А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страсть по понятиям" (страница 25)

   Глава двадцать пятая

   Если бы я был Правительством Российской Федерации, то я бы обязательно наградил Ивана Косарева какой-нибудь медалью. Хотя бы «За спасение утопающих». Он совершил очередной подвиг, и, возможно, это поможет нам вынырнуть из болота, в котором мы так долго тонули.
   Мы добрались до Некрасова, спрятали автобус недалеко от города. Я остался присматривать за Жмыховым, а Иван пешком отправился за Алиной. Он мог привести за собой группу захвата, но он приехал вместе с ней, на ее машине.
   В автобус он зашел счастливый, сияющий, да и она млела от удовольствия. И губы у нее подозрительно распухшие – уж не целовались ли они в дороге?
   Жмыхов сидел на диване, одной рукой прикованный к подлокотнику. На столике перед ним стояла чашка кофе, а в пальцах дымилась сигарета. Если бы не наручники, трудно было бы поверить, что он – наш пленник. И вид у него деловой, и на губах заиграла ироничная ухмылка, когда он увидел Алину. Вот только она ему нисколько не обрадовалась. Растерялась, смутилась, увидев его, обескураженно и недовольно глянула на Ивана. Дескать, почему он не сказал ей про Жмыхова.
   – Алина здесь, – сказал я. – Дальше что?
   – А что дальше? – засмеялся Жмыхов. – Ничего… Вань, а ты чего такой счастливый? У тебя что, любовь с Алиной?
   – Не твое дело! – зло надвинулся на него Иван.
   Алина же психанула, бросилась вон из автобуса, но я оказался у нее на пути, вежливо, но крепко взял ее за руку. Пусть она капризничает в другом месте. И в другое время. А мне сейчас не до телячьих нежностей.
   – Я не знаю, что там у вас было, но детей она тебе, Ваня, родить не сможет, – продолжал куражиться Жмыхов. – А знаешь почему?
   – Скотина! Ты же обещал! – зло зашипела на Жмыхова Алина.
   – Ну, так сложились обстоятельства, красивый ты мой! – вроде бы сокрушенно, но без особого при этом сожаления вздохнул Игорь.
   – Красивый?! – переспросил я.
   В мозгу что-то щелкнуло, но просветления не наступило. Слишком невероятным казалось мне мое же предположение.
   – Я же дал тебе подсказку, Костя, – свысока усмехнулся Жмыхов. – Я сказал тебе про пластическую операцию, про изменение внешности. Но я не сказал тебе про изменение пола…
   – Сволочь! – простонала Алина, с ненавистью глядя на него.
   Или простонал?..
   – Я тебя сейчас убью! – надвинулся на Жмыхова Иван.
   – Да, но правда от этого слаще не станет… – язвительно глянул на него Игорь. – Ты не с Алиной целовался, Ваня. Ты целовался с Альбертом!
   – Врет! Он все врет! – топнула ножкой женщина.
   Или мужчина?.. У меня кругом шла голова. Неужели в своих грязных фантазиях Ремезов доизвращался до того, что сделал из парня девушку. Есть такая операция, вагинопластика называется. А еще при правильном применении гормональной терапии у мужчин с тела исчезает характерная волосистость и начинает расти женская грудь, которую можно подкачать силиконом.
   – Не вру, – глянув на меня, сказал Жмыхов. – Я даже скажу тебе, в какой клинике все это произошло. И кто делал операцию, скажу… Да ты сам все узнаешь, если пробьешь личность этой Алины. Не существовало ее в природе до тех пор, пока не исчез Альберт Караваев… Ты же долго копал под это дело, Костя. Ты узнал, с кем жил Ремезов здесь, в две тысячи шестом году. С Альбертом он жил, на Крайней улице. Потом Альберт исчез. А потом, через время появилась Алина. Ремезов дом к этому времени построил, Алина там после операции жила. Там у нее реабилитационный период проходил. Там ей больно еще было. Поэтому она и не захотела в этом доме после свадьбы жить. Поэтому Ремезов продал старый дом и построил себе новый. И туда Альберт въехал в качестве его полноценной жены…
   – Ну, зачем ты это рассказал? – расплакалась вдруг Алина.
   Она закрыла лицо ладонями и села в кресло возле двери. Иван смотрел на нее с открытым от шокового потрясения ртом.
   – А зачем ты согласилась на операцию? – попенял ей Жмыхов.
   – Это не твое собачье дело! – всхлипнула она.
   – Алина, это правда? – спросил я.
   Она опустила руки, подняла на меня красные от слез глаза.
   – Это мое личное дело!
   – Никто не спорит. Но ты же знала, что я приехал за Альбертом Караваевым. Ты знаешь, что твои родители тебя ищут, места себе не находят!
   – Они не мои родители! Они родители Альберта! А я Алина!.. Я сама приняла это решение…
   – Что, и никто не принуждал?
   – Нет… Эдик только подсказал… Я, может, всю жизнь мечтала быть женщиной!
   – А может, и не мечтала.
   – Мечтала!
   – А может, Эдик уговорил…
   – Не уговаривал! Я сама!
   – Но ты же с Настей сначала любовь закрутил. Извини, я хотел сказать, закрутила.
   – Закрутил… С Настей закрутил, – опустив голову, вздохнула Алина. – Я тогда еще парнем был…
   А с Эдиком он стал женщиной, но меня интимные подробности не очень-то интересовали, поэтому я пропустил этот момент.
   – Я не знаю, мечтала ты стать женщиной или нет, но у тебя есть мать, отец. Они места себе от горя не находят, а тебе и дела нет!
   – А если я их ненавижу?
   Я поморщился оттого, что вся злоба на чету Караваевых выплеснулась на меня.
   – За что?
   – За все!.. Они всю жизнь только Дашку свою любили! Как только Дашка родилась, так все ей! Все для нее! А я для них не существовал! – забилась в истерике Алина.
   На нее противно было смотреть. Даже Иван неприязненно хмурил брови. Ведь теперь он видел в ней не капризную возлюбленную, а избалованного родителями психопатического эгоиста. И мужика, с которым он как минимум целовался…
   – Тогда почему они тебя ищут?
   – А потому что совесть заела!
   – Значит, есть совесть. А если есть совесть, значит, они заслуживают прощения!
   Я знал родителей Альберта и поэтому далек был от мысли, что эти люди нуждаются в прощении своего блудного сына.
   – А мне все равно! – запальчиво вскрикнула Алина и снова закрыла лицо ладонями.
   – Да, но мне не все равно. Я должен вернуть тебя родителям.
   Алина всхлипнула и мотнула головой.
   – Это вы уже сами там разбирайтесь, возвращать или не возвращать, – вроде бы с насмешкой, но настороженно посмотрел на меня Жмыхов. – Я свое слово сдержал. Теперь, Костя, твоя очередь… Да ты не бойся, Плотников, я умею проигрывать. Мстить не буду. Сейчас позвоню брату, и он все решит. И Насте позвоню, пусть идет к следователю, решает вопрос…
   – А что, если вы меня разыгрываете? – спросил я, с сомнением глядя на Алину.
   Что, если она все лишь составная часть очередной мистификации?
   – Хорошо, сейчас я позвоню брату, и мы поедем в Киров. Там я тебе покажу клинику, где оперировали Альберта. Там тебе все подтвердят…
   – Давай так, – согласился я.
   – Но это время, – зато Жмыхов дал слабину. – Пока доедем, пока найдем…
   – Ничего. Заодно посмотрим, как твой брат выполнит твое обещание. Если нас остановят по пути в Киров, я тебя убью…
   – Э-э… Ну ты же понимаешь, что так быстро ничего не делается.
   – Ничего, мы денек подождем. Кемпер у нас просторный, чай, кофе, постель…
   – Летучий голландец.
   – Не понял.
   – Автобус твой как тот неуловимый «Летучий голландец». Вроде бы видишь, а руками не возьмешь… Думаю, у Ильи не будет шансов, если он вздумает нас искать, – не без задней мысли польстил нам Жмыхов.
   – Надеюсь.
   – А меня вы куда денете? – с тоской приговоренного к казни человека спросила Алина.
   – С нами будешь. А потом к родителям поедешь.
   – А как же Эдик?
   – Ну, ты же Ивана больше любишь…
   – Ивана?
   Алина в замешательстве посмотрела на Ивана. А того как подменили. И куда только делась романтическая влюбленность, от которой он светился изнутри. Он отвел глаза от Алины, повернулся к ней спиной и скрылся в спальне, которую когда-то выбивал под прихоти своей возлюбленной. И вряд ли у него сейчас было желание уединиться там с ней… Надо ли говорить, что я прекрасно его понимал.
   – Э-э… А разве я его люблю?..
   – Но ты же поехал с ним сюда сегодня?
   – Поехала, – уточнила Алина. – Да, я с ним поехала… Да, он мне нравится… Может, я стала настоящей женщиной? – опустив глаза, то ли с горечью, то ли с затаенной радостью вздохнула она.
   – Ты ему нравишься, – сказал я.
   – Я знаю.
   – Но ты его подставила.
   – Нет, не подставляла я его. Я не мужчина, я женщина, и он должен это понимать.
   – Хорошо, я постараюсь ему это объяснить.
   Может, и хотела Алина объясниться с Иваном, но к нему в спальню она не пошла. И он к ней не выходил. И вряд ли выйдет, если я его не позову. А выходить надо. Потому что мне нужно садиться за руль, уводить автобус как можно дальше от города…
* * *
   Гаишник взмахнул жезлом, и я покорно съехал на обочину. Ну, вот и наступил момент истины. Илья Жмыхов пообещал своему брату, что нас оставят в покое, прошло три дня с тех пор, и вот нас впервые за это время остановила милиция.
   Я уже побывал в клинике, где сделали операцию Альберту, превратив его в Алину, и под большим секретом получил информацию, что это событие действительно имело место быть. Разумеется, сведения эти составляли коммерческую тайну, но я пригрозил разворошить их осиное гнездо, потом смягчил ситуацию, пообещав ничего не предпринимать. В общем, я получил подтверждение словам Жмыхова. И сейчас должен был убедиться в том, что он не обманул меня и в другом.
   – Вань, наручники с этого деятеля сними.
   Жмыхов до сих пор был ограничен в свободе, но, похоже, он к этому уже привык.
   – Учти, Игорь, если что-то будет не так, я раздую из этой истории с Альбертом сенсацию! Достанется всем!
   – Нормально все будет, – донеслось до меня сзади.
   Я выпрыгнул из кабины навстречу инспектору, предъявил ему необходимые документы. И пока он их рассматривал, внимательно наблюдал за ним, но так и не заметил тревожных признаков повышенного к себе внимания. Гаишник проверил документы, заглянул в автобус, с интересом осмотрел салон. Дескать, неплохо мы здесь устроились. На этом все и закончилось.
   – Ну, вот видишь, все без обмана, – сказал Жмыхов. – Так что давай выпускай.
   – Три дня ждал и еще пару часов подождешь.
   Мы ехали к родителям Альберта. Теперь я точно знал, что нашел их пропавшего сына. Только я не знал, как объявить им об этом. И Алину колотило от переживаний. Она не хотела ехать к родителям, но я настаивал.
   Она могла бы устроить истерику, привлечь к себе внимание инспектора, чтобы он освободил ее. Но при всех своих недостатках она была неглупой женщиной. Я говорю женщиной, потому что она была ею и не собиралась перевоплощаться обратно в мужчину. Она не хотела, чтобы ее история получила огласку, а я обещал ей никому ничего не рассказывать, ну, за исключением родителей. А там они уже пусть решают, что делать, принимать ее или нет. В любом случае вряд ли они станут делиться своим горем с окружающими… Ну, может, и не горем, но уж точно не радостью…
   – Ты мне лучше расскажи, зачем ты Шептулина убил? – спросил я у Жмыхова.
   – Я его пальцем не тронул.
   – Струков?
   – Ну, может быть…
   – За что?
   – Понятия не имею.
   – Он знал, что Альберта переделали в Алину?
   – Догадывался.
   – За это его и зачистили?
   – Ну, задачи зачищать не было. Просто переборщили ребята…
   Ну да, ну да, так я и поверил… Кровь на руках у Жмыхова, и я не должен давать ему спуску. Но ведь я частный сыщик, и нет у меня задания вывести его на чистую воду, а по собственной инициативе вести расследование не хотелось. Во-первых, возможностей для этого не было. А во-вторых, сама мысль о том, что надо вернуться в Некрасов, вызывала у меня нервный зуд. К тому же договор у нас…
   Приходилось идти на сделку с совестью, в надежде на то, что Жмыхова накажет сама жизнь. Или хозяин, которого он фактически подвел, нарушив условия сделки с Ремезовым… А может, я еще солью кому надо информацию о безобразиях, которые творились в Некрасове. Может быть. Если живым до Москвы доберусь. Это только кажется, что все уладилось. На поверхности воды все спокойно, но как бы на подводные рифы не налететь.
   – Просто… Все у тебя просто…
   – Работа такая. Что мне приказали, то я и сделал, – голосом, совершенно лишенным какого-либо раскаяния, отозвался Жмыхов.
   – Кто приказал?
   – А кому Ремезов с Шептулиным изменял?
   – Ну, ты и сволочь! – зло, сквозь зубы прошипела Алина.
   Я резко глянул на нее, осуждающе нахмурив брови. Неужели это Алина заказала Шептулина?.. Может, она вынесла своему сопернику приговор, и Ремезов пошел ей навстречу, чтобы кровью любовника искупить свою вину… А может, она напрямую договорилась со Жмыховым. Если так, то я не знаю, чем она с ним расплатилась. И знать не хочу. Противно копаться в грязном белье этой гадючьей семейки. Одно только желание: предъявить поскорей Караваевым результаты и доказательства своей работы и как можно скорей вернуться в Москву. Даже если заказчики откажутся выплатить мне премию за успешную работу, я особо настаивать не буду. Деньгами пожертвую, лишь бы поскорее покончить со всем этим…
* * *
   Колбаса, сыр, масло, батон, йогурты, чай, кофе, сахар. Ну и пиво, само собой. До Москвы осталось немного: мы уже в Нижнем Новгороде – можно обойтись и без припасов. Но предчувствие у меня нехорошее. Мотор барахлит, постукивает – как бы не навернулся в пути наш кемпер. Но мне казалось, что я не огорчусь, если он вдруг сломается в нескольких километрах от Москвы. Столько раз нас выручал наш трудяга, что грешно будет обидеться на него.
   Мы вышли из магазина с полными пакетами. Ваня остановился, достал банку пива, откупорил ее и жадно поднес ко рту.
   – Страдаешь? – спросил я.
   Он втянул в себя немного пива, прополоскал рот и выплюнул все на землю.
   – Тьфу!
   – Да ты не бойся, никто ничего не узнает…
   – Все равно обидно!
   – Ничего, в следующий раз будешь требовать справку из клиники пластической хирургии. Так, мол, и так, изменению пола не подвергалась… Это как медкомиссия на права справку из психдиспансера требует. И ты требуй.
   – Шутишь?
   – Да нет, просто совет даю… Можно и без справки. Прислушайся к себе, и ты почувствуешь, баба с тобой или мужик… Хотя…
   – Что хотя? – напрягся он.
   – Вдруг ты к мужчинам уже привык!
   – Да пошел ты!
   – Вместе пойдем! – кивком головы я показал на стоящий в отдалении автобус.
   Я хотел хлопнуть его по плечу, но руки у меня были заняты пакетами.
   Все, остался последний отрезок пути, и, если машина не сломается, к вечеру мы будем в Москве. Я приму ванну и без всякого сожаления уединюсь с женой в опочивальне… Хотя, возможно, я буду сожалеть. Но не о том, что закончилась моя свобода. Я изменял Зине с Настей, да и с другими женщинами грешил. Как-то раньше такие мысли меня не печалили, а сейчас вдруг стало накатывать…
   Некрасов остался далеко позади. И Киров тоже. И объяснения с родителями Альберта Караваева уже позади…
   Не стану описывать немую сцену, которая возникла, когда я привел к ним Алину и объявил, что это и есть их Альберт. Я лучше в Москве нарисую картину маслом. Художник из меня никакой, но я почему-то был уверен, что по степени эмоционального воздействия она как минимум на порядок превзойдет знаменитую картину «Не ждали».
   Я привел доказательства, да и Алина внесла свою лепту, вкратце рассказав, как было дело. Со временем шок у них прошел, они стали узнавать в дочери сына – извините за белиберду, но как сказать иначе?.. А там и понимание пришло, хотя, если честно, мне было жалко смотреть на отца, мне казалось, что бедняга начал седеть на глазах… В общем, разобрались родители со своим чадом, даже простили его, а со мной сполна рассчитались. Но уходил я от них, не пожелав Алине счастья на прощание. После того как я понял, по чьей вине погиб Шептулин, мне она стала по-настоящему противна. И мне все равно, будет она счастлива с Эдиком или решит вернуться в прежнее свое состояние, благо что современная хирургия творит чудеса. Все равно мне, как сложится ее жизнь. И Настя до лампочки. Пусть они живут своей жизнью, и чем дальше от меня, тем лучше…
   – Эй, куда он несется? – удивленно протянул Иван, глядя на мчащийся по дороге многотонный грузовик.
   В черте города скорость не должна быть больше шестидесяти, а тут все сто, если не больше. Песок в кузове, и поток встречного воздуха сдувал его, превращая в пыльный шлейф.
   Мне вдруг показалось, что грузовик несется на наш автобус, чтобы смять его и уничтожить вместе с нами. Вдруг Жмыхов решил избавиться от нас? Но нет, машина промчалась мимо. Но поднятая при этом воздушная волна сильно тряхнула кемпер. Казалось бы, мелочь. Но автобус вдруг взорвался, приподнявшись на задних колесах. Из выбитых окон вырвались плотные огненные клубы, густо смешанные с черным дымом. Мы находились метрах в тридцати от автобуса, но взрывная волна прокатилась по нам, заставив сесть в пыль. А мимо меня с грохотом проползла сорванная дверь…
   Оказывается, непонятно откуда взявшийся лихач спас нас. Если бы не он, взрывной механизм сработал бы после того, как мы зашли в наш кемпер. Это было покушение на нашу с Иваном жизнь. Нетрудно было догадаться, кто за всем этим стоял, были только расхождения в вариантах. Нас в равной степени мог заказать и Жмыхов, и Ремезов, и его жена, и Настя…
   Глядя, как пылает наш взорванный автобус, я понял, что мне снова придется вернуться в Некрасов. Не скажу, что месть моя будет ужасна, но осиное гнездо я все-таки разворошу. И, пожалуй, сделаю это с радостью…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация