А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "День всех влюбленных" (страница 10)

   Глава 10
   «Я жду тебя…»

   В понедельник Катя в школу не пошла. В воскресенье у нее здорово раздуло губу, а по всему лицу расползлись сине-лиловые синяки. Мать пыталась лечить ее какими-то травяными примочками и присыпками, но они способствовали всего лишь изменению цвета новых украшений дочери на веселенький – зеленовато-радужный. Конечно, в конце концов Кате пришлось признаться и про несданные двести рублей, и про бандита из подворотни, и даже поведать кое-что из разговора со Шмаевским.
   – Он прав, Катя, – со вздохом сказала Наталья Николаевна, когда несколько пришла в себя после рассказа о нападении на дочь. – Я не выйду за него замуж, если ты будешь против.
   – Почему?
   – Я не хочу ломать тебе жизнь.
   Катя с благодарностью посмотрела на мать и задала вопрос, ответ на который был для нее тоже очень важен.
   – А себе?
   – А что я? У меня уже много чего было. И, главное, у меня есть ты, моя Катька! – опять очень правильно ответила Наталья Николаевна, обняла дочь, и они довольно долго просидели молча.
   – Ма, я не буду против… если вы поженитесь, – сказала наконец Катя. – Только я не знаю, что вы будете делать с нами.
   – С кем?
   – Со мной и… с сыном Ивана Сергеевича.
   – Вы что, не дружите с Русланом?
   – А чего бы это нам с ним дружить? – смутилась Катя.
   – А почему бы и не дружить? Он тебе не нравится?
   – Почему он должен мне нравиться?
   – Потому что ты в таком возрасте, когда мальчики уже должны нравиться.
   – Я об этом не думала, – пробормотала Катя, уткнувшись в теплое плечо матери.
   – Ну и ладно, успеешь еще, – сказала Наталья Николаевна и опять крепко-крепко обняла дочь.

   В воскресенье Катя ждала, что ей позвонит Руслан, потому что Иван Сергеевич должен непременно рассказать ему, что произошло с дочерью женщины, на которой он собирается жениться. А она, Катя, ни за что не станет с ним разговаривать. Или, что еще лучше, громко и членораздельно произнесет в трубку: «Предатель!» и сразу швырнет ее на рычаг. Шмаевский, конечно, начнет звонить без перерыва, но она трубку брать не станет и матери запретит.
   Но телефон весь день молчал. Катя несколько раз поднимала трубку, чтобы проверить, не случилось ли с аппаратом чего непоправимого, но зуммер в трубке пищал так, как ему и полагалось. К вечеру Катя уже разозлилась на Шмаевского-младшего окончательно. Даже если она ему абсолютно безразлична и его нисколечко не встревожил тот момент, что его одноклассницу вполне мог убить в подворотне бандит, все-таки есть другие, очень важные вещи, которые им необходимо вдвоем обсудить, например отношения их родителей. Она уже совсем собралась позвонить Руслану сама, но вовремя сообразила, что он может неверно истолковать ее звонок. Вдруг ему опять станет ее жалко и он предложит прогуляться с ним по Питеру и даже позовет в кафе «Шоколадный ежик», хотя душа будет изо всех сил рваться к Таньке Бетаевой. Лучше уж по поводу родителей Катя переговорит с ним позже. Все-таки синяки когда-нибудь да пройдут.
   В понедельник Катя уже никакого звонка не ждала. Ясно же, что Шмаевскому нет никакого дела до какой-то там избитой до синяков Прокофьевой, когда рядом с ним практически Татьяна Ларина, хотя и с короткой современной стрижкой перьями. И до родителей ему нет дела. Он явно пустил их отношения на самотек, что, в общем-то, понятно. Когда человек счастлив, его ничего не волнует, кроме предмета своей любви.
   Катя уселась в кресло, решив еще раз перечитать письмо Татьяны. Что же в нем такого, что все парни с ума сходят! Скользнув глазами по странице, она сразу выхватила взглядом следующие строки:

Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.
Я жду тебя…

   Книга выпала из рук Кати. Надо же! Оказывается, в этом письме каждая девушка может найти себя! Откуда про нее, несчастную, всеми брошенную Екатерину Прокофьеву, которая будет жить в двадцать первом столетии, знал Пушкин? Она, как и написано в книге, совершенно одна, изнемогает и гибнет! Она совершенно запуталась: где жизнь, где роман, где правда, где ложь? У Ивана Сергеевича Шмаевского красивые глаза. Наверное, в них и влюбилась ее мама. У Руслана они точь-в-точь такие же! И губы у него нежные и теплые! Катя отдала бы все на свете, чтобы Руслан еще раз хотя бы просто взял ее за руку, как тогда в классе… И хорошо бы при всех. И, конечно же, на виду у Таньки Бетаевой.

   Во вторник Катя с утра собралась в школу. Вечером воскресенья к ним приходила мамина подруга тетя Надя с чудодейственными, как она говорила, мазями. На ночь Катино лицо намазали этими мазями, замотали бинтами, и она стала похожа на мумию какого-нибудь Аменхотепа. Несмотря на все эти ухищрения, к утру синяки все равно никуда не исчезли с ее лица, но зато опять поменяли цвет: с зеленовато-радужного на желто-коричневый. Их, конечно, лучше не стоило предъявлять одноклассникам, но усидеть дома Катя уже не могла. Она должна была видеть Руслана. Хотя бы только для того, чтобы поговорить о родителях. Пусть он больше никогда не возьмет ее за руку, но она наконец вдоволь насмотрится в его шоколадные глаза.
   Катино появление в классе произвело настоящий фурор. Общее мнение, как всегда, высказал Мишка Ушаков:
   – Ну, Катерина, ты прямо как с мафиозной разборки! Классные синячары!!! Клянусь, у меня за всю мою многотрудную жизнь таких не было. Это кто ж тебе так наподдавал? Ты скажи! Мы разберемся!
   – Отстань, я упала, – нервно отмахнулась от него Катя. Она стояла посреди кабинета, и ее занимал куда более важный вопрос: куда ей теперь садиться. Последний раз она сидела рядом со Шмаевским за последней партой. Сейчас его в классе еще не было. Но если бы и был, вряд ли предложил бы ей место рядом с собой. Вон как Бэт враждебно на нее смотрит! И вертится возле его последней парты. Похоже, она костьми ляжет, но Катю туда не допустит.
   – Ну ты мне-то не заливай! Она, видите ли, упала! – не отставал Ушаков. – Уж я навидался синяков! Я даже знаю этот удар под челюсть! На себе испробовал! Зубами так и впиваешься в собственные губы! Так что ты, Катька, не стесняйся! Назови фамилию этого подлеца или… – Он не закончил и со значением посмотрел на Бетаеву, которая под его взглядом лишь презрительно фыркнула. – В общем, мы сможем за тебя отомстить, Катерина!
   Катя уже окончательно решила, что ей лучше всего немедленно уйти домой, но именно в этот момент, то есть как всегда вовремя, в кабинет вошел Шмаевский. При виде его класс дружно ахнул. Под правым глазом Руслана тоже переливался разными цветами довольно крупный синяк.
   – Ой, не могу! – расхохоталась Ира Ракитина. – Зря ты, Мишка, так зверски на Таньку поглядывал! Она невинна, как дитя. Похоже, эти двое друг с другом подрались! В пятницу, как голубки, за одну парту уселись, а за выходные, значит, любовь полностью испарилась! Как говорится, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал!
   Кое-кто услужливо подхихикнул в угоду самой красивой девочке класса, но очень скоро опять установилась полная тишина. Шмаевский, даже не взглянув в сторону Ракитиной, обратился к Кате:
   – Ну-ка пойдем, поговорить надо, – и пошел к выходу из класса.
   Катя, разумеется, отправилась за ним. Уже вовсю заливался звонок на первый урок, но Руслана это не остановило. Он еще быстрее пошел к лестнице на последний этаж. Катя поняла, что он ведет ее в ответвление одного из коридоров, где стоит огромная кадка с неимоверно разросшимся розовым кустом. За живой стеной его густых ветвей вполне можно было поговорить без посторонних глаз.
   – Кать, он получил свое! – сразу сказал Руслан.
   – Кто? – на всякий случай решила уточнить она.
   – Та самая сволочь, что с тобой… что тебе… В общем, отец мне рассказал, что с тобой в субботу случилось. Я сразу понял, кто это. Этот парень давно возле нашей подворотни с малышни деньги трясет. Мы с ребятами его уже как-то били. Ну… пришлось еще раз.
   – Таких гадов надо не бить, а в милицию сдавать, – сказала Катя, хотя на самом деле ей очень понравилось, что Шмаевский с ним из-за нее дрался.
   – Конечно, надо. Если бы ты тогда согласилась поехать с отцом в травматологический пункт и зафиксировать побои, то его можно было бы и привлечь. А так… Он может на мой синяк показать… вроде, как это я тебя… Попробуй докажи обратное!
   – Я ничего не собираюсь доказывать… только теперь страшно на улицу выходить…
   – Не бойся. Он тебя больше не тронет, – уверенно сказал Руслан и будто в качестве доказательства своей правоты дотронулся до собственного синяка.
   – И ты ему веришь? – засомневалась Катя.
   – К тебе он не прикоснется и пальцем. Это точно. Про других, конечно, не могу сказать… Но отец просил тебе передать, что в милицию все равно заявит. Нельзя позволить этому отморозку продолжать учинять разбои.
   – Ну что ж… спасибо, – выдохнула Катя. – Можно идти на урок?
   – Да какой там урок… Я целых три дня тебя не видел…
   – И что? – насторожилась она.
   – Ну… можно сказать, что соскучился…
   – В каком смысле?
   – Да в обыкновенном! Кать, ты чего смотришь на меня так, будто я в чем-то виноват перед тобой?!
   – Ты не звонил…
   – Да я два дня этого гада искал! А он только вчера к вечеру на охоту вышел!
   – А скажи, Руслан, зачем ты так старался? – с вызовом спросила Катя.
   – Как зачем? – удивился Шмаевский. – Я же сказал, что нельзя позволить, чтобы…
   – Это я поняла, – перебила его она. – Ты только для того, чтобы очистить наш двор от мрази, да?
   – Ну, конечно, не только… Ты же знаешь, я говорил… Ты мне нравишься… здорово нравишься… Я как только представил, что этот гад к тебе прикасался, так… – И он попытался дотронуться рукой до лица Кати.
   Она отскочила от него и вжалась в стену.
   – Кать, ты чего? – удивился Руслан.
   – Зачем ты мне врешь? Что ты меня все время жалеешь! Мне не нужна твоя жалость!
   – Ничего не понимаю, – помотал головой Шмаевский.
   – Что же тут непонятного? Тебе просто жаль меня, разнесчастную, а на самом деле ты… – Уставившись в красивые карие глаза, Катя одним духом выпалила: – …в Татьяну Ларину влюблен!
   – Что за ерунда?
   – Это не ерунда, а Танька Бетаева! Это же ей ты в День влюбленных на всех уроках записки писал! Еще от меня зачем-то загораживался! Будто я стала бы подглядывать!
   – С какой это стати я буду писать Бетаевой?
   – Слушай, Руслан, будь со мной честен! – от возмущения Катин голос сорвался, и она даже закашлялась. – Танька мне твои записки показывала! Сам знаешь, что не узнать твой почерк невозможно! Одни буквы «м» чего стоят! Настоящие червяки!
   – Я не писал ей! Клянусь!
   – Поберег бы свои клятвы для другого дела! Я же говорю, что я видела своими глазами все твои любовные послания!
   Руслан какое-то время постоял перед Катей молча, будто соображая, а потом схватил ее за руку и сказал:
   – А ну пошли на третий этаж. У «ашников» сейчас, кажется, математика!
   Катя вырвала свою руку, но за Шмаевским все-таки пошла.
   На третьем этаже Руслан постучал в кабинет математики, потом приоткрыл дверь, сунул голову в образовавшуюся щель и обратился к учительнице:
   – Зинаида Михайловна, можно Лену Ватникову на пять минут? Извините, конечно…
   Зинаида Михайловна вышла в коридор и спросила:
   – Это еще что за новости?
   – Ну, пожалуйста! – Шмаевский для убедительности прижал руку к груди. – Вопрос жизни и смерти!
   – Да ну? – улыбнулась учительница. – Прямо до перемены никак не подож… – Она осеклась, когда увидела радужный синяк на лице Шмаевского, а потом прижавшуюся к стене Катю аж с несколькими абсолютно не девичьими отвратительно-коричневыми украшениями. – Ну хорошо… – Она вошла в класс и строгим голосом сказала: – Лена Ватникова, выйди, пожалуйста, в коридор. Тут к тебе пришли…
   Через пару минут в коридор выскочила Лена с искрящимися любопытством глазами. Увидев Катю, она ахнула:
   – Катька, кто тебя так? Ой, и тебе досталось, Шмаевский!
   Зинаида Михайловна так и стояла в дверях. Чувствовалось, что ей очень хотелось узнать, в чем дело. Руслан так умоляюще на нее посмотрел, что ей ничего не оставалось делать, как вернуться к классу и закрыть за собой дверь.
   – Да что случилось-то? – спросила испуганная Ватникова.
   – Она еще и спрашивает, что случилось! – накинулся на нее Руслан. – Совесть-то надо иметь, Ленка, хоть немного!
   – При чем тут моя совесть? Если вас кто-то… побил, то я тут абсолютно ни при чем! Вот честное-пречестное слово!
   – Я совершенно не про то! – наступал на нее Шмаевский, и Лена медленно пятилась от него по коридору. – Ну-ка признавайся, почтальонка несчастная, почему мои письма вдруг оказались у Таньки Бетаевой? На них четко было написано, кому они предназначены! Ты что, Ватникова, читать не умеешь?! Или у меня почерк до такой степени неразборчивый?
   – Я-то… Я-то вообще-то… умею… разборчивый… – лепетала Лена. – Но Таня меня попросила… и я… пообещала… потому что она мне тоже… помогала… как-то…
   – Ах, она тебя попросила! А ты всегда готова подлости делать! А вот это ты видела?! – И Шмаевский поднес к ее носу кулак.
   – Руслан! Не надо! – тихо сказал Катя и пошла от них по коридору к выходу.
   У нее опять так сильно забилось сердце, что она испугалась: сейчас все услышат этот набат, уроки прервутся, и из классов повалят школьники. Надо срочно куда-нибудь скрыться! Оказывается, он писал не Таньке! Он писал ей, Кате! Ну конечно! Бэт ведь не позволила ей взять записки в руки. Наверняка на их обратных сторонах была написана Катина фамилия. Какая подлость! Зачем Танька с ней так поступила? Зачем ей чужие письма?
   Катя уже хотела сбежать вниз по лестнице, но ее схватил за плечо Руслан. Она обернулась.
   – Теперь ты мне веришь? – спросил он, заглядывая ей в глаза.
   Она не знала, что сказать. Ее переполняли разноречивые чувства: гадливость по отношению к Бэт и Ватниковой, щемящая нежность к Руслану и испуг оттого, что все теперь должно пойти как-то по-новому. Сможет ли она справиться с этим новым? Хватит ли у нее на это сил?
   – Верю, – все же ответила она. Она не могла не верить. Если теперь ему не поверить, то лучше уж сразу умереть. Можно даже под кулаками бандита из подворотни…
   – Тогда возьми… – Руслан порылся в школьной сумке и вытащил на свет смешного ухмыляющегося зайца в полосатых черно-желтых штанах на одной лямке и с огромной пуговицей на животе. – Я писал в записке… это подарок… ко Дню влюбленных…
   Катя взяла зайца в руки и рассмеялась, рассматривая его плутоватую физиономию и длинные мягкие уши. Как хорошо, что Руслан не выбрал для нее какого-нибудь пошлого розового медведя с надписью «I love you» на пузе. Как же хороша эта огромная пуговица на заячьих штанах!
   – Я знал, что тебе понравится, – улыбнулся Шмаевский и посмотрел на часы. – Через пять минут урок кончится. Пошли в столовую, пока нет очереди в буфет. Я угощаю!
   Катя радостно кивнула.
   Они уже пили сок со щедро посыпанными пудрой пончиками, когда прозвенел звонок с урока. Столовая быстро начала наполняться школьниками.
   – Вот! Это тоже твое! – раздался над ухом Кати голос Лены Ватниковой.
   Катя обернулась. Ватникова протягивала ей еще один сложенный треугольником лист в клетку, на котором почерком Руслана очень разборчиво было написано: «Прокофьевой К. 9 «Б».
   – Это из общего ящика, который тут, у столовой, висел. Мы раздавали из него письма на дискотеке, но тебя на ней не было, – пояснила Лена.
   Катя хотела развернуть лист, но Шмаевский не дал.
   – Погоди. Не здесь, – сказал он. – Пошли!
   И они направились к кабинету биологии, где у девятого «Б» должен был проходить второй урок. Из толпы одноклассников Руслан вытащил Мишку Ушакова.
   – Слушай, Миха, сейчас идем на первый этаж, ты отвлекаешь охранника, а мы с Катей уходим из школы!
   – Ну вот… Только хотел параграф повторить. Биологичка как пить дать спросит… – проворчал Ушаков.
   – Мишка, ты мне друг или нет? – возмутился его промедлением Руслан.
   – Ну друг… Только сам знаешь, дядя Коля может мне не поверить…
   – А ты уж постарайся как-нибудь! Для дела же нужно!
   Мишка посмотрел на Катю с зайцем, прерывисто вздохнул, как маленький ребенок, у которого не было такого красивого зайца, и буркнул:
   – Ну разве что для дела…
   – Да идешь ты наконец или нет?!
   – Ну пошли…

   – Интересно, что сделает охранник с Ушаковым, когда никакой драки на втором этаже не обнаружит? – спросила Катя, когда они со Шмаевским уже шли по улице, застегивая на ходу куртки.
   – Ты за Мишку не волнуйся! Он выкрутится! Не впервой! – рассмеялся Руслан. – А здорово он крикнул: «Дядя Коля! Они там сейчас переубивают друг друга!» Я сам бы поверил, если бы не знал, в чем дело. Это он на «Онегине» натренировался. По-моему, ему надо в театральный институт идти!
   – Точно, – согласилась Катя. – Он даже стихи теперь не воет, как раньше, а с большим чувством читает. Аж мороз по коже!
   Одноклассники уже вышли за ограду школьного двора и остановились в некотором замешательстве. Куда идти? Шмаевский подумал с минуту и предложил:
   – А пойдем к нам! Отец на работе.
   – А это удобно? – спросила Катя и обильно покраснела.
   – Чего же тут неудобного?
   – Ну… не знаю…
   – Ничего не бойся, Катя, – серьезно сказал Руслан, и она поняла, что с ним ей действительно нечего бояться.

   – А теперь я могу прочитать твое письмо? – спросила она, когда уже сидела в кресле квартиры Шмаевских.
   – Можешь, только не смейся… – ответил он.
   Катя развернула уже изрядно помятый листок и прочитала:

…Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Всё же я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И поэтому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные
Речи о земле и о небе.


Право, я буду рад за вас,
Так как – только влюбленный
Имеет право на звание человека.

   – Но… это же не Пушкин? – спросила потрясенная Катя.
   – Конечно, не Пушкин, – согласился Руслан.
   – Так чье же… Неужели твое?
   – Нет. Я действительно больше люблю землю и небо, чем строки о них. Я не умею писать стихов.
   – Разве это стихи?
   – Не знаю… Наверное, стихи.
   – Чьи?
   – Александра Блока.
   – Но мы ведь еще не проходили…
   – Ну и что! Я искал какое-нибудь стихотворение… для тебя… Отец посоветовал посмотреть у Блока.
   – Ты сказал ему про меня? – ужаснулась Катя.
   – Сказал, – кивнул Руслан.
   – Зачем?
   – Ну… наверное, потому, что это все переполняло меня… ты… стихи… все, что с нами происходило…
   – И что сказал твой отец?
   – Он сказал, что у нас с ним удивительное совпадение вкусов. Ты же знаешь, что они с твоей мамой…
   – Знаю, – перебила его Катя. – И как мы теперь все будем?
   – Думаю, что ничего плохого у нас не должно быть. Во всяком случае, я предпочитаю надеяться на хорошее.
   Катя опустила голову к помятому листку в клетку и прочитала вслух:

…только влюбленный
Имеет право на звание человека.

   – Так ты, значит, влюблен, Руслан? – спросила она, хотя уже точно знала ответ.
   – Я… влюблен в тебя, – ответил он, опустив глаза, – и хочу, «чтобы вы влюбились в простого человека»…
   – Пожалуй, я уже сделала это… Честное слово! Сама не знаю, как это у меня получилось! – ответила Катя и счастливо рассмеялась.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация