А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Отдел «Массаракш»" (страница 15)

   – Просвет, ребята! – крикнул Фельдфебель. – Клянусь, там просвет! Река!
   Не дожидаясь, пока остальные сообразят, что к чему, дэк по кличке Фельдфебель ринулся вперед, не разбирая дороги. Он не успел пробежать и нескольких метров. Мирные с виду лианы, свисающие по обе стороны тропы, проворно сцапали делинквента и вздернули высоко, к самым кронам. Фельдфебель закричал, забился, уронил карабин, выхватил из-за пояса мачете и попытался перерубить лиану, которая держала его за правую ногу. Лиана натянулась, как струна. Она даже завибрировала, зазвучала на басовой ноте. Но когда делинквент взмахнул мачете, еще одна безобидная с виду лиана обхватила его запястье. Раздался хруст, Фельдфебель подавился и выронил мачете. Все это заняло считаные секунды.
   Когда трое других дэков прибежали на крик, они не сразу сообразили, что плотно спеленатый кокон у них над головами – это опутанное хищными лианами тело их товарища. Первым догадался Рубанок, да и то лишь потому, что споткнулся о карабин, оброненный Фельдфебелем.
   – Гвардия своих не бросает! – заорал Рубанок и принялся палить по лианам.
   Стрелял он довольно метко. Ошметки древесины вперемешку с липким, остро пахнущим соком летели во все стороны. Но выстрелы не освободили Фельдфебеля, а только разворошили колонию лиан-хищников. Стремительные плети их засвистели в воздухе, отрезая делинквентов от берега.
   – Придурок! – накинулся на стрелка Облом. – Они всех нас сейчас передушат!
   – Гвардия не сдается! – огрызнулся Рубанок и добавил просительно: – Прорывайтесь, братишки, ладно?.. Я их задержу-у…
   – Идем! – буркнул Облом Птицелову.
   Они ринулись в еще не затянутый лианами просвет, беспрестанно нажимая на спусковые крючки. Из чащи им вторил карабин Рубанка. Пока еще вторил!
   Птицелов выскочил на узкую песчаную полосу берега первым. И сразу же увидел гидроход. У самой кромки, всего лишь в десятке метров – огромный, надежный, мощный…
   – Облом! – заорал Птицелов. – Наши!
   Но бывший Неизвестный Отец не отозвался. Птицелов, замирая от ужаса, обернулся.
   Облом был рядом, он ничком лежал на песке, судорожно за него цепляясь, и несколько хищных лиан без спешки волокли его обратно в заросли. Птицелов с воплем бросился к лианам, принялся бешено молотить по ним прикладом. Он оглох от собственного крика и поэтому не слышал, как ожило носовое орудие гидрохода и первые зажигательные снаряды разорвались в гуще смертоносного леса.

   Глава двенадцатая

   Шипастая и клювастая тварь пала с верхнего яруса джунглей. Кудлатой голове старшего корчевщика угрожала нешуточная опасность. Птицелов вскинул ствол, поймал на мушку чешуйчатый бок хищника и нажал на гашетку. Жахнуло. Ослепило оранжевой вспышкой. Эхом отдалось в обглоданных эрозией скальных останцах. Запахло паленым. Стих на мгновение сводящий с ума гвалт: корчевщики бросили треп и песни, кинулись занимать оборону по боевому расписанию. Вышколены они были самой жизнью – тут ни один инструктор руки не приложил, самим пришлось научиться всем маневрам и прочим премудростям.
   Раненый мезокрыл свалился на землю. Заклекотал – ну явно от досады. Перевернулся, как заправской морпех, взгромоздился на лапы. Хвостом, утяжеленным костяной пилой, рассек воздух. Еще миг, и слетела бы голова Птицелова с плеч, а там и до Облома бы очередь дошла. Мезокрылы никогда не оставляют выбранную жертву в покое. Прут дуром, даже если из прож-женного брюха дымящиеся кишки свисают.
   Птицелов снова сжал гашетку и подержал палец на тугой кнопке секунд пять. Для верности.
   Мезокрыл попытался удрать, подпрыгнул, но его обугленный труп остался болтаться под ветвями, запутавшись в лианах.
   – Дура безрукая!
   Спасенный Облом принялся метать громы и молнии. Не иначе как с перепугу! Зачастил короткими руками, выбираясь из грязевого омута, куда провалился по грудь.
   – Ты же мне чуть голову не отстрелил, упырь косоглазый!
   Птицелов демонстративно плюнул на раскаленный ствол огнемета.
   – Уймись, мамаша, – сказал он. – Иначе взаправду башку снесу.
   Облому очень хотелось сказать, что он думает о всяких сосунках, но он сдержался: позиция была не самая лучшая, да и Птицелов не раз доказывал, что не лыком шит. Хоть и года не прошло, как «с дерева спустился», до сих пор в силу привычки вертолеты с аэропланами «железными птицами» называет…
   – Ладно, – пробормотал Облом примирительно, – с меня причитается, мутоша…
   Джунгли как будто ждали этих слов. А потом разразились привычной какофонией: воплями, свистом, рычанием, чавканьем… Джунгли устрашали и верещали от страха, рыком возвещали победу и выли, разочарованные поражением, рвали клыками сочную плоть и меланхолично перетирали столь же сочную зелень. И в этом оркестре торжествующей жизни-смерти как-то не очень уверенно вели свою партию секиры корчевщиков.
   Из-за бурелома показалась сутулая фигура Штыря. На лагерных харчах Штырь немного отъелся, но нарастить на себе вдоволь мяса так и не смог. По-прежнему ходил доходягой из доходяг, зато с гонором отменным. Такого гонора, как у Штыря, не отыскать ни у кого на всем Крайнем Юге.
   – Что за пальба, братки?
   – Мезокрыл надумал позавтракать обломовским котелком, – пояснил Птицелов, показывая стволом на обугленного ящера. – Пришлось жахнуть…
   – Ага. – Десятник без интереса оглядел убитого хищника и спасенную, но оставшуюся без волосяного покрова голову Облома. – Стало быть, так, доходяги, – деловито начал он. – За потраченный без разрешения заряд полагается тройной штраф, а за убитого мезокрыла – премия. Стрелял ты, – огрызок указательного пальца уперся в мускулистую грудь Птицелова, – выходит, тебе и отвечать. А так как в летуна попал тоже ты, то и премия твоя. Один вычесть из трех, останется два. Так? Стреляя, ты спасал шкуру Облома, верно? – Он вопросительно посмотрел на старшего корчевщика, тот нехотя пожал покатыми плечами. – Выходит, один штраф по справедливости полагается ему. Вопросы есть? Вопросов нет…
   – Вопросы есть, – возразил Облом. – Ты, Штырь, как был пальцем деланный, так и остался. Хоть, массаракш, в десятники записался.
   – Я не услышал здесь вопроса, Сладкоголосый… – Штырь почесал низ живота; он всегда так делал, когда чуял назревающую драку.
   – На пару корчевщиков выдается один огнемет, но стрелять без команды коменданта запрещено! Ну скажи ему, мутоша! Где логика? Где смысл?
   Штырь закатил глаза. Он-то думал, что его действительно сложным вопросом собираются озадачить. Что ему, говоря по-лагерному, отвечать за что-то предстоит. А тут – пустой треп.
   – Огнемет выдается на пару корчевщиков согласно директиве командующего округом! – заорал Штырь так, что Облом невольно втянул голову в плечи. – Ты, тупой говорливый мешок с короткими руками! Думай, что спрашиваешь! В штабе округа не дураки сидят! Сам ведь закорючку ставил, мол, «с приказом командующего ознакомлен».
   – А стрелять тогда почему нельзя? – встрял рассудительный Птицелов.
   – И мутоша туда же! – Штырь треснул себя кулаком по лбу. – Стрелять без команды нельзя, потому что директиву командующего «О надлежащей экономии боеприпасов» никто не отменял! В случае, если вашей никчемной жизни угрожает опасность, следует внятно и громко позвать коменданта, а затем обороняться с помощью секиры или самострела, пока комендант не прибудет и не оценит степень угрозы! – Десятник сдернул со спины, а затем продемонстрировал Облому и Птицелову самодельный арбалет.
   – А зачем тогда армейские огнеметы выдавать?.. – пробубнил допытливый Птицелов.
   – Потому что положено так!
   – Но стрелять не положено, верно?
   – Стрелять не положено!
   – Ну и катись отсюда! – пихнул вдруг Штыря Облом. – Раз не положено!.. Катись, доходяга, пока в чайник тебе не треснул! Поймешь сразу, что у нас положено, а что нет!
   – Массаракш! – сплюнул Штырь, зыркнул на Птицелова и удалился.
   – Бугор дрисливый! – прокричал ему вслед Облом.
   Лианы затрещали, заныли обиженно, дэки обернулись и увидели, как труп мезокрыла валится в грязь. Не сговариваясь, они расстегнули клапаны комбезов и помочились на мертвого ящера.
   – Ух, хорошо! – крякнул Облом, а потом извлек из балахона потертый кисет и протянул его напарнику.
   – Угощайся, мутоша, – сказал он. – Свежак… Вчера у Слепоухого выменял.
   Птицелов вытряхнул на ладонь крохотную щепотку насвая, заложил ее за нижнюю губу. Подношение пришлось кстати, теперь можно было не разговаривать.
   Но Облом, видимо, так не считал. Он вдруг выплюнул свою порцию и проговорил:
   – Слушай, Птицелов! Слепоухий вместе с этим насваем еще и слушок подбросил.
   – Ка. аой ашшо слушох? – проговорил Птицелов, давясь горькой слюной.
   – Будто на тебя из Столицы запрос пришел.
   Птицелов тоже выплюнул свою порцию и спросил уже внятно:
   – Ну и что?
   – Как это что?! – изумился Облом. – Такие запросы на кого попало не приходят. Думаешь, у столичных буквоедов о нас всех голова болит? Как бы не так! Они о нас и знать не знают, а если и знают, то только худое. Мы для них – перебежчики, дезертиры, уголовники. Короче, мутоша, я тебя предупредил…
   Птицелов вяло отмахнулся: дескать, в кубрике после смены и не о таком можно услышать. Но поневоле насторожился. Насторожишься тут… Облом – калач тертый, понапрасну шум поднимать не станет.
   Вспомнился почему-то дезертир – дорожный грабитель, встреченный неподалеку от поселения мутантов. Как ни крути – первый человек, которого Птицелов отправил на тот свет. А точнее – не отправил, а просто забил ногами, как ядовитого гада.
   Надо же, никогда не вспоминался покойничек. А теперь вспомнился.
   Неужели всплыло?
   Да быть такого не может… Или все-таки может?
   – Ладно… Пора вкалывать, – сказал Облом. Он поплевал на покрытые застарелыми мозолями ладони, взялся за отполированную рукоять секиры. – И-и-эх! Мас-с-саракшшш!
   Удар получился под стать замаху. Лезвие секиры косо вонзилось в ствол гигантского страусового дерева. Еще замах – и еще удар. Птицелов едва успел пригнуться: щепа пронеслась у него над головой и будто арбалетный болт вонзилась в нежную кору щуполеандра, что рос неподалеку. Щуполеандр болезненно вздрогнул, голубые цветы на гибких ветвях свернулись в трубочку.
   – Я те… – выдохнул Птицелов, демонстрируя напарнику здоровенный кулак.
   – Не зевай, доходяга, – мгновенно откликнулся старший корчевщик. – Хочешь пайку, вкалывай! Мировой Свет еще сияет над твоей безмозглой головой!
   Птицелов перебросил огнемет за спину, потуже затянул ремни портупеи, чтобы массивный бак не колотил пониже спины, и подхватил свою секиру.
   – Ну, держись, – буркнул он.
   Мировой Свет и впрямь предвещал долгий день. Размытые края мировой сферы пылали, как кузнечное горнило. Мангровые заросли отчаянно сопротивлялись вторжению людей. Чтобы жить, а тем более чтобы процветать на бескрайних болотах, надо было обладать исключительной жизненной силой. Даже растения здесь были хищниками: они душили друг дружку лианами, гноили в тени широких листьев, заражали спорами грибов-фитофагов, выдергивали соседей с корнями из богатой минералами и удобрениями почвы. Что уж говорить о животных, разнообразие которых не поддавалось никакому учету.
   «Краткий определитель флоры и фауны в рисунках» за авторством профессора Шапшу содержал изображения более трехсот видов летунов, а еще – двести пятьдесят пластунов и полторы сотни ползунов. Но в первую декаду работы на расчистке новичок убеждался, что проку от «Определителя» ноль без палочки. Даже подтереться нельзя, ибо бумага глянцевая.
   …От микробилогической агрессии с грехом пополам защищали ежедекадные прививки, от макробиологической – реакция, меткий глаз и твердая рука. Корчевщики не делали исключений и для травоядных тварей, если те подворачивались под секиру. Тем более что некоторые разновидности вполне безобидных ползунов в период гона становились опаснее своих извечных врагов – крысланов или плюющихся ос.
   Плюющиеся осы для краткости именовались просто плюосами. Каждая взрослая особь – небольшая радужнокрылая бестия – умудрялась выделять смертоносный токсин, от которого не помогали никакие антидоты (а их в распоряжении дэков было не так уж и много). Зависнув в паре метров от потенциальной жертвы, плюоса испускала мутную струю яда. Животное или несчастный делинквент, что угодили под струю, немедленно начинали разлагаться заживо. Плюоса откладывала в тело жертвы сотни яиц, и личинки питались тленом, поскольку не могли сразу же перейти на нектар медоносных орхидей, которым были сыты их родительницы.
   Люди боялись плюос так же сильно, как и мезокрылов. Поэтому, когда раздался низкий механический гул, многие корчевщики прекратили работу и в очередной раз приготовились к отражению атаки. Птицелов окликнул напарника и взялся за огнемет. А Облом оставил секиру в дереве и вытащил арбалет из заплечного колчана.
   …Он появился в дальнем конце просеки – там, где под бдительным оком вольнонаемной охраны трудились сучкорубщицы. Мировой Свет бил в глаза и мешал разглядеть, что же это надвигается со стороны южного побережья. Только ясно стало: не плюосиный рой. Как ни странно, сучкорубщицы не испугались неизве-стного летуна, хотя на расстоянии было видно, что тварь превышает размерами мезокрыла.
   И уж совсем Птицелов удивился, когда услышал радостные крики.
   Он заслонил глаза козырьком ладони и увидел приветственно воздетые женские руки.
   А над ними на малой высоте плыл диковинной формы летательный аппарат…
   И как будто сердце кольнуло: что-то подобное он уже видел. Когда? Неужели в той другой жизни, когда обитал на радиоактивных пустошах? Или, быть может, еще раньше? До того черного дня, когда пришлось положить на самое дно могилы мать и отца?
   Где и когда?..
   Облом опустил арбалет, сплюнул себе под ноги.
   – Тьфу ты, – проговорил он. – Я думал, что-то серьезное, а это…
   – Что это? – спросил Птицелов, приходя в себя. – Говори толком!
   – А то не знаешь, – усмехнулся Облом. – Бабий извоз… Вертолет-подзалет! За очередным пометом прибыл.
   Вертолет величаво прогудел над головами дэков и скрылся в той стороне леса, где на борту списанного барражира был устроен передвижной лагерь корчевщиков.
   За деревьями коротко взывала сирена.
   – Баста! – обрадовался Облом. – Прежде-временный конец смены по случаю прибытия подзалета!
   Птицелов перебросил огнемет через плечо, подобрал секиру и, не обращая внимания на мешкающего напарника, зашагал по просеке в сторону лагеря. Смешался с толпой таких же, как он, грязных и усталых корчевщиков.
   А потом в его локоть вцепились чьи-то сильные пальцы.
   Конечно же, это была Малва.
   – Куда торопишься, мутоша? – спросила она, на ходу прижимаясь к нему горячим телом. – Уж не на свидание ли к той рыжей стерве, что строила тебе вчера косые глазки?
   – Клевета, – отозвался Птицелов. – Кто-то на меня наговаривает.
   Малва никогда в общем-то не нравилась ему. Широкоплечая, как мужик; с огромным задом и толстыми волосатыми лодыжками. Дитя помоек Приграничья. Воровка и бывшая проститутка.
   Но перед ее бешеным темпераментом просто невозможно было устоять.
   Птицелов в общем-то и не пытался. Ведь Лия, скорее всего, давно мертва. Похитителям Лии он обязательно отомстит…
   А может, и не отомстит… На кой ему это надо? Текут деньки в заботах, и нет времени поминать прошлое. В конце концов он честно заработает вид на жительство, переберется поближе к Столице и станет жить-поживать на правах гражданина. На работу устроится с полным социальным пакетом. На завод или на стройку – где еще нужны крепкие руки? Ну а после работы в библиотеку ходить станет, в театр и кинему.
   – Клевета, говоришь… – промурлыкала Малва, но только не ласково, а со скрытой угрозой, как мурлычут сытые тигрицы. – А вот приходи-ка на поздней зорьке в лупарню, там и посмотрим, наговаривают или нет.
   – Приду, приду, – пообещал Птицелов.
   А сам подумал: лучше повода улизнуть из барака после отбоя и не придумаешь. Ай спасибо, Малва!
   Чтобы продемонстрировать свои намерения, он сгреб подружку в охапку и смачно поцеловал в бледные от хронической болотной лихорадки губы. По неровной колонне корчевщиков пронесся одобрительный гул. Теперь никто не сомневался, что этой ночью гамак Птицелова будет пуст.

   Бывший десантно-транспортный барражир Боевой Гвардии возлежал приплюснутой тушей на обширном прогале. Широкая пасть грузовой аппарели была отворена: добро пожаловать домой те, кто сумел выжить и сегодня! Пятна коррозии покрывали некогда гладкие матовые борта. На четырех выносных консолях застыли покореженные воздушные винты. Казалось, в джунгли опустилось невиданное здесь доселе летающее чудовище да так и уснуло.
   У аппарели дэков остановил охранник – здоровенный детина в красно-желтом комбинезоне. В руках – карабин, на поясе – газовые гранаты.
   – Ты Птицелов? – поинтересовался детина, заступив мутанту дорогу.
   – Положим, – ответил Птицелов, отстраняясь. – Чего тебе, жирняга?
   – Не положим, а так точно, перхоть сирая! Топай к коменданту, доходяга, да живо у меня! – рявкнул охранник.
   Почти весь местный контингент заводился с пол-оборота. Что поделаешь, жара, радиация, нервы и дурная компания…
   Детина попыталась было врезать Птицелову сапожищем под зад, но тот дураком не был и ловко увернулся. Разочарованный, детина махнул рукой и попытался прицепиться к Малве.
   – Спешишь, цыпочка?
   – Тебя не спросила!
   – Может, заглянешь в кантину, а? У нас там и брага есть, и травка, и кое-что еще… в штанах…
   – Сдай свою скалку коку, а то у него пропажа на камбузе.
   Корчевщики оценили шутку мгновенно.
   У кока действительно пропала с камбуза скалка, о чем тот всем прожужжал уши. Хохот делинквентов перекрыл даже вечный многоголосый вопль джунглей, и сконфуженный охранник предпочел убраться восвояси.

   Птицелов прошел через заставленный ящиками грузовой трюм, сдал огнемет и секиру каптенармусу, а потом неспешно направился к рубке. От военной чистоты и порядка, что царили на борту барражира в бесчеловечные времена Неизвестных Отцов, не осталось и следа. Узкие коридоры были едва освещены. Металлические стены пахли сыростью. Краска повсеместно облупилась, перед входом в раздевалку кто-то наблевал. Причем утром, но до сих пор никто не потрудился убрать. Небось и тут без команды коменданта – никуда. Вот и приходилось перепрыгивать. Туда идешь – прыгаешь, назад идешь – опять прыгаешь. Как будто на расчистке не напрыгались…
   Он оббил грязь с подошв, оправил комбинезон и постучал в дверь бывшей командной рубки, ставшей теперь резиденцией управляющего лагерем.
   – Вызывали? – спросил с порога.
   Комендант Туску был не один. У стола, на котором раньше, наверное, раскладывали карты, а сейчас громоздились заккурапии с бумагами и разные канцелярские принадлежности, сидел незнакомый Птицелову мужчина в желтой куртке со следами споротых гвардейских нашивок. Птицелов вспомнил, что видел в одном из старых журналов цветную фотографию: группа пилотов в таких же куртках на фоне башенного орудия. А под фотографией имелась подпись: «„Янтарные орлы“ на борту золотознаменного противолодочного крейсера-вертолетоносца „Молот Отцов“».
   Голова и лицо незнакомца были идеально выбриты. Единственными признаками волосяного покрова оставались брови – реденькие и белесые. «Янтарный орел» цедил из запотевшего стакана шипучку, на корчевщика он не взглянул.
   – Запрос на тебя пришел, – сказал Туску. – Уж не знаю, кому ты понадобился наверху, – он показал на покрытый мигрирующей плесенью потолок, – но велено отправить тебя, Птицелов, вместе с «подзалетом»… Хе-хе-хе…
   Я хотел сказать, – он поглядел на молчаливого незнакомца, – на транспортном вертолете специального назначения.
   Незнакомец втянул щеки, почесал переносицу аккуратно постриженным ногтем.
   – Разрешите поинтересоваться, господин комендант? – Птицелов дождался ответного кивка и спросил: – Означает ли это, что я заработал вид на жительство?
   Туску замялся. Принялся перекладывать бумаги и стопки в стопку. Наконец вздохнул и проговорил:
   – Отныне тобой занимается иное ведомство. Какие там на тебя планы – спросишь сам. Мне этого знать не полагается, да и не хочется: своих забот невпроворот. Так что ступай себе с миром! Посети наш бардачок напоследок. А я пока нарисую тебе сопроводиловку. – Комендант еще раз вздохнул. – Жаль, конечно, с тобой расставаться. Корчевщик ты справный – не скажешь, что выродок и мутант. Жалование выплачу по контракту, то есть по сегодняшний день включительно. Можешь идти! – он мотнул головой в сторону двери. – Отдыхай пока что!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация