А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Освобождение 1943. «От Курска и Орла война нас довела…»" (страница 14)

   C тактической точки зрения сражение за Харьков показало возрастание роли танков как средства борьбы с себе подобными. В этом отношении показательна статистика, нашедшая свое отражения в донесении моторизованной дивизии «Великая Германия». В период с 7 по 20 марта 1943 г. соединение отчиталось об уничтожении 269 советских танков (250 Т-34, 16 Т-60 и Т-70, 3 КВ). Распределение подбитых советских машин между различными типами противотанковых средств было следующим (общие числа, кстати, показывают, куда делись танки корпусов Баданова и Вовченко):
   188 танков были подбиты длинноствольными орудиями танков Pz.IV;
   41 танк был подбит длинноствольным орудием САУ StuGIII;
   30 танков стали жертвами 88-мм орудий танков Pz.VI «Тигр»;
   4 танка были подбиты буксируемыми 75-мм противотанковыми пушками;
   4 танка подбили САУ «Мардер»;
   1 получил попадание 150-мм снаряда тяжелого пехотного орудия sIG-33;
   1 танк были подбит ручной кумулятивной гранатой.
   Весьма показательно сравнение этих результатов с числом указанных противотанковых средств в соединении. К началу отчетного периода в танковом полку «Великой Германии» было 5 танков Pz.II, 20 танков Pz.III с длинноствольным орудием, 10 танков Pz.IV с 24-калиберным 75-мм орудием, 75 танков Pz.IV с 43-калиберным 75-мм орудием, 9 танков Pz.VI «Тигр», два командирских танка с 50-мм орудием в 42 калибра и 26 огнеметных танков. Безвозвратные потери за тот же период составили один танк Pz.III с 50-мм длинноствольной пушкой, один Pz.IV с 24-калиберным и 11 Pz.IV с 43-калиберным орудием, а также один «Тигр».
   Таким образом, танки Pz.IV с длинноствольным орудием, составляя 51 % численности танкового парка «Великой Германии», записали на свой счет 69 % подбитых советских танков. Вклад «Тигров», составлявших 6 % численности танков соединения, – это 11 % общего числа уничтоженных дивизией танков. Хорошо видно, что основную роль в борьбе с советской бронетехникой играли танки Pz.IV. Боевая эффективность «рабочей лошадки» танковых войск Германии в качестве противотанкового средства также была вполне сравнима с «Тигром». На один танк Pz.IV с длинноствольным орудием приходилось 2,5 подбитого танка, а на один «Тигр» – 3,3 танка. Таким образом, результативность старой доброй «четверки» в качестве танкоборца отличалась от «Тигра» не на порядок и даже не в разы. «Тигр» был результативнее лишь на 30 % при несравнимо большей стоимости и требовательности к техническому и инженерному обеспечению своей боевой работы. Сколь-нибудь заметное преимущество «Тигр» демонстрировал только в числе подбитых танков противника на одну безвозвратную потерю. По этому параметру он превосходил Pz.IV почти в два раза. Батальон САУ StuGIII также показал себя худшим средством борьбы с Т-34, чем модернизированные Pz.IV. На одну САУ приходилось только два подбитых советских танка. Во всех этих расчетах необходимо учитывать, что речь идет о заявках на уничтожение. Реальные потери советских танков от танков, самоходных и буксируемых орудий «Великой Германии» были ниже обсуждаемых цифр.
   Вместе с тем, несмотря на умеренную объективную оценку танков «Тигр» на основе статистики боевой работы соединения, необходимо отметить несомненные сильные стороны нового танка. «Тигр» хорошо себя показал в атаках на хорошо окопанные позиции советской противотанковой артиллерии. Авторы отчета о боевых действиях «Великой Германии» даже высказывали предложение ввести взвод новых тяжелых танков в состав каждого танкового батальона. Последнее предложение было воспринято генерал-инспектором танковых войск Г. Гудерианом в штыки. Он указывал, что новые танки должны применяться массированно, к тому же распыление по батальонам затруднит техническое обслуживание «Тигров». Сложность технического обслуживания была одним из серьезных сдерживающих факторов в использовании «Тигров». Практика показала необходимость следующего графика: три дня боев должны были прерываться на день, полностью посвященный текущему техническому обслуживанию танков. В отчете о боевых действиях в районе Полтавы и Белгорода с 7 по 19 марта, в частности, говорилось: «Очень сложный «Тигр» должен обслуживаться как боевой самолет люфтваффе». Поломки начинались после пяти-шести дней непрерывного ведения боев без рутинных процедур по обслуживанию танка. Ночью эти мероприятия было производить невозможно. Авторы отчета даже высказывали предложение ввести в танковый полк дивизии две роты «Тигров» с тем, чтобы пока одна ведет боевые действия, вторая могла заняться осмотром и проверкой работы механизмов своих танков.
   В целом следует признать, что новые тяжелые танки в ходе боев под Харьковом пока еще только искали свое место в танковых войсках Германии. Их роль в боях сводилась, скорее, к психологическому воздействию как на свои войска, так и на противника. Именно под Харьковом родилась хвастливая поговорка немецких танкистов: «Когда Т-34 встречает «Тигр», он снимает шляпу (т. е. теряет башню от взрыва боекомплекта)». Однако ни у кого не повернется язык сказать, что «Тигры» сыграли решающую роль в боях. Небольшое количество введенных в сражение танков, маневренный характер боев, поиски места «Тигра» в боевых порядках войск не способствовали громким успехам. Кроме того, большой вес танка препятствовал его участию во многих боях. «В «Лейбштандарте» была рота «Тигров», однако тяжелые танки часто не могли использовать мосты на Украине и были склонны к поломкам из-за снега и льда. Вследствие этих ограничений «Тигры» не всегда были доступны для того, чтобы играть главную роль в операциях танкового корпуса СС в феврале – марте 1943 г.»[39]. Основную работу сделали машины старых типов, причем наиболее распространенным танком в февральских и мартовских боях был Pz.III с 60-калиберной 50-мм пушкой.
   Если новая техника еще не оправдала возлагавшихся на нее надежд, то совершенствование советской тактики противотанковой обороны привело к снижению эффективности старой техники. В зимней кампании 1943 г. ветераны «блицкригов» – Pz.III и Pz.IV – столкнулись с устареванием тактики боевого применения бронетехники. Командир 17-й танковой дивизии писал 24 апреля 1943 г.: «Тактика танков, которая принесла огромные успехи в 1939, 1940 и 1941 гг., может быть оценена как устаревшая. Если сейчас еще возможно прорывать противотанковую оборону концентрацией танковых сил в нескольких волнах, следующих одна за другой, мы можем полагать, исходя из опыта, что это приводит к большим потерям, что уже не может быть переносимо ситуацией с производством. Эти действия, часто работавшие с успехом, приводят к быстрому уменьшению танковых сил»[40]. Характерной особенностью действий советских войск в 1942–1943 гг. было широкое использование противотанковых артиллерийских полков. Это позволило создавать сильную противотанковую оборону, прозванную немцами «Пак-фронтом». Все это заставило немецких танковых командиров говорить об устаревании старой тактики.
   Способы преодоления «Пак-фронта» описывал 19 апреля 1943 г. командир 6-й танковой дивизии, докладывая в штаб XXXXVIII танкового корпуса: «Встречаясь с «Пак-фронтом», который не может быть обойден, в первую очередь нужно сконцентрироваться на выбранной для прорыва позиции, а затем на флангах позиции прорыва. Танковое подразделение атакует во время артиллерийского налета и врывается на позицию сразу после последнего огневого налета. Построение всего танкового батальона должно быть из двух рот в первой линии и по одной эшелонированной роте на каждом крыле. Когда это возможно, САУ «Штурмгешюц» должны быть использованы в ротах первой волны. Если «Штурмгешюцев» нет, их роль выполняют Pz.IV. В ходе прорыва роты в центре атакуют в глубину позиции. Роты, эшелонированные на флангах, расширяют прорыв, а затем следуют за первым эшелоном»[41]. Предлагалось также ставить в центре построения батальона танки с самой толстой броней. Навыки преодоления «Пак-фронта» вскоре пригодятся немецким войскам в сражении на Курской дуге, а вскоре «Пак-фронт» станет кошмаром при контрударах.
   Давая общую оценку событиям на южном фланге советско-германского фронта зимой 1943 г., можно сказать следующее. Общее наступление советских войск, начавшееся под Сталинградом в ноябре 1942 г., рано или поздно должно было закончиться. Темпы потерь в наступательных операциях не покрывались прибывающим пополнением и восстановленной или вновь произведенной техникой. Неизбежно должен был наступить момент, когда ослабленные корпуса и армии замедляли свой бег, а то и вовсе останавливались. Момент, когда следует остановиться, было выбрать довольно сложно. Каскад наступлений с небольшими оперативными паузами способствовал перемалыванию бросаемых на фронт стратегических резервов противника по частям. Правильной была также ориентация на перехват коммуникаций в тылу противника. Однако мудрость командующих заключается в соотнесении действительных возможностей своих войск с возможностями противника, а также в умении чувствовать качественные изменения общей обстановки на фронте. Поэтому можно пожалеть лишь о том, что недооценка противника советским командованием привела к драматичному и ударившему по престижу армии отступлению.

   Курская дуга

   Планы и силы сторон

   Весной 1943 г., когда боевые действия утонули в распутице и постепенно сошли на нет из-за истощения сил соединений сторон в кровопролитной зимней кампании, пришло время задуматься о планах на лето. Утопавшие в грязи поля и дороги должны были рано или поздно высохнуть, а поредевшие соединения – получить людей и технику. Оставалось ответить на вопрос «Что делать нам?» и не менее актуальный – «Что будет делать противник?». Несмотря на тяжелые поражения зимой 1942/43 г. и наметившееся истощение сил, германская армия оставалась сильным и опасным противником. Более того, в сравнении с началом войны и началом летней кампании 1942 г. общая численность германской армии даже возросла. Вызвано это было не только потребностями войск на Восточном фронте, но и необходимостью наращивания контингентов немецких войск в находящейся под угрозой вторжения союзников Европе. Так или иначе, даже без учета новомодных войск СС и частей люфтваффе, на Востоке находилась армия, насчитывавшая в своих рядах 3 млн 115 тыс. человек, практически той же численности, что и начала 22 июня похода на СССР (3,2 млн чел.). По числу соединений вермахт первой половины 1943 г. даже превосходил вермахт июня 1941 г. Другой вопрос, что эти соединения были уже совсем не те, что раньше, но об этом будет рассказано ниже.
   Побудительные мотивы немецкого командования довольно точно сформулировал в своих мемуарах тогдашний командующий группой армий «Юг» фельдмаршал Э. фон Манштейн. Он писал: «Весной 1943 г. никто не мог сказать, начнут ли Советы вновь наступать после окончания периода распутицы. Они ведь могли подождать, чтобы усилить свою группировку и посмотреть, когда их союзники действительно откроют второй фронт на континенте. Такая стратегия выжидания не исключала проведения ряда ударов небольшими силами, чтобы сохранить свой престиж и предотвратить оттягивание немецких сил с востока. Для немцев это было бы самым неприятным. Но это могло привести к тому, что мы, бездеятельно ожидая в обороне, должны были бы потом вести войну на два фронта против сильных противников. По этой причине чистая оборона, нечто вроде позиционной войны, для нас была неприемлема.
   Вторым соображением, говорившим против применения чисто оборонительной тактики, был тот простой факт, что нам не хватало для этого имеющихся на востоке дивизий. Фронт от Черного моря до Ледовитого океана был слишком велик для того, чтобы мы могли создать на нем прочную оборону, и меньше всего в полосе группы «Юг», которая должна была оборонять тогда 32 дивизиями фронт от Таганрога на Черном море до района юго-восточнее Сум, составлявший около 760 км.
   Соотношение сил позволяло Советам, в случае если бы мы ограничились чистой обороной, проводить наступление на различных участках Восточного фронта превосходящими силами и прорывать наш фронт. В результате этого противник добился бы или окружения стабильных участков фронта, или нашего отступления. 1944 г. дал достаточно примеров того, к чему приводила нас попытка удерживать неподвижный фронт.
   Следовательно, мы не могли ограничиться только чистой обороной! Наоборот, мы должны были – пусть даже и в рамках стратегической обороны – привести в действие факторы, которые давали нам преимущество перед противником: более искусное руководство войсками, высокие боевые качества войск, большую подвижность наших войск (особенно летом)»[42].
   Влепив противнику звонкую оплеуху под Харьковом, немецкое командование вполне могло рассчитывать на перехват стратегической инициативы. Крупный успех на Востоке позволял надеяться на перелом в уже казавшейся бесконечной войне. Надеяться можно было если не на победу, то, по крайней мере, на удовлетворительные условия перемирия. Первые наброски амбициозного плана появились еще в разгар боев за Харьков. 13 марта 1943 г. А. Гитлер подписал оперативный приказ № 5, в котором указывалось:
   «Следует ожидать, что русские после окончания зимы и весенней распутицы, создав запасы материальных средств и пополнив частично свои соединения людьми, возобновят наступление. Поэтому наша задача состоит в том, чтобы по возможности упредить их в наступлении в отдельных местах с целью навязать хотя бы на одном из участков фронта свою волю, как это в настоящее время имеет место на фронте группы армий «Юг». На остальных участках задача сводится к обескровливанию наступающего противника. Здесь мы заблаговременно должны создать прочную оборону».
   Как мы видим, оперативный приказ Гитлера во многом созвучен вышеприведенным рассуждениям Манштейна. Описывая ситуацию апостериори, Манштейн сомневается в переходе Красной армии в наступление. Гитлер в марте 1943 г., напротив, нисколько не сомневается в наступательной стратегии противника и указывает на необходимость упредить удары Красной армии. Также Манштейн, обосновывая наступательную стратегию немецкого командования, обращается к опыту 1944 г. Однако зимняя кампания 1942/43 г. развивалась по катастрофическому для немцев сценарию после перехода к обороне. 14 октября 1942 г. последовал оперативный приказ Гитлера, в котором говорились: «общая задача войск Восточного фронта во время зимы имеет оборонительный характер». Месяц спустя началась советская наступательная операция «Уран» с широко известными и печальными для немцев последствиями.
   Таким образом, стратегия немецкого командования была выбрана еще в марте 1943 г. Задачей войск на Восточном фронте было наступление с целью упредить удары противника. Оставалось определиться, где наступать. Курская дуга как цель немецкого наступления появилась тогда же, в марте 1943 г., на волне успехов под Харьковом. Через Курск проходили важные железнодорожные магистрали, кроме того, сам Курский выступ естественным образом являлся удобным плацдармом для наступления во фланг и тыл групп армий «Центр» и «Юг». Поэтому в вышеупомянутом оперативном приказе от 13 марта Гитлер требовал нанесения удара с двух сторон по Курскому выступу. Однако в марте группа армий «Центр» участвовать в крупном наступлении не могла – сказывались потери в ходе отражения «Марса» и оборонительных боев под Орлом. Соединения группы армий «Юг» также были значительно ослаблены. Поэтому план срезания выступа ударами двух групп армий был отложен на неопределенный срок.
   Оба противника были подобны боксерам после пятого или шестого раунда, когда силы уже не те, что в начале боя. Однако промедление в условиях, когда задачей был упреждающий удар, было смерти подобно. 15 апреля Гитлером был подписан оперативный приказ № 6. Цели и задачи войск в нем были определены следующим образом:
   «Я решил, как только позволят условия погоды, провести наступление «Цитадель» – первое наступление в этом году. Этому наступлению придается решающее значение. Оно должно завершиться быстрым и решающим успехом. Наступление должно дать в наши руки инициативу на весну и лето текущего года.
   В связи с этим все подготовительные мероприятия необходимо провести с величайшей тщательностью и энергией. На направлении главных ударов должны быть использованы лучшие соединения, наилучшее оружие, лучшие командиры и большое количество боеприпасов. Каждый командир, каждый рядовой солдат обязан проникнуться сознанием решающего значения этого наступления. Победа под Курском должна стать факелом для всего мира.
   3. Группа армий «Юг» сосредоточенными силами наносит удар с рубежа Белгород – Томаровка, прорывает фронт на рубеже Прилепы – Обоянь, соединяется у Курска и восточнее его с наступающей армией группы армий “Центр”. Для обеспечения прикрытия наступления с востока как можно быстрее достичь рубежа Нежега – р. Короча – Скородное – Тим, однако при этом не допустить ослабления массирования сил на направлении Прилепы, Обоянь. Для прикрытия наступления с запада использовать часть сил, которым одновременно поставить задачу нанести удар по окружаемой группировке противника.
   4. Группа армий «Центр» наносит массированный удар наступающей армией с рубежа Трона – района севернее Малоархангельска, прорывает фронт на участке Фатеж, Веретиново, сосредоточивая основные усилия на своем восточном фланге, и соединяется с ударной армией группы армий «Юг» у Курска и восточнее. Для прикрытия наступающей группировки с востока необходимо в кратчайший срок достигнуть рубежа Тим – восточнее Щигр – р. Сосна, не допустив при этом ослабления сил на направлении главного удара. Для прикрытия наступающей группировки с запада использовать часть имеющихся сил.
   Части группы армий «Центр», введенные в бой на участке западнее р. Троена до разграничительной линии с группой армий «Юг», имеют задачу с началом наступления сковать противника путем проведения местных атак специально созданными ударными группами и своевременно нанести удары по окружаемой группировке противника. Непрерывным наблюдением и воздушной разведкой обеспечить своевременное вскрытие отхода противника. В этом случае следует немедленно перейти в наступление по всему фронту».

   Э. фон Манштейн представляет Гитлеру план наступления группы армий «Юг» в операции «Цитадель». За спиной фельдмаршала стоит его начальник штаба Теодор Бюссе.

   В отличие от замысловатого плана летней кампании 1942 г. и всеохватывающей «Барбароссы», план операции «Цитадель» был простым, даже примитивным. Предполагалось срезать Курский выступ двумя ударами по сходящимся направлениям, одним с севера и одним с юга. Это позволило бы образовать обширную брешь в построении советских войск и перехватить инициативу. Основной ударной силой наступления должны были стать 9-я армия на северном фасе Курского выступа и 4-я танковая армия и армейская группа «Кемпф» – на южном. Поскольку одним из вдохновителей нового наступления был командующий группой армий «Юг» Э. фон Манштейн, в дальнейшем предполагалось использовать брешь в советском фронте в его интересах. За операцией «Цитадель» должна была последовать операция «Пантера» – глубокий прорыв в тыл советским войскам, стоящим на пороге Донбасса.
   Формулировка фюрера «как только позволят условия погоды» довольно точно определяла временной интервал, в который должна была начаться «Цитадель». Начало наступления было назначено на середину мая. Манштейн считал, что нужно атаковать противника как можно раньше, упреждая советское наступление в Донбассе. Однако далеко не все разделяли его энтузиазм. Оппонентом командующего группой армий «Юг» выступил один из командующих армиями его северного соседа. Впрочем, по своему весу в глазах фюрера командующий армией стоял на голову выше своего непосредственного начальника. Его имя известно почти каждому, кто увлекается историей Второй мировой войны, – Вальтер Модель. Ему удалось заслужить доверие Гитлера в роли энергичного командира, способного выправить ситуацию, стоящую на грани катастрофы. Тяжелой для немцев зимой 1941/42 г. Модель стал командующим 9-й армией в районе Ржева. К весне 1943 г. за его плечами был опыт нескольких успешных оборонительных сражений на центральном участке советско-германского фронта. Его армия устояла под ударами советских войск под Ржевом, а в марте 1943 г. она была использована для восстановления рушащегося фронта в районе Орла. В орловском выступе Моделю также сопутствовал успех, и обвал фронта группы армий «Центр» был остановлен. Одним словом, когда Модель говорил, Гитлер слушал. Однако именно Модель 3 мая 1943 г. подготовил доклад, поставивший под сомнение осуществимость операции «Цитадель» в случае ее начала по плану, т. е. 15 мая. Основным аргументом командующего 9-й армией стали данные разведки относительно оборонительных возможностей противостоящего 9-й армии Центрального фронта.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация