А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Освобождение 1943. «От Курска и Орла война нас довела…»" (страница 18)

   Верховный с интересом отнесся к предложению командующего Воронежским фронтом отнюдь не в силу ветрености и непостоянства. Сомнения о целесообразности «преднамеренной обороны» были не только у Н.Ф. Ватутина, но и у И.В. Сталина. Г.К. Жуков свидетельствует: «Верховный сам все еще колебался – встретить ли противника обороной наших войск или нанести упреждающий удар. И.В. Сталин говорил, что наша оборона может не выдержать удара немецких войск, как не раз это бывало в 1941 и 1942 годах. В то же время он не был уверен в том, что наши войска в состоянии разгромить противника своими наступательными действиями. Это колебание продолжалось, как я помню, почти до середины мая»[54].
   Расчет Моделя на то, что советское командование потеряет терпение и начнет наступательные операции, был, несомненно, обоснованным. Задержка с переходом немцев в наступление заставила нервничать самого Сталина. При определенных условиях решение перейти в наступление могло быть принято, и Модель получил бы повод торжествовать. Что интересно, условия местности разделили военачальников Красной армии и вермахта на «остроконечников» и «тупоконечников», т. е. на сторонников наступательной и оборонительной стратегии в летней кампании 1943 г. Командовавший войсками в южном секторе советско-германского фронта Э. фон Манштейн был сторонником наступательной стратегии, т. к. понимал трудности обороны на больших пространствах. Точно так же понимал трудности обороны к югу от лесистых центральных районов Н.Ф. Ватутин. Оппозицией к ним были люди, имевшие печальный (советская сторона) и позитивный (немцы) опыт боев в центральном секторе фронта. Как показали дальнейшие события, западное направление до весны 1944 г. было «крепким орешком» для советских во йск. Попытки взломать оборону немецких войск длительное время не приносили весомого результата. Перелом произошел только летом 1944 г.
   Даже долгое ожидание не могло быть бесконечным. В два часа ночи 2 июля 1943 г. в адрес командующих войсками Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов была отправлена директива Ставки № 30144, начинавшаяся словами: «По имеющимся сведениям немцы могут перейти в наступление на нашем фронте в период 3–6 июля». Командующим фронтами приказывалось быть в готовности к отражению удара противника и усилить наблюдение за противником. Отметим, что директива была направлена на все фронты западного и юго-западного направлений, т. е. советское Верховное командование до последнего не было уверено в действительном направлении немецкого наступления. Вскоре простой немецкий сапер развеял последние сомнения.

   Наступает «гений обороны»

   Если поначалу долгая пауза воспринималась как подарок судьбы, позволяющий лучше подготовиться к грядущим боям, то к концу первого месяца лета ожидание становилось все тревожнее. Не столько страх, сколько нетерпеливое ожидание схватки все более усиливалось перед лицом явных признаков надвигающейся грозы. В конце июня 1943 г. немецкое командование стало усиленно готовить свои войска к наступлению. Разведка Центрального фронта неоднократно наблюдала сосредоточение больших групп танков и самоходной артиллерии противника в лесах севернее Сеньково и Верх. Тагино. Сюда же подтягивалась мотопехота. Войска на передовой начали подвергаться внезапным коротким огневым налетам артиллерии. В воздухе практически непрерывно находились разведывательные самолеты противника. Усилила свою деятельность и наземная разведка. Ночью группы немецких саперов снимали свои минные поля, а также пытались проделывать проходы в советских минных полях и проволочных заграждениях.
   В ночь на 5 июля разведывательный отряд 15-й стрелковой дивизии обнаружил в районе Верх. Тягино группу немецких саперов в количестве 17 человек, занятых работами по проделыванию проходов в минных полях. Захваченный в плен сапер 6-й пехотной дивизии Бруно Формель на допросе показал: «Немецкие войска приведены в полную боевую готовность и 5 июля, после короткой артиллерийской подготовки в 2 часа по европейскому времени, перейдут в наступление в общем направлении на Курск. Одновременно начнется наступление и на курском направлении из района Белгорода».
   Учитывая, что советское командование вынашивало планы контрподготовки, ценность сообщенных сапером Формелем сведений было трудно переоценить. По крайней мере теперь советское командование знало время начала немецкого наступления. Направление главного удара еще не было выявлено – согласно мемуарам К.К. Рокоссовского был захвачен в плен немецкий сапер также в полосе 48-й армии. Требовалось принятие решения на уровне командующего фронтом и даже Ставки ВГК. Рокоссовский впоследствии писал:
   «До этого срока [сообщенного Формелем, т. е. три часа ночи по московскому времени. – А.И.] оставалось чуть более часа. Верить или не верить показаниям пленных? Если они говорят правду, надо уже начинать запланированную нами артиллерийскую контрподготовку, на которую выделялось до половины боевого комплекта снарядов и мин. Времени на запрос Ставки не было, обстановка складывалась так, что промедление могло привести к тяжелым последствиям. Присутствовавший при этом представитель Ставки Г.К. Жуков, который прибыл к нам накануне вечером, доверил решение этого вопроса мне. Благодаря этому я смог немедленно дать распоряжение командующему артиллерией фронта об открытии огня. В 2 часа 20 минут 5 июля гром орудий разорвал предрассветную тишину, царившую над степью, над позициями обеих сторон, на обширном участке фронта южнее Орла. Наша артиллерия открыла огонь в полосе 13-й и частично 48-й армий, где ожидался главный удар, как оказалось, всего за десять минут до начала артподготовки, намеченной противником»[55].
   По плану штаба Центрального фронта удар артиллерии во время контрподготовки был направлен преимущественно по артиллерийским позициям противника. К артиллерийской контрподготовке привлекалась артиллерия, расположенная во всей полосе 13-й армии, а также артиллерия тех соединений 48-й и 70-й армий, которые примыкали к флангам армии Н.П. Пухова. Нетрудно догадаться, что вне полосы немецкого наступления, т. е. на правом фланге 13-й армии и на левом фланге 48-й армии, контрподготовка была выбрасыванием снарядов в пространство. Достойные поражения цели на неатакованных участках попросту отсутствовали.

   76-мм пушка ЗИС-22 на позиции. Обратите внимание на тщательную маскировку позиции орудия.

   Всего для контрподготовки на Центральном фронте привлекалось 507 орудий калибра 76 мм и выше, 460 минометов 82– и 120-мм калибра и 100 реактивных установок М-13. Это давало общую плотность (с учетом реактивной артиллерии) 33,5 орудия и миномета на 1 км фронта, а на наиболее важных участках – до 60 стволов на 1 км фронта. Плановая продолжительность контрподготовки определялась в 30 минут с расходом 0,25 боекомплекта боеприпасов. На Центральном фронте артиллерийская контрподготовка была проведена дважды – в 2.10 продолжительностью в 20 минут и в 4.35. Идея поражения батарей противника даже на первый взгляд кажется сомнительной. В ходе перегруппировок артиллерии перед крупным наступлением выявленные ранее позиции могут быть оставлены. Идея контрподготовки по вероятным местам сосредоточения пехоты противника (как на Воронежском фронте) выглядит более жизнеспособной. Кроме того, в силу недостаточных плотностей артиллерии, привлекаемой для контрподготовки, слабой разведки в полосах контрподготовка своей цели не достигла, и атака противника сорвана не была. Что интересно, сами немцы приняли контрподготовку за начало артподготовки в полосах наступления соседних корпусов.
   Еще не зная, что фамилия ее сапера уже навечно вписана в историю войны, 6-й пехотная дивизия в предрассветной дымке выходила на исходные позиции для атаки. В истории соединения начало операции «Цитадель» описывается яркими красками: «В 03.30 5 июля началось наступление соседа слева. Ожидаемый оборонительный огонь русской артиллерии на участке дивизии оказался слабым. Чудовищным огневым ударом в 06.20 ознаменовалось открытие огня шестнадцатью действовавшими на участке дивизии артиллерийскими дивизионами и тяжелыми пехотными орудиями. В воздух были подняты против русских эскадры бомбардировщиков и боевых самолетов. Скоро на стороне неприятеля можно было видеть только огонь и дым и слышать вой снарядов и мин реактивных минометов. Под защитой этого огня, штурмовых орудий и тяжелого пехотного оружия гренадеры, рейтары и саперы штурмуют вражеские позиции»[56].
   Удар немецкой артиллерии утром 5 июля действительно был очень сильным. Помимо собственной артиллерии соединений и дивизионов РГК в артподготовке участвовали орудия находившихся во втором эшелоне танковых дивизий. Они были выдвинуты на позиции еще за восемь дней до начала операции. Артподготовка была усилена авиационной подготовкой. Из-за нехватки авиации и с целью массированного воздействия на советскую оборону план использования 6-го воздушного флота предусматривал последовательную поддержку соединений 9-й армии. Сначала вся авиация 1-й авиадивизии наносила удары в полосе XXXXI и XXIII корпусов, а затем переносила усилия на полосу XXXXVII корпуса. Поэтому, как было совершенно правильно отмечено в дивизионной истории, немецкие соединения начали наступление неодновременно. Это было довольно рискованно, т. к. пока люфтваффе действовало в полосе корпуса Гарпе, 6-я и 20-я дивизии стояли, густо сосредоточившись на исходных позициях на переднем крае. Однако после ночной контрподготовки советская артиллерия молчала – ее целью были артиллерийские позиции в глубине обороны.
   Опасным противником пехоты на исходных позициях могла стать авиация. Однако еще в 2.30 ночи штаб 16-й воздушной армии разослал в подчиненные ему авиасоединения директиву, предусматривающую только высылку к линии фронта сильных групп истребителей. Заранее подготовленный боевой приказ № 0048, определявший порядок действий авиации в случае начала немецкого наступления, в действие пока не вводился. Летчикам лишь было приказано находиться в 30-минутной готовности к выполнению приказа № 0048. Чем была вызвана такая осторожность, не совсем понятно. После захвата в плен немецкого сапера последние сомнения в планах противника должны были развеяться. Приказ действовать по боевому приказу № 0048 был отдан С.И. Руденко только в 8.30 5 июля, а в действие он вступал с 9.30 того же дня. К тому моменту истребительные авиачасти уже успели понести потери, и график патрулирования в воздухе был нарушен.

   Танк Pz.VI «Тигр» из состава 505-го батальона тяжелых танков.

   Благополучно дождавшись, пока вихрь воздушных ударов сместится на запад, XXXXVII танковый корпус перешел в наступление. 6-й пехотной дивизии генерала Гроссмана предстояло сыграть важную роль в первый день битвы. Она наступала на направлении главного удара 9-й армии. Ее поддерживало единственное на северном фасе дуги подразделение «Тигров» – 505-й тяжелый танковый батальон майора Сована. В полосе наступления корпуса Лемельзена оборонялась 15-я стрелковая дивизия В.Н. Джангавы. Два батальона «Штурмгешюцев», батальон «Тигров» (пусть и неполного состава) вместе с техникой 20-й танковой дивизии были серьезным испытанием для 15-й дивизии, оборонявшейся на фронте 9 км. Для пробивания проходов в минных полях «Тиграм» была придана 312-я рота радиоуправляемых танкеток «Боргвард». Об использовании «Боргвардов» именно на этом участке немецкие отчеты умалчивают, но, судя по всему, они активно использовались, и минные поля были пройдены. Удар тяжелых танков и почти сотни САУ и танков сделали свое дело. Во второй половине дня 5 июля 15-я стрелковая дивизия была сбита с занимаемых позиций. 676-й стрелковый полк дивизии Джангавы попал в окружение севернее Александровки. С наступлением темноты полк пробился из окружения. Эстафету обороны принимала теперь находившаяся во втором эшелоне 6-я гв. стрелковая дивизия 17-го гв. стрелкового корпуса.
   Командующий 13-й армией Н.П. Пухов позднее с досадой написал в своих воспоминаниях: «Несколькими днями позже [речь идет о периоде до битвы. – А.И.] генерал Рокоссовский проверял состояние обороны левофланговой 15-й Сивашской дивизии. В инженерном оборудовании оборонительной полосы были вскрыты серьезные недочеты. Но времени для устранения их до начала наступления противника почти не оставалось, и за это дивизия поплатилась потом, не выдержав первого же сильного удара врага»[57]. К вечеру первого дня сражения 15-я стрелковая дивизия была выведена во второй эшелон.
   Развал обороны дивизии Джангавы привел к ухудшению обстановки на стыке с 70-й армией. Прорвать оборону правофланговой 132-й стрелковой дивизии 70-й армии немцы в первой половине дня не смогли. Части XXXXVI танкового корпуса неоднократно повторяли свои атаки на этом участке, бросали в бой значительное количество танков и авиации, но каждый раз с большими потерями откатывались назад. Так же успешно отбили атаки противника и части правого фланга 280-й стрелковой дивизии.
   Несмотря на первоначальный успех, положение на стыке 13-й и 70-й армий во второй половине дня 5 июля стало неуклонно осложняться. 15-я стрелковая дивизия, неся большие потери, отходила назад, оголяя тем самым правый фланг 70-й армии. Командир ее 132-й стрелковой дивизии, пытаясь ликвидировать возможность обхода противником фланга армии с востока, выбросил восточнее Гнилец один стрелковый полк (712-й). Но это не изменило положения. Немцы повернули на запад и атаковали 712-й полк, понесший уже до этого большие потери. Полк, сдерживая натиск противника, стал медленно отходить в направлении на Гнилец. Почти одновременно с обходом фланга 132-я стрелковая дивизия была атакована с фронта. Во второй половине дня части 132-й стрелковой дивизии не выдержали натиска и начали отход.
   Куда менее успешно развивалось наступление левофланговой ударной группировки армии Моделя. Здесь бронированным тараном пехотных дивизий должны были стать «Фердинанды» и «Брумбары». Соответственно I батальон 656-го полка истребителей танков (бывший 653-й батальон «Фердинандов») должен был поддерживать наступление 86-й и 292-й пехотных дивизий, а II батальон 656-го полка (бывший 654-й батальон) – 78-ю пехотную дивизию. Батальон «Брумбаров» (ставший III батальоном 656-го полка) двигался во втором эшелоне.
   Советские передовые позиции в полосе наступления XXXXI танкового корпуса (в который входили 86-я и 292-я дивизии) были прикрыты очень плотным и глубоко эшелонированным минным полем. Здесь оборонялась 81-я стрелковая дивизия генерал-майора А. Баринова. Разминированию поля немецкими саперами препятствовал сильный заградительный огонь артиллерии. Для преодоления минного заграждения немцами были использованы высокие технологии того времени. Согласно приказу о наступлении, к работе приступила рота радиоуправляемых танкеток «Боргвард». Вследствие большой глубины минного поля на пробивание трех проходов было израсходовано 12 штук B IV. Проделанные таким образом проходы были пройдены передовыми танками без подрывов на минах. Однако предусмотренное в приказе обозначение проходов саперами не состоялось ввиду чрезвычайно сильного артиллерийского огня. Из-за этого в наступлении образовалась заминка. Большое количество султанов разрывов на поле боя помешало «Фердинандам» ясно распознать проделанные B IV проходы, которые не были никак обозначены, тем более что на жестком дерне гусеничный след B IV также не был различим. Поэтому, несмотря на проделанные проходы, «Фердинанды» начали выходить из строя из-за подрывов на минах. Уже в самом начале боя подорвались 10 самоходок. В итоге к 17.00 5 июля в строю в 653-м батальоне осталось только 12 «Фердинандов» из 45 имевшихся к началу сражения. 81-я стрелковая дивизия оборонялась намного успешнее своего соседа, и поэтому бои первого дня сражения обошлись для нее без окружений. К вечеру дивизия отошла на свою третью позицию к северу от станции Поныри.

   Разрушенный внутренним взрывом «Фердинанд». Машина принадлежит 2-й роте 653-го батальона. Июль 1943 г.

   Разбитый артиллерией «Боргвард». Массивный трапециевидный короб предназначался для заряда взрывчатки.

   В полосе наступления XIII корпуса высокотехнологичного разминирования просто не получилось. Здесь «Фердинанды» поддерживали наступление 78-й пехотной (штурмовой) дивизии. Путь через минные поля для бронетехники должна была пробивать рота радиоуправляемых танкеток. Однако при подходе к назначенному участку один взвод роты «Боргвардов» попал на собственное неизвестное минное поле, вследствие чего вышло из строя 4 танкетки. Другой взвод, израсходовав 4 B IV, смог проделать только один проход в советском минном поле. Далее всего один советский снаряд произвел полное опустошение в рядах радиоуправляемых машин. Артиллерийский снаряд попал в танкетку, находившуюся на исходных позициях. Она с грохотом разлетелась на части, причем взрывом были подожжены еще 2 других «Боргварда» B IV, также вскоре сдетонировавшие. Потеряв большую часть «Фердинандов» на минах, 654-й батальон также не мог похвастаться весомыми успехами. 8-я и 148-я стрелковые дивизии 13-й армии, оборонявшиеся на этом направлении, сумели в основном удержать занимаемые позиции.
   Однако новые самоходки все же удалось протолкнуть через минные поля, и они оказали эффективную поддержку наступающей пехоте. Командир взвода «Фердинандов» Боэм в письме генералу Хартману 19 июля отмечал: «В первый день боевых действий мы успешно сражались с дотами, пехотой, позициями полевой и противотанковой артиллерии. В течение трех часов наше оружие («Фердинанды») билось в кавалькаде вражеского огня и, как оказалось, было неуязвимым для противника. Вечером первого дня были уничтожены первые вражеские танки». Действительно, к вечеру первого дня битвы отражавшая удар «Фердинандов» в направлении Понырей 81-я стрелковая дивизия была усилена 27-м тяжелым танковым полком (23 танка), 129-й танковой бригадой (48 танков) и 1442-м самоходно-артиллерийским полком (16 новейших СУ-122).
   К концу дня 5 июля немецким войскам удалось вклиниться в оборону 13-й армии на 6–8 км, т. е. прорвать главную полосу советской обороны, и выйти на участке в 15 км ко второй полосе в районе севернее Ольховатки. Наступление на Малоархангельск и Гнилец было менее успешным. Здесь немцам удалось продвинуться всего лишь на 5 км. Уже в середине дня 5 июля Модель принял решение изъять приданную артиллерию из состава наступавшего на Малоархангельск XXIII корпуса. Однако в полосе наступления XXXXVII и XXXXVI танковых корпусов наступающие достигли второго армейского оборонительного рубежа армии Н.П. Пухова и прекратили атаки до утра следующего дня.
   Первый день воздушного сражения ознаменовался тяжелыми потерями авиасоединений 16-й воздушной армии. Выполнив за сутки 1720 самолето-вылетов (из них днем), она потеряла 98 самолетов. Около 75 % потерь составили истребители. Боевой состав истребительных полков сильно поредел, некоторые из них к исходу дня превратились в усиленные эскадрильи. Немецкая 1-я авиадивизия совершила за день 2088 самолето-вылетов, большая часть которых пришлась на ударные самолеты, «которые оказали решительное влияние на успех наступления». 647 вылетов выполнили экипажи пикировщиков и 582 – двухмоторных бомбардировщиков. С учетом самолетов, процент повреждений которых превысил 40 %, 1-я авиадивизия потеряла 21 самолет (3 Ju88, 8 Ju87,1 He-111, 7 FW190, 1 Bf110, 1 Bf109).

   После жаркого боя. На заднем плане – горящий немецкий танк «Тигр».

   Подводя итоги первого дня «Цитадели» на северном фасе, нельзя не отметить, что даже в сравнительно узком коридоре в лесах на Центральном фронте не удалось точно определить направление удара противника. Он последовал не там, где ожидалось. К.К. Рокоссовский писал в своих мемуарах: «В первый день сражения на нашем фронте отчетливо определилось направление главного удара противника. Основные усилия он направлял не вдоль железной дороги, как это предусматривалось вторым вариантом (предположение) нашего плана обороны, а несколько западнее, на Ольховатку»[58]. Речь идет о железной дороге, проходящей через Малоархангельск на Поныри через центр обороны 13-й армии. Вопреки ожиданиям Рокоссовского, здесь был нанесен только вспомогательный удар пехотой XXIII корпуса. Как уже было сказано выше, вечером 5 июля Модель принял решение снять артиллерию из полосы XXIII корпуса, окончательно низведя это направление до второстепенного. Действительное направление главного удара 9-й армии оказалось несколько западнее. В результате пригодился «запас прочности», созданный в полосе 70-й армии. Напротив, плотная оборона в полосе 48-й армии оказалась далеко восточнее немецкого вклинения.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация