А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анна Каренина, самка" (страница 3)

   Другие виды, правда, тоже отличались любовью к интересным вещам и блестящим предметам. Анна в детстве не раз наблюдала, как черно-белое теплокровное яйцекладущее таскает в свое жилище сверкающие стеклышки и пуговки. Несмотря на маленькую голову и потому еще не выросший до своих штатных размеров мозг, юная Анна понимала, что теплокровное яйцеколадущее стеклышки и пуговички не ест, а собирает их из чисто эстетических соображений – так же, как и она.
   Но у прочих зверей не имелось карманов, поэтому их способность собирать и носить с собой вещи была ограниченной. Вид же Анны, издревле носящий взамен утраченной шерсти искусственную и потому трансформируемую шкуру имел возможность складировать и носить с собой в карманах и матерчатых емкостях значительные количества разных предметов. Позже, по мере эволюционирования жилищ и социальной иерархии, некоторые особи получили возможность складирования огромных количеств искусственно произведенных предметов и универсального эквивалента ценностей. А чтобы другие особи не отняли эти вещи и не мешали процессу конденсации ценностей в одних руках, существовала сложная система соподчинения и применения насилия. Частью этой системы была особая подсистема мифов о строении мира – сказки об Огромном Колдуне.
   …Тело Анны мерно колыхалось в сосуде с жидкостью, а ее мозг тем временем размышлял о том, почему на свете есть глобальная справедливость, и отчего в мире существуют несчастье и горе. Несчастьем и горем соплеменники Анны называли сильные отрицательные эмоции, которые провоцировались внешними раздражителями. Раздражители были разного рода. Если самка теряла детеныша, это считалось несчастьем. Если особь теряла родителей, это тоже считалось несчастьем, но в данном случае была градация – если родителей теряла взрослая особь, это считалось маленьким несчастьем, а если родителей терял детеныш, это считалось большим несчастьем. Мозг Анны думал о том, что с ней было бы, если бы она потеряла брачного самца или детеныша. Первую потерю мозг оценил, как слабый раздражитель, а вторую, как очень сильный, зашкаливающий и разрушительный, потому что приспособительный эволюционный механизм, связывающий самку с детенышем, был чрезвычайно силен, он больно привязывал самку к ее помету, буквально принуждая ее неусыпно заботиться о потомстве, чтобы резко повысить выживаемость вида.
   Отчего же самка могла потерять детеныша? Когда-то, во времена далекие от изобретения универсального эквивалента ценности, когда предки Анны только-только начали осваивать производство вещей, мышечные волокна детеныша мог использовать как пищевую массу хищник другого вида. Потом, по мере развития цивилизации, когда вид Анны стал почти безраздельно царствовать во всей биосфере, самка все равно рисковала потерять детенышей по разным причинам. Большие хищники употребить его в пищу уже не могли, но жизненный цикл детеныша были в состоянии прервать очень мелкие примитивные существа, которые использовали его тело, как среду обитания. Буквально поедая детеныша изнутри, они размножались в нем и, в конце концов, все гуртом погибали – и примитивные, и детеныш-носитель.
   Кроме того, детеныш самки мог погибнуть в результате внутривидовых конкурентных разборок: после того как разумный вид воцарился на планете и потерял своих естественных врагов, его главным врагом стал он сам. Точнее говоря, различные стада, именуемые народами и объединенные вместе по случайному признаку общего происхождения, начинали конкурировать между собой за ареалы обитания. Внутривидовая конкуренция всегда самая жесткая, поэтому дело порой доходило до полного истребления противников… Рядом с ночным лежбищем Анны всегда лежал информационный носитель, на целлюлозных пластинах которого были закодированы древние предания об Огромном Колдуне, создавшем мир и опекавшем одно из скотоводческих племен. После многочисленных стычек этого племени с конкурентами Огромный Колдун каждый раз обращался к любимцам и требовал от них осуществить тотальный геноцид, то есть прервать жизненные циклы всех самцов, самок и детенышей побежденного племени. Порой Огромный Колдун так увлекался, что настоятельно рекомендовал даже уничтожить всех симбиотических травоядных, с которым жили истребляемые.
   Анна читала эти истории и даже не задумывалась, как сочетается требование перманентного геноцида по отношению к побежденным с тем, что ей говорил пузатый самец, работающий в Жилище Огромного Колдуна. Этот самец в черном, лицо которого было покрыто густой шерстью, утверждал, что Огромный Колдун очень добр и желает счастья всем особям ее вида. И хотя попустительствует их постоянным ошибкам, возводя их в обыкновение, однако, зато потом всегда всех прощает. Но одновременно всегда всех наказывает!.. При этом, если с особью случается что-то плохое, она сама в этом виновата: грешила. А если хорошее, то это заслуга Огромного Колдуна, ибо добр и милосерден. Если же Колдун не помог какой-то самке избежать несчастья (например, уничтожения ее детеныша маленькими паразитами), значит, он просто не смог этого сделать: слишком уж эта самка была грешна. При этом Колдун был, как утверждалось, всесилен. Его декларируемая всесильность была столь велика, что Огромный Колдун умел даже возобновлять прервавшийся жизненный цикл особи! Правда, никогда этого не делал на практике: все знакомые Анны умирали безвозвратно, и Огромный Колдун никого еще не воскресил…
   Весь этот набор противоречий и алогизмов не вызывал, однако, у Анны прогрессирующей шизофрении, поскольку ее мозг от них просто отмахивался, как от мух. Это было естественным предохранительным механизмом здорового организма, который соглашается, но не вникает, чтобы не поломаться.
   Анна каждый седьмой день посещала Жилище Огромного Колдуна, поскольку так делали все окружающие, и стадный инстинкт заставлял самку делать то, что делают другие, в противном случае она бы начала переживать неприятные ощущения беспокойства, потерянности.
   Жилищ Огромного Колдуна были тысячи, они строились во всех местах компактного проживания анниных соплеменников. Наличие огромного количества Жилищ Колдуна тоже было странным, поскольку официально считалось, что Огромный Колдун один, и, стало быть, может одновременного находится только в одном жилище. Правда, можно было предположить, что Огромный Колдун посещает все свои Жилища попеременно, но на входных отверстиях в Жилища не висели расписания его посещений, так что вероятность застать Колдуна в каждом конкретном из них была исчезающее мала, а значит, нужда в посещении Жилища практически отпадала – с тем же успехом можно было сидеть и у себя дома. Однако и на эту алогичность предпочитали закрывать глаза, либо объясняли ее другой нелогичностью: утверждалось, что хотя Огромный Колдун один, он одновременно живет в разных своих Жилищах. И даже более! Считалось, что Огромный Колдун каким-то чудесным образом присутствует не только во всех своих Жилищах одновременно, но и вообще везде. Получалось новое противоречие: раз Огромный Колдун столь огромен, что присутствует везде во Вселенной, то зачем ему вообще нужны какие-то Жилища? Однако так далеко в своих рассуждениях особи обычно не заходили, поскольку рисковали нарваться на агрессивную реакцию Служителей Колдуна. Именно они работали в Жилищах Огромного Колдуна и за посредничество с Колдуном собирали с соплеменников Анны универсальные единицы всеобщего эквивалента.
   Служители Огромного Колдуна ходили в искусственных шкурах черного цвета, а на груди носили изображение мучительного прекращения жизненного цикла. Да и в самом Жилище Огромного Колдуна многие изображения были так или иначе связаны с прекращением жизненного цикла. То там, то сям виднелись черепа со скрещенными костями, а также сценки пыток и умерщвлений. Считалось, что если одни особи прекращали жизнедеятельность других особей своего вида наиболее болезненным способом, умерщвленный становился особо интересен Огромному Колдуну. Огромный Колдун вообще отличался пристрастием к смерти и мучительству, хотя официально это всячески отрицалось.
   Точнее Жилище Огромного Колдуна можно было бы назвать Домом Смерти, поскольку вся его система мифологии была посвящена не жизни, но смерти. Иначе и быть не могло! Так как на верхушке социальной иерархии по геометрическим причинам помещалось особей гораздо меньше, чем в основании пирамиды, для низкоранговых особей нужно было придумать некое утешение, чтобы заставить их немного потерпеть. Немного – это весь жизненный цикл. Зато потом, при условии хорошего поведения, то есть безропотного терпения, им гарантировались вечные и исключительно приятные раздражители. Если же поведение низкоранговых угрожало иерархии, им обещались не только краткосрочные неприятные ощущения во время жизненного цикла, но и вечные неприятные раздражители после его завершения.
   Самым страшным для всех сложноорганизованных живых систем были неприятные раздражители. А самым любимым – приятные раздражители. Все особи всех видов всю свою жизнь только и делали, что стремились уползти от неприятных раздражителей и прикоснуться к приятным. Не была исключением и Анна.
   Анна любила погружать свое тело в оксид водорода, это причиняло ее чувствилищу не меньшее удовольствие, чем декодировка значков на целлюлозных пластинах. Она погружала в жидкость почти все тело, за исключением верхней части, где располагался воздухозаборник, и тихо млела. Без искусственной шкуры из тканых материалов ее голое тело имело облик довольно непривлекательный, поскольку вид Анны потерял почти весь шерстяной покров много тысяч лет назад, шерсть осталась лишь на верхней части головы и еще кое-где по мелочи. Но кому сейчас было смотреть на нее? Особь, хлопотавшая возле сосуда с жидкостью, в котором колыхалось тело Анны, к этому зрелищу уже привыкла, а окажись тут Вронский, ему вид голой самки без искусственной шкуры показался бы даже привлекательным, поскольку все высокоорганизованные существа имели половой тип размножения, и вид противоположного пола вызывал у них повышенный интерес.
   Половое размножение было величайшим приспособительным механизмом эволюции и заключалось в том, что тело детеныша строилось не просто на основании заложенной матерью программы – хитрость состояла в том, что программа составлялась из двух частей, это позволяло смешивать разные программы от разных носителей, то есть вносить в конструкцию величайшее разнообразие, варьировать морфологию и внутренние свойства тел.
   Сама Анна тоже размножилась так: брачный партнер с помощью особого отростка внес в утробу Анны свою часть программы и тем самым запустил процесс генерации белка… Оплодотворенная отростком Каренина самка Анна не метала икру и не откладывала яйца, процесс формирования чужого организма происходил прямо внутри ее собственного! При этом растущий чужой питался соками самой Анны и, таким образом несколько месяцев паразитировал в ней, стесняя подвижность своего носителя. Все это выглядело, конечно, страшновато и неприятно, но Анне казалось естественным, так как она не знала иного способа размножения, кроме паразитарного. К тому же паразитирование постороннего организма внутри здоровой самки редко приводило к смерти последней. Обычно через некоторое время организм самки отторгал чужого, но после обрыва физической связи между организмами самки и ее отродья немедленно включалась сильнейшая эмоциональная связь. Она была нужна только и исключительно для того, чтобы самка не бросила исторгнутый помет, а всячески заботилась о нем, порой даже с риском для собственной жизни. Иными словами, сильный материнский инстинкт потребовался для того, чтобы забить, заглушить мощные сигналы инстинкта самосохранения, ибо природе системно было важнее сохранить вид, а не отдельную особь. Отдельная же особь являлась расходным материалом эволюции. С чем, конечно, ни один знакомый Анне индивид не согласился бы, поскольку все самонадеянно полагали, будто Огромный Колдун сотворил этот мир только ради них – не очень прочных и не очень долгоживущих созданий. Общая цель этого мероприятия оставалась для всех туманной, в том числе и для Служителей Огромного Колдуна из Жилищ Огромного Колдуна, но все надеялись, что Огромному Колдуну виднее. И потому с легкостью сбрасывали на него все неприятные вопросы о перипетиях бытия.
   …Помокнув некоторое время в оксиде водорода, Анна, изловчившись, выбралась из сосуда и, удалив остатки жидкости с тела с помощью тканого материала, отправилась в специальное помещение, где располагалась деревянная станина для лёжки. Станина предназначалась для того, чтобы находиться на ней в бессознательном состоянии. Подобное состояние охватывало Анну не реже, чем один-два раза в сутки. Обычно это случалось тогда, когда планета отворачивалась от светила и вместе с собой увозила Анну. Тогда Анна залезала на станину, принимала горизонтальное положение и некоторое время лежала неподвижно, стараясь потерять сознание. Через несколько минут, если возбуждение не слишком сильно разливалось по коре ее головного мозга, сознание полностью отключалось вместе с двигательной активностью.
   В таком странном состоянии самка пребывала до нескольких часов, после чего кора мозга снова включалась, и через несколько минут самка полностью восстанавливала свою работоспособность. По всей видимости, генезис периодических отключений организма тянулся из тех невероятно древних времен, когда активность жизни на планете целиком зависела от света, запускавшего процесс фотосинтеза. И вне электромагнитного потока первые существа замедляли свои жизненные ритмы практически до нуля, стараясь сберечь энергию, которая без солнечной радиации не могла восполниться. Дальнейшее эволюционное усложнение организмов привело к тому, что живые существа стали меньше зависеть от потока излучения, но анабиоз темноты оказался настолько прочно вмонтированным в систему, что полностью избавиться от него так и не удалось. Впоследствии это состояние оказалось нагруженным дополнительными задачами, например, поиском и исправлением внутренних ошибок функционирования. Но самое любопытное, что во время подобных состояний у всех высших млекопитающих мозг вырабатывал паразитные картины, которые разворачивались перед внутренним взором лежащей особи подобно тому, как разворачивались перед Анниным мысленным взором фантастические сцены виртуальной жизни во время сеанса декодировки значков на целлюлозных пластинах. Только в последнем случае галлюцинация задавалась извне, а здесь мозг использовал для паразитных построений ту информацию, которая была в него накачена ранее.
   Самка Анна приняла горизонтальное положение, прикрыла органы зрения кожными складками и приготовилась к потере сознания. Однако ее сознание, возбужденное сегодняшней встречей с новым самцом, упрямо не хотело отключаться. Поэтому прежде, чем провалиться в черноту небытия, Анна долго вспоминала незначительные подробности этой встречи.
   Да и после того, как сознание отключилось, и черное небытие закрасило все картинки в цвет несуществования, аннин организм, оставшись без командира, некоторое время тревожно шевелился и подергивался на деревянной станине, поворачиваясь то на один, то на другой бок, а через некоторое время мозг сам начал продуцировать паразитные картинки, навеянные своими подспудными желаниями. Анна увидела неконтролируемую естественную галлюцинацию, смысловой ряд которой сводился к теме продолжения рода и множественным копуляциям. Анна во сне была покорной самкой, с которой совершают коитус два самца сразу. Внимательнее приглядевшись к этим охальникам, Анна увидела, что один из них – ее постоянный брачный партнер Каренин, а второй – Вронский. Причем фрикции второго самца были для Анны более приятным раздражителем, чем приевшиеся движения первого. Анна кряхтела во сне, чмокала присоской и думала, что все у нее в жизни устроилось на диво хорошо. Вот только что люди-то скажут?..
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация