А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Старьевщица" (страница 4)

   Борис направил Андрея к своему приятелю, искусствоведу, тот помог по своим каналам и с экспертизой, и с оценкой, а когда все предположения насчет ценности иконы подтвердились, нашел и солидного покупателя. В итоге Андрей очень выгодно продал ее иностранцу, то ли немцу, то ли швейцарцу – за валюту. Тогда, правда, подобные сделки считались незаконными, можно было вляпаться в очень неприятную историю, но ему повезло. Вскоре времена круто изменились, доллар вошел в легальный оборот, и его курс рос как на дрожжах. Андрей неожиданно стал располагать довольно крупной по тем временам суммой. Ему страстно хотелось приумножить ее. Он пустился во все тяжкие, тут была и игра на разнице курса, и вкладывание денег в сомнительные финансовые пирамиды, и рискованные сделки, и даже попытки давать деньги в долг под процент. Как он потом понял, все это было очень опасными авантюрами, потерять все можно было запросто. Но каждый раз Андрею везло, он не только не потерял своих сбережений, но и, как и мечтал, многократно их приумножил. В начале девяностых у него скопилась более чем приличная сумма, и он рискнул затеять собственный бизнес. Побегал по всяким «разрешающим» инстанциям, «отблагодарил» чиновников за положительные решения и вскоре взял в аренду помещение в районе площади трех вокзалов. После ремонта открыл в нем кафе быстрого питания под озорным названием «Пиф-Паф!». В интерьере кафе (дизайн помещения придумал он сам) были использованы охотничьи мотивы. Хорошо зная механизмы ресторанного бизнеса, Андрей давно понял: такие кафе, где можно быстро, вкусно и сравнительно недорого поесть, всегда будут пользоваться спросом. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Что бы вокруг ни происходило, люди все равно продолжают работать и заниматься делами, элементарно хотят есть, а раз так, то им всегда нужно где-то перекусить в середине дня.
   Дело пошло. Вслед за первым кафе появилось второе, потом третье… Бизнесменом Андрей, к своему удивлению, оказался удачливым. Через несколько лет сеть кафе «Пиф-Паф!» стало любимым местом москвичей, где можно приятно отдохнуть и перекусить. Цены тут были чуть выше, чем в «Макдоналдсе» – зато пища не в пример более привычная и здоровая. Сеть кафе росла и набирала обороты, они открылись по всему городу. К 2006 году Андрей Шелаев уже входил в сотню самых богатых людей Москвы. И чувствовал себя вполне состоявшимся и счастливым.
   А все его беды, как искренне верил Андрей (и во многом был прав), произошли по вине его третьей жены, Акулины. Это она прожужжала ему все уши, что пора менять направление бизнеса. Общепит – не гламурно, внушала она, ей даже стыдно перед подругами за то, чем занимается ее муж. И Андрей позволил уговорить себя. Не потому, конечно, что счел доводы жены разумными (он, в общем-то, никогда не воспринимал супругу всерьез). Но, во-первых, за столько лет он и сам смертельно устал, ему надоело заниматься одним и тем же. А, во-вторых, впереди замаячило новое, не менее выгодное и явно куда более интересное направление – комплекс художественных галерей. И в начале 2008 года Андрей без всякого сожаления продал сеть кафе вместе с раскрученным брендом.
   Сумма, вырученная за сделку, впечатляла. Исполненный энтузиазма, Андрей взялся за новое дело. Часть денег вложил в недвижимость на родине и за рубежом, на остальные снял роскошные помещения в центре, сделал соответствующий ремонт, купил работы у нескольких перспективных, как ему казалось, отечественных художников, молодых и не очень. Он был уверен: истинные ценители и просто состоятельные люди с хорошим вкусом валом повалят к нему в галереи покупать произведения искусства… Но тут неожиданно грянул мировой кризис. Вдруг как-то резко ни у кого не стало денег – какие уж тут могут быть продажи картин и скульптур! Да и художники, у кого были куплены произведения, на поверку оказались не такими уж популярными и перспективными. Андрей, по наивному незнанию, судил о спросе на них по статьям в «глянце», а все эти статьи были исключительно заказными, проплаченной «джинсой».
   Но это еще полбеды. А вот целая беда заключалась в том, что жена Акулина завела себе молодого любовника (кстати, из числа этих самых художников), и, когда поняла, что дела мужа резко покатились под гору, быстренько решила развестись с ним. Ее ловкий адвокат сумел неоспоримо доказать в суде, что та часть недвижимости, которая не была оформлена на ее имя (а Андрей очень многое записал на нее), куплена в браке – а значит, считается совместной собственностью. В результате передела имущества Андрей остался на бобах. Ему едва хватило денег, чтобы отдать долги, в которые он влез в результате всех передряг. Утешало лишь то, что и Акулина попала в точно такое же положение – любовник довольно быстро обобрал ее и тут же бросил. Кстати, не последнюю роль в этом сыграл тот самый изворотливый адвокат… Из всей былой роскоши ей осталась только машина, красная «бэха» последней модели, и та самая двухуровневая шестикомнатная квартира на Кутузовском. Андрей после развода перебрался в двушку на проспекте Маршала Жукова, которую получили в свое время его родители. Именно там он уже несколько недель (а может быть, месяцев – ощущение времени в нем притупилось) и прозябал. Андрей так погрузился в грустные раздумья, что снова не заметил, как в баре появилась она… Та самая вчерашняя странная женщина. Хм, покупательница воспоминаний…
   Старьевщица…
   И она сразу подошла к нему, даже не обведя глазами зал, словно абсолютно точно знала, что найдет его здесь, на этом вот самом месте у окна. Сегодня вместо черного платья на ней был стильный брючный костюм темно-оливкового цвета, но Андрей все равно сразу узнал ее, хотя еще несколько часов назад совсем не помнил, как она выглядит. Но все равно как-то подспудно думал о ней. И ждал этой встречи, и вместе с тем опасался ее. Боялся – но и стремился. Как они с приятелями говорили в детстве: «и хочется, и колется»…
   – …и мамка не велит, – прозвучал вдруг прямо над ухом низкий хрипловатый голос.
   – Что? – встрепенулся Андрей. – Что вы сказали?
   Да, это была та самая вчерашняя странная женщина.
   – Я сказала: привет, – произнесла она спокойно и как-то обыденно, без всякого намека на улыбку. И села за его столик, прямо напротив. – Ну, что, заждался?
   – Тебя? – вслед за ней он тоже резко перешел на «ты».
   Женщина усмехнулась.
   – Скорее, думаю, не меня, а денег. Я-то тебя пока не интересую. А вот денежки… Тебе ведь опять нечем заплатить за выпивку. Так что бы такое купить у тебя на этот раз? Может быть, поездки с папой на речном трамвае в «Бухту радости»? – Она точно говорила не с ним, а с самой собой, рассуждала вслух, нисколько не заботясь о том, понимает ли ее собеседник. – Нет, это, пожалуй, пока подождет. Давай лучше начнем с качелей.
   – Каких качелей? – не понял Андрей. Он едва слушал ее и никак не мог собраться с мыслями. Увидев женщину, он всего лишь осознал, что вчерашняя встреча с таинственной незнакомкой ему не приснилась… Но и только. Все остальное, что произошло накануне вечером в баре, по-прежнему представлялось ему слишком невероятным, чтобы оказаться реальностью.
   – Будто ты сам не знаешь каких, – хмыкнула она в ответ. – Тех самых, в Перово. У бабушки. В соседнем дворе. Кажется, это был двенадцатый дом?
   Он только вытаращил в изумлении глаза. Откуда она знает? Но женщину совершенно не интересовали его эмоции.
   – Я дам тебе за них десять тысяч, – деловито сказала она, – думаю, это хорошая цена за такое воспоминание.
   – Долларов или евро? – машинально уточнил Андрей, в котором тотчас проснулся бизнесмен.
   – Рублей, мой дорогой, рублей, – снова усмехнулась Старьевщица. – Дороже это не стоит… Ну как? По рукам?
   Андрей пожал плечами. Вчерашние странности повторились вновь, он был растерян, не знал, что сказать.
   Старьевщица не стала дожидаться, пока он придет в себя. Быстро поднялась и со словами «Деньги получишь завтра, до полудня» стремительно пошла к выходу.
   Андрей опять ничего не понял.

   Воспоминание третье
   Андрей. Женщины

   На следующее утро Андрей все-таки заставил себя подняться пораньше. В доме по-прежнему шаром покати, надо бы сходить в магазин, купить хотя бы самое необходимое. Дело оставалось за малым – найти денег, чтобы сделать покупки. Что ж, придется приниматься за поиски. Раньше, когда Андрей еще был «на коне», у него имелась манера повсюду разбрасывать, рассовывать мелкие деньги, а мелкими деньгами он считал тогда не только монеты, сдачу которыми и не брал никогда, а банкноты в десять, пятьдесят, сто и даже пятьсот рублей. Вот ведь была жизнь! И до сих пор отголоски этой привычки жить широко неплохо его выручали. То там, то здесь нет-нет да и находилось несколько купюр, благодаря которым он пока хотя бы не голодал. Но, разумеется, это не могло продолжаться вечно. И сегодня все места предполагаемых «заначек» оказались пусты, он исчерпал их.
   Однако Андрей не позволил себе впасть в уныние, включил голову, как он это называл, и через некоторое время сообразил, где еще можно поискать – в летней одежде. Ну конечно же, ведь он не надевал ее уже с полгода, а там, в карманах, действительно могло что-то заваляться! Заглянув на дальнюю полку, он вытащил шорты и джинсы с модными рваными дырами на коленях, обшарил карманы и действительно наскреб триста шестьдесят рублей. Негусто, конечно, но на хлеб хватит. Машинально взглянув на часы (было без четверти двенадцать), он обулся, надел пальто, запер дверь квартиры и вызвал лифт. Жил Андрей на четвертом этаже и нередко спускался, а когда приходил домой трезвый, то иногда и поднимался пешком – все-таки гимнастика. Но сегодня он, сам не зная почему, решил воспользоваться лифтом. Лифта долго не было, но наконец он со скрипом пришел на его этаж. И когда двери кабины раскрылись, Андрей сразу увидел что-то на полу. Ему показалось, это какое-то оранжево-красное пятно. Он наклонился посмотреть – и, не веря собственным глазам, подобрал две сложенные пополам пятитысячные купюры, видимо, выпавшие у кого-то из кошелька или кармана.
   Только сейчас на него вдруг точно ведро холодной воды на голову обрушились воспоминания о вчерашнем вечере. До этого он, занятый насущными проблемами, как-то ухитрился все утро не думать о женщине, называющей себя Старьевщицей, и ее странном обещании, что до полудня у него появятся десять тысяч рублей. Что-то вроде бы она у него купила, он не мог вспомнить что. Мало ли что люди говорят один другому. Но теперь ее слова вспомнились необычайно ярко. Да, она сказала именно так, и деньги действительно появились незадолго перед двенадцатью часами… Но все равно ее слова о покупке воспоминаний не укладывались в его голове. Скорее всего, думал Андрей, эта дамочка просто с приветом, и все, что она говорит, – не более чем шизофренический бред. А десять тысяч… Ну-уу… Десять тысяч в лифте – скорее всего, совпадение. Не могла же она на самом деле купить у него воспоминание о… качелях… О каких, кстати, качелях? Никаких качелей в его жизни никогда не было, в этом он твердо уверен. Никогда, даже в детстве, он не качался на качелях. Видимо, у него слабый вестибулярный аппарат, от монотонного раскачивания его всегда мутит.
   Да и бог с ними, с качелями и с этой ненормальной! Сейчас для него важно другое – он неожиданно разбогател. Конечно, совсем недавно для него подобная сумма казалась сущим пустяком, мелочовкой, случайно завалявшейся в кошельке. Но теперь времена изменились. Теперь десятка – это не то чтобы целое состояние, но, во всяком случае, реальная возможность купить многое из того, в чем он давно нуждается.
   Выйдя из подъезда, Андрей отправился в магазин, и не в ближайшую стекляшку, где обычно отоваривался, а в супермаркет. Первым делом устремился к полкам с элитным алкоголем, где стояли бутылки его любимого виски… Но вовремя остановился, осознав, что столь счастливо попавшие в его руки деньги не стоит выбрасывать на ветер и тратить на баловство, как выражалась покойная бабушка. Кто знает, когда в следующий раз ему будут какие-нибудь «финансовые поступления»? Может случиться, что и очень не скоро. А потому вместо дорогого виски (которое ему все еще отпускают в том баре в долг) лучше купить побольше еды. Особенно такой, которая может долго храниться. Он развернулся и побрел по рядам между полок, придирчиво рассматривая ценники, считая стоимость товаров в уме. Хочется, конечно, хорошей колбасы, пармской ветчины и свиных отбивных… Но на ту же сумму, сколько стоит пара стейков, можно купить целую гору сосисок в вакуумной упаковке. Он долго бродил по рядам, придирчиво выбирая продукты, со вздохом отказываясь от тех, что подороже. Жизнь, кажется, кое-чему его научила.
   Вернувшись домой с битком набитыми пакетами, он распихал трофеи по полкам холодильника и залюбовался результатом. Давно в его доме не было такого изобилия! Теперь какое-то время можно не беспокоиться. Он разыскал мобильный, который уже с месяц валялся выключенным, и позвонил Даше.
   – Ты? – прозвучал в трубке ее счастливый голос. Сколько лет они уже встречались, а она все еще радовалась каждому его звонку, каждому их свиданию так, как в самом начале отношений. – Вот здорово, а я хотела сама тебе вечером звонить. Как ты там, Андрюша?
   – Я хорошо, – бодро заверил он и оказался в этом почти что честен. Действительно, впервые за последние много дней у него было не так муторно на душе. – Соскучился, захотел тебя увидеть. Ты не занята сегодня?
   – Свободна, как весенний ветер, – процитировала Даша какое-то известное произведение. – Хочешь, приеду к тебе после работы?
   – Давай лучше я к тебе, – возразил он. – А то мне уже осточертел вид собственной квартиры. Скоро выть от него начну. Живу тут, как одинокий волк в логове.
   – Конечно, приезжай! – сразу же оживилась Даша. – У меня курица жареная есть, я твой любимый салат приготовлю…
   – Ну и отлично. А я привезу вино, устроим пир.
   – Вино? – изумилась Даша. – Откуда?
   – Да так, – довольно усмехнулся Андрей. – Пара копеек тут на меня с неба свалилась. Приеду – расскажу. Может, ты разберешься… Ты когда дома будешь?
   – Могу сегодня уйти пораньше, все равно клиентов нет… Давай договоримся на восемь?
   Нажав на кнопку отбоя, Андрей отложил телефон и почувствовал, что его настроение значительно улучшилось. Когда ждешь вечерней встречи, день уже не кажется таким пустым и никчемным. Правда, тянется все так же тягуче медленно…
   Не успел он отложить телефон, как раздался звонок.
   – Здорово, Дрон! – прозвучал в трубке хорошо знакомый веселый голос. – Надо же, прямо удивляюсь – в кои-то веки до тебя дозвонился! Даже не верится… А то как ни наберу номер, ты все недоступен да недоступен. Я уж, грешным делом, беспокоиться начал, не случилось ли чего такого с другом детства… Ведь мы с тобой уже месяца два, наверное, не виделись и не слышались.
   – Да нет, Костян, со мной все в порядке. Были трудные времена, но теперь все потихоньку налаживается, – ответил Андрей, который и сам в эту минуту почти верил своим словам. – Сам-то ты как?
   – А чего спрашиваешь – в одной стране живем! Как все, так и я, – хохотнул Константин. – Слушай, Дрон, раз уж пошла такая пьянка, приезжай в выходные к нам! Да хоть в это воскресенье. Катька рада будет тебя видеть.
   – В воскресенье, говоришь? – Интересно, когда у него перестанет екать сердце при упоминании Катиного имени? – Гм… Пока ничего точно обещать не могу, еще точно не знаю своих планов. Но попробую выбраться.
   Разговор с другом детства и предстоящая встреча с ним и тем более с Катей окончательно привели его в отличное настроение. И Андрей стал собираться к Даше, бодро насвистывая какой-то бравурный мотивчик. Нет, все еще наладится, фортуна еще улыбнется ему.
   Даша жила не так далеко от него, на «Сходненской». И сегодня Андрей позволил себе отправиться к ней не на метро, которое недолюбливал, а на такси, точнее, на частнике. Сторговался за двести пятьдесят рублей с молодым парнем, явно приезжим из Средней Азии, и уселся в его старенький «Фольксваген» – а что делать? Выбирать не приходится. Ехали долго, не ехали даже, а ползли, то и дело застревая в таких привычных для вечерней Москвы пробках. Андрей коротал время проверенным способом – воспоминаниями. Сегодня он думал о Даше… И обо всех других женщинах, которые были в его жизни. И до сих пор, как и двадцать пять лет назад, они делились для него на две категории – Катя и все остальные.
   Во всех подробностях он помнил тот хмурый ноябрьский день, когда в их художественной школе появилась новенькая. Тоненькая, как стебелек травы, девочка с прямыми темными, почти черными, волосами, прекрасными серыми глазами, в которых пряталась какая-то загадочная печаль, и удивительно светлой для брюнетки бело-розовой кожей. Тогда, увидев ее, он тотчас позабыл о натюрморте с восковыми яблоками, который они рисовали, забыл обо всем и во все глаза уставился на нее.
   – Какая красивая! – восхищенно шепнул он Косте. – Просто с ума сойти!
   – Эта-то? – скептически хмыкнул Костя с тем циничным выражением лица прожженного знатока женского пола, какое бывает только у подростков, парни постарше уже понимают, насколько подобное выражение смешно. – Да ну… На мой вкус, так себе, ничего особенного. Ни спереди, ни сзади подержаться не за что.
   Конечно, он тогда покривил душой ради позы бывалого знатока женщин. Катя уже и в том возрасте была очень хороша, красива тем, как выразилась позже их пожилая учительница, вымирающим видом красоты, какой часто встречается на полотнах старых мастеров и на старинных черно-белых фотографиях, но какой очень редко можно увидеть в наши дни. На незаурядную внешность новенькой обратили внимание даже девчонки. Обычно женщины в вопросе чужой привлекательности крайне ревнивы. Еще Гоголь подметил, что они скорее с чертом поцелуются, чем признают другую красивее себя. Но, видимо, у учениц их художественной школы чувство прекрасного было развито сильнее, чем заурядная бабская зависть. И когда Андрей тихонько сказал, что новенькая похожа на «Царевну-Лебедь» Врубеля, девочки дружно с ним согласились и с тех пор именно так и называли новую ученицу. Это прозвище прочно прилепилось к Кате в художественной школе. И еще долго, думая о Катюше, Андрей так и называл ее про себя – Царевна-Лебедь. Настолько сказочно-прекрасной, неземной, возвышенной и загадочной казалась она ему.
   Он влюбился в нее с первого взгляда и тайком вздыхал о Кате весь год, до окончания восьмого класса. Мчался каждый раз в художественную школу, как на праздник, боясь опоздать, забывая даже пообедать. И если вдруг Катя пропускала занятия, а подобное случалось не так уж редко, жизнь сразу окрашивалась для Андрея самыми мрачными красками. Но если она приходила, то с того момента, когда девушка с задумчивыми серыми глазами появлялась в дверях, и до самого окончания занятий он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Издали любовался ею, слушал ее милый голос и мелодичный смех, восхищался ее работами, которые, разумеется, казались ему необычайно талантливыми, хотя на самом деле в них не было ничего из ряда вон выходящего, и каждый раз, расставаясь с Катей, переживал это так, точно она уезжала далеко и навсегда. Однако при этом подойти к ней, с ней заговорить и уж тем более проводить ее домой или пригласить куда-нибудь – в кино, в кафе или просто погулять – Андрей никак не мог решиться, общались они только в компании. Костя и подшучивал над ним, и советовал, и подстрекал – все было напрасно. Андрей и мысли не мог допустить, что такая красавица, как Катя, заинтересуется им и согласится даже выслушать его, не говоря уж о большем. А отказа он боялся как огня. Ему казалось, он его просто не переживет, сердце разорвется от страданий… Вот он и держал в тайне свою любовь, скрывал ее настолько старательно, что Катя, как ему казалось, и не догадывалась о ней. Позже, впрочем, выяснилось, что он ошибался, но это было уже потом…
   А тогда наступило лето, ставшее первой важной вехой в его судьбе. Он сделал свой выбор – не пошел в девятый класс, а ушел из школы и подал документы в пищевой техникум. И начался новый, абсолютно непохожий на школьный, период в жизни. Во время вступительных экзаменов он сделался объектом живейшего интереса будущих сокурсниц. Каждый раз после того, как объявляли оценки, девчонки наперебой приглашали его отметить очередную победу или в кафе, или, чаще, у кого-нибудь дома, благо у многих родители как раз уезжали на дачу. Но, несмотря на все гулянки, поступить в техникум Андрею удалось, и вышло это на удивление легко – то ли он неплохо подготовился, то ли, что скорее всего, преподаватели оказались более снисходительны к абитуриенту-парню. А дальше, когда он стал студентом – тут и вовсе все закрутилось и завертелось. Андрей, как выразился Костя, попал в малинник, оказавшись единственным юношей в группе. Можно себе представить, что творится, когда на два десятка девчонок разной степени привлекательности приходится один парень. Да еще и симпатичный, и неглупый, и при деньгах… А во многих других группах и на их курсе, и на старших и вовсе не было ребят. Конечно, Андрей Шелаев оказался в центре внимания всего техникума и был, что называется, нарасхват. Его выбрали старостой группы. Самые красивые и бойкие девчонки со всех курсов стайками вились вокруг него, наперебой кокетничали, делали недвусмысленные намеки… Разумеется, Андрей не устоял. В самом начале первого курса он лишился невинности и после этого стал менять девчонок как перчатки – а те были только рады, сами, как говорится, подкладывались под него. Наблюдая за тем, как Костя обхаживает очередную пассию, водя ее в рестораны и осыпая подарками, Андрей лишь снисходительно усмехался. Ему внимание прекрасного пола доставалось даром и без всяких усилий. Но беда заключалась в том, что все это было ему не так уж и нужно. Несмотря на многочисленных девиц, с которыми он встречался, Андрей оставался однолюбом. Сердце его принадлежало Кате Черешневой. Его существо точно разделилось пополам – на душу и тело. Тело сполна получало все, чего хочется подростку в период бурного полового созревания. А душу пленила Катя. Прекрасная, чистая, недосягаемая, загадочная и печальная Царевна-Лебедь.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация