А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде" (страница 8)

   Глава 12

   Лавина окольчуженных конных, бросив повозки и заводных лошадей, с дикими визгами и посвистом накатывалась на городок. Земля содрогалась от ударов тысяч копыт, грохот железа добавлялся в общую какофонию. Деревянная крепость на горе с расчищенными от деревьев склонами настороженно ждала незваных пришельцев. Ольгерд стоял на взгорке, приложив ко лбу одетую в железо ладонь.
   – Наш будет город! – довольно бросил он подъехавшему воеводе.
   – Может, не будем с налету? – осторожно ответил Едиман. – Можайск изготовился к осаде.
   – С чего ты взял?
   – Посмотри сам, князь! Посад пуст, ближние деревни тоже. Ворота закрыты. Даже бревна успели подвесить над заборолами. Со стен дым идет, смолу и воду кипятят. Повестили их еще вчера, князь, без сомнений.
   Понимая, что опытный воевода прав, но не в силах расстаться с надеждой на скорый захват Можайска, Ольгерд с досады ударил кулаком по загривку коня. Также спрятанный под кольчатую защиту верный друг затанцевал на месте.
   – Посмотрим, Едиман. Если отпор знатный будет, вели трубить отход. Навяжем лестниц, помечем стрелы с огнем и с разных направлений – по новой! Я хочу завтра ночевать в боярском доме. Захотят сдать город – будем милостивы. Я б желал, стойно отцу, мирно под себя русские уделы прибирать.
   Между тем конные достигли двойных дубовых, забитых в промежутке землею, стен. Спрыгнув с седел, воины привычно метали длинные, заранее заготовленные веревки с «кошками» на концах. Иные споро строили людскую пирамиду, добираясь до верха стены по спинам друзей. Из-под костров[11] летели стрелы, лился кипяток, освобожденные от креплений бревна устремлялись вниз, давя и калеча людей. Еще ни один литвин не достиг верха, а на валу уже лежало более сотни тел. Завязался жаркий лучный бой, множество стрел летело с обеих сторон, заслоняя свет. Конные спешились и, прикрывая первую волну атакующих, старались выбить закрытых деревом русичей. Штурм явно захлебывался.
   Низко и тягуче завыли трубы. Подчиняясь им, нападавшие отхлынули, таща или ведя за собою раненых. Ко всем сотникам были посланы гонцы с приказом готовиться к завтрашнему утреннему приступу.
   Ночь прошла не зря. Десятки длинных лестниц лежали перед стенами, готовые принять на себя жаждущих отмщения воинов. Дощатые щиты, переносимые двумя-тремя ратниками, позволяли десятку лучников встать под самые стены и из-за надежного укрытия бить почти в упор любого, мешающего штурму. Под их прикрытием дюжие молодцы готовы были обрушить удары тяжелого длинного бревна на обшитые железными пластинами ворота. Сотни стрел с намотанной возле жал пропитанной жиром паклей по команде взмоют ввысь, перенесутся в город, вопьются в крыши и стены домов, превращая строения в громадные факелы. Нет, этого дня Можайску не было дано пережить!
   Над воротной башней появилась группа людей. Они махали белым платом, надетым на острие копья, и что-то кричали. Воевода распорядился:
   – Подъедьте, узнайте, что хотят!
   Посыльный вскоре вернулся:
   – Хотят говорить с князем!
   Едиман довольно повернулся к Ольгерду:
   – Ну вот, как ты и хотел, князь, без большой крови. Сейчас изъявят покорность и с поклоном растворят ворота. Мне одному поехать или?..
   – Скажи, что говорить буду только с воеводой на равном расстоянии меж ними и нами. Без посторонних!
   Вскоре одна половинка ворот заскрипела и приоткрылась. Выехали двое: дородный ратник в дорогой кольчуге с зерцалами и мужик в простой одежде. Увидев это, Ольгерд отрывисто бросил Едиману:
   – Возьми троих – и со мной! Быть готовыми имать обоих, в лагере дотолкуем.
   Две группы сблизились. Русич поклонился и вопросил:
   – Я зрю перед собою Великого князя Литвы и Руси Ольгерда?
   – Великий князь мой отец, Гедимин! Кто ты, невежа?
   – Меня зовут Стахий, я воевода этого города. Прочти, князь, и ты все поймешь сам!
   С этими словами воин протянул Ольгерду вскрытую грамоту с двумя печатями, болтающимися на тонких кожаных ремешках. Ту самую, что в ночной схватке Иван перенял у литвинов в разоренной Вязьме…
   Князь принял, бросил испытующий взгляд на воеводу, его соседа, потом перевел глаза на печати. Явно взволнованный, рывком развернул пергамент. Не один раз перечитал, бледнея лицом. Нервно скомкал в кулаке.
   – Откуда это у вас?
   – Слуга Великого князя Владимирского Симеона Ивановича перенял у твоих ратных в Вязьме третьей ночью, – кивнул Стахий в сторону спутника.
   – Лжете, собаки! Сами решили все подстроить?!
   – Окстись, князь! Отколь мне печати твоего батюшки ведомы? Христом богом клянусь – подлинная это грамота!
   – Как же тогда он попал в город раньше меня?
   Иван слегка улыбнулся:
   – Кони у посыльных добрые были… резвее ваших донесли…
   Он не отвел взора от гневных очей литовского князя. Потом неспешно разжал кулак и протянул дорогой перстень, снятый с пальца убитого.
   – Тот был высокий черноволосый боярин, князь. На левой скуле заметный старый сабельный шрам.
   – Наримант?..
   Ольгерд еще поизучал лицо Ивана и догадался:
   – Так это вы успели округу предупредить? Как звать тебя, удалец?
   – Иван, сын Федоров.
   – Хорошие у Симеона слуги подобрались… Держи, оставь это себе на память!
   Иван поймал брошенный обратно перстень и низко поклонился.
   – Так что, воевода, сдаете город? Обещаю взять малый откуп и полон не имать!
   Стахий отрицательно мотнул головой:
   – О чем хотели – повестили тебя, княже. А город не сдам, у меня поболе тыщи народу на стенах собралось. Пусть мечи нас рассудят. Дозволь отъехать обратно?
   Спутники Ольгерда ожидали команды на пленение русичей, но князь молчал. Потом медленно наклонил в знак согласия одетую в бронь голову и развернул коня.
   В избе Едиман наконец спросил князя:
   – Что там прописано?
   – Отца не стало. Убит огневым боем немцами под Байербургом… осаду вел…
   – От кого грамота?
   – Кейстут повестил. Зовет назад, вокруг великокняжеского кресла возня началась. Брат предлагает мне его занять… Всею своей силою поможет.
   Ольгерд произносил все это словно в забытьи. Видно было, что мыслями он уже далеко от московских земель.
   – Как порешишь, княже? Что войскам повестить?
   Князь очнулся:
   – Осаду снимаем. Не нужно зря лить кровь, люди мне дома нужны будут! Посады разграбить и выжечь! Сутки правим тризну по отцу, затем быстро возвращаемся назад. Весь полон вырезать, чтоб не задерживал! Повестить всем: сяду великим князем – одарю каждого ратника! Проклятый город!..

   Глава 13

   Можайцы потеряли на стенах немало народа. В бронях была только малочисленная дружина, основной отпор дали простые горожане и лапотные смерды да ремесленники из посада и ближайших деревень. Ливень литовских стрел сделал свое дело. Священник ходил с паникадилом вдоль длинных рядов обмытых и одетых в чистое тел, свершая общее отпевание. Слава стояла на коленях подле Оноприя, неотрывно глядя на милое лицо, уже искаженное маской смерти. Глаза были сухи, все слезы выплакались накануне. Андрей находился рядом.
   Он словно вновь видел тот миг, когда распаленный боем киевлянин высунулся из-за заборола, перерубая веревку очередной «кошки». Все произошло одновременно: меч опустился на конопляный жгут, стрела вошла в открытое горло. Андрей отдернул начавшее обвисать тело и уже в тот миг понял: ВСЁ! С такою раной живут считаные минуты.
   Оноприй сел на настил, еще этого не осознав. Тронул древко пальцами, удивленно глянул на приятеля. Хотел что-то произнести, но вместо слов натужный хрип. Новая попытка… Андрей разобрал лишь: «Сла…», далее волна крови пала на грудь, щедро орошая зипун и дерево. Короткая агония… Кончено!
   Теперь Андрей понимал, что хотел напоследок сказать (или о чем попросить?) бедняга. Он сорвал девушку с места, он пообещал ей иную жизнь вдали от нелюбого мужа… а теперь он сам уходил в небытие. Проделать обратный путь Славе было немочно: не было денег, не было верных спутников для такого преодоления. Но и впереди царила пугающая неизвестность!
   Решение пришло еще вчера, единственно верное. Он и дядя просто обязаны взять девушку к Алене в Митин Починок! Пристроить ее вольной помощницей тете по хозяйству, дать кров, пищу, одежду. Далее как Бог повелит! Вот только согласится ли сама Слава на такое продолжение своего жизненного пути?
   Когда в общую могилу были брошены прощальные горсти земли, когда десятки заступов споро набросали холм и крест утвердился над погребенными, Андрей взял девушку под руку и бережно повел к избе, в которой расположились Иван со товарищами. Макарий остался невережен, а старшому пришлось пришлепнуть лепешку из резаной головки лука от загноения да наложить перевязь все на то же правое, уже покалеченное плечо.
   – Не печалься, Славушка. Все мы под Господом ходим. Онопка славной смертью погиб, защитником на Небеса ушел. Священники бают, таким сразу в рай врата отверзаются. Теперь он там за нас Бога просить будет. А ты давай-ка к нам с дядей прилепляйся! Поедем к тетке Алене, она славная женщина. Своих девок никак народить не может, ты ей заместо дочери станешь. Поедешь?
   Слава остановилась, подняла голубые глаза на парня и долго не отводила взора. Потом вдруг вновь зарыдала, схватилась за Андреевы плечи и уткнулась лицом ему в распахнутую овчину:
   – А что ж мне еще теперь остается, миленькие?! Спасибо вам с Иваном! Отслужу!
   – Какое там «отслужу», глупая?! Ты мне заместо сестры будешь! Никому тебя обидеть не дам!
   Андрей погладил ее по голове, поправил сбившийся плат. И вдруг с ослепительной ясностью понял, что за месяцы совместного трудного пути Слава стала для него не просто спутницей, не только любимой приятеля. Он впервые вот так, с нежностью и лаской, обнимал женщину, и в груди его зарождалась непонятная теплая волна. Хотелось коснуться губами сбившихся волос, хотелось схватить ее голову, задрать лицо вверх и поцелуями осушить такие по-детски прелестные глаза. Понимая, что здесь, у братской могилы, это будет дико и кощунственно по отношению к Онопке, Андрей отстранился от девушки и взял ее за руку:
   – Пошли!
   Иван после погребения и поминальной тризны уединился в тереме Стахия. Воевода сам зазвал его еще за столом.
   – Видел я тебя в деле, паря! Знатно бьешься, хоть и левой.
   – А мне раньше едино было, боярин. Обоерукий я.
   – Не хочешь со своими молодцами при мне остаться? Приближу, над сотней своей поставлю. Упрошу князя, чтоб сельцо аль деревеньку какую тебе для кормления подарил. За такую службу, что ты Симеону Ивановичу оказал, и боярством наградить не грех! Мыслимо ли дело: город от разграбления спасти, охоту шкодить у литвинов надолго отбить?! Что скажешь?
   – Спасибо на добром слове, Стахий Михайлович! Только не могу я предложение твое принять. Слуга я князев, его поручение тайное выполнял, и пока он сам меня от моих же клятв не освободит, не волен я в желаниях своих. Равно как и племянник мой Андрюшка. Дома на Оке жена меня ждет любая. А вот Макарку приюти да девку Славу, что одна осталась. Некуда им теперь податься.
   – Перебай с ними сам. Захотят – я не против.
   Боярин повелел налить еще пенного меда. Поднял серебряную братину:
   – Твое здоровье, Иван! Великому князю я все отпишу. Передашь ему сам грамотку в руки. Гости в граде сколь пожелаешь, корма я из казны оплачу.
   – Спасибо на добром слове, боярин! Плечо вот подлечу и тронемся. Масляную хотелось бы уже дома встретить.
   С решением Андрея дать приют Славе Иван согласился без долгих раздумий. Макарий решил вступить в Можайскую дружину. Спустя седмицу после Крещения трое верхоконных отправились в сторону Москвы.
   Великокняжеская дружина вернулась из Торжка только в начале Великого поста. Иван отослал племянника со Славой к Алене, сам терпеливо ожидая прибытия бояр Василия или Андрея. Можайскую грамоту вручил Вельяминову, на словах поведав о всех своих злоключениях в Орде и после. Василий одобрительно хмыкал, бросая на своего верного слугу довольные взгляды. Под конец пообещал:
   – Сегодня-завтра великому князю все перескажу. Ожидай в городе, никуда не уезжай. Мыслю, награда тебя ждет княжья! Симеон Иванович зело доволен Торжским походом своим, который день в хорошем настроении пребывает.
   Наслышанный о смерти старого тысяцкого Москвы Протасия Вельяминова и великокняжеском решении передать эту должность его сыну, Иван не смог не спросить:
   – Дозволь напоследок узнать, боярин, как оно все с Босоволковым порешилось?
   – Сход был думский. Два дня судили-рядили. Порвал великий князь договор с Алексеем. Все его вотчины под себя забрал. И поделом: не нарушай княжью волю! Не нужна пря земле Русской! Так что не волен теперь Хвост на коломенских землях, будя!
   Прошло несколько дней. Иван действительно был зван в княжескую палату, обласкан, одарен Митиным Починком в наследственное пользование. Ему дозволено было вернуться домой и вновь приступить к обязанностям смотрителя Вельяминовских рыбных ловов. Андрей же был призван боярином Василием в молодшую городскую дружину.


Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация