А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анна Каренина, самка" (страница 8)

   § 5 «…если газы скопились и не выпускаются, то деться им некуда…»

   Коренастый слегка кривоногий самец Вронский не показался бы стороннему наблюдателю красавцем, но тело Анны, изголодавшееся в смысле удовлетворения полового инстинкта, незамедлительно послало в мозг сигнал: «радость, удовольствие». И самка, едва кивнув головным отростком оторопевшему Базарову, почти бросилась навстречу ковыляющему в ее направлении Вронскому.
   – Бой мой, Анна, какая встреча! Я думал, вы не придете сегодня. Каренин говорил, вы собирались в театр.
   – Пустое. Мы решили прийти, здесь было обещано множество интересных людей и разговоров, и я их сполна получила.
   – О чем же вы тут столь увлеченно беседовали? – Зрительный аппарат Вронского вопросительно уставился на неуверенно следовавшего за Анной Базарова.
   – Я рассказывал Анне про свои опыты с лягушками.
   – Оставьте эти разговоры лягушатникам, Базаров! Что я вам, француз какой-нибудь? К тому же я столько раз слышал от вас об этом, что скоро наизусть выучу всех зарезанных вами лягушек по именам.
   Довольная самка издала короткие немодулированные звуки, в такт которым ее молочные железы слегка затряслись. Оба самца внимательно отследили эти колебания до самого их конца. После чего Базаров зашевелил вкусовым отростком, умело промодулировав следующее сообщение:
   – Вам всем наплевать на науки! А между тем разве может быть что-нибудь более интересное в этой жизни? Они так дергаются…
   – Кто? Науки?
   – Вам бы все смеяться, господин Вронский. Однако, если вас мало интересуют научные препарации, извольте – я готов говорить о другом!
   – Например, о революции?
   – Почему именно о революции?
   – Потому что вы всегда говорите только о двух предметах – лягушках и революции. И к чему бы не сводилась беседа – даже если она будет посвящена покупке отреза ситца – вы все равно все сведете к революции или лягушкам.
   – А вы, кстати, знаете, что на ситцевых фабриках работников безжалостно угнетают?
   – Не более, чем вы – лягушек.
   – Такое сравнение я могу принять только в шутку-с! Ибо вам не хуже меня известно, что царя природы, пусть он и трудится на фабрике в женском лице, нельзя даже и сравнивать с гадами и пресмыкающимися.
   – А с коровами?
   – С коровами?
   – С коровами!
   – И с коровами нельзя-с… А почему вдруг с коровами?
   – Да нипочему, я просто спросил. Дай, думаю, уточню насчет коров.
   – От вас, помимо шутки, не жду никогда ничего серьезного, Вронский! И даже не представляю, как вы с делами управляетесь с таким поверхностным характером? Да и есть ли они у вас, дела?
   – Есть. Я недавно вошел в пай с купцом Поляковым… он, кстати, где-то тут должен быть…
   – Он здесь, – дала информацию Анна, организм которой незаметно для обладательницы млел в присутствии брутального самца, виденного Анной нынче во сне при весьма пикантных обстоятельствах. – Ушел с батюшкой и Антон Палычем играть в бридж.
   – Как водится… На паях с Поляковым мы прикупили небольшую фабрику по производству колбас копченых и вареных. Вот какие у меня теперь заботы – прибыль, поставки, торговля… Потому, кстати, я и вспомнил о коровах.
   – А еще над моими лягушками потешаетесь! – Базаров всплеснул передними конечностями, и на Анну вновь нахлынула волна самцового запаха, продуцируемая подмышечными железами самца. Самой Анне тоже было немного жарко, она чувствовала стекающие по спине струйки пота, у нее даже засвербило между ягодицами, однако почесать там на виду у всех, а тем более в присутствии такого козырного самца, как Вронский, она не решилась.
   – Я в научных целях резал лягушек, – продолжал между тем Базаров, – а вы ради выгоды убиваете существ более совершенных, стоящих ближе к человеку, чем какие-то гады. И убиваете вы их в огромных количествах, в отличие от скромного ученого – «лягушатника».
   – Зато я не революционер, – сказал Вронский, тело которого под искусственной шкурой также было покрыто тонкой пленкой, состоявшей из кожного сала и пота. – А революционеры, сударь, не меньшие убийцы, чем мясники. Ради своей идеи они готовы идти на любые жертвы и не остановятся, я уверен, даже перед тем, чтобы во имя абстрактного счастья всего человечества уничтожить любое количество конкретных людей.
   – Хирург, который вырезает у человека больной орган, тоже проливает кровь, но разве грядущая жизнь человека этого не стоит? – спросил Базаров, в брюшной полости которого совсем недавно поселился не ощущаемый им самим длинный ленточный паразит, коего он подхватил, скушав плохо обработанную термически продукцию мясного заводика, на днях прикупленного Вронским пополам с Поляковым.
   – Хирург, говорите?
   – Да. Вы только представьте себе – тысячи лет человечество жило в грязи, в аду, в войнах и несчастьях. И вот вдруг появилась возможность разом избавиться от тысячелетнего мрака и зажить счастливо! – вскричал Базаров. – Но для этого нужно только пожертвовать малым – некоторыми подлецами, которые не дают людям прорваться к счастью!
   – А если таковых, как вы говорите, подлецов будет множество или даже большинство?
   – А вы обозрите в перспективе, сударь. Посмотрите на мрачные предыдущие тысячелетия. И загляните на тысячи, миллионы лет вперед, на сотни тысяч счастливых поколений. И расчет будет в мою пользу: с миллионами будущих счастливых поколений разве сравнится любое количество ныне живущих несчастных паразитов, которые даже благодарны будут, если их избавят от непереносимых несчастий нашей убогой эры? – Базаров давно чувствовал, что его организм нуждается в сбросе отработанной жидкости, но приятное раздражение эмоциональной сферы от этой беседы заставляло его сдерживать естественные позывы организма.
   – И как же вы технически планируете уничтожить большую часть человечества, если это принесет счастье будущим поколениям? Ведь непростая задача – умертвить миллионы людей!
   Мозг Базарова загрузился обработкой информации, а его тело задумчиво потерло отростками передней конечности бритую часть лица.
   – Ну для начала их нужно как-то отфильтровать, отделить плохих граждан от массы хороших, прежде чем суд революции решит их судьбу, ведь вред от некоторых может быть минимальным и, возможно, таких людей удастся перевоспитать или они сами поймут порочность своего поведения и своих устремлений. Глупо ведь уничтожать человека, если он когда-то украл только одно зернышко!.. Для того чтобы разобраться потребуется время. А когда вина и вредоносность каждого будет определена…
   – Кем?
   – Кристальными людьми, составляющими революционные суды народа! Есть же такие люди, которые готовы свою жизнь отдать ради народа.
   – Ради народа или ради его истребления?
   – Ради удаления части для спасения целого… Такие люди, которым для себя лично ничего не нужно. Люди идеи.
   – И много ли вы знаете таких кристальных людей? Быть может, их сто или тысячу человек на всю Россию. Не устанут ли они уничтожать остальных?
   И сколько десятков лет у них это займет? А ведь за эти годы родятся новые плохие люди!
   – Я уверен, что кристальных людей больше, их тысячи, сотни тысяч! Просто сейчас мозги у людей замусорены своекорыстностью, а когда будет поднято знамя свободного труда, пелена спадет.
   – Пусть их будут даже миллионы, у которых пелена спадет!.. А остальные сотни миллионов останутся все такими же своекорыстными. Меня интересует, как можно ради будущего блага человечества чисто технически ликвидировать заразу своекорыстия вместе с ее носителями так, чтобы последние не взбунтовались?
   – Ну, я думаю, что уничтожать подлецов можно будет прямо в тех же лагерях, где они будут накоплены. Там особо не побунтуешь.
   – Это ж сколько патронов понадобится? И кто будут палачами? Ваши кристальные люди?
   – Можно поручить эту печальную работу машинам. Ну, например, загонять людей как бы в баню, а на самом деле механически пускать в помещение удушающий газ, который безболезненно и быстро усыпит их.
   – А дальше?
   – Что дальше?
   – Куда девать трупы?
   – Трупы?.. Трупы по конвейеру пусть поступают в печи, где сгорают дотла, либо с пользой нагревая воду в паровых котлах для работы электрических машин.
   – Какой ужас вы тут нарисовали! – воскликнула эмпатичная самка Анна.
   – А вы не боитесь, что когда-нибудь ваши заводы по уничтожению людей станут самым страшным символом революционной эпохи и лягут несмываемым позором на человечество? – осведомился кривоногий Вронский. Он внезапно почувствовал внутри своего тела – там, где располагался аппарат для переваривания, – некий дискомфорт в виде ощущения распирания и понял, что скопившиеся в кишечнике газы от разлагающейся пищи готовятся вырваться наружу. Усилием воли самец сжал сфинктер и удержал газы внутри, чтобы не оконфузиться.
   – Ужас, говорите? – Самец Базаров направил в сторону собеседника один из отростков передней конечности, каким особи его вида обычно указывали направление. – А чем ваш завод по убийству принципиально отличается от моего?
   – Какой завод? – Вронский, боровшийся за удержание распирающих газов, даже сразу не сообразил, о чем речь. – Вы имеете в виду мою колбасную фабрику?
   – Это для вас она фабрика по производству колбасы, как для меня мой завод – фабрика по производству будущего. А фактически ваше предприятие ничуть не лучше моего. Ведь что есть ваше предприятие, по сути? Завод по уничтожению личностей коров. А коровы не так уж сильно отличаются от нас, в отличие, например, от лягушек. Они такие же теплокровные и такие же млекопитающие. Они тоже любят своих хозяев и хотят жить.
   – Вы назвали коров личностями?
   – Ну да, конечно! Ведь они все разные по характеру. Они животные ласковые, другие сердитые, одни спокойные, другие устремленные… И не важно, от родителей им досталась эта разность свойств или от воспитания разными хозяевами. Важно, что коровы отличаются друг от друга. А коли они отличаются друг от друга, то они есть личности! Ведь что есть личность? Личность есть то, что отличает одного субъекта от другого, похожего.
   – Вы полагаете, убивать коров – то же самое, что убивать людей?
   – Нет, я полагаю, что убивать людей – то же самое, что коров.
   – Однако… – Вронскому наконец удалось как-то усмирить приступ метеоризма, и он почувствовал себя чуточку увереннее. – А вы знаете, что я вам сажу, друг мой… Назовите мне хоть одного человека, который был бы идеальным гражданином, равно способным как отдать свою жизнь во имя народа, так и уничтожить любой народ во имя лучшей жизни. Кто был бы идеальным героем и одновременно идеальным бестрепетным палачом в вашей теории? Есть ли хоть один такой? Я что-то ни с одним подобным святым злодеем не знаком.
   – Знакомы! – внезапно долетела звуковая волна из-за спин Вронского и самки Анны. Они оба обернулись и синхронно воскликнули:
   – Рахметов!
   Смуглый, похожий за татарина или даже туркмена Рахметов в новом сюртуке стоял позади них с небольшого росточка девушкой, и его присоска была растянута выпуклостью вниз, свидетельствуя о состоянии крайнего удовольствия от услышанного.
   – Рахметов подкрался как всегда незаметно, – оповестил Базаров, который со своей позиции видел приближающегося Рахметова, как видел и то, что органам зрения Анны и Вронского приближающийся татарин недоступен.
   – Я уже целую минуту слушаю вашу беседу и заверяю вас, господа, что такие люди в России есть и я из их скромного числа, – сказал Рахметов.
   – Анна! – Вронский повернул торцевую часть головы к самке. – Вы знакомы?
   – Да, конечно. Господин Рахметов имел честь бывать у нас дома. Я думаю, нет ни одного дома в Санкт-Петербурге, которого он бы не посетил. Рахметов ныне – самое модное веяние.
   – Говорят, даже появился новый термин – «рахметовщина». – Вронский вновь почувствовал распирание брюшины и даже подумал, не отойти ли ему на минутку в изолированное помещение, чтобы спустить избыточное давление. Но решил не ходить: он знал, что, придя туда, как назло сразу расхочет выпускать газ, так чаще всего и бывало. Газовые приступы накатывали на него волнообразно, апериодично и почему-то всегда не совпадали с посещением изолированного помещения. – А не представите ли вы нам свою очаровательную спутницу, господин Рахметов?
   – С удовольствием! Ее зовут Вера.
   – Прекрасно… Анну Аркадьевну Каренину вы знаете. А это, прошу любить и жаловать, нигилист Базаров, славный своими революционными наклонностями, – растянув присоску, представил Вронский присутствующих рядом существ.
   – Весьма рад знакомству, – Базаров посмотрел на молочные железы рахметовской спутницы, после чего припал ротовой присоской к протянутой ею передней конечности.
   Анна сразу оценила, что подошедшая самка моложе ее и потому гораздо привлекательнее для самцов. Она непроизвольно скосила органы зрения на Вронского, но кривоногий самец никак не обнаружил своего интереса к молодой самочке. Нет, он, конечно, был бы не против совершить с ней акт неоднократной копуляции, представься ему такая возможность, более того, это доставило бы самцу чувство радости и удовольствия. Но предпринимать какие-либо целенаправленные действия в этом направлении он бы не стал, поскольку юная самка была не вполне в его вкусе. В отличие от Анны.
   – Верочка, – глядя на грудь молодой самки, спросил Базаров. – Вы никогда не резали лягушек?
   – Резать не резала, а в детстве через соломинку надувала, – неожиданно сказала Вера.
   – Как интересно! Расскажите!
   – Нет-нет! Иначе мы уйдем, – воскликнула самка Анна, которая испытывала иррациональную нелюбовь к пресмыкающимся и земноводным. – Я не желаю слушать про всякую гадость!
   – Отчего же гадость, Анна Аркадьевна? В природе все прекрасно. – Базаров переводил взгляды с груди Анна на грудь Веры.
   – Я прошу вас, Базаров, умолкните! – сказав это, Вронский вновь испытал чувство облегчения в брюшной полости. Он никогда не мог понять, почему приступы газовыделения накатывают на него волнами, ведь если газы скопились и не выпускаются, то деться им некуда и, соответственно, чувство распирания должно быть неотступным. Отчего же позывы периодически утихают?.. Нужно будет поинтересоваться этим у доктора Антона Павловича как-нибудь за бутылочкой бренди в самцовом разговоре.
   – Ладно, я умолкаю, если вы не любите природу… – кивнул твердым отростком головы Базаров. – А как ваши экзерсисы с гвоздями, господин Рахметов?
   – Да-да! – поддержала вопрос самка Анна и почувствовала, как очередная струйка пота пробежала у нее вдоль позвоночника. Все-таки в зале было слегка душновато. – Вы положительно свели с ума столицу этим увлечением! К чему оно?
   – А вы еще не лежали на гвоздях, Анна Аркадьевна?
   – Нет еще, но муж мой уже купил четыре фунта кровельных гвоздей и отрез толстого войлока.
   – Не обязательно кровельные, можно которыми лошадей куют. Рекомендую-с. И без войлока можно обойтись, я через доску их набиваю.
   – Жаль, здесь нет Антона Павловича, можно было бы спросить его об отношении медицины к вашим йогическим практикам, – напряжение мелких мимических мышц на лице Вронского выдавала его скепсис. – Думаю, он не одобрил бы использования дикарских истязаний для белого человека, к таким кунштюкам отнюдь непривычного. Антон Павлович балуется написанием рассказиков, думаю, он еще вставит вас в одну из своих сатир. И вас, господин Базаров с вашими…
   – Да мне уже Тургенев грозил.
   – А Тургенев разве пишет? – удивилась Анна.
   – Ах, Анна Аркадьевна, в России кто ж не пишет? Чего бы и Тургеневу не взяться?..
   Анна вспомнила, что по столице ходили слухи о том, будто Тургеневу принадлежит один из самых больших публичных домов столицы, куда захаживал едва не весь высший свет столицы. Однажды Анна вошла в комнату, где ее супруг разговаривал с доктором Борменталем и услышала фривольную фразу последнего: «Уверяю вас, тургеневские барышни на диво хороши, весьма активны и вовсе не дороги!..» Увидев Анну, Борменталь смутился, но Каренина сделала вид, что не услышала его последней фразы… Задумавшись, она пропустила несколько фраз Вронского и очнулась только на его вопросе.
   – А вы, кстати, читали новый романчик этого… – Отростками передних конечностей Вронский издал несколько щелкающих звуков. – Как же его, черта фамилия… ну он еще в Баден-Бадене проигрался вчистую. Да неважно… Так вот, прочел я его романчик. «Братья Ракомазовы» называется. Весьма недурственная вещица!
   – О чем?
   – Водевиль-с. И название городка, где происходит действие, соответствующее – Скотопригоньевск. Надо бы Антону Павловичу сказать, чтобы взял на заметку для своих сатир…
   – В чем же интрига романа?
   – Отец и сын любят одну и ту же даму простых кровей. Да к тому же отец жаден и сына содержать, как тому желается, не хочет. А вообще, у этого отца три сына, как в сказке – двое умных, а третий дурачок, блаженненький. В результате всех этих любовных приключений и разбирательств герои так запутываются, что отец оказывается убитым. А убил его, знаете кто?
   – Кто-с?..
   – Не иначе блаженный, а то интриги не будет, – скривил присоску Базаров.
   – А вот и нет-с! Оказывается, был у отца еще один сын – незаконнорожденный, который работал слугой. Он и убил-с. Шарахнул старичка ступкой по кумполу!.. А старичок, между прочим, в это самое время любовницу ждал.
   – А почему у братьев фамилия такая странная? Часом не татары? – предположил гвоздь вечера модный самец Рахметов.
   – Да что странного? – Вронский достал квадратный кусок тканого материала и промакнул им свободную от шерсти площадку над органами зрения, которая была обильно увлажнена организменным рассолом. – Бывают Богомазовы, которые иконы пишут. А бывают, которые раки церковные расписывают и украшают. Отсюда и фамилия – Ракомазовы.
   – Пожалуй, не стану читать, – Рахметов как бы невзначай вынул из складок искусственной шкуры гвоздь. – Французы такие романчики изготовляют с гораздо большим искусством и непринужденной легкостью. А наш небось рассуждениями перегружен в обычном русском стиле. Как зачнут философии выписывать, хоть святых выноси.
   – Не без этого, – кивнул твердым отростком головы Вронский. – Половину, если не более, можно без ущерба для сюжета выкинуть, честно говоря. Но вы же знаете, у нас писатели любят тьму своей души на читателя взять да вывалить. Как будто читатель для того деньги платит, чтобы писателю исповедником служить… А вы, я вижу, гвоздок-то неспроста достали.
   – Да уж не безмысленно. Хотел Анне Аркадьевне показать образец скобяного промысла, который к делу революции наилучшим образом приспособлен. Вот такие гвоздки, Анна Аркадьевна, помогут делу сокрушения старого мира и подготовке тела для мира грядущих битв.
   – Да я и не собираюсь ни с кем биться. Разве это дамское дело?
   – Ну, тогда просто так полежите, от радикулита очень хорошо помогает.
   – От радикулита? – Вронский протянул переднюю конечность и взял гвоздь. – Двухвершковый?
   – Точно так-с! Глаз-алмаз у вас. На один вершок доска, на один вершок торчит. Набиваете побольше и ложитесь аккуратно.
   – Крови не будет?
   – Обижаете-с!
   – А у меня не получилось, – излучил звуковую волну самец Базаров. – На третьем десятке гвоздей доска лопнула вдоль.
   – Есть такая проблема, – согласился Рахметов. – Поэтому многие и усовершенствуют мое изобретение, набивая гвозди в толстый войлок, наподобие кошмы, какую купил супруг Анны Аркадьевны.
   – Да, купил-с. Со страхом жду, когда велит в нее гвоздей набить, – искривила присоску выпуклостью вниз самка Анна, дав тем самым знать, что ее информация не соответствует действительности, и никаких опасений она на самом деле не испытывает, а чисто шутит. Присутствующие из вежливости немного поиздавали немодулированные колебания.
   – А вы не опасайтесь, Анна Аркадьевна! Тело нужно закалять. Давайте я вам покажу, насколько терпимо это мероприятие. – Рахметов взял своей левой конечностью любезно протянутую ему конечность Анны, а правой приложил острие гвоздя к ее коже и слегка надавил вдоль оси симметрии скобяного изделия. – Ну как-с?
   – Приятного немного, но терпеть можно.
   – Можно-можно, – встряла самка-спутница Рахметова Вера. – Особенно когда лежишь и знаешь, что тем самым страдаешь за народное счастье, приближая светлое будущее.
   – Ну, про светлое будущее нам сегодня Базаров уже много наговорил, жаль, что вы не слышали. – Вронский тоже протянул вперед свою конечность. – А позвольте-ка и мне пострадать для народа.
   Рахметов с помощью ног придвинул свое тело поближе к Вронскому и надавил своим гвоздем на свободный от искусственной шкуры участок его конечности.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация