А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я убью свое прошлое" (страница 5)

   – Вы хоть представляете себе, во что вляпались? – слова обжигали не хуже кислоты. – Я только одного не понимаю – зачем? У вас была прекрасная зарплата, вы ценный для нас сотрудник, не думаю, что мы быстро сможем найти вам замену. Физическая форма, опыт плюс знание языка… Но мы не можем позволить себе, вы знаете и наших клиентов, и наши правила. Репутация сопровождающего должна быть безупречной. Прощайте.
   – Козлы! – от ярости стало жарко, яркий день словно подернулся дымной пеленой. – Уроды, как есть уроды! Какой я им наркокурьер, это же подстава! – орать он мог сколько угодно. Проходившие мимо люди косились на взбешенного небритого мужика, вышедшие покурить на крыльцо, менты с любопытством посматривали в его сторону. Илья одумался, обошел будку со шлагбаумом и затопал к «зебре» через дорогу. Перебежал на ту сторону, остановился и снова набрал номер Ольги. «Аппарат абонента выключен», – это еще что за новости? Телефон жена не выключала никогда. Аккумулятор, что ли, сел, а она не заметила?
   Вторая попытка, как и третья, не удалась, Илья собрался с духом и набрал номер тещи. Та долго не отвечала, потом в трубке послышался треск и подозрительное хлюпанье, потом ухо резанул высокий истеричный голос.
   – Добрый день, Тамара Ивановна, – гася злость в голосе, произнес Илья. – Ольга не у вас? Я звоню, звоню, у нее телефон выключен или не отвечает…
   – В полиции она, со вчерашнего дня в полиции! – завизжала теща, глотая слова и срываясь то ли в плач, то ли в вой. – Человека сбила, удрать пыталась, машину разбила. Пьяная она ехала, в стельку, в хлам! – орала теща, и фоном к ее воплям Илья разобрал Лизкин плач. «Не ори, детей напугаешь!» – но язык не слушался, из горла вырвалось невнятное бормотание:
   – Как – в полиции? Кого сбила, когда? Почему пьяная… – теща продолжала верещать. Илья разобрал Мишкин голос, потом звук затрещины, и сразу наступила тишина.
   – Илья, – трубку взял тесть. Говорил он уверенно и жестко, но голос все же слегка подрагивал. – Ольгу арестовали за вождение в пьяном виде. Вчера во второй половине дня. Выехала на своем «Матизе» на тротуар, врезалась в витрину магазина, машина в дрова, витрина тоже. С Ольгой был какой-то Ахмат, он сидел рядом с моей дочерью. Люди сказали, что после ДТП он сразу ушел. Ольга еще не пришла в себя, я только что был в полиции. Не проспалась, понятно тебе? Что у вас произошло, почему ты отпустил ее одну с этим Ахматом?
   «Потому что меня арестовали за перевозку героина», – Илья добрел до павильона остановки и рухнул на лавку. Но вместо этого спросил негромко:
   – Дети у вас?
   – Да, дочка ваша здесь и Михаил тоже, – отрезал тесть.
   Признавать в Мишке внука ни он, ни теща категорически не желали и терпеть пацана не могли. Мишка это чувствовал и платил деду с бабкой взаимностью, напряжение копилось, Илья гасил его, как мог, но, видимо, перемирию пришел конец.
   – Пока здесь, – продолжал тесть. – Мне из опеки уже два раза звонили. Завтра их в детдом заберут, а вас родительских прав по суду лишат. Ольгу за пьянство, тебя за торговлю наркотиками. Что происходит, Илья? Ты можешь мне объяснить?

   Глава 2

   Фиска металась по квартире, жалобно таращилась на хозяев и с ненавистью – на чужих. Покормить ее никто не озаботился, но кошка страдала не от голода. Ольга лежала на кровати в спальне лицом к стене и не реагировала ни на просьбы, ни на угрозы, ни на слезы. Впрочем, слез-то почти и не было, их глушил ужас. Рушился мир, разваливалась на куски их вселенная, а он, здоровенный мужик, не мог и пальцем шевельнуть. Сидел тупо и смотрел, как ходят по квартире тетки из опеки, как собирают детские вещи. Одетая Лизка сидит рядом, вцепилась в рукав отцовского свитера и дрожит, второй рукой прижимает к себе мягкую рыжую игрушку-лису. Мишка стоит рядом с матерью и тоже молчит, губехи трясутся, но пока держится. В коридоре топчутся тетки в синей форме – группа поддержки из отдела по делам несовершеннолетних, но заправляют всем вот эти сволочи. Одна здоровенная и мосластая, как лошадь, больше похожа на мужика, чем на тетку. Рожа квадратная, волосенки редкие, подбородок – Шварценеггер отдыхает. Роется в шкафах, перебирает вещи на полках и вешалках, бросает их куда попало. На ковре стоит сумка, в нее квадратная тетка мечет все подряд, злобно, с ненавистью и обидой на весь белый свет. Вторая – низкая, жирная, перекатывается бесформенным колобком, на голове не волосы – траченный молью мех неизвестного науке животного, говорит ласково, пальчики пухлые, с пятнами экземы. Шарится по квартире, мурлычет что-то себе под нос, берет вещи, подносит их к близоруким крохотным глазкам и ставит, куда придется. Убил бы голыми руками, обеих бы убил, да только хуже будет.
   Фиска устала от беготни, взгромоздилась на компьютерный стол и положила хвост на клавиатуру. Шарик как раз докатился до окна, увидел кошку и умилился.
   – Киса, – проворковала тетка. – Киса, киса, иди сюда.
   И протянула к кошке жирные, с «перетяжками» лапки. Покладистая в обычной жизни Фиса недоуменно посмотрела на опекуншу, прижала уши и ловко три раза подряд с силой цапнула квашню за палец. Перепорхнула на подоконник, оттуда бросилась на пол и молнией сгинула где-то в недрах квартиры.
   – Ой, – пискнула тетка, – укусила. Плохая киса. У вас йода и пластыря не найдется? – с отекшей обвислой мордочки на Илью уставились крохотные карие глазки.
   «Топор есть и два ножа. Один хлеб резать, второй для харакири годится. Могу оба предложить, на выбор», – он сделал вид, что оглох. Обнял Лизу за плечи, прижал дочь к себе. Мишка обогнул пострадавшую от Фискиных зубов тетку, уселся рядом.
   Поняв, что первую помощь ей тут не окажут, тетка старательно облизала укушенное место и направилась к Илье.
   – Пойдем, девочка, – она потянулась к Лизе, взяла ее за руку. – Пора ехать, в приюте скоро ужин, тебе дадут сладкий пирожок. Ты любишь пирожки?
   – Ненавижу, – прошептала Лиза, глядя бабе в глаза, – от сладкого можно стать жирной. Как ты.
   Тетка поджала криво накрашенные губы и дернула Лизу за руку, потащила в коридор. Второй попыталась ухватить Мишку, но пацан вырвался, вцепился в отца, зашептал, словно в бреду:
   – Меня в детдом сдадут за то, что я снегокат сломал? Я же нечаянно, я не хотел, – Илья зажал ему ладонью рот.
   – Ты что, какой снегокат! Нет, конечно. Просто… так получилось. Вам с Лизой придется уехать. Ненадолго, я приеду за тобой. Как тогда, помнишь?
   Мишка помнил. Как Илья увидел на теплотрассе пацана, как подошел, присмотрелся. Нет, не бомж, не уличный – не похож. Как позвонил ментам, как те приехали, забрали мальчишку с собой. Как выяснил потом, что пацан этот – сирота, что он сбежал из детдома и что его отвезли обратно. Как приехал в этот детдом через пару недель, нашел Мишку. Потом приехал еще раз, потом забрал его на выходные домой. А потом и насовсем, пройдя все круги ада под названием «усыновление». И вот теперь жизнь решила отыграть назад, и Мишку сейчас увезут в приют. И уж оттуда в детдом.
   – Да, – кивнул он и уткнулся лбом отцу в плечо, – только побыстрее. Я там долго не протяну.
   – Хорошо, только ты Лизу не бросай. Следи за ней, помогай, она маленькая еще. Пожалуйста, – прошептал Илья и поднялся на ноги. Из коридора слышался смех опекунш, что-то упало, в комнату вломилась мосластая баба с туго набитой сумкой. Бросила ее на пол и ломанулась мимо Ильи в спальню.
   – Женщина! – рявкнула бабища. – Гражданка Кондратьева! Мы ваших детей сейчас увезем! Попрощаться не хотите?!
   Ольга шевельнулась, села на кровати и откинула волосы с лица. Поднялась медленно, словно после наркоза, побрела к двери. Бледная, лицо неподвижное, губы сжаты – точно как русалка, выброшенная на берег. Покачнулась, ухватилась за створку двери, выглянула в коридор. И с силой захлопнула дверь перед носом квадратной тетки, да так, что стекло едва не вылетело.
   – Вы что… – тетка с кулаками бросилась на дверь. – Вы что себе позволяете! Я в отчете все укажу… – Визг оборвался, Илья держал бабу за запястье и слегка отвел ее руку назад.
   – Укажите, укажите, – проговорил он, глядя в мутно-зеленые зрачки опекунши. – Придешь на работу – строчи бумажки, сколько влезет. А будешь тут орать – я тебе руку сломаю. – «После того, как шею сверну», – он разжал пальцы и вышел в коридор. Инспекторш вымело за дверь, Мишка одевался под присмотром укушенной тетки. Лиза смотрела то на отца, то на закрытую дверь спальни. Илья присел на корточки, поцеловал дочь в щеку, обнял Мишку.
   – Провожать нас не надо, – угрожающе проворковала опекунша. – Или я вызываю полицию.
   Мишка взял Лизу за руку и потащил за собой к лестнице. Обеих теток вынесло следом, последней топала конеобразная, покрасневшая от натуги. Она выволокла из квартиры сумку с детскими вещами и захлопнула за собой дверь. Но за мгновение до этого под ногами монстра мелькнула черно-рыжая тень, Фиска просочилась в щель и выскочила из квартиры.
   Грохот ног по ступеням стих, внизу шарахнулась входная дверь, потом от подъезда отъехал по-цыплячьему желтый микроавтобус. «Приют «Надежда» значилось на борту. Илья отошел от окна, остановился перед закрытой дверью спальни. За ней все так же тихо, даже слишком. Толкнул ее осторожно, вошел, встал на пороге. Ничего не изменилось, Ольга лежит лицом к стене, не плачет, но и не спит. Просто лежит и смотрит, наверное, в одну точку перед собой. Он и сам так половину прошлой ночи просидел, глядя на белый бок холодильника. Потом уснул, едва не свалился с табуретки, снова засыпал и просыпался, пока не пришли эти… Но теперь все закончилось, надо поговорить.
   – Оль, ты спишь? – на всякий случай спросил Илья. Ответа нет и не будет, надо как-то пробить эту броню – хоть лаской, хоть силой. Он сел на кровать, коснулся плеча жены. – Оля, давай поговорим. Расскажи мне… – плечо дернулось, Ольга перевернулась на живот и глухо проговорила в подушку:
   – Не трогай меня, отвали. Иди к черту, я тебя ненавижу. Проваливай, сволочь. Я разведусь с тобой… – на большее сил не осталось, это были ее первые слова с тех пор, как тесть привез ее из полиции вчера вечером. И на ближайшие часы последние, можно не сомневаться. Илья вышел из спальни и неслышно прикрыл за собой дверь. Тихо-то как, аж тошно. И надо бы поесть, да кусок в горло не лезет. Чаю тогда хотя бы выпить, сладкого, горячего, и Ольге не помешает. Да только выплеснет она мужу в лицо этот чай, надо еще подождать. День, два – сколько понадобится, он теперь совершенно свободен, торопиться ему некуда. Есть время, чтобы подумать, крепко подумать обо всем, что было и что ему делать дальше.
   Чашка с кипятком и чайным пакетиком стояла у выключенной колонки, Илья на ощупь нашел «пилот», включил компьютер. Полез в сеть, чтобы отвлечься, а заодно и посмотреть, что пишут на местном форуме про «несчастный случай» на рельсах. Сообщений оказалось немного: «Это же-е-есть. Шел днем, видел немного. Блевал потом полчаса». «Менты сказали, что алкашка под поезд попала». «Охренеть, я там каждый день хожу, на семь двадцать. Хорошо, что в тот день отпросилась и в Москву не поехала». На этом все, очевидцев не было, или пользоваться Интернетом они не умели. Зато в свежей теме нашествие комментаторов. «Происшествие у «Юбилейного» – незамысловатый заголовок, под ним тьма отзывов. «Сегодня примерно в половине третьего дня на тротуар у магазина вылетел «Матиз» и врезался в витрину магазина. В машине находились двое – мужчина и сидевшая за рулем женщина. Мужчина кавказской внешности сразу покинул место происшествия, женщину увезла прибывшая полиция. «Матиз» восстановлению не подлежит, витрину будут ремонтировать за счет виновной, ее имя уточняется», – Илья пробежал текст, выдранный явно из местной газетенки, скрипнул зубами. Вот твари, их хлебом не корми, дай только на костях поплясать… И крутанул колесико мышки. Страница поехала вниз, замелькали строки сообщений и яркие пятна размытых фотографий. Снимали на мобильник, все нечетко, все в «зерне», но лица людей легко узнаваемы. Водительская дверь «Матиза» открыта, Ольга сидит за рулем, короткая юбка задрана выше колен, да что там задрана, ее просто не видно. Ноги врозь, на бедре видна чья-то рука, рожи не разобрать, только мутное пятно на уровне Ольгиной головы. Ниже еще одно фото, снято с приближением – видно, что Ольга пьяно улыбается, смотрит прямо в кадр, и черная носатая харя получилась отлично, все подробности видны. Как и полупустая бутылка коньяка в руке у жены, как ее распахнутый кардиган и голая грудь под ним, круглая, идеальной формы. Здесь Ольга уже привалилась к капоту, поправляет юбку, волосы растрепались, закрыли лицо. А вот она снова в машине, уже накрытая сине-серой курткой доброго полицая – голова задрана к потолку, губы прикушены, позади никого. «Отжигает тетка», «Классно отдыхают», «А я ее знаю, она английский преподает. Я Ваську к ней водила. И берет недорого». «Ни хрена себе учительницы пошли. На фиг, больше к ней ни ногой», – и так далее на пять страниц.
   – Суки, как есть суки, – Илья вцепился в мышь едва ли не до хруста. – Урод на уроде, город дебилов. Чтоб вам всем… – он замер, осторожно повернул голову на еле слышный шорох у двери.
   Ольга маячила за спиной как тень – высокая, бледная, в каких-то немыслимых длинных тряпках и старых джинсах под ними. Волос не видно в темноте, словно от человека осталась одна оболочка, и та скоро растает. Илья вскочил со стула, заслонил собой монитор, но было поздно. Ольга попятилась к двери, налетела на стену и зашарила по ней рукой в поисках выхода.
   – Оль, подожди, послушай меня. Это все бред, я не верю. Нас кто-то подставил, – распинаться он мог сколько угодно. Ольге было плевать на его слова, он видел это по выражению лица жены – отрешенному, злому и торжественному. Стало жутко, Илья шагнул к Ольге, но та выставила руки перед собой.
   – Кто подставил? Кому мы нужны? – Голос хриплый, срывается и дрожит. – Не подходи ко мне, не подходи. Это не бред, это правда. Я не дура, я все помню. Не подходи.
   Илья остался на месте, Ольга побрела в кухню. Громыхнула там чем-то и пошла мимо мужа в спальню, закрыла дверь, Илья услышал, как скрипнули пружины. Отмер, наконец, выключил компьютер, выпил остывший чай и лег на Мишкину кровать. «Это правда», – ничего подобного, это не может быть правдой. Не может, и все. Но это было, как и «носорог» рядом с Ольгой, как героин в багажнике «Ровера», как весь сегодняшний день. Ладно, порошок в машине, пусть с натяжкой, еще можно объяснить – гайцы подбросили по чьей-то просьбе и не забесплатно. Можно напрячь мозги и вспомнить всех, с кем хоть раз в жизни поцапался или морду разбил. Но Ольга-то тут при чем, она каким боком причастна? А складно все получается – ему наркоту в багажник, ей в это же время коньяк, черную мразь с волосатыми лапами и разбитую машину. Но зачем такие сложности, когда могли, как Наталью…
   Он засыпал, просыпался и снова проваливался в сон, чтобы, придя в себя, вернуться к накрепко засевшей мысли, из предположения ставшей уже уверенностью – от него чего-то хотят, чего-то добиваются, а объясняют вот таким способом. Знать бы, кто и чем он им, скотам, помешал… И не оставляло поганое чувство, словно попал в камнепад и летит теперь вместе с обломками скал в бездну, и ни кустика на пути, ничего, за что можно уцепиться. Только следи, чтобы гранитной глыбой по башке не заехало, только успевай уворачиваться. И обвал заканчиваться даже не собирается, наоборот – набирает силу, входит во вкус…
   Дверь спальни открылась еле слышно, Илья сел на кровати и прислушался, поежился от холода. Снова на балконе в детской неплотно пригнанная створка на окне отошла, надо выйти и поправить ее… Тихие шаги замерли за дверью ванной, щелкнула задвижка замка, полилась вода. Илья свалился на подушки, закрыл глаза. И задремал под плеск воды, упал в черный сон, без мыслей и рассуждений. Вскинулся, словно кто-то ударил по плечу, снова сел, покрутил головой, прислушался. Все спокойно, по-прежнему ровно шумит вода в ванной. «Сколько времени?» Илья нашел мобильник, глянул на экран. Почти час ночи, однако. И что-то снова не давало ему покоя, застило тяжелые мысли, стучало в висках. Время, время – он сам не понимал, что происходит. Зажмурился, и перед глазами появилась картинка – фотографии со страниц городского форума. Шок, ярость, тихие шаги за спиной, гаснущий монитор. И четыре цифры в правом нижнем углу, тогда они показывали без четверти полночь. Потом провал, снова звуки шагов и плеск воды, который так и не прекратился. «Больше часа прошло». Илья поднялся с кровати, подошел к двери в ванную, толкнул ее. Закрыто изнутри, в темноте отлично виден светящийся контур.
   – Оль, ты как? – произнес Илья негромко. – Выходи, уже поздно.
   Тишина, только льется и льется вода. Молчит, понятное дело, и фиг заставишь ее говорить. Но грызло что-то изнутри, толкало к действиям, не давало молчать. «Я все помню, я не дура», – говорить-то она не разучилась, пусть пошлет куда подальше еще раз, только бы услышать ее голос, и можно ползти обратно в комнату. Сама разберется.
   – Выходи, – он грохнул кулаком по створке, прислушался. Снова ничего, ни малейшего движения внутри. Еще удар, от которого на голову посыпалась пыль с наличника, еще – с тем же результатом.
   – Выходи, или я дверь сломаю! – проорал Илья и замер, затаив дыхание. Черта с два, то же безмолвие в ответ, и на душе уже не просто кошки скребут, а полыхает все от ярости и бессилия.
   – Я тебя предупредил! – он вжался в стену напротив двери и врезал ногой по замку. Хлипкая конструкция вылетела со второго удара, Илья рванул дверь на себя и едва не задохнулся. Тошный, сладковатый дух, приправленный растворенной в воде химией, ударил в лицо, пар застилал глаза, в его клубах ни хрена не разобрать. Только видно, что вода в ванне почему-то багровая, а на бортике лежит мокрая черная тряпка, а под ней что-то белое, неподвижное. Присмотрелся – не тряпка это, а волосы раскиданы, и бледное, с застывшей гримасой судороги Ольгино лицо уже пошло синевой. Как была – в футболке и старых джинсах – так и лежит по грудь в черной воде, словно спит.
   Сначала действовать, потом думать – сейчас то, что надо. Илья выволок Ольгу – тяжелую, неповоротливую в мокрой липкой одежде – из ванны, уложил на пол. На плитках немедленно расползлось жуткое багровое пятно, из разрезанных вдоль вен под локтями на обеих руках бегут темно-алые ручейки. Вены – это не артерии, она бы давно умерла, но до артерий трудно добраться, они проходят слишком глубоко, обычным «кухарем» не достать…
   Он встал на колени, раздвинул Ольге веки. Так, рефлексы есть, она жива, только без сознания от кровопотери.
   – Сейчас, сейчас, – бормотал он, сжимая зубы, чтобы они не лязгали, сорвал с вешалки полотенце и разорвал его надвое, жгутами перехватил Ольге руки выше локтей, посадил ее, прислонил к стене. И ударил с силой пару раз по бледным с багровыми разводами щекам. Ольга слабо мотнула головой и поползла по стенке вниз. Илья подхватил ее, поднял ей руки, прижал к груди.
   – Вот так сиди, чтобы руки выше сердца были, или умрешь, – и ударил ее по лицу еще раз. Мотнулись мокрые волосы, Ольга застонала, приоткрыла глаза, руки задрожали и упали на колени. Она шевельнула ими, но поднять не смогла, Илья вылетел из ванной, нашел мобильник и бросился назад.
   – Попытка самоубийства, перерезаны вены под локтями, большая кровопотеря, – он продиктовал адрес сонному диспетчеру «Скорой» и встал на колени рядом с Ольгой.
   – Зачем, зачем, – твердил он, держа ее запястья. – Надо было все мне рассказать, это бред, подстава, я не верю.
   Ольга не отвечала, да и не слышала она ничего, снова впала в забытье. Зато кровь из разрезанных вен уже перестала сочиться, края ран были красными, воспаленными, но сухими. Илья приподнялся и выдернул затычку из слива, вода с шумом полилась по трубе. В дверь позвонили, он осторожно уложил Ольгу на пол и бросился в коридор. Заметил на бегу на дне ванны нож – лучший из своей коллекции, из отличной острой стали с длинным клинком, почти холодное оружие, таким и артерию запросто вскрыть можно… Вопросы будут, а их надо избежать, и так все вляпались по самое некуда. Схватил мокрый нож, кинул его в корзину с грязным бельем и побежал открывать. Вошли четверо, стало шумно, и запахло лекарствами, Ольгу уложили на носилки, накрыли одеялом, понесли вниз.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация