А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Освобождение 1943. «От Курска и Орла война нас довела…»" (страница 23)

   – Из Ставки… Товарищ Сталин. – Не без волнения взял я трубку.
   – Здравствуйте, Катуков! – раздался хорошо знакомый голос. – Доложите обстановку!
   Я рассказал Главнокомандующему о том, что видел на поле боя собственными глазами.
   – По-моему, – сказал я, – мы поторопились с контрударом. Враг располагает большими неизрасходованными резервами, в том числе танковыми.
   – Что вы предлагаете?
   – Пока целесообразно использовать танки для ведения огня с места, зарыв их в землю или поставив в засады. Тогда мы могли бы подпускать машины врага на расстояние триста-четыреста метров и уничтожать их прицельным огнем.
   Сталин некоторое время молчал.
   – Хорошо, – сказал он наконец. – Вы наносить контрудар не будете. Об этом вам позвонит Ватутин.
   Вскоре командующий фронтом позвонил мне и сообщил, что контрудар отменяется. Я вовсе не утверждаю, что именно мое мнение легло в основу приказа. Скорее всего, оно просто совпало с мнением представителя Ставки и командования фронта»[73].
   Если сравнить отданные Рокоссовским и Ватутиным приказы на контрудар, то по сути своей они похожи. Оба командующих фронтами отказались от первоначальных планов и отдали распоряжение атаковать прорвавшегося противника в лоб. Объяснением такому решению может служить стремление любой ценой ограничить прорыв немецких войск. Немецкие корпуса за первый день наступления еще не успели углубиться в оборону советских войск. И Рокоссовский, и Ватутин стремились ограничить их продвижение второй полосой обороны.
   Однако если абстрагироваться от конкретных задач, которые ставил командующий выдвигаемым из резерва подвижным соединениям, просматривается стремление вывести танки на определившееся направление главного удара противника. Соответственно 1-я танковая армия выходила на правый фланг 6-й гв. армии, а 5-й и 2-й гв. танковые корпуса – на левый. Сообразно этому распределению сил боевые действия 6 июля можно разделить на удар XXXXVIII на восток для смыкания фланга с II танковым корпусом СС и прорыв последнего к третьему рубежу обороны.
   Эсэсовцы выходят к третьему рубежу обороны. Самым слабым местом в построении 6-й армии на утро 6 июля был участок 51-й гв. стрелковой дивизии генерала Н.Т. Таварткеладзе. Она находилась во втором эшелоне и занимала даже более широкий фронт, чем встретившие первый удар противника соединения, – 18 км. На таком широком фронте дивизию пришлось вытянуть «в нитку» – все полки в линию, без выделения одного в резерв. Выход в полосу дивизии 5-го гв. танкового корпуса А.Г. Кравченко должен был существенно усилить оборонительные возможности советских войск на этом направлении. «Армирование» обороны включением в построение стрелковых соединений танковых бригад было распространенным и достаточно действенным приемом. Препятствием на пути к этому была подвижность частей корпуса Кравченко. Грузовиков для мотопехоты не хватало, и даже сравнительно короткий, по меркам механизированных соединений, марш протяженностью 40–60 км соединение в полном составе пройти не успевало.
   Вклинение корпуса П. Хауссера в оборону советских во йск было еще относительно неглубоким, но уже потребовало защиты флангов. Дивизия «Тотенкопф» была развернута фронтом на восток и должна была защищать основание прорыва. Поскольку продвижение соседнего XXXXVIII танкового корпуса существенно отставало от темпов движения вперед эсэсовцев, часть сил дивизии «Лейбштандарт» днем 6 июля также исполняла роль флангового прикрытия. Связкой между корпусами Хауссера и Кнобельсдорфа была 167-я пехотная дивизия. Основной ударной силой эсэсовского корпуса в бою 6 июля должна была стать дивизия «Дас Райх». Ожидая результатов наступления XXXXVIII корпуса, П. Хауссер назначил начало наступления на 11.00 6 июля. На секунду могло показаться, что судьба дает фору обороняющимся и корпус А.Г. Кравченко успеет выйти на позиции дивизии Н.Т. Таварткеладзе.
   К 6.00 6 июля танковый корпус основными силами вышел в район сосредоточения позади позиций 51-й гв. стрелковой дивизии. Из 221 танка прибыло 213, 2 Т-34 отстали на марше и 7 Т-70 остались в с. Нагольное (4 – по техническим причинам, для 3 – не хватило экипажей). Экипажи приводили в порядок технику после 60 км марша и уже приступили к окапыванию боевых машин. Гораздо хуже оказалось с переброской мотострелковых подразделений, они двигались пешком, поэтому мотопехота 6-й гв. мотострелковой бригады и 21-й гв. танковой бригады к началу боя за вторую полосу не успели полностью выйти на позиции. Здесь необходимо подчеркнуть, что корпус Кравченко утром 6 июля только вышел в районы сосредоточения для приведения себя в порядок. С марша в бой он не вводился, хотя обстановка складывалась, скорее, в пользу именно такого использования прибывших танков.
   Утром 6 июля любая временная задержка c выдвижением резервов работала на противника. Смещение начала наступления эсэсовского корпуса на 11.00 (до этого были лишь мелкие вылазки) лишь отсрочило разгром 51-й гв. стрелковой дивизии. Немцами на фронте соединения Н.Т. Таварткеладзе был выбран 3-км участок, по которому нанесли удар дивизия «Дас Райх» и часть сил «Лейбштандарта». Над позициями гвардейцев закрутилось «чертово колесо». Так бойцы окрестили особую форму бомбардировки, которую применяли немцы. Выстроившись в круг, от 50 до 80 бомбардировщиков, сменяя друг друга, наносили удары. Они продолжались непрерывно, как правило, от 30 минут до 2 часов. Вкупе с артиллерийской подготовкой силами артиллерии эсэсовских дивизий и реактивных минометов это создавало достаточную плотность огня для нарушения системы обороны. С падением последних бомб на советские позиции в атаку вышли танки. Только в танковом полку «Дас Райха» насчитывалось более сотни танков, в том числе рота «Тигров». Через 2,5 часа все было кончено: попавшие под удар эсэсовцев подразделения 51-й гв. стрелковой дивизии были частично уничтожены, частично рассеяны. В итоге боя из 8405 человек, числившихся в составе 51-й гв. стрелковой дивизии на 1 июля, к 7 июля осталось только 3354 человека.
   Следующим препятствием на пути немецкого наступления был корпус А.Г. Кравченко. Для понимания дальнейших событий следует вспомнить о разнице в организации советского танкового корпуса и немецкой танкогренадерской дивизии. Соединения корпуса Хауссера насчитывали более 20 тыс. человек каждое при «боевой численности» около 7 тыс. человек. Соответственно 5-й гв. танковый корпус насчитывал перед сражением 9563 человека. Даже по штату советский танковый корпус насчитывал 10 243 человека. При сравнении немецкого и советского соединения напрашивается короткое, но емкое сравнение – «Давид и Голиаф». Количество танков в данном случае является лишь одним из показателей. Количество пехоты и, главное, гаубичной артиллерии делало немецкую танкогренадерскую дивизию очень сильным противником. Танковый корпус мог противопоставить артиллерию преимущественно прямой наводки, не обладающую ни дальностью стрельбы, ни умением «заглядывать» в лощины и за холмы. Соотношение сил было бы гораздо благоприятнее, если бы танковый корпус успел объединить свои усилия со стрелковой дивизией на второй полосе обороны. Однако для этого он опоздал на несколько часов. В силу всех этих причин результат лобового столкновения «Дас Райха» и 5-го гв. танкового корпуса один на один был предсказуем. Изначально проигрышную ситуацию могла несколько улучшить тактика использования, но в бою 6 июля этого не случилось.
   В отличие от М.Е. Катукова командир 5-го гв. корпуса Алексей Григорьевич Кравченко не мог попросить защиты у самого И.В. Сталина. Основной задачей Кравченко был контрудар навстречу наступающим немецким дивизиям. Позднее он писал в своем докладе: «ко мне прибыл с полномочиями от командующего 6 гв. А полковник Никифоров, который угрожал применением оружия, если корпус не пойдет в контратаку. Это распоряжение было мною выполнено». На практике это означало атаку корпуса навстречу только что сокрушившим 51-ю дивизию немцам. В 15.10 22-я гв. танковая бригада перешла в наступление. Вскоре к ней присоединились 21-я гв. танковая бригада и 48-й гв. тяжелый танковый полк. Остановить наступающих немцам, естественно, не составило труда. Более того, в условиях сплошного фронта наступающие немецкие части предпочли обойти остановившиеся бригады корпуса Кравченко и выйти им в тыл. Уже около 19.00 эсэсовцы заняли хутор Калинин, и сообщение бригад со штабом корпуса было прервано.
   Отсутствие сплошного фронта позволило эсэсовцам не только окружить корпуса Кравченко, но и прорваться к третьему армейскому рубежу обороны. Используя неразбериху при отходе наших частей, передовые части «Дас Райха» вышли к рубежу обороны, который занимали уже войска 69-й армии. Более того, на плечах отходящих частей немцы даже сумели с ходу вклиниться в него на участке 183-й стрелковой дивизии у дороги Тетеревино – Ивановский Выселок. Немцы вплотную преследовали автомашины 51-й и 52-й гв. стрелковых дивизий, что не позволило перекрыть дорогу противотанковыми минами. Под мины были заранее заготовлены ямки, но уложить их при появлении немецких танков не успели. Дальнейшее продвижение противника было остановлено противотанковой артиллерией.
   Окруженные части 5-го гв. танкового корпуса мелкими группами пробились к своим в ночь с 6 на 7 июля 1943 г. Сам Кравченко по горячим следам событий оценил потери своего корпуса в 110 танков. Однако эта оценка носила сугубо предварительный характер. Согласно справке штаба БТ и МВ Воронежского фронта о наличии и состоянии материальной части в соединениях фронта потери 5-го гв. танкового корпуса за 8 июля составили: 44 танка подбитыми, 75 сгоревшими, еще 7 боевых машин вышло из строя по неизвестным причинам и наконец 2 танка – по техническим неисправностям. Эти танки были оставлены на поле боя, что автоматически перевело их в статус безвозвратных потерь соединения. Таким образом, соединения меньше чем за сутки потеряли безвозвратно 58 % материальной части. Кроме того, еще 19 танков были отправлены в ремонт.
   Расширение возникшей в результате развала обороны 51-й гв. стрелковой дивизии бреши в построении советских войск на второй полосе обороны удалось ограничить полосой от Яковлево до железной дороги. С одной стороны был нанесен контрудар частью сил 3-го мехкорпуса 1-й танковой армии, а с другой – контрудар 2-го гв. танкового корпуса. Также на позиции на фланге эсэсовского корпуса вышла 28-я истребительно-противотанковая бригада. Определенную роль в ограничении результатов прорыва обороны 51-й гв. стрелковой дивизии сыграл ее уцелевший артполк.
   Соотношение сил между находившейся на правом фланге II танкового корпуса СС дивизией «Тотенкопф» и выдвинутым на это направление 2-м гв. танковым корпусом также было на уровне «Давид и Голиаф». От немедленного разгрома корпус А.С. Бурдейного спасало взаимодействие с 375-й стрелковой дивизией и тот факт, что «Тотенкопф» имела 6 июля пассивную задачу. До начала сражения 2-й гв. танковый корпус находился в районе г. Короча. В зависимости от обстановки он мог быть выдвинут в полосу 6-й гвардейской или 7-й гвардейской армий. В 17.30 5 июля штаб корпуса получил приказ на выдвижение в новый район сосредоточения для участия во фронтовом контрударе. Корпус выдвигался на левый фланг 6-й гв. армии. Поскольку выдвижение частей корпуса происходило ночью, немцами появление нового участника спектакля было замечено не сразу. Несмотря на потери отставшими на марше, корпусу А.С. Бурдейного удалось сохранить большую часть матчасти (см. табл. 14).

   Таблица 14
   Численность танкового парка бригад 2-го гв. танкового корпуса к началу контрудара 6 июля 1943 г.

   Участие в контрударе частей 375-й стрелковой дивизии не предусматривалось. Она и так была вытянута в один эшелон, и дальнейшее разрежение боевых порядков для поддержки пехотой удара корпуса А.С. Бурдейного было попросту опасным. Части «Мертвой головы» и 2-го гв. танкового корпуса обменялись несколькими ударами. Потери корпуса Бурдейного в контрударе 6 июля можно оценить как незначительные – сгорело 17 танков, подбито 11.
   Корпуса Хауссера и Кнобельсдорфа смыкают фланги. Угадывание следующего хода противника является постоянной головной болью обороняющегося. Контрудары являются одним из средств, переводящим ситуацию из «угадайки» в управление действиями противника. К тому же распыление средств наступающего на парирование града ударов уменьшает последствия неверного определения направления следующего выпада врага. У обложившегося со всех сторон фланговыми заслонами ударного клина наступающего остается все меньше сил на острие наступления. Разумеется, важен баланс между различными средствами борьбы, т. к. истощивший резервы в контрударах обороняющийся становится беззащитным. Такое достаточно часто происходило в 1941–1942 гг. За истощением сил механизированных соединений следовал «котел».
   Военное ремесло часто ближе к искусству, а не к науке именно потому, что военачальник должен угадывать следующий ход противника. Не только умом просчитывать ситуацию и выуживать нужную информацию из путаных донесений разведчиков, но и чувствовать обстановку и нити управления ею. Решение Ватутина о нанесении контрудара силами 1-й танковой армии в направлении на Томаровку кажется абсурдным. Оно казалось абсурдным М.Е. Катукову, и поэтому он, как было рассказано выше, уклонился от нанесения контрудара при помощи самого И.В. Сталина. Соединения 1-й танковой армии уже в 23.00 5 июля начали выходить на второй армейский рубеж обороны. В течение ночи были выставлены и окопаны танки, артиллерия заняла огневые позиции, мотострелки бригад тщательно окопались. Была также установлена связь с 90-й и 51-й гв. стрелковыми дивизиями, в чью систему обороны вплетались танки армии М.Е. Катукова. Однако удара по тщательно подготовленным позициям в первые часы утра 6 июля не последовало.
   Общий план действий левофланговой группировки 4-й танковой армии на утро 6 июля был следующим. Входившие в ударную группу XXXXVIII танкового корпуса 11-я танковая дивизия и танкогренадерская дивизия «Великая Германия» получили приказ рассечь оборону 67-й гв. стрелковой дивизии северо-восточнее Черкасского и прорваться по дороге Бутово – Дуброво к автодороге Белгород – Обоянь. Здесь им предстояло соединиться с левым флангом II танкового корпуса СС. Являвшаяся связкой между корпусами 167-я пехотная дивизия первоначально передавалась в эсэсовский корпус, но во второй половине дня 5 июля штаб армии отменил это распоряжение. После прорыва советской обороны 167-я дивизия совместно с частями 11-й танковой дивизии при поддержке войск левого фланга II танкового корпуса СС (и прежде всего своего же 315-го полка с юго-востока) должна была уничтожить советские войска, оказавшиеся между остриями наступления двух немецких танковых корпусов. Предполагалось, что к этому моменту перешедшая в 9.00 в наступление ударная группировка корпуса Хауссера выйдет на прохоровское направление и уступит частям XXXXVIII танкового корпуса место для дальнейшего движения вдоль Обояньского шоссе на север и северо-восток.
   Если нанести этот план на карту, то получается, что главные силы корпуса Кнобельсдорфа должны были 6 июля дефилировать практически поперек полосы обороны 1-й танковой армии. Лучшего положения для контрудара нельзя было и придумать! Нацеливая 1-ю танковую армию на Томаровку, Н.Ф. Ватутин фактически направлял ее во фланг наступлению главных сил XXXXVIII корпуса на Дубово. Однако этот контрудар был отменен. Бригады армии Катукова окопались и ждали. Трудно сказать, насколько рациональным было решение Ватутина. Возможно, он просто предположил, что наступающие немцы обязательно попытаются сомкнуть фланги и окружить оказавшиеся между вклинениями в советскую оборону части. В районе Ново-Черкасское – Триречное – Драгунское – х. Весёлый (Ольховский) находились немалые силы: 199-й и 201-й гв. стрелковые полки 67-й гв. стрелковой дивизии, 153-й гв. стрелковый полк 52-й гв. стрелковой дивизии. Три полка – практически полноценная дивизия. За их избиением должны были бесстрастно наблюдать отказавшиеся от контрудара части армии Катукова. Танкисты просто должны были стать ужином для тех, чей обед составляли три стрелковых полка. Пассивной стратегии всегда сопутствует избиение по частям.
   Ночь с 5 на 6 июля и раннее утро 6 июля были потрачены саперами XXXXVIII танкового корпуса на разминирование местности. Минными полями была покрыта практически вся пригодная для передвижения танков территория. Отступившие от Черкасского части 67-й гв. стрелковой дивизии напряженно ожидали немецкой атаки. Она могла последовать в полосе любого из полков дивизии А.И. Баксова либо вообще на соседнем участке. В любом случае от немцев в первую очередь ожидалось наступление в северном направлении. В боевом приказе 67-й гв. стрелковой дивизии рефреном звучит фраза «не допустить распространения пехоты и танков противника на север».
   Ударная группа XXXXVIII танкового корпуса перешла в наступление в 9.30 6 июля. Позиции дивизии Баксова теперь не прикрывались противотанковым рвом, густо опоясанным минными полями. Около полудня 11-я танковая дивизия и «Великая Германия» вышли в тыл советским частям в пойме Ворсклы и Ворсклицы. В 12.00 командующий 6-й гв. армией приказал трем окружаемым полкам отходить. Однако этот приказ уже опоздал. В 18.15 боевая группа 11-й танковой дивизии вышла в район Дмитриевки и захватила позиции артиллерии, стоявшей в этом районе. Три полка двух дивизий были окружены. Некоторой части окруженных удалось в ночь с 7 на 8 июля вырваться из кольца и выйти в расположение 90-й гв. стрелковой дивизии.
   Дефилированию ударной группировки XXXXVIII танкового корпуса мимо позиций занявших второй армейский рубеж обороны частей 1-й танковой и 6-й гв. армий мешала только артиллерия. Бывший начальник штаба 4-й танковой армии Ф. Фангор вспоминал: «6 июля русские неожиданно открыли заградительный огонь. Его вела вся их артиллерия, находившаяся в этом районе, в том числе и дальнобойная. Это произошло в тот момент, когда немецкие войска вышли на рубеж, где по башню было вкопано бесчисленное количество вражеских танков, замаскированных и продуманно размещенных на местности. Приходилось исключить наши маневры в узких боевых порядках (что уже делалось), а дороги нельзя было использовать. Это увеличило потерю времени… Как и следовало ожидать, в этой обстановке больше всего страдали «Пантеры» 10-й танковой бригады»[74].
   После того как были окружены советские части в пойме Ворсклы и Ворсклицы, немецкое командование поручило зачистку образовавшегося «котла» 167-й пехотной дивизии. Танковые соединения должны были проверить на прочность советскую оборону на втором армейском рубеже.
   К моменту выхода к Дуброву главные силы корпуса Кнобельсдорфа перешли из полосы 6-го танкового корпуса в полосу 3-го механизированного корпуса. На 14.00 6 июля из 228 положенных 3-му механизированному корпусу по штату танков на ходу было 222. Все танковые полки мехбригад, а также 49-я тбр были укомплектованы двумя типами танков: легкими Т-70 и средними Т-34, последний являлся основным в корпусе. Ударное соединение – прославившаяся в битве за Москву 1-я гв. тбр имела на вооружении только танки Т-34. Еще до начала боев ее батальоны вывели из района сосредоточения основных сил 3-го мехкорпуса во второй эшелон 6-й гв. армии. Часть танков комбриг полковник В.Н. Горелов расположил в засадах южнее Яковлева. Возникший вследствие окружения 5-го гв. танкового корпуса кризис вынудил М.Е. Катукова использовать бригаду Горелова не в центре участка обороны 3-го механизированного корпуса, как планировалось, а на стыке с соседом слева для прикрытия левого фланга корпуса. 1-я гв. танковая бригада практически в полном составе (кроме 10 танков) с одним батальоном 49-й танковой бригады в течение всего дня вела бои с дивизией «Лейбштандарт» у Яковлева и для отражения ударов XXXXVIII танкового корпуса не привлекалась. Таким образом, 6 июля С.М. Кривошеин мог использовать против частей 11-й тд и «Великой Германии» лишь танки трех мехбригад – 113 единиц и 13 машин, находившихся в составе 34-го отдельного бронеавтобатальона (в том числе 10 Т-34, прикомандированных из 1-й гв. танковой бригады).
   Рассчитывая еще до темноты вклиниться в позиции второго рубежа обороны, немцы начали атаку позиций 3-го механизированного корпуса. В 17.25 Кнобельсдорф приказывает объединить 39-й танковый полк «Пантер» и танковый полк «Великой Германии» под руководством командира последнего, т. е. графа фон Штрахвица. Собранные в кулак танки начали давно ожидавшиеся атаки в северном направлении.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация