А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анна Каренина, самка" (страница 7)

   – Но если будут жить в мире разные люди – грешники с душою и безгрешники без души, как обидно будет умирать безгрешным и не попадать в рай! – промодулировала Анна. – Ведь вечной жизни ведь без души не бывает.
   – Однако и слова такого нет – «безгрешники», – задумчиво прошевелил вкусовым отростком самец-доктор. – Весьма, кстати, показательно, батюшка, вы не находите?
   – Нет такого слова, – согласно тряхнул шерстью головы самец-служитель. – И знаю, на что намекнуть хотите! На то, что не бывает людей безгрешных, даже слово такое смех вызывает…
   – Именно так-с! – подтвердил самец Антон Павлович. – На лету ловите, святой отец.
   – Ловлю да отбиваю… Синоним зато есть – «святые». Вот они не грешат. По-вашему «безгрешники».
   – Оп-па! – вдруг скумекал мозг самца Базарова. – Получается, что будут жить на свете обычные грешники, как мы с вами, и люди святые, но без души. Причем святые в рай не попадут, ибо не нашлось у создателя души для них!
   – Быть того не может, чтобы господь святых в рай не прибрал! Они ж без греха! – не поверил самец-купец.
   – Да как же им грешить, гомункулам этим искусственным, – почесал конечностью головную шерсть самец-служитель, – если у них свободы воли нет? А нет свободы воли, потому что души нет!
   – Получается, душа дана человеку только для того, чтобы грешить, – вдругорядь скумекал мозг самца Базарова.
   – Вот откуда вся порча! – воскликнул самец-доктор. – Душа есть производитель пороков!
   – А возможно, и так, – самец-служитель положил переднюю конечность на символ преждевременного прерывания. – Сумеешь, имея душу, от пороков удержаться, будешь вечно блаженствовать в раю, не сумеешь – вечная твоя жизнь станет адскою мукой.
   – А если искусственный человек не грешит без всяких усилий?
   – Тогда и вечной жизни он не достоин!
   – То есть душа – это чистый черт внутри нас? Зачем же господь нас чертями заселил?
   Самец-служитель не успел ответить на этот вопрос, как в информационный обмен вновь встрял самец Базаров:
   – Есть выход, господа! И опять же от науки, каковая сию несправедливость может разрешить. Ведь несправедливо же, если праведник бездушный не получит вечного блаженства или на худой конец вечной жизни. Поэтому люди в будущем, особливо искусственные, не станут умирать вовсе! Наука придумает, как победить старость, болезни и смерть.
   – Но тогда создания тварные не встретятся со своим отцом небесным, – возразил самец-служитель.
   – Но тогда миру грозит перенаселение, – в более практичном русле выступил самец-купец. – Это ж сколько товаров потребуется!
   – Но тогда просто наскучит жить! – вступила и самка Анна, вспомнив о старике Каренине и сообразив, что ей пришлось бы в таком разе куковать с ним целую вечность, а это немногим лучше ада.
   – Из всего перечисленного самым страшным мне представляется ваше замечание, – самец-доктор обратился к менее рослому в сравнении с ним самцу Полякову – Остальное – пустое. Если наскучит жить так, смените деятельность и живите эдак, то есть иначе. Вы, Анна Аркадьевна, и нынче подобным же способом живете. Надоело книжку читать – пошли в карты поиграли… Что касается встречи с отцом небесным, то я и сейчас к нему не сильно рвусь. Надеюсь, что и вы, батюшка, не торопитесь?
   – Сколь отпущено, столь и проживу. А вы, дети мои, зря отказываетесь от встречи с отцом небесным ради жизни вечной на Земле.
   – Почему же?
   – Встреча с любящим отцом – всегда радость.
   – Не всегда, батюшка, не лукавьте, – помахал отростком передней конечности самец Базаров. – Для иных, согласно писанию, такая встреча может обернуться отнюдь не радостью, а вечными муками. Так что встреча эта – натуральная лотерея. И которые играть и рисковать не любят, с удовольствием променяют вашу опасную лотерею на вечную земную жизнь без рая, но и без гарантированного ада.
   – А вы не грешите и не попадете в геенну огненную, – заступился за корпоративные ценности самец в черном.
   – Да как же-с не грешить, если душа в нас специально для производства грехов вставлена!
   – Старайтесь не грешить, поелику возможно, зато в обмен обретете вечное блаженство на небесах. Здесь-то потерпеть недолго. Неужто не стоит ради вечности?
   – Да кабы знать точно! А так не грешишь, не грешишь, а потом раз – а там и нет ничего! – тоскливо прошевелил вкусовым отростком самец-купец. – Получится, жизнь одну-единственную зазря и профукал. Обидно.
   – Есть тот свет! – Самец-служитель вновь положил конечности на символ. – Доказать, разумеется, существование бога, рая, ада и чертей нельзя, сие есть прибежище чистой веры.
   – Веры, говорите?.. Вот вы, батюшка, говорите, что бог есть, а он, – самец Поляков кивнул в сторону Базарова, – говорит, что нет. Кому ж из вас верить?
   – А кем вы станете, когда наука изобретет бессмертие? – Не дав служителю ответить, послал ему новый запрос бритый самец Базаров.
   – Не доживу, надеюсь.
   – А все-таки? Хирургия достигла в наше время высот немалых. Пирогов и другие врачи просто чудеса творят. Штопают израненные тела, как портной костюмы. Глядишь, лет через двадцать-тридцать…
   – Если доживу и останусь в силах, служить буду так же в своем приходе, как и служил.
   – Кому?
   – Господу.
   – Нет, я не о том… Для кого служить-то будете? Много ли прихожан у вас останется, если люди бессмертие через науку обретут, а не через вас? Зачем вы им станете нужны?
   – Продавать-то что будете, грубо говоря? – профессионально поинтересовался самец-купец, сразу просекший фишку.
   Да и служитель понимал, что без того свету торговать ему будет нечем. Разве что…
   – За справедливостью люди придут! За утешением. Бессмертие дадите, а справедливости все равно на всех не хватит.
   – А ведь не придут они за справедливостью! – воскликнул самец-доктор, которого вдруг озарило. – Сейчас-то люди надеются, что на том свете им достанется справедливости, которой на этом недостало. Вот и терпят. А в церковь ходят пополнять запас терпения и для утешения. А если ждать будет нечего и надеяться не на что… Уж коли родился нищим крестьянином, таким и будешь целую вечность без всяких перспектив. И церковь тут ничем не поможет.
   – Одна дорога тогда – в революцию! – Базаров произнес эту фразу с такими амплитудно-частотными характеристиками, что Анна почувствовала: мысль о ниспровержении устоев социальной иерархии приятно возбуждает самца.
   – Думаю, крестьян нужно оставить смертными, – решил купец. – Думаю, операция для бессмертия должна быть платной.
   – То есть вам, толстопузым – бессмертие, а другим людям – шиш с маслом? – На сей раз амплитудно-частотные характеристики звуковой волны безошибочно подсказали Анне, что Базаров возмущен возможным отсутствием халявы.
   – А вы полагаете, врачи, делающие операции по бессмертию, должны работать бесплатно? – И в голосе самца-доктора Анна тоже уловила легкий намек на возмущение.
   – Нет, – смешался самец Базаров. – Но можно, начав с платного и даже дорогого бессмертия и обучив на заплаченные нуворишами деньги множество врачей, потом обеспечить всех бессмертием за общественный счет в земских больницах.
   – А зачем, если после этого они бунтовать зачнут? – не уловил прагматичный самец-купец. – Как оградить государство от бунта?
   – Расстреливать можно, – вдруг сказал служитель, поглаживая передней конечностью символ веры у себя на животе.
   Все на некоторое время замолчали, осознавая новый парадокс – смертность бессмертных.
   – Так их можно убить? – удивленно промодулировала Анна.
   – Убить всех можно, – удовлетворенно покивал отростком головы самец-служитель, предчувствуя, что без работы он и его коллеги все же не останутся.
   Положение спас бритый самец:
   – Если уж медицина сможет дать людям бессмертие, значит, починить испорченное тело сможет тем более! Если только человека в пыль не истереть.
   – Можно и в пыль, – с готовностью проговорил самец-служитель, не переставая поглаживать любимый символ.
   – Ну, уж непременно и в пыль, – покачал твердым отростком головы заросший самец Поляков. – Вовсе не обязательно! Расстрелять да закопать. И запретить докторам выкапывать и чинить бунтовщиков под страхом тюрьмы. А уж коли люди вечные, можно и сроки тюремные им давать побольше – лет по триста.
   Присоска бритого самца Базарова гневно скривилась:
   – Собираетесь расстреливать тех, кто не желает быть вечным рабом, святой отец? Тогда уж гуманнее дать им самим умереть!.. Вы все-таки спасли свою смерть-кормилицу!
   Густо заросший шерстью самец растянул малиновую присоску, непроизвольно выказав полнейшее удовлетворение так, словно его только что похвалили за находчивость.
   – Нет, не спас! – вдруг сказал самец-доктор. – Лет через сто всю грязную работу станут делать машины. И бунтовать не будет причин. А значит, всех можно сделать бессмертными.
   – А чем же будут заниматься люди, если не работать?
   – Творить. Писать стихи, картины, путешествовать, растить детей… Виноват! С детьми не выйдет по причине угрозы перенаселения планеты. Рождаемость придется ограничить.
   – И чем будут заниматься семьи? – послала запрос самка Анна.
   – А тем же самым минус дети. Или вообще не будет никакой семьи. А к чему она? Нет, кто захочет, сможет, конечно, жить с кем угодно и как угодно долго, но нынешней непременности семьи не будет…
   – Мне бы хотелось стать бессмертной, – не очень громко произнесла Анна. Но увлеченный своей идеей самец-доктор ее не услышал:
   – Я даже так думаю, что во время операции по оббессмертиванию заодно придется лишить людей детородной функции. Чтоб и соблазна не было размножиться. Хочешь бессмертие получить, соглашайся, не хочешь – рожай детей вместо себя, а сам помирай.
   – Это справедливо, – согласился Базаров. – Что скажете, батюшка?
   Самец в черном молчал, пытаясь найти в этом гипотетическом мире место для себя. И вдруг понял, что если все будут маяться дурью, а работать станут машины, то и ему отпадет нужда в службе. Однако признавать, что для него служение Огромному Колдуну – всего лишь способ заработка, не хотел:
   – Все равно справедливости на всех не хватит. Несчастные в любви придут ко мне за утешением, например.
   – Это медицина урегулирует, – махнул передней конечностью бритый самец. – Отрежут страдающему человеку чего-нибудь.
   – Что ж ты ему отрежешь, если он даму сердца свою любит, а она его нет?
   – Да в мозгу какой-нибудь участок особо зловредный вырежем. Да и вообще все участки, которые за страдания отвечают, удалим. Не те, что за физические страдания отвечают, конечно, иначе человек вообще боли не будет чувствовать, а без такого важного дела, он и сгореть может, по пьяному делу в костер севши… А только те участки вырезывать надобно, которые за душевные муки отвечают.
   – Души не будет, – подсказала Анна, которой течение беседы приятно расчесывало чувствилище.
   – Ну, я не так выразился. Психологически страдать не будет человек – вот что я хотел сказать… И чем же вы, святой отец, будете в таком мире заниматься?
   – Буду окармлять божьим словом тех, кто надеется предстать перед богом после вечности!
   – Как это после вечности?
   – А вы что думали, ваша вечность – совсем уж вечная? Как подойдет Конец света, так все и окажетесь пред господом, голубчики.
   – И что ваш господь сделает? Ничего он сделать не сможет: души-то у людей не будет. Вот и умрут все насовсем. Если действительно случится такое, поскольку есть подозрение, что Вселенная наша ни начала, ни конца не имеет, и продолжаться будет вечно.
   – Господь всемогущ, – не сдавался заросший. – Если захочет наказать, так накажет. В его силах после Конца света оставить ваших гомункулюсов живыми и ввергнуть в ад на вечные мучения. За гордыню накажет.
   – Кого? Гомункулюсов искусственных? Так их не за что: они перед создателем никаких обязательств не имеют. Нас, людей смертных с душами бессмертными господь создал и потому право на нас имеет, как отец. А тех-то за какие грехи, гомункулюсов? Они ж безгрешны! Грешит ведь душа. А бездушные гомукулы святыми будут, мы ранее это упоминали.
   Заросший самец в черном весьма интенсивно и несколько раз помахал перед собой передней конечностью:
   – Прости́, Господи, за разговоры эти… Как оно там сложится у ваших гомункулюсов хирургических, я не знаю, а сейчас не переброситься ли нам, людишкам невечным, в картишки? Ибо страдательные места из мозга нашего еще не вырезаны, а без картишек я долго выдерживать не могу: страдать начинаю. Кто со мной партеечку в бридж?
   – А пожалуй, что и поддержу сию идею, – высокий самец передней конечностью снял с выступа воздуховода преломляющий прибор и начал протирать его особым куском тканого материала, который он извлек из недр своей искусственной шкуры.
   – Да и я не прочь переброситься, – поддержал идею смены раздражителя самец, работавший купцом. – Как насчет по пяти рублёв с носа за партию, батюшка?
   – Отчего ж и не по пяти? Хотя лучше было бы по рублю. Времена нынче трудные, можно даже и по трехалтынному…
   Все самцы, предварительно вежливо наклонив торсы в сторону единственной самки, ушли, унеся с собой запах своих выделений, и рядом с Анной остался только бритый Базаров. Органы зрения самца Базарова сфокусировались на Анне:
   – А вы, Анна Аркадьевна, когда-нибудь резали лягушек?
   – Господь с вами! Для чего бы я стала такое делать?
   – Для познания натуры. Или вы считаете, что природа – без разницы, господь ее сотворил, или она самое себя сотворила – не достойна изучения?
   – Нет, я не считаю так. Натура весьма натуральна и достойна, конечно, всяческих похвал, но резать лягушек… К чему-с?
   – Чертовски увлекательное занятие! Берешь ланцет и по пузу ей аккуратненько – чик! А она так, знаете ли, дергается, дергается немного, – говоря это, самец Базаров всем телом и передними конечностями показал, как дергается лягушка, не переставая одновременно коситься на молочные железы самки, причем делал это с таким удовольствием, словно бы на груди Анны были разложены препарированные лягушки.
   – Гадость какая! – Мордочка самки исказилась гримасой неудовольствия, но поскольку на мордочку самец не смотрел, сигналом для завершения подачи информации это ему не послужило. Напротив.
   – Ах, да зачем же сразу «гадость»! – вскричал он. – Положительно не улавливаете вы красоты природы! А уж если взять жабу…
   – Да прекратите вы, наконец! – повысила самка амплитуду звукоизлучения. И в этот момент увидела Вронского…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация