А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анна Каренина, самка" (страница 9)

   – И мне попробовать, – Базаров также протянул вперед верхнюю конечность, в которую Рахметов не без удовольствия ткнул свои инструментарием. – И часто ли вы лежите на гвоздях, Верочка?
   – Стараюсь почаще, ведь народ так страдает!
   – Похвально так радеть за народное счастье. А вот сколько народу вы готовы уничтожить за его счастье? – поинтересовался Вронский, который вдруг почувствовал, что его брюшину распирают не только газы. Внизу живота возникла несильная и тупая режущая боль, оповещающая мозг Вронского о том, что его организм уже давно подготовился к выбросу энтропию и готов хоть сейчас начать осуществлять процесс экструзии. «Как невовремя!» – не согласился с организмом Вронский. – Не обижайтесь только за вопрос, Верочка, это просто продолжение революционной темы Базарова, который готов был до половины планеты уничтожить за будущий рай на земле.
   – Если за будущее народное счастье без эксплуатации придется принести в жертву немалую часть людей, что ж с того, пусть так, – легко согласилась Верочка.
   – А если и вас принесут?
   – Меня-то за что?
   – За счастье, милое создание, за счастье, – пояснил кривоногий Вронский.
   – А я счастью не помеха! Я и сама готова принять его в любом количестве.
   – Не сомневаюсь. Все готовы, но у всех представления о нем разные… А вы, я вижу, сильно болеете за простой народ?
   – Даже сплю плохо. Разметов уже беспокоится, что я сильно ворочаюсь, и мне видятся дурные сны.
   Присутствующие переглянулись, Рахметов смутился, и только непосредственная Верочка ничего не заметила.
   – Дурные сны? – машинально спросила Анна, вспомнив свой сегодняшний сон.
   – Представьте себе! – продолжила Вера. – Дурные сны! А главное, я не могу ни в каких сонниках найти их смысл. Вот, например, сегодня я видела во сне алюминиевые стулья. К чему бы это?
   – Я думаю, к революции и счастью народному, – растянул присоску Вронский, чувствующий все большую резь в нижней части брюшины и неудержимые позывы к экструзии энтропии. – Извините, господа, я ненадолго вас покину…
   Рахметов проводил взглядом ушедшего Вронского и вновь повернул органы зрения к Анне. Хрящевые рефлекторы Анны, торчащие по бокам от мозга, уловили звуковую волну вопроса:
   – Анна Аркадьевна, сами-то вы как относитесь к революции и назревшей необходимости переустройства мира?
   – Ах, все нынче столько об этом говорят, что мне, право, даже неудобно признаться, что я ничего в этом не понимаю. Но знаю, что муж мой весьма неодобрительно относится к этой идее. Он полагает, что крестьяне должны работать на земле, рабочие на фабриках и заводах, министры управлять государством, а военные воевать. А если крестьяне начнут управлять государством, рабочие пахать, а министры работать на заводах, все станет только хуже.
   – Да отчего же хуже? И разве может быть хуже, чем нынче? – возмутился Рахметов. – Был вчера в «Яре», заказал бламанже, так мне его полчаса несли! А называется, живем в империи-с!.. Никто давно уже ничего не умеет и ни за что не отвечает.
   К тому же я в прошлом месяце, поправляя здоровье на берегу Женевского озера, познакомился с одним интересным человеком. Настоящий мыслитель! Знаете, что он мне сказал? Что любая кухарка может управлять государством! Вот это я понимаю, глубина мысли!
   – Как же она станет управлять-с?
   – Да уж как-нибудь, я не уточнял подробностей, но какова идея! И у него таких идей много.
   – У знакомца вашего женевского? Он швейцарец?
   – Да в том-то и дело, что русский! Живет там в политическом изгнании, гуляет по набережной, кушает рыбу, пьет пиво и все это время размышляет, как пристроить кухарку государством российским управлять. Вы бы видели его лоб! Его хитрый взгляд!.. Желает для российских рабочих газету издавать, забыл, как называется… «Пламя», что ли… Жаль только, нельзя ему сюда возвращаться, арестуют за смелость взглядов немедленно. У нас ведь реакция, Анна Аркадьевна, укатают в Сибирь на казенный пенсион в один момент. Стыдно!.. Стыдно мне за Русь!
   – Ну, не знаю, – Анна слегка приподняла овальные бугры, откуда росли ее верхние конечности. – Может быть, и есть в этом смысл – передать управление страной крестьянам и кухарке, я не разбираюсь в тонкостях политики и с человеком этим вашим женевским не знакома.
   – Да знаете ли вы, сколько нынче интересных людей! – воскликнул Рахметов. – С одним из них могу теперь же вас познакомить, он обещался подойти сегодня к Тургеневым. Быть может, уже где-то здесь ходит… Самостийный философ, хоть и молод!.. Вот я вижу, к нам возвращается Вронский, он займет вас приятной беседой на пару минут, а я пока попробую найти своего приятеля, если он здесь… Уверен, вы не пожалеете. Вера, подожди меня тут…
   Мозг Рахметова начал подавать по нервным проводам команды мышцам нижних конечностей, и они проворно задвигались, перемещая тело Рахметова все дальше и дальше от собеседников.
   – Мне кажется, вы прихрамываете? – спросила эмпатичная Анна подошедшего Вронского.
   – Да, немного, упал нынче с коня. Доктор прописал мне движение, вот я неделю назад и начал заниматься, но, видно, конь – не мой снаряд. Каждый раз, когда пытаюсь прыгнуть через него, падаю. Думаю уже поменять врача. Как полагаете, найдется такой, который пропишет покой, карты и коньяк?
   – Не думаю, – встрял Базаров. – Врачи всегда прописывают то, что скучно, больно или невкусно. А все, что интересно, вкусно и приятно, почему-то вредно для здоровья.
   – Ой, я тоже это замечала! – воскликнула самка Верочка, и после ее наивного восклицания из ротовых полостей окружающих раздались добродушные смодулированные звуки.
   – Господа! – раздался сзади общий позывной.
   Самцы и самки обернули приемные устройства на звук и увидели Рахметова в сопровождении долговязого молодого человека. Рахметов был самцом молодым, но его спутник выглядел совсем юным даже на фоне Рахметова. Он чем-то напоминал Базарова, только глаза его были больше и темнее, а голос выше, и лягушек он никогда не резал.
   – Мой скромный молодой друг, прошу любить и жаловать… Представьте себе господа, я поймал его у самого выхода, он уже собирался уходить, едва войдя и пять минут проскучав возле колонны… Родион, подающий надежды студент университета, – просто представил Рахметов своего смущенного приятеля.
   – И наверняка, как все студенты – страшный революционер! – Матерый самец Вронский был настроен добродушно по отношению к юному самцу, подсознательно не чувствуя в нем конкурента. А зря! Потому что подсознание самки Анны, которую Вронский уже почти считал своей, при виде юного неопытного самца, выработало привычный сигнал: «радость, удовольствие».
   Организму Анны было весьма алертно стоять в окружении подтянутых самцов, так и излучающих мускусные флюиды. Запах их выделений, не заглушаемый никакими дезодорантами, ввиду их неизобретения, не сказать, чтобы нравился Анне, но зато исправно сигнализировал клеткам ее эпителия о присутствии поблизости здоровых особей противоположного пола.
   У вида, к которому принадлежала Анна, гипетрофированная социальность давно вошла в необоримое противоречие с природными закладками. Природа требовала периодических смен полового партнера с тем, чтобы каждый очередной помет был более разнообразен генетически. Именно поэтому чувство эмоционально-сексуальной привязанности между двумя любящими особями неизбежно ослаблялось с годами. За этот срок, примерно равный трем – шести оборотам планеты вокруг светила, помет успевал подрасти и перейти на самостоятельное питание. А значит, необходимость в родительской опеке ослабевала, и природа разжимала тиски эмоциональной привязанности, готовя плацдарм для новой связи. Но социальное взросление индивидов длилось гораздо дольше физиологического. К тому времени, когда их далекие лесные предки уже вовсю сами прыгали по веткам, добывая себе пищевую протоплазму, детеныши анниного вида еще не могли самостоятельно функционировать в искусственно созданной техносфере: процесс их социализации теперь занимал гораздо больше времени. И стало быть, распад брачных пар мог повредить потомству. Поэтому социальными механизмами он всячески тормозился. Однако природа брала свое, и особи выходили из положения, обходя социальные запреты – они периодически совершали копуляции не со своими партнерами, а с чужими, тщательно скрывая это от общества…
   – Да-да! – поддержал Вронского Базаров, с помощью малюсеньких мышц внутри головы направив зрительные органы на юного студента. – Несомненно, Родион готовится к революции. Родион! Вы когда-нибудь препарировали лягушек?
   – Ах, Базаров! Вы все о своем! Разве могут тут помочь лягушки!.. Народ страдает! Сейчас многие готовят свое тело к грядущим боям за народное счастье с помощью вот эдаких предметов. – Рахметов вновь достал из кармана гвоздь и показал его всем, поднося на долю секунды к лицу каждого так, будто никто из присутствующих ранее никогда гвоздей не видел.
   …Что, собственно говоря, представляют из себя гвозди? Издревле соплеменники Анны заметили, что если наковырять из планеты особых бурых камней, то с помощью специальных термических и деформационных воздействий их них можно добыть почти безпримесный химический элемент с 26-ю протонами в ядре, который отличается немалой прочностью. С тех пор этот элемент нашел очень широкое применение. В частности, из него стали делать цилиндры, отношение высоты коих к диаметру основания, было достаточно велико. Причем, с одной стороны цилиндр венчал диск с насечкой, а с другой – пирамида. Вершина пирамиды вводилась в соприкосновение с балкой или консолью растительного происхождения, после чего дюжий самец прикладывал к диску динамическое воздействие до тех пор, пока цилиндр не проникал в слои клетчатки. Как правило, он прошивал две и более растительных детали, таким образом скрепляя их между собой силой трения. Овладение этой силой было одной из крупнейших и самых незамеченных побед цивилизации. Искусственные шкуры, различные соединения деталей, матерчатые колпаки на головах самцов и тканые ленты на головах самок – все это держалось только за счет силы трения, благодарности к которой не испытывали ни самцы, ни самки. А большинство из них даже и не подозревало о ее существовании, видимо, списывая действие этой силы на чудесные происки Огромного Колдуна…
   Не забыв показать каждому гвоздь, Рахметов убрал его обратно:
   – А вот мой молодой друг Родион готовит себя к борьбе иным способом. Не расскажешь ли сам?
   Кожные покровы лица Родиона, на коих еще не росла шерсть, порозовели из-за прилива транспортной жидкости.
   – Ну, полноте вам стесняться, – Анна положила свою переднюю конечность на конечность студента, чтобы успокоить его, но от прикосновения к чужому юному самцу взволновалась сама. «Жаль, что его не было ночью в моем сне», – мелькнула и пропала мысль на задворках ее мозга. Однако ответной чувственной волны ее прикосновение в организме студента не вызвало: для юного Родиона Анна была настоящей старухой. Его интересовали лишь молоденькие самочки с небольшими молочными железами, которым от роду было не более пятнадцати-шестнадцати оборотов вокруг светила, в то время как Анне было уже более тридцати оборотов, и кожные покровы ее лица покрывала сеточка небольших складок, недвусмысленно говорящая о возрасте.
   – Ну, так я расскажу, коли сам он не любит хвастать! – заявил Рахметов. – Наш друг обладает удивительным умением, весьма пригодным для уличных боев грядущей революции. Он увлекается холодным оружием, причем преимущественно метательного свойства.
   – Не совсем так, – подал, наконец, голос самый юный из присутствующих самцов. Частотные характеристики его голоса вкупе со смущением и длинными ресницами подбросили топлива в эмоционально-половой котел Анны, пробудив в ней наряду с сексуальным еще и материнское чувство. Не в силах совладать с этим странным коктейлем, Анна решила еще раз дотронуться конечностью до столь привлекательного организма, что и сделала, вызвав недоуменные взгляды окружающих. Но ей было наплевать на эти взгляды, ибо душа ее была взволнована!
   – Не совсем так, – повторил юный самец с тонкими конечностями, зафиксировав, однако, интерес, проявленный к нему Анной. – Напротив, я упражняюсь как раз в метании неметательных предметов холодного оружия. Шашка, кинжал, какие черкесы носят… Даже серп или, скажем, молот – все это при умелом употреблении может стать орудием пролетариата и быть примененным на расстоянии, без приближения к угнетателям.
   – Вы бы видели, как он мечет топоры! – издал восторженное восклицание Рахметов. – Не хуже Вильгельма Телля. Тот второй стрелой мог первую расщепить. А Родя вторым топором может первому топору топорище расколоть!
   – Это один раз только вышло, и то случайно. Но с двадцати шагов два топора в круг размером с чайное блюдце, уложу восемь раз из десяти.
   – А для чего сие необходимо? – пустил запрос Вронский. – Вы тем самым символически призываете Русь к топору? Или ваше искусство имеет практическую направленность? Вы, быть может, полагаете, что во время революции начнутся уличные бои с сатрапами, в коих революционно настроенные граждане зачнут из-за угла кидать друг в друга топоры да вилы?
   – А я не очень поняла, как можно кинуть и воткнуть молоток? – спросила Анна, для привлечения внимания к своему вопросу вновь дотронувшаяся до молодого Родиона.
   – Молоток воткнуть нельзя. Молоток – орудие тупое. Но его можно метнуть так, чтобы он ударил в цель железной своей частью, а не рукоятью. Колун тоже плохо втыкается. А вот серп входит в цель легко и непринужденно. Единственная трудность состоит в том, что серп – кривой, поэтому в обращении с этим орудием нужен особый навык. Серпом удобнее перерезывать глотки. А метать лучше ножи.
   – Хотелось бы мне это увидеть! – сообщила Анна.
   – Извольте, я в любой момент готов прийти к вам домой со своими инструментами и показать… Я, кстати говоря, собираю деньги для нуждающихся, и если вы сочтете нужным пожертвовать некоторую сумму на пропитание голодным, я с благодарностью приму ее.
   – Несомненно! Голодающим нужно помогать. Приходите к нам хоть завтра, – радушно пригласила Анна, подумав, что неплохо было бы нынче же ночью увидеть сон, аналогичный вчерашнему, только заменить в нем старика Каренина на этого молодого и наверняка неопытного самца.
   Однако дальнейшее состояние приятной возбужденности, вызванное как наличием завлекательной беседы, так и присутствием молодых здоровых самцов, было резко обломано появлением старого самца Анны. Каренин возник откуда-то сбоку и вежливо искривив присоску, сообщил своей самке, что им пора отправляться в свое жилище и что большая деревянная коробка, запряженная парой травоядных млекопитающих уже ждет их у выходного отверстия.
   …Анна уходила из гостей с явным ощущением недочесанности чувствилища. И раздражения на старого самца.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация