А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Старьевщица" (страница 14)

   При всем при том ее жизнь совсем не была серой и скучной. И став взрослой, Катя сохранила привычки молодости, много читала, следила за новинками театра и кино, старалась не пропускать ни одной интересной выставки. И вернулась к увлечению рисованием. Купила этюдник, краски и все остальное и в свободное время стала писать – чаще всего акварелью, изредка маслом. Не на продажу, не для известности, не для того, чтобы где-нибудь выставить эти работы – нет, она оценивала себя трезво, ее уровень был средний… Но ей очень нравилось рисовать просто так, для души. Это была ее отдушина, отрада, спасение от скуки будней. Когда она обмакивала кисточку в краску и проводила ею по бумаге или холсту, накладывая мазок, она забывала обо всем на свете и чувствовала себя совершенно счастливой.
   Так и текла ее жизнь – спокойно, словно заболоченная, заросшая тиной и камышом река по равнине. К тому времени, как ей исполнилось тридцать восемь, Катя поставила на себе крест. Нет, она не перестала следить за собой – хороший вкус не давал ей такой возможности. Да и внешне она ничуть не подурнела. Но яркий огонь жажды жизни в ее душе начал затухать – а это, как известно, первый признак старости. Если человеку нравится жизнь, если он способен получать удовольствие от каждой минуты, если умеет находить для себя радости в мелочах, если не боится ничего нового, то он молод, какие бы цифры ни значились в его паспорте. Но когда ничего этого нет – человек стареет, окукливается, пусть ему нет и сорока.
   И вдруг в считаные дни все кардинально изменилось.
   …Они познакомились двадцатого марта. Этот день, следующий за ее днем рождения, Катя отчего-то не любила с самого детства. Ведь дня рождения всегда долго ждешь, и когда он наступает, как бы ты его ни проводил, хоть буднично, хоть на работе, без всяких вечеринок, все равно есть ощущение праздника. Тебе звонят друзья и знакомые, поздравляют, желают всего хорошего, говорят теплые слова, дарят цветы и подарки. И ты чувствуешь себя нужным, любимым, хорошим, на душе тепло от сознания, что ты приятен и дорог стольким замечательным людям… Но – увы! – этот день проходит – и все возвращается на круги своя, все вновь становится обыденным и рутинным настолько резко, что начинаешь сомневаться – а был ли он вообще, этот чудесный вчерашний день, или только приснился тебе? Двадцатого марта Катя каждый раз чувствовала себя Золушкой. Бал кончился, ничего волшебного не случилось, и вот она после полуночи ковыляет из замка домой в одном башмачке, в лохмотьях и с тыквой под мышкой.
   А этот день к тому же выдался трудным, сначала дела допоздна задержали ее в университете, а затем нужно было заехать к приболевшей матери, завезти продукты, лекарства. После пятидесяти пяти Марина как-то очень резко начала сдавать и, не смущаясь, требовала от Кати все больше и больше внимания. «Ты же не откажешься помочь маме!» – повторяла она, не беря в расчет своего прошлого.
   Словом, Катя возвращалась усталой и, выйдя от матери – та жила в Переделкино, – решила взять такси. Что ни говори, это гораздо удобнее, чем дожидаться маршрутку, а потом толкаться в метро с двумя пересадками. Времени на дорогу, конечно, уйдет больше, но особенно спешить ей все равно некуда. Тот период, когда она торопилась домой, давным-давно миновал.
   Она проголосовала у обочины, договорилась с водителем первой остановившейся машины, села на заднее сиденье и наконец-то, впервые за этот суматошный день, позволила себе расслабиться. В салоне негромко звучало радио, но передавали, к счастью, не шансон или какую-нибудь попсу, а новости, причем новости культуры. Женский голос рассказывал о начинающейся с завтрашнего дня в Музее изобразительных искусств выставке Амедео Модильяни, и Катя, слушая рассказ директора музея о художнике, тут же подумала: неплохо бы сходить. Ей очень нравился этот художник, незамысловатость и угловатая грация его портретов, таких простых по форме и в то же время удивительно глубоких и психологически точных. «Пойду обязательно!..» – решила она. Дело оставалось только за тем, чтобы найти компанию. Имелась у Кати такая особенность – она терпеть не могла ходить куда-нибудь одна. После спектакля, концерта, выставки или фильма ей очень важно было обменяться с кем-то впечатлениями, да и во время просмотра ей всегда нравилось, чтобы кто-то был рядом. А если еще учесть, что выставка Модильяни устраивается в России впервые и наверняка на нее выстроится огромная очередь, тем более очевидно, что лучше идти в компании или с кем-то вдвоем. Так что Катя решила, вернувшись домой, тут же обзвонить всех подруг. О том, чтобы предложить сходить на выставку мужу, не было и речи. Последнее время Костя еще больше охладел к ней, иногда у нее появлялось такое чувство, что он не помнит, как ее зовут. Они все еще продолжали по инерции жить в одной квартире да изредка выбираться вместе на встречу с общими знакомыми, вроде Андрея Шелаева, но окончательно стали чужими людьми, у которых нет ни физической, ни психологической близости, ни общих интересов, ни общих тем для разговора… Костя отчего-то совершенно охладел к искусству. Когда-то ей нравилось обсуждать с ним книги и фильмы. Но теперь он стал интересоваться лишь боевиками и компьютерными играми, проводил чуть ли не дни напролет за монитором и почти ничего не читал…
   – Гм, выставка Модильяни! – тем временем заметил водитель. – Очень любопытно. Надо бы сходить.
   – Вы любите Модильяни? – из вежливости спросила Катя и почему-то вспомнила повесть любимого автора юности Франсуазы Саган. Историю большой любви, начавшейся с заурядной фразы «Любите ли вы Брамса?..».
   – Да, мне он нравится, – кивнул водитель. – Какой-то он… искренний, что ли. Без понтов, без демонстрации, без претензий. Он, конечно, очень оригинален, но это не из желания быть оригинальным, а, по-моему, из самой сути таланта. Никакого скрытого смысла, ложной многозначительности, внешних эффектов, которые так любят многие современные «деятели искусства», – в его последних словах прозвучала ирония. – И при этом очень здорово чувствует человека. Вроде изображено только то, что изображено… А приглядишься – изображена вся душа.
   – Вы художник? – спросила Катя, приглядываясь к собеседнику. Симпатичный мужчина приблизительно ее возраста, может быть, чуть постарше, темноволосый, с небольшой аккуратной бородкой, делавшей его похожим на героя туристских песен шестидесятых годов.
   – Я? – Он засмеялся, и Кате понравился его смех, она всегда считала, что у плохого человека не может быть приятного смеха. – Нет, что вы! Я в типографии работаю, заведующий производством. Просто люблю искусство – живопись, скульптуру… Это нам с сестрой мама привила, она все детство нас по музеям водила, про картины рассказывала… Так что на Модильяни я обязательно схожу, надо только найти с кем. Признаться, терпеть не могу бывать где-то один, в кино ли, в музее ли…
   «Надо же, какое совпадение!..» – отметила про себя Катя.
   – А вы сестру возьмите, – с улыбкой предложила она.
   – Рад был бы, – с улыбкой же вздохнул водитель. – Только Маруська уже восьмой год в Штатах живет, вышла замуж за потомка российских эмигрантов первой волны…
   По одному этому имени – Маруська, по той интонации, с какой оно было произнесено, сразу стало ясно, как тепло он относится к своей сестре. И Катя всей душой позавидовала этой незнакомой ей женщине. Как она сама мечтала в детстве о брате…
   – Извините, а можно я задам вам нескромный вопрос? – деликатно осведомился водитель.
   – Извиняю, задавайте, – снова улыбнулась Катя. Этот человек нравился ей все больше.
   – Скажите, а вы случайно не учитель?
   – Почему вы так решили? – удивилась она.
   – У вас такая манера говорить…
   – Занудная, что ли? – теперь она откровенно веселилась.
   – Нет, что вы, нисколько! – с жаром возразил он. – Просто вы так четко выговариваете слова, будто что-то кому-то объясняете.
   – Вы почти угадали, – не стала отпираться Катя. – Я преподаватель в университете. А при современных студентах вузовский препод мало чем отличается от учителя.
   – А что вы преподаете?
   – Историю искусств в РГГУ.
   – Здорово!..
   Они проговорили всю дорогу, занявшую из-за пробок почти полтора часа, и у Кати возникло такое чувство, будто она знакома с этим Иваном – так он представился – очень давно: настолько ей было легко и приятно с ним, настолько хорошо они понимали друг друга. И когда его автомобиль свернул в ее переулок, она остро пожалела, что сейчас придется им распрощаться. Но что поделаешь…
   – Сколько я вам должна?
   И Катя и вдруг услышала в ответ:
   – Один совместный поход на выставку Модильяни. Вы же специалист по искусству, я считаю, что не должен упускать такой шанс – посетить выставку в компании персонального гида. Если вы не против, конечно.
   – Я только «за», – ответила она, скрывая бурную радость. – Не поверите, но я тоже ломала голову, с кем бы пойти туда…

   Воспоминание одиннадцатое
   Андрей. Новый бизнес

   К концу июня дом был совсем готов, и он собирался переезжать со дня на день. В самое ближайшее время должны были привезти мебель для спальни – он заказал ее в Италии и Англии по каталогу, – и как раз к тому времени истечет срок аренды съемной квартиры.
   В тот день Андрей решил заняться делами пораньше, был понедельник, и планов наметилось великое множество, а хотелось успеть если не все, то как можно больше. Но загад не бывает богат. Едва он вышел из подъезда и направился к джипу, ожидавшему его неподалеку с верным Васильичем за рулем, как услышал знакомый женский голос. Кто-то окликнул его по имени.
   – Ты? – удивленно воскликнул он, оборачиваясь.
   В нескольких шагах от него стояла Старьевщица. Несмотря на то, что с утра было нехолодно, а днем и вовсе обещали жару, на ней были черные брюки и темно-синяя шелковая блузка с длинным рукавом.
   – Не ожидал встретить меня здесь? – как обычно, она усмехалась своей прохладной ироничной усмешкой.
   – Не ожидал, – честно сознался Андрей. – Я привык видеть тебя только в том баре…
   – То есть, по-твоему, я могу появляться лишь в одном месте, как призрак оперы? – ее позабавило его изумление. – Ошибаешься, дорогой, я перемещаюсь так же, как все остальные люди… И пользуюсь транспортом, а вовсе не летаю по воздуху, не прохожу сквозь стены и не телепортируюсь, возникая из ниоткуда… И сейчас специально приехала за тобой, чтобы кое-куда тебя отвезти.
   – Куда это? – без особенной радости осведомился Андрей. Он относился к типу людей, кому трудно бывает быстро перестроиться и кто крайне неохотно меняет свои планы.
   – А ты забыл? – наигранно изумилась Старьевщица. – Мы с тобой договорились начать общий бизнес.
   – Неужели? – в свою очередь удивился он. – Что-то я не помню, чтобы у нас шла речь о совместном бизнесе…
   – Что ж, тогда самое время начать этот разговор, – улыбнулась она. – Поехали, отвезу тебя к себе в офис.
   Он замялся. Отказываться от намеченного на этот день ему не хотелось. Но соблазн посмотреть на ее офис и выслушать предложение (что еще за такой общий бизнес она придумала?) перевешивал. В конце концов, покупка цветов для холла первого этажа, спортивных тренажеров и плазменной панели во вторую гостиную может и подождать. Ему предоставляется возможность узнать кое-что об этой загадочной женщине! Шанс упускать нельзя…
   – Ладно, уговорила, – как бы нехотя согласился он. – Поедем на моей машине или на твоей?
   – На моей, – и она кивком указала куда-то в сторону. Андрей повернулся и только сейчас заметил на другой стороне двора, чуть наискосок от своего джипа, белоснежный «Бентли». Вот так. Что называется, простенько и со вкусом.
   Он отпустил Васильича, и они уселись в «Бентли». Хозяйка обратилась к водителю.
   – В офис, – коротко приказала она, и роскошный автомобиль тронулся с места.
   Им удивительно повезло – больших пробок каким-то невероятным образом удалось избежать. И это несмотря на то, что их путь пролегал по центру, по Садовому кольцу, через Крымский мост, в один из тихих переулков Замоскворечья в районе Пятницкой. Плавно покачиваясь, автомобиль въехал в ворота и остановился у дверей неприметного двухэтажного особняка, прятавшегося от посторонних глаз за узорными воротами и небольшим, но тенистым палисадником, сплошь заросшим высокими ветвистыми деревьями. Водитель вышел из машины, чтобы открыть пассажирке дверь. Андрей мельком взглянул на него и невольно отметил выражение его лица… Точнее, полное отсутствие какого-либо выражения. Лицо водителя скорее напоминало застывшую маску.
   В отличие от подавляющего большинства превращенных в офисы особняков, в этом явно не делали модного евроремонта и не набивали его современной мебелью. Здесь бережно сохранялся дух старины, причем именно дух, а не его имитация с помощью всяческих подделок. Андрею, который после строительства собственного дома стал считать себя если и не специалистом, то, по крайней мере, не полным «чайником» в вопросах ремонта, показалось даже, вся отделка помещений, от лепнины до паркета и обоев, полностью аутентична. В холле перед неширокой лестницей из белоснежного мрамора им встретилась невзрачная коротко стриженная мужеподобная особа в строгом деловом костюме. То, что это женщина, можно было понять лишь по юбке, никаких других признаков пола в ее фигуре не наблюдалось. Она равнодушно, без всяких эмоций, поздоровалась с ними голосом, напоминающим голос автоответчика, и тотчас скрылась за какой-то дверью. Старьевщица не обратила на нее внимания.
   – Пойдем в мой кабинет, это туда, – пригласила она, указывая на лестницу.
   Поднявшись следом за ней на второй этаж, Андрей принялся с изумлением озираться. Уж что-что, а на кабинет руководителя эта комната была похоже меньше всего. Скорее она напоминала нечто среднее между складом реквизита где-нибудь на киностудии и лавкой ростовщика, какими их любят изображать на иллюстрациях к книгам или показывать в фильмах. Помещение, занимавшее весь второй этаж, было сплошь заставлено, чтобы не сказать завалено, старыми вещами. Открытые, застекленные и закрытые шкафы вдоль стен, иногда в несколько рядов, как стеллажи в библиотеке, полки до самого потолка, этажерки, горки, столы, столики, какие-то ящики и коробки… И все это было в полном смысле слова набито битком. Чего здесь только не было! Разнообразная мебель, многочисленные вазы, детские игрушки, посуда, статуэтки, картины, одежда, украшения, связки писем, открытки, часы, зеркала, книги, тетради, фотографии, засохшие цветы… Даже конфеты и коробки из-под них, даже какие-то флаконы, пустые бутылки и банки… Многие предметы являли собой неизвестно что и неизвестно для чего были предназначены. Во всяком случае, Андрей не мог понять этого. И все – от старинных, сделанных много веков назад вещей, вроде вон того массивного расписного сундука в углу, до совсем современных, таких, как стоящий на крышке этого сундука плоский жидкокристаллический монитор, – беспорядочно хранилось здесь. Особенно поразила Андрея резко бросавшаяся в глаза разница в стоимости предметов. Новенькие мужские часы от «Vacheron Constantin» соседствовали с грязным спичечным коробком, старинное кольцо прекрасной работы с огромным, чистейшей воды изумрудом в обрамлении россыпи бриллиантов лежало на выцветшей почтовой карточке. А за раму картины кисти Огюста Ренуара (подлинника!) был небрежно заткнут криво вырванный из блокнота клочок бумажки в клеточку с парой наспех нацарапанных карандашом неровных строк.
   – Ну, и как тебе мой офис? Впечатляет? – поинтересовалась, оглядывая свое хозяйство, Старьевщица.
   – Оригинальный. И даже очень, – дипломатично ответил гость. – Ни разу не видел ничего подобного…
   – Типичная лавка старьевщика, правда? Точнее, Старьевщицы… – Они осторожно шли по узенькому проходу, пролегавшему сквозь рукотворное нагромождение, как по тропинке сквозь густую лесную чащу. – И тем не менее у меня вполне процветающая компания. Даже, я бы сказала, более чем процветающая. Кто знает, может быть, когда-нибудь я продам тебе свои акции, и ты сам в этом убедишься… Да, кстати об акциях! Именно об акциях я и хотела с тобой поговорить. У меня на твой счет появилась идея. Я решила, что, пожалуй, не буду больше расплачиваться с тобой наличными, это как-то слишком уж скучно… Да ты садись, садись! – Тонким пальцем с блестящим ногтем она указала на обитый кожей диван начала прошлого века, а сама опустилась в стоящее напротив плетеное кресло-качалку, покрытое клетчатым пледом. – Слушай, что я придумала. Я решила помочь тебе с новым бизнесом…
   – Интересно узнать, в какой области?
   – Да в любой! – собеседница почему-то весело рассмеялась. – Хочешь – металлургическое производство, хочешь – шоу-бизнес, хочешь – банковское дело, хочешь – торговля фармацевтическими препаратами. А хочешь – все это сразу и плюс еще множество разных направлений. Сейчас бушует кризис, множество компаний и организаций разоряются, лопаются, как мыльные пузыри, акции и доли в бизнесе продаются буквально за бесценок. Их можно очень выгодно приобретать… Если знать, когда, где и у кого.
   – Дело за малым – раздобыть такие сведения, – иронически хмыкнул Андрей. – Что-то я с трудом себе представляю, как захожу с улицы в какую-нибудь нефтяную компанию и вежливо так интересуюсь: «Вы мне, случайно, половину своих акций по сорок копеек штука не продадите?..»
   – Смешно, – согласно кивнула Старьевщица без тени улыбки.
   – Хотя, если серьезно, в твоей идее что-то есть, – задумчиво продолжил Андрей. – На самом деле раздобыть информацию несложно, проблема в другом…
   – Не волнуйся, добывать информацию и обивать пороги разоряющихся фирм тебе не придется, – перебила Старьевщица. – Этим займутся специалисты. И сейчас я как раз хочу познакомить тебя с одним из них. С минуты на минуту он подойдет сюда. Это мой… сотрудник. Один из моих сотрудников.
   Едва она договорила, из-за массивного буфета с искусно вырезанным на дверце барельефом, изображающим древнерусский пир – настоящего произведения искусства, – тихо появился мужчина в сером костюме. При виде его Андрею отчего-то пришла на ум фраза из Чехова, которую в былые времена любила цитировать Катюша: «девица примечательна тем, что ничем не примечательна…» Столь безликого человека – с удивительно невыразительной внешностью – встретишь нечасто. Среднего роста, среднего возраста, средней комплекции, с блеклыми серыми волосами и бесцветными глазами и абсолютно заурядным, малоподвижным лицом. «Вот это тип… Ему бы в разведке работать…» – мысленно усмехнулся Андрей. Следуя правилам вежливости, он встал с дивана, протянул руку и представился.
   – Очень приятно, – без всяких эмоций в тусклом голосе откликнулся собеседник, не выражая никакого желания назвать в ответ свое имя. Андрей, не привыкший общаться в подобной манере, не выдержал:
   – Простите, а как мне обращаться к вам?
   – Можете называть меня просто брокер, – прозвучал безучастный ответ. – И, если не возражаете, давайте перейдем к делу.
   Состоявшийся далее разговор произвел на Андрея странное – двоякое впечатление. Беседа велась на удивление профессионально – все, что было высказано его собеседником, говорилось с отличным знанием дела и по существу, кратко и четко, ничего лишнего. Причем настолько четко, что Андрея не покидало ощущение, будто он имеет дело не с живым человеком, а с хорошо отлаженным автоматом, каким-то говорящим механизмом вроде тех, что вмонтированы в некоторые банкоматы. «Опустите купюру в купюроприемник – введите номер – нажмите кнопку – возьмите ваш чек…»
   – И как тебе понравился твой новый партнер? – спросила Старьевщица, когда брокер, быстро обсудив все нюансы, сразу же покинул комнату, которую она называла своим кабинетом.
   – Знаешь, – задумчиво проговорил Андрей, – тебя окружают очень странные люди. Твой водитель, этот брокер, та женщина в вестибюле… Все они больше похожи не на живых людей, а на каких-то замороженных зомби… Или биороботов. Скажи, по какому принципу ты подбираешь свой персонал?
   – Ты так до сих пор и не понял? Все эти люди – мои бывшие клиенты.
   – Бывшие клиенты? – Андрей чуть не привстал от неожиданности.
   – Ну да. А ты думал, ты у меня один? Нет, дорогой мой, ты далеко не первый, с кем я заключила сделку на покупку воспоминаний. А люди так устроены, что раз почуяв легкие деньги, уже не могут остановиться. И продают все до самого донышка. У многих просыпается азарт, они начинают гнаться за новыми впечатлениями, ездят в путешествия, ищут неизведанных ощущений в наркотиках, алкоголе, сексе… И не потому, что хотят заполнить и разнообразить свою жизнь, а лишь затем, чтобы приобрести новое воспоминание, которое они опять смогут продать мне.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация