А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Инок" (страница 30)

   Сон не приходил. В голове проплывали картины из прошлой жизни, смысл которых и сам порою не мог понять.

   Через полчаса Серёга уже занял свой наблюдательный пост на небольшом уступе скалы. Тропа, по которой он прошёл совсем недавно и по которой должны сейчас идти его преследователи, проходила внизу.
   Предчувствие в очередной раз не обмануло. Вооруженные бандиты двигались быстро, наверное, в предвкушении достаточно легкой добычи. Они не соблюдали даже элементарных мер предосторожности, не видя для себя какой – либо угрозы со стороны одинокого лесного отшельника.
   «Что же, пожалуй, так даже к лучшему».
   Сергей отчего-то вдруг вспомнил дом. Жгучая ненависть заполнила его, казалось, до самых кончиков волос, подступая к горлу и пытаясь вырваться наружу. Она сдавила его, словно железными тисками, затрудняя дыхание и сковывая движения.
   Он до боли в суставах сжимал холодную сталь клинка и, стиснув зубы, лишь шипел себе под нос: «Стоп, ещё не время. Время ещё не пришло. Отсюда их всё равно не достать. 3лить зверя раньше времени не стоит. Врага лучше встретить лицом к лицу, чтобы посмотреть ему пряно в глаза, а уже потом, если потребуется, нанести удар. Ты посмотри-ка, какие они чумазые стали все. С головы до ног в грязи извозились. Видно, холодной водой умываться не приучены. Тогда умоетесь своей же тёплой кровью. Стоп. Спокойно. Я не дикий зверь. Как бы ни было трудно, никогда нельзя давать волю чувствам и превращаться в машину для уничтожения. Нельзя убивать, повинуясь лишь эмоциям. Так всегда говорил учитель. Наверное, он был прав». Человек три раза глубоко вдохнул в себя воздух и разжал кулаки.
   С облегчением переведя дух, словно высвободившись от чего-то очень тяжелого, устремил взгляд в небо. Его бездонная синева успокаивала и наводила на мысли о вечном.
   «Пора идти. С каждой минутой парни, которые за что-то так сильно на меня рассержены, приближаются к своей цели. Для решающей схватки стоит подыскать более подходящее место. Быть может, здесь скрывается какое-то чудовищное недоразумение. Быть может, всё прояснится, и люди с миром разойдутся по домам».
   Серёга хмыкнул себе под нос.
   «Перспектива очень заманчивая, но слишком маловероятная». Скрываясь под пологом густого и на первый взгляд совершенно непроходимого леса, он потихоньку пробирался вперёд. Солнце уже успело довольно высоко подняться над горизонтом, и его лучи постепенно отогревали землю после утреннего заморозка, покрывшего пышную зелень леса белым налетом сказочных узоров, на глазах превращающихся в мелкие и переливающиеся всеми цветами радуги капельки росы. Беловатая дымка тумана наполняла воздух необыкновенной свежестью, которая в сочетании с ароматом летнего разнотравья давала телу огромный заряд энергии и жизненных сил, помогала не терять надежды даже тогда, когда шансы на выживание уже практически равны нулю.
   С цветка на цветок торопливо перелетал мохнатый шмель. Он занимался самым важным, по его мнению, делом. Большая черная змея неподвижно лежала на огромном валуне. Она нежилась в солнечных лучах, стараясь впитать в себя как можно больше тепла перед быстро приближающимися осенними холодами и ненастьем. И только маленькая пушистая белка с неподдельным интересом разглядывала странное двуногое существо, что с трудом пробиралось сквозь непроходимую поросль молодого осинника. Но природная осторожность, как всегда, брала верх над любопытством, и зверёк предпочитал вести наблюдение с безопасного расстояния.

   Очнулся Саня от громкого вороньего карканья, что самым нахальным и бесцеремонным образом исходило со стоящей неподалёку кривой сосны. Открыв глаза, обнаружил, что солнце уже склонилось к горизонту.
   «Выходить на ночь глядя не стоит».
   Землянка Серёги пришлась сейчас как нельзя кстати. Наблюдать хоть какую-то крышу над головой всегда приятнее, чем рассматривать ясное звёздное небо холодной августовской ночи. Лежанка из елового лапника, застеленная несколькими медвежьими шкурами, оказалась на удивление тёплой постелью.
   «Так вот почему косолапый не замерзает морозными зимними ночами один в холодной берлоге», – рассуждал человек, согревшись под толстым мохнатым одеялом.
   «Наконец-то я высплюсь. А там, глядишь, и ещё несколько бессонных ночей можно провести».
   Ночью сквозь сон ему вдруг послышался странный шорох. «Наверное, мышь».
   А утром, выйдя на улицу, человек обнаружил совсем ещё свежий волчий след, принадлежавший, без сомнения, довольно крупному хищнику. Проходя мимо, зверь прошёлся вокруг землянки и, убедившись в чём-то, наверное, очень важном для себя, не торопясь побрёл своей дорогой.
   А человек, в свою очередь, наскоро умыв лицо холодной и чистой, словно слеза, родниковой водой, тоже сразу двинулся дальше в свой не – лёгкий путь дорогой, известной и понятной только ему. Мельком взглянув на примятую траву, где на остывшей за ночь земле отчётливо различались следы продолговатых волчьих лап, он отчего-то вдруг улыбнулся и, устремив взгляд к горизонту, быстрыми шагами двинулся вверх по склону.
   Он шёл туда, куда ушёл вчера его друг, туда, куда ушёл ночью этот серый лесной бродяга. Каждый из них, конечно же, ступал по жизни своей дорогой. Но эти самые дороги сплетались именно сейчас и именно здесь, в тот неразделимый узел, благодаря которому можно тащить по жизни даже самое тяжёлое бремя, что взваливает на человеческие плечи безжалостная и не всегда справедливая судьба. Быть может, и злодейка, которая сейчас просто ради забавы свела воедино эти три жизни в суровых и не – человеческих условиях дикой природы, стирая различия между человеком и зверем, и тем самым открывая нам глаза на ту самую жизнь, по которой мы идём каждый своей, особенной дорогой. Ведь именно при отсутствии всех и всяческих границ, оценивая и сравнивая поступки друг друга, мы начинаем понимать, что зверь зачастую поступает честнее и благороднее, чем многие из окружающих нас людей. Он не умеет лгать, его действия всегда предсказуемы, а главное, в его глазах нет места подлости и лицемерию. Хотя, наверное, в них есть что-то другое, что пугает и одновременно манит к себе людей, заставляя искать ответы на вопросы о вечном и неизведанном.
   И, наверное, это была не просто забава старухи – судьбы, а может быть, её очередная попытка объяснить всем живущим их истинный смысл прихода на землю, показать настоящую цену свету солнца, пению птиц и шелесту зелёной листвы на деревьях, настоящую цену всему тому, к чему мы давно привыкли. Быть может, она просто хотела научить нас смотреть на всё это широко открытыми от восхищения глазами. Научить, радоваться и любить по настоящему.
   Шагая вверх по склону, Саня думал о друге.
   «Смог ли он пробраться незамеченным или уходит от погони в эти самые минуты? Жив ли вообще или кормит ворон где-нибудь на дне грязного оврага? Что за опасность притаилась по другую сторону хребта?»
   А умирать так не хотелось. Лес, горы, трава – всё это казалось человеку сейчас необыкновенно красивым и загадочным.
   «А ведь удивительно, насколько верно сказано то, что нужно уметь смотреть даже на самые обыденные вещи, каждый раз как будто впервые и получать от этого огромную и ни с чем не сравнимую радость».
   От посетивших голову мыслей жить захотелось ещё больше. И возможно, что именно сейчас, в минуту смертельной опасности, человек смог до конца осмыслить многие непонятные ему до сего времени вещи.
   Нет, конечно же, он не считал себя пророком. Да это было вовсе и ни к чему. Ведь всё, что пронеслось в голове за последние несколько минут, навсегда останется лишь в душе, наложив неизгладимый след на всю последующую жизнь.

   Выйдя на тропу, Серега почти бегом начал спускаться вниз. Вскоре он вновь углубился в чащу леса. Взобравшись на огромную мохнатую ель, ветки которой росли от самой земли, внимательно осмотрелся вокруг. Вдали отчётливо виднелся скалистый гребень.
   «По следу идут человек десять-пятнадцать. Многовато. Через полчаса будут здесь. Спрятаться в лесу я, пожалуй, смогу. Но Саня. Что они сделают с ним? Да и на пасеку заглянут. Начнут старика трясти, чтобы помог меня отыскать. А из того лишнего слова сроду не вытянешь. Что делать? Остаётся только одно. Нужно с ними разговаривать. А вот как – это уже вопрос другой». Подходящее место он знал. Небольшое плато на вершине скалистой гряды находилось как раз на тех скалах, которыми только что любовался со стройной красавицы ели километрах в десяти отсюда.
   «Должен успеть. Тропа там делает приличный крюк и проходит по самой кромке обрыва. Если взобраться наверх, то проходящие внизу люди окажутся совсем рядом. Лучшего места не придумаешь. Огромные валуны, что аккуратно разложены, словно могучей рукой сказочного исполина, послужат надёжной защитой от пуль. Для того чтобы подняться на скалу, нужно идти в обход. А это шанс исчезнуть в случае не удачного разговора».
   В душе Серёга и сам не верил, что с этими головорезами стоило вообще о чём-либо говорить. Но поднять оружие на человека, не спросив у того, кто он и зачем здесь, мужчина не мог.
   «Учитель бы этого тоже не одобрил».
   Он вытащил из кармана небольшую телефонную трубку, подарок от племянника, и попробовал включить ещё раз. Сделать этого до сих пор не удавалось. Скорее всего, не получится и сейчас. Труба не подавала признаков жизни. Засунув аппарат обратно в карман, быстро пошёл вперёд по маршруту, который уже отчётливо вырисовывался в голове. Картины прошлой экспедиции были ещё совсем свежи в памяти. Эти места забыть он не сможет, наверное, уже никогда.

   Глава 2


Серый день в печальном свете.
Время – ход неудержимый.
Человек на этом свете
Просто гость, отцом хранимый.


Пусть порою, стиснув зубы,
Тяжело ползти по краю.
Пусть задует ветер в трубы,
Ветер вольный, я играю.


Не обласкан тишиною,
Кон сыграв, с притворной маской
Ты поймёшь: нельзя порою
Разглядеть за лживой лаской


Звонкий жаворонка голос,
Листьев свежих тихий шелест,
И любви, прощальный возглас,
И берёзки, чистой прелесть.

   Пожилой лысоватый человек нервно курил, сидя в машине. Не прекращающийся ни на минуту уже целые сутки дождь всё лил и лил с неба нескончаемый поток холодной воды, которая заполняла собой, казалось, всё вокруг, бесчисленными каплями стекая по стёклам лимузина и приходя в неистовую ярость оттого, что не может прорваться вовнутрь.
   Сидящий в автомобиле всего этого не замечал. Он думал о чём-то своём, очень важном, но, по всей видимости, не совсем приятном для него. С каждым новым днём непрошеные мысли, словно незваные гости, подступали всё ближе и ближе, невыносимым грузом оседая на душе и железной хваткой без жалости всё сильнее сжимая горло.
   «Почему до сих пор нет вестей от Михея? Если всё прошло гладко, то должны уже вернуться. Неужели опять что-то случилось? Нет, нет. Не может быть. Его обмануть не так просто. Этот человек слишком опытен, чтобы попасть на какую-нибудь дешевую удочку».
   И это было правдой. Михею приходилось попадать в самые разные передряги, и всегда он умудрялся выходить сухим из воды. Опытный следопыт мог месяцами жить в лесу и не умереть при этом от голода, питаясь чем придётся.
   «Что же могло случиться? А может быть, этого самого Сергея и в живых-то уже нет давным-давно? Мажет быть, выродок подох где-нибудь в тайге? Хотя – тоже вряд ли. Раз уж он сумел выбраться из прошлой мясорубки, то сам по себе вряд ли дух испустит. Видно, пошла коса на камень. Ещё не известно, чем всё это закончится». От таких мыслей Вадиму становилось ещё хуже.
   «А вдруг „Маугли“ вернётся, и сучка всё перескажет в подробностях? Что он тогда предпримет? За руку здороваться не станет, дело ясное. Нужно срочно с ней потолковать. Самому? Не получится. Но тогда кто? Наверное, Светлана. Больше некому. Только она может с этим справиться. Ну, и сам, соответственно, сложа руки сидеть тоже не стану. Снова записку? Напечатать крупным шрифтом? Изложить всё достаточно конкретно и вместе с тем только общими фразами? Чтобы стало всё ясно ей, и ничего, человеку постороннему, не знакомому с обстоятельствами дела. Сейчас в офисе уже никого, можно заняться. Не просить же секретаршу, в конце концов».
   Мужчина повернул ключ в замке зажигания. Машина бесшумно тронулась с места и покатилась по кривым, покрытым ямами улицам родного города. Поднимая вокруг себя фонтаны брызг, она неслась через разлившуюся по всей дороге воду, через сплошную и непроглядную стену ни на минуту не прекращающегося дождя.
   Усталая, Таня поднималась по старой, обшарпанной лестнице своей стандартной хрущёвки. В руках, держала завёрнутого в толстое одеяло малыша, симпатичного мальчонку десяти месяцев от роду. Мальчик молчал. Он лишь сопел что-то себе под нос, крепко уснув на руках у матери. В другой руке женщина несла сумку с продуктами. Со своей нелегкой ношей она все-таки умудрялась, хоть и с трудом, но переставлять ноги, медленно поднимаясь вверх по ступенькам. Её голубой мечтой в эти минуты было то, чтобы поскорее добраться до одной-единственной, так нужной сейчас двери. Поднявшись на знакомую площадку, отчего-то вдруг на минуту опешила. В узкую щель между косяком и входной дверью был вставлен аккуратно свёрнутый листок белой бумаги: «Если он вернётся, о том, что произошло, ни слова, иначе всем конец», – прочитала она вслух и сразу же сунула записку себе в карман. Открыв дверь, поставила тяжёлую сумку возле порога, сняла с ног сапоги и принялась раздевать маленького Славика. Уложив малыша в кроватку, вновь вспомнила о скомканном и небрежно сунутом в карман куске бумаги.
   Нет, она вовсе не испугалась, получив подобное послание. За последние полгода несчастная уже просто устала бояться. Слишком многое пришлось пережить и слишком много увидеть. Записка вызвала чувство совсем иного рода. Пожалуй, точнее будет назвать это злостью.
   «Ах ты, сволочь. Засуетился, значит, забегал. И, видно, есть на то причина. Просто так, ни с того ни с сего, икру метать не стал бы. Это уж точно. Не тот человек». Прочитав, лишь злорадно ухмыльнулась.
   «Засунуть ты себе эту бумажку в одно нехорошее место. А я, если только представится такая возможность, расскажу что угодно и кому угодно, лишь бы с тобой поквитаться. И уж тем более, от того, про кого ты здесь пишешь, ничего скрывать не стану. И не такой ты, оказывается, могущественный, коль опустился до подобных записочек».
   Таня закурила. Почувствовав запах табака, мальчик недовольно заёрзал в своей постели. Она потушила сигарету и задумалась: «Возможно, есть ещё надежда. Возможно, Серёга жив, по крайней мере, пока. А раз он не убил его до сих пор, значит, просто по какой-то причине не может этого сделать, от того и нервничает. Что же, Вадик, посуетись, побегай. Делов натворил немало. По головке гладить не станут. Только бы вернулся Сергей. Уж он-то наверняка сможет добраться до этого гада».
   Встав с кресла, пошла на кухню.
   «Пора кормить ребёнка».
   Тот лежал спокойно. Казалось, тоже напряжённо размышлял, непрерывно хлопая большими глазами и еле слышно что-то бормоча себе под нос.
   Войдя в кабинет, Вадим достал из сейфа бутылку водки. Облегчения не чувствовалось. Записку, конечно же, оставил, но смешно было бы надеяться на то, что клочок бумаги сможет что-либо изменить.
   «После всего, что произошло, вряд ли можно так просто запугать эту бабу». Мужчина сильно нервничал. Он попросту не находил себе места.
   «Нужно действовать, причём незамедлительно. Но что делать?» Впервые в жизни у этого человека не было чёткого плана действий, и это приводило его в бешенство.
   «Ах ты, сука. Так, тихо, спокойно. Взять себя в руки. Так и с ума сойти недолго. Ну уж, нет. Не из того теста слеплен».
   Вадик вытащил из стола пистолет и трясущимися от напряжения пальцами начал заполнять обойму патронами.
   «Что же, приезжай, путешественник ты наш дорогой. Уж мы тебе устроим встречу, как полагается, по всем правилам. Сука! Сволочь! Убью! На куски порежу! В землю зарою. Покажись только на глаза мне!»
   Нервы не выдержали. Сидящий сорвался в диком истерическом крике. В эти секунды он уже совершенно себя не контролировал и, схватив револьвер, начал вдруг беспорядочно палить в разные стороны. Со звоном вылетело оконное стекло. Посыпалась со стен штукатурка. Ещё совсем новые, пахнущие лаком, а кроме всего прочего, еще и безумно дорогие дубовые двери превратились в буквальном смысле слова в решето. Последнее обстоятельство послужило впоследствии поводом для немалого сожаления. Когда в последний раз, уже вхолостую, щёлкнул затвор, вояка, совершенно обессиливший, вновь опустился в кресло. На его лице было написано полное безразличие.
   В приёмной, прижавшись к полу на пару с полноватым блондином, личным телохранителем Вадима, одновременно являющимся начальником службы его безопасности, лежала секретарша.
   Мужчина приподнял голову и осторожно заглянул внутрь кабинета.
   – Шеф, ты жив? Кругом царил полный погром. Всё ещё не решаясь подняться на ноги, а лишь чуть-чуть приподняв голову, он осторожно повторил ещё раз:
   – Вадим Валерьевич, у вас всё в порядке?
   – Всё в порядке, Лёха. Можете вставать. Я больше стрелять не стану. Так, привиделось что-то.
   Алексей встал с пола и, плотно прикрыв дверь, помог подняться женщине. Встретившись с ней глазами, он лишь в недоумении пожал плечами и невнятно пробормотал себе под нос:
   – Что-то неладное с шефом творится в последнее время. Вот только ни – как в толк взять не могу, что именно произошло. Неужели он так сильно того парня боится, за которым сейчас Михей по лесу таскается? А ведь вроде как из-за бабы всё началось.
   Он многозначительно взглянул на девушку. Кокетливо хихикнув в ответ, та принялась разбирать какие-то бумаги.
   – Гмм, странная история. Налей-ка мне, Ирочка, кофейку покрепче. Не успели на работу прийти, а обстановка уже до предела успела накалиться. Как говорится, дальше некуда. Ещё чуть-чуть, и наступит нервный срыв, – Последнюю фразу произнёс с надменно-серьёзной миной на лице, после чего оба весело рассмеялись.
   А в кабинете шефа тем временем было на удивление тихо и спокойно. Не звонили телефоны, не слышалось привычных криков и ругани.
   «Нездоровая тишина какая-то. Пойду, гляну».
   Через немного приоткрытую дверь он увидел картину, довольно странную для самого начала рабочего дня. Вадим спал, растянувшись во весь рост, на дорогом кожаном диване, даже не сняв ботинок, но, прикрыв глаза свежей газетой. Отключенные телефоны молчали, а на столе стояла только что распечатанная бутылка водки.
   – Иди-ка, глянь, Ирка, на отца родного.
   Девушка осторожно заглянула вовнутрь и чуть было не прыснула от смеха.
   – Уморился, видать, бедняга, от трудов-то праведных. Повоевал на славу, опохмелился потом, ну, и опочивать изволили. Но сейчас это было уже не смешно.
   – Не пускай к нему никого, говори, мол, в область уехал. А с дверью, с дверью сама что-нибудь придумай.
   Лёха вышел в коридор.
   «Что же всё-таки могло так напугать шефа, человека не трусливого и не слабого, с которым съеден уже не один пуд соли? Такого я его ещё никогда не видел. Видно, тот парень тоже не промах».
   В последнее время Таня никак не могла избавиться от необъяснимого, странного чувства. Что именно это было, она понять не могла. Быть может, ощущение неведомой опасности, исходящей неизвестно откуда? А может, просто сказывалось хроническое недосыпание? Но одно женщина знала точно: «Записка в двери здесь совершенно не причём».
   К ней отчего-то вдруг слишком часто стала заходить Светка.
   «Но почему именно сейчас? И внимательная такая, про дела спрашивает, подарки приносит. Что-то здесь не так».
   Начала вспоминать, о чём именно разговаривали с подругой в последнее время.
   «Как дела? Как ребенок? А потом вдруг ни с того ни с сего – как дела у Сергея? Точно! Так и есть! Что-то вынюхивает! Сразу напрямую не спрашивает. Знает: бесполезно. Женщина неглупая, прекрасно всё понимает. И смотри, как грамотно допрос ведёт. Пытается вызвать на откровенный разговор. Задаёт такие невинные и неожиданные вопросики. Повторяется, чтобы проверить, не вру ли. Так, значит, моя лучшая подруга шпионит за мной? Значит, она в сговоре с Вадимом. Продалась – точно. Они что, все сговорились? Сначала Вероника упрятала в дурку, теперь вот Светка. И смотри, ведь как ловко придумано. Просчитано до мельчайших подробностей. Ясно, не обошлось без помощи Вадима».
   Это был удар ниже пояса.
   «Всё подстроено с самого начала. Всё: и психушка, и экспедиция, и даже смерть Сергея. Значит, я сама приложила к этому руку, послав его на верную гибель. Вот сволочи! Этого я им никогда не прощу, да и самой себе, пожалуй, тоже».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация