте не видно. Ну, делать нечего, комитет по торжественной встрече сам свернул свою деятельность, будем ждать, что день грядущий нам приготовил.
   До дома он добрался на маршрутке, заглянул по дороге в магазин и двинул по знакомой тропе через дворы. В подъезде тепло, темно и тихо, благо подниматься невысоко. На межэтажной площадке Илья остановился, полез в карман. И охнул от неожиданности, когда в ногу с размаха врезалось что-то плотное, теплое. И замяукало жалобно, чуть не плача.
   – Привет, – он погладил отощавшую Фиску. – Вернулась, наконец. Где шлялась-то? – Кошка орала в голос, цеплялась за штанины и едва не тащилась по ступеням, приклеившись к хозяину.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация