А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анна Каренина, самка" (страница 5)

   …Когда Анна сообщила Каренину, что не хочет нынче идти наблюдать зрелище, тот, к ее удивлению, не возражал, а быстро согласился, воскликнул:
   – Ну и чудно, родная! Пойдем тогда в гости к Тургеневым, они давно приглашали в свой салон. Будут очень интересные люди с вольными мыслями. Я и сам хотел предложить тебе отказаться от посещения театра.
   Анна не успела даже ничего сказать о мифической боли в области черепной коробки, как Каренин повернулся к ней ягодичной частью организма и порывисто вышел из комнаты, насвистывая ротовой присоской легкую мелодию «Мальбрук в поход собрался».
   Махнув верхней конечностью, самка решила ехать. Необходимо отметить, что во время этого мощного маха Анна случайно задула свечу, смахнула на пол два стакана и опрокинула стул.

   § 4 «…возможность свободно нарушать правила считалась благодеянием…»

   Обычно салонные вечера Анна не любила: они весьма слабо раздражали ее эмоциональную сферу, и наша самочка там откровенно скучала, бесцельно переводя органы зрения с потолка на стены. Но на сей раз все было наоборот! У гостеприимных Тургеневых собралась большая туса, на которой присутствовал вертлявый молодой самец, на коего хозяйка дома сразу обратила внимание Анны.
   – Вон там, в углу за канделябром, такой длинноволосый, видишь? Весьма интересный молодой человек! Пойдем, я вас представлю.
   Когда две самки, попеременно переставляя нижние конечности и тем самым осуществляя свое передвижение в пространстве, приблизились к вертлявому самцу, тот был занят оживленным обменом звуковыми сигналами с другими господами. Проанализировав тембр звуков и частоту подачи сигналов, Анна поняла, что обмен информацией идет весьма увлеченно и доставляет менялам немалое удовольствие.
   – Господа, разрешите присоединиться к вашей беседе и нам, – сказала хозяйка дома, подойдя к спорщикам и прекратив ножницеобразные движения нижними конечностями. – Позвольте представить тем, кто не знает мою гостью – а таких здесь только один вы, – органы зрения самки-хозяйки сосредоточились на молодом самце с длинной и немного засаленной шерстью на голове. – Извольте любить и жаловать, Анна Аркадьевна Каренина. А это…
   – Гуманист Базаров, – быстро и демократично назвал свой позывной молодой самец, приветливо глядя на грудь Анны.
   – Очень рада, – промодулировав вкусовым отростком эту звуковую волну, Анна протянула по направлению к самцу переднюю конечность. Самец изогнул позвоночник и дотронулся присоской до протянутого.
   Анна просканировала экстерьер молодого самца и осталась им довольна. Базаров был высок, радужные оболочки его органов зрения недвусмысленно указывали на присутствии двух рецессивных генов, а гибкая присоска ротовой полости не была окружена шерстью, как у большинства самцов, окружавших Анну: Базаров каждое утро начинал с удаления начинающих прорастать волос, отчего его лицо было непривычно лысым.
   – Я вижу, у вас идет оживленная беседа. О чем же, если это не секрет? – Анна решила попробовать половить кайф на поприще обмена информацией.
   Вместо молодого самца ей ответил стоящий рядом старый знакомый ее брачного партнера Юрий Михайлович Поляков – невысокого роста самец, от четверти до трети массы которого составляла чистая жировая ткань:
   – Да вот, господин Базаров высказывает свои новомодные прогрессивные взгляды. А по-моему, он просто нигилист, для коего нет на свете ничего святого!
   – А что вы понимаете под святым? – тут же поинтересовался Базаров. И повернул голову к Анне, вновь ласково взглянув на ее молочные железы. – Вот вы, Анна, скажите нам, что для вас входит в понимание святого?
   Анна замерла в движениях, поскольку ее мозг начал активно мусолить базу данных, стараясь подобрать если не определение, то хотя бы примеры «святого». Это слово, знакомое ей с малых лет, было настолько привычным, что она даже никогда и не задумывалась толком над его смыслом, поскольку ей казалось, что она и так понимает.
   – Крест православный – вот вам первейший пример святого и непорочного, – вкусовой анализатор Анны, который свободно шевелился у нее во рту, промодулировал звуковую волну этой информацией словно помимо ее воли.
   – Нет-нет, я не о примерах, дорогая Анна Аркадьевна. Меня интересует, что есть само понятие святого и для каких целей оно вам надобно?
   Анна не обратила внимания на то, что в ее отношении самец использовал слово «дорогая», прямо вытекающее из товарно-денежных отношений, поскольку так было принято – чтобы выказать человеку приязнь, его номинировали в условных единицах стоимости, правда, без указания конкретного числа и наименования валюты. Поэтому оценка Анны как товара не оскорбила ее, ибо таким образом говорилось о высоком качестве оцениваемого. И напротив, ее бы весьма обидело обращение «дешевая», поскольку как товар Анна оценивала себя чрезвычайно высоко.
   Не дожидаясь, пока слабый мозг самочки справится с таким тяжелым заданием, в беседу вновь нетерпеливо вступил самец Поляков, обладающий жиром:
   – Видите ли, господин хороший, по мне святое есть то, без чего не мыслимо само существование людей разумных, что априори является неприкосновенным, ценность чего не нуждается в доказательствах, а принимается на веру. Именно этим мы и отличаемся от дикарей. И если вы при мне будете хулить святое…
   Анна была, скорее, согласна с таким определением. Потому что когда при ней начинали даже не хулить, а просто иронизировать над чем-то, что она считала святым, она испытывала в эмоциональной сфере ощущение дискомфорта, который был тем сильнее, чем сложнее было Анне объяснить, почему же над святым нельзя смеяться.
   Такое бывало, когда ироничный Каренин обращал внимание Анны на какие-то нелогичности в ее системе мировоззренческих парадигм. И поскольку все мировоззрение Анны было целиком сказочным, то есть вращающимся вокруг действий Огромного Колдуна, и значит, сплошь состоящим из алогичностей и натяжек, самка проявляла сильные нервные реакции вплоть до агрессии. И чем глубже была логическая пропасть, куда ее загоняли, тем агрессивнее она становилась.
   Поэтому Анна с нетерпением ждала, что ответит на эту, с ее точки зрения справедливую, фразу купца самец с бритым лицом.
   – Э-э, любезнейший! – с жаром воскликнул Базаров. – Ну, вы тут и нагородили! Да неужто у дикарей нет своих святынь? А про табу вы слышали?
   – Их святыни смешны и дикарски и не пристали цивилизованному человеку! – прытко возразил жировой шарик. – Я вам больше скажу: русский человек отличается от какого-нибудь, прости господи, негра органически!
   – И если негра воспитывать в России, он никогда не станет русским? – прищурил кожные складки вокруг органов зрения самец Базаров.
   – Никогда! Никогда!
   – Значит, Пушкин – не русский человек?
   Жировой Поляков оторопел. В его мозгу случился сбой программы: с одной стороны, он не хотел отказываться от своих слов и признавать поражение, с другой – ему было безумно жаль терять Пушкина, поскольку тот умел таким образом складывать слова, что получался ритмический рассказ, который воздействовал на эмоциональную сферу сильнее, чем ритмически не согласованный текст. А это ценилось, ибо приносило кайф.
   Анна тоже любила на досуге почесать чувствилище о Пушкина и поэтому также находилась в некотором затруднении. Она помнила, что Пушкин – не только эфиоп, но и самый русский из всех русских поэтов. И ей было интересно, как выкрутится из этой истории купец Поляков. А как только ей стало интересно, самка попала в положительный сегмент эмоциональной сферы и начала купаться в приятных ощущениях.
   Отвлекаясь, необходимо заметить, что поисковый инстинкт – один из самых сильных инстинктов высокоразвитых млекопитающих – доставлял своему носителю не только массу неприятностей, но и много поводов для развлечения. Именно он гнал наиболее беспокойных особей с гипертрофическим развитием этого инстинкта открывать новые земли, проливы и горы, а особей менее озабоченных приводил к чтению детективов и выслушиванию сплетен, каковыми занятиями они расчесывали свой зуд до полного удовлетворения.
   – Пушкин – русский! – попытался выкрутиться самец Поляков. – Потому что он уже не в первом поколении эфиоп. Обрусел, кровь намешали.
   – Допустим, – легко согласился Базаров. – Значит, у дикарей есть святыни, и у нас есть святыни, разница только в том, что наши святыни лучше! Так я понял?
   – Для них лучше свои, для нас – свои. А если мы начнем хаять свои святыни, что же это будет?
   – Хаять – первый шаг к низложению, – пустил звук Базаров. – А кто сказал, что некоторые устаревшие, дикарские святыни не нуждаются в свержении? Конечно, судьба ниспровергателей трудна, порой их за это распинают…
   – Не кощунствуйте, молодой человек – вступил в информационный обмен самец в черном, с лицом густо поросшим шерстью и с крупным символом преждевременного и мучительного прерывания жизненного цикла на круглой брюшине.
   – Что вы называете кощунством? – поинтересовался бритый самец.
   – Кощунство – оно кощунство и есть. Не поминайте всуе господа нашего Иисуса Христа.
   – Почему?
   На мгновение служитель Огромного Колдуна растерялся, но быстро нашелся:
   – Грех.
   – Беру его на себя, – мгновенно согласился Базаров. – Теперь я могу кощунствовать?
   Воцарилось молчание. Мозг Анны тоже не давал никаких команд на модулирование звуковых волн при помощи вкусового отростка, поскольку занимался обработкой и анализом поступившей информации. Если б у всех присутствующих на головах были небольшие лампочки, они бы часто замигали, свидетельствуя о предельной загрузке.
   Анна знала, что такое грех. Грехом назывались такие действия особей ее вида, которые по каким-то загадочным причинам не нравились Огромному Колдуну. Причем Огромный Колдун обладал весьма капризным вкусом, поскольку для разных племен он установил разные системы запретов. Они были во многом странны и нелогичны. Например, Анне и ее соплеменникам Огромный Колдун разрешил употреблять в пищу протоплазму хрюкающих всеядных, а некоторым племенам и народам строго-настрого запретил. Также он почему-то запретил кипятить козлят в водно-жировой эмульсии, полученной от той же козы, которая произвела варимый помет. Понять смысл этого запрета Анна долгое время пыталась, но так и не смогла, а спросить толкователей воли Огромного Колдуна как-то постеснялась.
   Запреты Огромного Колдуна не носили абсолютного характера, то есть их можно было нарушать, но считалось, что за это Огромный Колдун непременно отомстит. Месть Колдуна могла быть двух видов: он мог отомстить особи, нарушившей запрет, либо при ее жизни или после ее смерти. Если никакие несчастья на особь-нарушителя в течении жизненного цикла не обрушивались, тогда говорили, что уж после смерти Колдун отомстит совершенно точно!
   Более того, исходя из каких-то своих соображений, Колдун конструктивно заложил в своих питомцев возможность грешить, то есть делать то, что ему не нравится. Для чего было нужно вносить в систему подобную ошибку, никто не ведал, и даже толкователи воли Огромного Колдуна не могли четко ответить на этот вопрос – зачем Колдуну было создавать не только правила, но и их нарушителей?.. Ясно было только одно: люди нарушать правила имели полное право, и это не просто декларировалось – возможность свободно нарушать правила считалась благодеянием и признаком особой любви Огромного Колдуна к созданным им тварям…
   Имея возможность нарушать правила Колдуна, люди знали, что за это Колдун их накажет… если только не простит, поскольку в догматах был тезис о бесконечной доброте Колдуна. Которую он, правда, демонстрировал только в легендах, да и то не всегда, поскольку гораздо чаще громил и уничтожал.
   Вместе с тем Колдун любил, когда перед ним становились на колени или принимали другие позы, свидетельствующие о самоунижении, и выпрашивали у него каких-либо милостей, которые он, как правило, не давал. Еще Колдуну очень нравилось, когда особи приходили в его Жилища и делились универсальными единицами ценности с его служителями, которые являлись как бы посредниками между Анниными соплеменниками и Огромным Колдуном.
   И вот теперь самка Анна и окружающие ее самцы, за исключением бритого, встали перед двумя противоречащими программами в их мозгах. С одной стороны, кощунства допустить было ни в коем случае нельзя, ибо кощунством был поругаем Огромный Колдун. С другой, если уж бритый самец брал на себя такую ответственность, то и отнимать у него право кощунствовать тоже было нельзя, поскольку право свободно грешить дал ему не кто иной, как тот же Огромный Колдун. В обоих случаях получался наезд на Огромного Колдуна и еще неизвестно, какой из них хуже. Можно было бы, конечно, попробовать силой или шантажом утихомирить кощунство бритого самца, но Огромный Колдун предостерегал и от подобного развития событий в своей известной фразе «Мне отмщение и аз воздам». Это означало, что наказание грешников было его монопольным правом.
   Неизвестно, как бы вышел из положения заросший шерстью самец, работавший служителем Огромного Колдуна, если бы положение не спас третий участник дискуссии, которого Анна тоже знала. Это был сотоварищ купца Полякова господин Кирсанов.
   – Я не думаю, что это кощунство. Господь наш многострадальный действительно был распят.
   – И распят как раз за кощунство! – Поднял вверх отросток передней конечности бритый Базаров, тем самым привлекая внимание и стараясь в дебрях стародавних мифов выбрать самые выгодные для себя куски. Мифы эти напоминали истрепанную колоду карт, из которой каждый жулик выдергивал по выбору подходящий козырь, стараясь убить карту противника. Но поскольку колода была чрезвычайно стара, толста и запутанна, каждому хватало карт, чтобы игра никогда не прекращалась.
   – Что вы имеете в виду? – пустила звуковую волну самка Анна. Она много раз, лежа на станине, декодировала информационный носитель с мифами об Огромном Колдуне, но очень плохо помнила его содержание, поскольку каждый раз, начав декодировку, довольно быстро теряла сознание и проваливалась в черноту.
   – Так и есть, Христос был распят за кощунство, – важно кивнул заросшим шерстью головным отростком самец в черной шкуре. Анна вдруг обратила внимание, что, когда он говорил, его малиновая присоска, едва видимая сквозь шерсть, причудливо шевелилась. Увлеченная видом присоски, шевелящейся, словно бы она жила отдельной от самца жизнью, Анна пропустила мимо хрящевых рефлекторов все звуковые волны, которые модулировала эта живущая отдельно присоска. И лишь когда заговорил самец Базаров, Анна вновь впала в смысловую струю.
   – Но где у вас гарантия, что я со своими сомнениями в правильности старых истин и со своими стремлениями свергнуть отжившие святыни не есть новый Иисус, коего вы распнете по тем же самым причинам – за кощунственное покушение на устои?
   Вместо ответа хрящевые рефлекторы Анны уловили немодулированные колебания, которые самка безошибочно определила, как звуки радости и веселья и, зараженная общим эмоциональным подъемом, сама непроизвольно растянула свою присоску. В этот момент присоска Анны, деформированная мышечными тканями лицевой части головы, более всего напоминала сегмент круга, обращенный выпуклостью вниз. Подобная деформация тканей была обычной реакцией эмпатичной особи на немодулированные колебания, связанные с повышенным эмоциональным фоном. А если бы немодулированные колебания были вызваны несчастьем, то есть депрессией эмоциональной сферы, присоска Анны растянулась бы схожим образом, с той только разницей, что ее выпуклость была бы направлена вверх.
   – Над Христом тоже смеялись. И когда он проповедовал, и когда на кресте висел, – бросил Базаров – единственный самец, который не издавал немодулированных колебаний.
   – Сравнивая себя с господом, вы богохульствуете, – снова бросил ту же карту заросший самец в шкуре служителя. – А ведь все мы дети божьи и потому…
   Анна посмотрела на символ мучительного прерывания жизненного цикла, висящий на брюшине служителя, подняла переднюю конечность и особым образом махнула ею перед собой. Остальные сделали то же самое. Кроме Базарова.
   Это движение передней конечностью было предназначено не для того, чтобы отгонять назойливых летающих насекомых, а имело волшебный смысл. Считалось, что, совершая эти ритуальные махания, человек делает нечто такое, что очень нравится Огромному Колдуну. Впрочем, было и другое мнение – некоторые служители говорили, что Огромному Колдуну, создавшему Вселенную, до фонаря, будут особи на одной из планет махать конечностями перед фасадной частью туловища или нет. На самом деле, учили они, ритуальные махания нужны самим разумным обитателям планеты – для того, чтобы почувствовать Колдовскую благодать. Анна, махая руками возле передней части тела, никогда никакой благодати не чувствовала, но исправно верила как в то, что махание необходимо Огромному Колдуну для приятного расчесывания его чувствилища, так и в то, что махание каким-то образом обеспечивает сохранение ее, Анниной эмоциональной сферы после завершения жизненного цикла.
   Анна парадоксальным образом полагала, что ее эмоциональная сфера – это живой кусочек Огромного Колдуна, и после прекращения ее жизнедеятельности этот кусочек каким-то образом сохранится и улетит обратно к Огромному Колдуну. Будучи по жизни весьма здравомысленной самкой, она тем не менее безоговорочно верила в любые несообразности, если они касались Огромного Колдуна. Например, иногда служители давали Анне для поглощения и последующего переваривания жидкость и твердую пищу, уверяя, что это кусочки Огромного Колдуна – его плоть и кровь. Анна органами зрения и вкуса ощущала, что это вовсе не плоть и не кровь, а перебродившие ягодные соки и хлебо-булочные изделия, но Аннин мозг ставил блокировку перед этой информацией, не разрешая ее критическое осмысление. Анне нравилось чувствовать себя каннибалкой, пожирающей своего небесного отца. Возможно, это было подсознательной местью за то, что когда-нибудь Огромный Колдун убьет свою дщерь.
   Опыт подсказывал Анне, что не грешить невозможно: Огромный Колдун специально так обставил дела, что проскочить мимо всех его запретов и рогаток никто не мог. Избавиться от преодоления полосы препятствий, то есть выйти из игры путем самостоятельного прекращения жизненного цикла, особь тоже не могла по условиям игры: это считалось страшным грехом. Но самый большой прикол был даже не в этом! А в том, что действующая парадигма утверждала, будто все Аннины соплеменники от рождения уже имеют на балансе отрицательные очки – так, как если бы уже согрешили в прошлой игре. Хотя даже не играли! Это немилосердное жульничество тем не менее принималось как должное и называлось служителями первородным грехом.
   Когда Анна была детенышем, ей объясняли, что Огромный Колдун озлобился на всех особей ее вида, в том числе на еще не родившихся, за то, что их предки нарушили право собственности, употребив в пищу плоды растения, которое принадлежало Колдуну. Правда, потом Огромный Колдун якобы пересмотрел свои взгляды и стал выпускать на стартовую позицию особей с обнуленным счетом. Простил… Но чтобы простить своим питомцам первородный грех, он заставил их совершить грех еще более тяжкий – на сей раз не кражу, а убийство. Причем для списания былой кражи убить надо было ни кого-нибудь, а любимого детеныша из помета Огромного Колдуна… Вообще-то все Аннины соплеменники считались пометом Огромного Колдуна. Но среди этого бесконечного помета выделялась одна особь, которая сама о себе давала всем такую информацию, что она – Главный и Самый Любимый Сын Огромного Колдуна. И за то, что жизненный цикл этой особи был людьми мучительно прерван, человечество было прощено. Иными словами за убийство была прощена старая кража, а свежую мокруху Огромный Колдун на питомцев решил почему-то не вешать. И с той поры отрицательные очки на вновь родившихся питомцев Огромный Колдун уже не начислял.
   История была довольно запутанной, и всех ее подробностей Анна не помнила. Однако точно знала, что Огромный Колдун, который руками ее соплеменников принес сам себе в жертву своего собственного любимого сына, как потом выяснилось, сам же и оказался этим сыном! Но на этом маскарад не закончился. Позже выяснилось, что Огромный Колдун был сделан из трех частей – из собственно Огромного Колдуна, Любимого Сына Огромного Колдуна и еще какой-то мутной субстанции, сути которой Анна понять не могла. Впрочем, знакомый служитель успокоил ее, заявив, что суть этой субстанции никто понять не может, главное знать, что она есть и весьма волшебна. Однако для каких целей нужно это знать, он так и не объяснил.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация