А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страсть по понятиям" (страница 10)

   – Так это давно было. Года четыре назад. Завод еще тогда только строить начали.
   – Да, но лес загодя заготавливать стали… Настя этим занималась… Она и сейчас этим занимается…
   – И лагерь она построила?
   – Не знаю… Что знаю, то сказал, а домысливать я не могу. Это вы, журналисты, люди образованные, вам думать полагается, а с меня какой спрос? – жалко улыбнулся Витя.
   – Значит, на Карасевку надо ехать?
   – На Карасевку.
   – Вот ты туда и поедешь. Найдешь лагерь и вытащишь оттуда своего шурина. Я тебе свой номер телефона дам, позвонишь мне, скажешь, что задание выполнено, я приеду, поговорю с Юрой…
   – Я?! В лагерь?! Ты что, с ума сошел?! – оторопело хлопал глазами мужик.
   – А по-твоему, я туда должен ехать? Зачем это мне?.. А за информацию спасибо!
   Я развязал пленника и выпроводил его из автобуса, а сам поехал в сторону Кирова.
   Конечно же, Витя никуда не поедет и шурина своего искать не станет. Но если он вдруг догадается сообщить о разговоре со мной своей жене или даже напрямую людям Ремезова, то пусть скажет им, что я не нашел в себе желания искать секретный лагерь в заповедном лесу. На самом же деле такое желание было.

   Глава десятая

   Высокие сосны и ели стройными рядами тянулись по обе стороны от лесной дороги. Темная грозовая туча низко висела над землей, нанизанная на макушки деревьев. Казалось, что мы едем по длинной галерее с хвойными стенами и сводом из свинцовых облаков.
   Деревня Карасевка осталась позади, а дорога продолжалась. Вот-вот должны были показаться постройки местного лесничества. Дорога неплохая – щебень давно уже вдавился в грунт, но полотно твердое, в грязь его развезти могли только затяжные ливневые дожди. А дождь как раз приближался. Из лесу ветром принесло комок сухой травы, который стукнулся о ветровое стекло автобуса. Усиливается ветер, скоро хлынет…
   – Может, зря мы сюда едем? – спросил Иван.
   Он сидел в кресле справа от меня. Штурман из него никакой, телохранитель, как показала практика, никудышный, но все-таки спокойней на душе, когда рядом живой человек. Вот если бы он еще не ныл…
   Почти неделю мы провели в Кирове. Может, Альберта отправили в каторжный лагерь, может, кого-то другого. Да и само существование рабов, если честно, вызывало у меня сомнения. Поэтому я пытался отыскать след Альберта в Кирове. Только вот ничего у меня не вышло, поэтому я снова отправился в Некрасов. Отдохнул немного, набрался сил, провел полное техобслуживание автобуса, пополнил запасы воды и провизии – словом, настроение у меня сейчас должно было быть хоть куда. Но нет, кисло на душе. Такое ощущение, что в тартарары куда-то еду. Да еще и надвигающаяся гроза нагнетала депрессию. А тут еще и Ваня на нервы действовать вдруг начал…
   – Может, ты лучше пивка дернешь? – спросил я. – Сейчас можно, гаишников здесь точно нет. И не будет.
   – Не, пиво экономить надо. Тут магазинов нет.
   – Так нам недолго ехать. Ну, максимум километров пятьдесят. Как раз по банке на километр пути.
   – Так это по прямой километров пятьдесят. А если плутать начнем? Если заблудимся.
   – Не заблудимся. Прямо на лагерь выедем. А там пиво тебе не понадобится.
   – Почему?
   – Отберут потому что.
   – Кто отберет?
   – Охрана. Не один же ты пиво любишь…
   – Не понял, а мы что, сдаваться собираемся?
   – Точно. Сдаваться будем. План у меня такой. Мы сдаемся, нас отправляют в лагерь, там мы находим Альберта, устраиваем ему побег. Подполье нам поможет…
   – Подполье? Какое подполье?
   – Какое-нибудь…
   – Не нравится мне твой план.
   Мне такой план тоже ничуть не нравился, потому я и не думал о нем всерьез. Просто вдруг попугать Ваню захотелось.
   – Тогда давай свой план. Может, он лучше будет?
   – Ну, я не знаю… Надо найти лагерь… Оружие у нас есть… А может, лучше милицию вызвать?
   – Какую милицию, некрасовскую?
   – Нет, кировскую. А лучше московскую. В ФСБ заявим, так, мол, и так, базу террористов обнаружили…
   Я с поощрительной улыбкой глянул на Ивана. Он, конечно, не интеллектуал, но иногда мог родить дельную мысль. Жаль, что не часто это с ним случалось.
   – Так и поступим.
   Я знал, к кому обратиться за помощью. И обязательно обращусь, как только выйду на секретный лагерь. Пока что мои сведения голословные, если они и представляют ценность, то исключительно для представителей психиатрической лечебницы. Поэтому мне нужно разыскать лагерь, определить его точные координаты, установить незаконную в нем деятельность, и только тогда можно выходить на компетентные органы. Но смогу ли я его найти, вот в чем вопрос. На Ремезова и его сестру не дураки работают…
   Мы выехали на развилку двух дорог, одна тянулась к сереющим вдали зданиям, окруженным завалами из бревен, а другая шла к населенному пункту Дубравка, если верить карте.
   Дубравка нам не нужна, но я свернул на дорогу к ней.
   – Эй, нам же прямо надо ехать! Лесничество там! – попытался вразумить меня Иван.
   Но я продолжал гнуть свою линию, пока не выехал к зимнику, на который и свернул с дороги. Проехал метров сто и остановился. Во-первых, дальше зимник был разбит лесовозами настолько, что не проехать. А во-вторых, не было у меня намерения продолжать путь.
   – Здесь пока побудем, – сказал я, осматривая местность.
   Лес вокруг – деревья, кустарник, упругие ветки, словно щупальца, качаются на ветру и скребутся о стекла, кузов автобуса. Тучи затянули небо, и лес густой, поэтому темно здесь, как поздним вечером.
   – А что мы здесь забыли?
   – Грибы собирать будем, ягоды.
   – Какие грибы в июне?
   – Поганки… Нельзя нам мимо лесничества ехать. У Ремезова там свои люди. Увидят наш автобус, сообщат, кому надо, начнется погоня. Тебе это нужно?
   Я не ошибся в своих предположениях. Под автобусом я нашел радиомаячок. Сканер его не обнаружил, поэтому самому пришлось лезть под машину. И еще я нашел «клопа» в салоне кемпера. Оказывается, наш разговор с Витей прослушивался людьми Ремезова. И все благодаря Ване, который чересчур близко подпустил к себе доброжелателя. Тот ему и лапши на уши навесил, и «жучка» подсадил.
   Но теперь нас точно никто не прослушивает. И с помощью радиомаяка за нами не проследишь. Да, скорее всего, никто нас уже и не контролирует. Если так, то это я могу поставить себе в заслугу. Ведь я не сразу отправился на поиски каторжного лагеря, целую неделю выждал, и этого времени должно было хватить, чтобы рассеялись подозрения. Не мог же Ремезов следить за мной постоянно.
   На пути в Некрасов гаишники нас не останавливали, значит, информация о нашем передвижении никуда не поступала. Да и в город мы не заезжали. А деревня Карасевка находилась в стороне от дороги. Мы видели крыши деревянных домов, дымки над баньками, но в само селение не заезжали. Трактор попался нам по пути, мотоцикл, но смешно было предполагать, что это разведка Ремезова. А вот в лесничестве могли быть его люди. Может, и не высока такая вероятность, но, как говорил мой старшина, лучше перебдеть, чем недоесть.
   – Кстати, насчет оружия…
   Бронежилеты висели в обычном шкафу. Запрещенного в них ничего нет, если не считать цену, которую я предпочитал не озвучивать перед женой. Сорок тысяч рублей за штуку, но оно того стоило. Этот бронежилет реально обеспечивал третий класс защиты, выдерживал удар обычной автоматной пули, выпущенной с дистанции десяти метров. Весил он девять килограммов, но так ведь сейчас не надо его на себя надевать. Пока только под рукой нужно держать, как скафандр накануне выхода в открытый космос.
   – Думаешь, надо? – спросил Иван.
   В его голосе звучало сомнение, но он тут же надел бронежилет, хотя никто не заставлял его это делать. И еще он получил помповый «ремингтон» с патронами двенадцатого калибра. Я же вооружился «стечкиным». Пришлось, правда, повозиться, чтобы достать его из тайника…
   За оружием я следил. И сейчас, пока Иван готовил обед, я разобрал пистолет, на всякий случай смазал механизмы, почистил ствол. В умелых руках «стечкин» – отличное оружие. А я вроде бы не профан в стрелковом деле…
   Мы сели за стол, когда над нами громыхнуло. Как будто низколетящий самолет перешел на сверхзвук прямо над нашими головами. Но я-то понял, что истребитель здесь ни при чем, просто пришло время разродиться грозовой туче.
   А туча эта, казалось, рожала чудовищного исполина, громыхало так, что голова невольно вжималась в плечи. Но это было еще не все. Мы находились в лесу и не могли видеть, как молнии пронзают небо в стороне от нас. О грозе мы могли судить по грохоту и вспышкам, озаряющим пространство вокруг нас. Зато мы видели, как молния снесла высокое дерево в нескольких метрах от нашего автобуса. Ослепительный зигзаг ударил в середину ствола и переломил сосну пополам. Верхняя часть дерева стала падать на дорогу, но земли так и не коснулась, поскольку зависла на ветвях своих собратьев. Зависла низко, автобус под ней не проедет. Значит, придется убирать препятствие со своего пути.
   Но прежде чем взяться за дело, нам нужно было переждать грозу.
   Дождь сначала промочил ветви деревьев, а потом уже на крышу нашего автобуса стали падать крупные капли. Бум-бум-бум. Да еще ветви деревьев по кузову скребут. Как будто черти лесные на крышу заскочили да тонкими своими копытцами стучат, а вокруг автобуса баба-яга скачет, охаживая его своей метлой. Но я не слабонервный, меня такими фантазиями не напугать. Живых людей надо бояться, а пока бесится ненастье, они точно на нас не выйдут.
   С кашей я расправился решительно и беспощадно, не оставил в тарелке ни крошки. Жидкая каша с мясным пюре из детского питания не самое вкусное блюдо, но твердая пища, увы, пока не по мне. Челюстная кость хоть и правильно срослась, но еще не совсем окрепла. Еще недельку-другую надо выждать… И зачем я сунулся в этот чертов лес? Ведь не охотник я, не следопыт, а информация об объекте очень скудная. Что, если не я найду, а меня самого разыщут? И что я буду делать на каторжных работах с незажившей челюстью? Или даже с заново сломанной. Ведь меня сначала жестоко изобьют, а потом уже пристроят к делу. Если, конечно, не убьют…
   Неприятные мысли меня одолевали, но панике я не поддавался. И после обеда закрылся в своей спальне, лег на кровать поверх одеяла. Все-таки хорошо, что у меня есть дом на колесах. Что я делал бы сейчас в обычной машине? А тут комфорт, все удобства… С этой мыслью я и заснул, несмотря на дождь и грохот.
   Проснулся от подозрительного шороха. По салону кемпера кто-то ходил – высматривал, вынюхивал, выискивал. Бронежилет я надевать не стал, но вынул из-под подушки пистолет; с ним в руке и выглянул в салон. Но никого там не увидел. Ваня спал на своем диване, а по кузову скребли ветки – этот звук меня и разбудил. Закончился дождь, не барабанит он больше по крыше, разве что время от времени капает вода с мокрых веток. И еще темно вокруг. Неужели ночь уже? Или небо так густо обложило…
   Я посмотрел на часы. Половина десятого. Поздний вечер. Да еще и небо в облаках, поэтому и темно. Я открыл дверь, посветил фонариком и понял, что дорога залита водой чуть ли не до половины колес. Как бы не застрять нам здесь, пока все не просохнет.
   Я завел двигатель, прогрел его, чтобы подготовить к работе на форсированном режиме, включил заднюю передачу, попытался стронуть кемпер с места. Попытка моя оказалась успешной, автобус хоть и медленно, но все-таки подобрался к дереву, преграждавшему нам путь.
   У нас были резиновые сапоги, но даже в них лезть в грязь не хотелось, поэтому, разбудив Ивана, через люк я забрался на крышу автобуса, обхватил ствол руками и попытался оттолкнуть его в сторону. Но сил мне на это не хватило, поэтому я позвал на помощь своего спутника. Вдвоем мы сорвали верхнюю часть дерева с одной опоры, развернули его вдоль автобуса и сбросили за борт. Путь свободен, но впереди залитый водой зимник. Вернее, позади, если учитывать, в каком направлении мог двигаться автобус.
   Мог и двигался. Медленно, с пробуксовками, но мы все-таки выехали на дорогу. Там нам путь могли преградить только лужи, но серьезным препятствием для нас они не стали.
   В окошке деревянного дома, мимо которого мы проезжали, горел свет, но на шум никто не вышел. И к окну никто не подошел. Во всяком случае, из комнаты, где горел свет, в нашу сторону никто не глянул. Хотя были и другие комнаты. Но если нас все-таки заметили, что здесь такого? Ведь номер и марку нашей машины в темноте не установить, а мало ли кто мог проехать мимо лесничества в эту пору. Тем более мы с включенными фарами шли, ни от кого как бы и не хоронились. Что здесь подозрительного?
   Мы проехали не меньше километра, прежде чем нам попался поворот налево. Вроде бы и не большое расстояние, но потеряли мы на нем битых два часа. Дорога грунтовая, дождем развезло ее ужасно, колеса скользили по глине, автобус едва продвигался вперед. Но все-таки нам повезло, мы ни разу не забуксовали настолько, чтобы подкладывать под колеса палки, камни. Даже из салона ни разу не вышли.
   Дорога свернула влево, змеей через лес поползла в горку. Уклон едва заметный, но его вполне хватало, чтобы с дороги сошла вода. Дождя уже не было несколько часов, дорога хоть и не просохла, но колеса в лужах не утопали. Грунт, правда, раскис как вакса не жаре, но автобус худо-бедно поднялся на холм, затем заскользил вниз. Вот тут-то мы и застряли. Колесо почти целиком ушло в грязевую жижу, и нам с Ваней пришлось рубить ветки, ставить домкрат… Только выбрались из одной ямы, как тут же угодили в другую, затем в третью.
   Так продолжалось до утра, пока мы не выехали к речушке, которая вышла из берегов из-за дождя, залила дорогу. Дальше пути не было, поэтому нужно было ждать, пока спадет уровень воды и дорога просохнет. А утро обещало сухой солнечный день.
   Я очень сомневался, что по залитой водой дороге мог проехать джип. Сейчас ее только на гусеничном вездеходе и можно было осилить. Да и лесовоз, пожалуй, здесь мог пройти. В любом случае нам нужно было свернуть с дороги, а тут как раз полянка подвернулась, на которую мы смогли съехать. Далеко от дороги по ней не уйдешь: рельеф местности мешал, поэтому нам с Ваней пришлось браться за топор.
   Мы нарубили веток, закрыли им автобус, чтобы его было не видно с дороги. Вода в реке мутная после дождя, холодная, поэтому купаться мы не стали. Но у нас был собственный душ. Мы ополоснулись, переоделись в чистое, приготовили завтрак. Но спать лег только я. Ваню поставил охранять наш покой. Он должен был наблюдать за дорогой и сообщать мне о любом подозрительном явлении. По этой дороге мог передвигаться враг, и я очень не хотел, чтобы нас застали врасплох.
   Но Ваня расслабился. Он уснул на боевом посту с недопитой банкой в руке. В таком положении я его и застал. Он сидел на водительском сиденье с опущенной вниз головой. Я хлопнул его по плечу, приставил к затылку пистолет и, когда он проснулся, взвел курок.
   – Дернешься, застрелю!
   – Костя, не шути! – не на шутку испугался Ваня.
   – Я не Костя.
   – Да ладно не Костя! – нервно и совсем не весело хохотнул он. – Я же тебя слышу!
   – Костю Федя Струков застрелил. Пока ты спал, он его убил. Теперь твоя очередь!
   – Костя, хорош прикалываться!
   – Это не прикол, Ваня. Это расплата за все твои косяки. Ты меня охранять должен. А как ты меня охраняешь? Как?.. Что, нечего сказать?.. А жаль. Надо говорить. Пока есть возможность.
   – Костя, не надо!.. Любую бабу можешь!.. Я Зинке ничего не скажу…
   – Ну, если любую бабу…
   Я сунул пистолет за пояс, подошел к холодильнику, достал оттуда банку пива, промочил горло.
   – Ну и шуточки у тебя! – потирая затылок, кисло улыбнулся Ваня.
   – Это не шуточки. В следующий раз я тебя застрелю. Если заснешь. И ты можешь меня застрелить, если я засну… Мы на войне, парень, и ты должен это понимать.
   – Я понимаю.
   – Ну, тогда не спать. И не бздеть.
   Я снова отправился в спальню, но через какое-то время проснулся, осторожно выглянул в салон. Ваня не спал, он крутил головой влево-вправо, всматриваясь в зазоры между ветками, которыми мы замаскировали наш автобус.
   В следующий раз он сам разбудил меня. И время мое вышло, и обед был уже готов. Мы перекусили, и он завалился на свой диван. А я занял боевой пост. Но до самой темноты никто не появился.
   Ночью мы спали оба, потому что в кромешной темноте с дороги нас не смог бы заметить даже леший. Тем более дождь снова пошел, тем самым уменьшив и без того низкую вероятность боестолкновения с противником.
   Но именно этот дождь снова поднял уровень воды в реке. К утру распогодилось, но не могло быть и речи о том, чтобы продолжать путь. Мы завели автобус, зарядили подсевшие аккумуляторы, приготовили завтрак. Ситуация такая, что надо было расслабиться и получать удовольствие от общения с природой.
   Мы позавтракали, посмотрели фильм по видео. Неплохо было бы рыбку в реке поудить, но я решил не рисковать. И ведь как чувствовал…
   Я выпил пару банок пива, лег спать, но Ваня меня разбудил. Он толкнул меня за плечо и, приложив палец к губам, движением головы показал на окно.
   В зазор между ветками я увидел стоящий на дороге «уазик» с большими колесами. Возле машины стоял печально знакомый Федя Струков, а с ним один из тех амбалов, с которыми он отправил меня на больничную койку. Оба в камуфляже, с короткоствольными «калашами». Кевларовые бронежилеты на них в тон камуфляжу. Чувствовалось, что ребята не на прогулке здесь.
   Они о чем-то разговаривали, видимо, решали, ехать им через залитую рекой дорогу или нет. А из машины тем временем выбирался еще один хорошо известный мне атлет. И этот упакован по полной программе – камуфляж, броник, автомат… Уж не по нашу ли они здесь душу?
   Враг находился так близко от нас, что я мог услышать их разговор. Для этого достаточно было приоткрыть окошко.
   – Застрянем мы здесь, Струк… – донеслось до меня.
   Но Федя никого не слушал. Он направился в обратную от препятствия сторону, присел на корточки, внимательно рассматривая дорожную хлябь. Ночью шел дождь, и вода должна была уничтожить следы от наших колес. Но, похоже, Федя что-то заподозрил. Он приподнял голову и прошелся взглядом прямо по нашему автобусу. Его и без того узкие глаза торжествующе сощурились. До него уже доходит, что за куст привлек его внимание. Не куст это вовсе. Понимание пришло, но автомат на изготовку еще не взят. Когда он это сделает, будет уже поздно. Мы вступим в перестрелку, но шансов против автоматов у нас не будет. Даже бронежилеты нас не спасут.
   А бронежилет уже на мне, хотя не совсем еще закреплен. Но затягивать ремешки времени нет. Вот-вот Федя вскинет автомат.
   Я резко распахнул водительскую дверь, ею же отталкивая ветки, вывалился из машины.
   Мне очень бы хотелось поговорить с Федей, спросить с него за свои увечья, сломать ему челюсть для ровного счета. Но, увы, сейчас я должен был действовать наверняка. Вот он уже вскидывает автомат, в запасе у меня всего-то мгновение…
   Стрелять меня учили опера старой закалки, на своей шкуре испытавшие прелесть бандитского произвола девяностых годов. Тогда им приходилось идти с пистолетом на автоматы, убивать и побеждать, тем самым спасая себе жизнь. Меня учили, что пистолет в руке должен жить своей жизнью, как это происходит с крылатой ракетой, запрограммированной на разрушения. Я должен задавать цель, а пистолет сам должен ее поражать… Все это высокие слова, на самом деле обычное оружие своей жизнью жить не может. Но все-таки я старался, чтобы пули точно ложились в цель независимо от моих страхов и переживаний. Я усиленно тренировался, и, как показала жизнь, не зря. Мне приходилось применять свое мастерство на практике, и не однажды быстрые и точные выстрелы спасали мне жизнь. Спасти они должны были меня и сейчас…
   Я выстрелил Струкову в голову, заметил, как первая из двух пуля выкрошила у него во лбу круглую дырочку. А рука уже направляла ствол на следующую цель. Я выстрелил в громилу, который уже готов был нажать на спусковой крючок. В этого я выстрелил несколько раз, после чего перенес огонь на его дружка. И ему я метил в голову, потому что туловище защищал бронежилет. Но только одна пуля смогла поразить цель, и то в шею.
   На этом эффект внезапности был исчерпан. И окажись в машине четвертый боец, мне бы пришлось туго.
   И этот четвертый нашелся. Он выстрелил в меня короткой очередью. Одна пуля ударилась в бронежилет, а остальные прошли стороной. Но сейчас враг возьмет поправку и разнесет мне голову. А я уже завалился назад – под воздействием кинетической энергии пули. Бронежилет она вроде бы не пробила, но удар в грудь был очень сильным. Я подался назад, осознавая, насколько удобную мишень собой представляю. Ведь я не могу стрелять, потому что теряю равновесие. Да и руки немеют. Еще мгновение, и все. Даже на пятую точку опоры опуститься не успею… Но именно в это мгновение и произошло чудо. И совершил его Ваня. Он выстрелил из своего дробовика раз, другой, подбежал к машине и разрядил во врага всю обойму. На этом бой закончился…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация