А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анна Каренина, самка" (страница 16)

   Поэтому она внутренне согласилась с Карениным, что приятные ощущения – это самое главное в человеке. И что в раю люди будут представлять собой только сгустки эмоций. Но ведь эмоции бывают разные! Не могут же тушки-души в раю гореть одним ровным цветом. Ведь все эмоции разноцветны!
   Некоторые особи любят получать приятные ощущения от процесса поглощения пищевой протоплазмы. Другие – от плотской любви. Третьи, которых обычно называли патриотами, любят проявления стадного инстинкта, то есть им очень приятно ощущать распирающее чувство единения с такими же, как они. Это чувство Анна определила для себя как некий сплав из чувства гордости, восторга и братской любви. Это чувство иногда (правда, редко) посещало и ее, и от его распирающего переизбытка ее охватывал такой восторг, что из органов зрения даже выступала жидкость, хотелось всех любить и даже иногда пожертвовать жизнью ради этой любви к «своим». По счастью, у нее это быстро проходило. Но были отдельные особи, которым очень нравилось переживать это нутряное распирание вновь и вновь. И было бы несправедливо столь любимое ими чувство не дать поиспытывать и в раю.
   А это значит, размышлял мозг Анны, что неподвижные души-тушки будут переливаться разными разгорающимися цветами. Причем души-тушки бывших патриотов будут чаще переполняться любимым патриотическим коктейлем из восторга-гордости-единения-со-своими, а ее душа будет переливаться цветами половой любви, любви к детенышу и еще кое-чем по мелочи. И это правильно! Ведь одна и та же испытываемая эмоция может надоесть, приесться! Значит, точно их нужно менять!
   Но если рай действительно таков, то… То выглядит он как-то странно. Действительно, если у нее не будет тела, не будет никаких грустных, неприятных мыслей, да и прочих мыслей, наверное, не будет тоже, ведь разум – лишь хитрый инструмент, который ведет особь через препятствия материального мира к наслаждениям, и если наслаждения уже есть в готовом виде без всяких инструментов-добытчиков, то к чему тогда разум?.. И зачем Богу нужен такой рай со сплошными стеллажами расчесанных чувствилищ?
   Анна наполнила воздушные мешки грудины атмосферным газом и выдохнула:
   – Пути господни неисповедимы.
   – Ах, брось, Анна! Что за ответ?!. Разве такого ответа может требовать один мыслящий человек от другого?
   – Ты хочешь, чтобы я ответила тебе вместо Бога? Как я могу?
   – Я хочу, чтобы ты подумала, прежде чем отмахиваться от меня ничего не значащими пустыми фразами. Сказать то, что сказала ты, значит, не ответить ничего… Впрочем, на мой вопрос не сможет ответить никто. Даже Базаров, хотя он и резал лягушек… Мы, кстати, пришли. Вон наша гостиница. Перед ужином нужно немного поспать. А вечером мы отправимся в ресторацию к моему знакомому, о котором я тебе говорил еще в столице. Там, понимаешь ли, такое объедение… Не хуже, чем в раю! А назавтра совершим, я думаю, прогулку по окрестностям. Здесь чудные сосновые леса и дивной красоты озера…

   § 10 «…самцы всех видов во время гона отличаются повышенной агрессивностью…»

   Вожак ареала снял последнюю деталь искусственной шкуры и, поблескивая голой кожей, лишь в нескольких местах покрытой островками шерсти, начал попеременно переставлять нижние конечности. Попеременным переставлением нижних конечностей по горизонтальной поверхности государь добился перемещения своего организма из предбанника в парную.
   – Ах, хорошо протопили! Сейчас нас Митрич веничком-то отходит по первое число! – Государь повернул заросшую шерстью голову, так резко контрастировавшую с лысым туловищем, к субдоминанту внутренних дел, с которым в последнее время стал встречаться гораздо чаще, чем обычно. Это обстоятельство тревожило доминанта.
   – Да, жарко натоплено, – скинувший шкуру субдоминант внутренних дел был очень похож на доминанта. Его шерстяная голова также неприятно контрастировала с практически лысым телом, на котором лишь кое-где кустилась шерсть. Его бока и брюшина, как и у государя, были прокрыты изрядным слоем запасного жира, приготовленного организмом на случай временных перебоев с энергопитанием. Его голые ноги, покрытые редкими черными волосиками, также неспешно переставляясь несли организм в жаркое помещение.
   Это помещение с температурой, повышенной до уровня некомфортности, было предназначено для двух целей – санитарно-гигиенических и оздоровительных, но обе из которых выполняло не очень хорошо. Считалось, что здесь можно удалить с тела грязе-жировой налет и попутно промассировать внешние покровы тела, разогнав транспортную жидкость по всему организму. Однако налет можно было удалить и более щадящим способом, а разгон транспортной жидкости в подобных условиях давал такую нагрузку на перекачивающую систему которая могла закончиться отказом насоса и соответственно, преждевременным прекращением жизненного цикла.
   Государь вошел в парную и, согнув нижние конечности в средних шарнирах, ввел ягодичные мышцы в соприкосновение с горизонтальной поверхностью, усадив таким образом организм, после чего начал усиленно потоотделять. Вошедший вслед за ним субдоминант сделал со своим туловищем то же самое и почувствовал, что его организм перешел в режим ускоренного выброса влаги через покровную перфорацию. Субдоминант старался не направлять органы зрения на половой отросток государя, поскольку это считалось неприличным, но его все время тянуло посмотреть туда. Глупая, но неотвязчивая, словно кровососущее насекомое мысль посмотреть, как выглядит половой отросток главного самца ареала, включающего сотни миллионов низкоранговых особей, овладела субдоминантом. Он прикрыл переднюю часть черепа манипуляторами, словно смахивая излишки влаги, проступившие сквозь перфорацию, а сам с помощью крохотных мышц лицевого отдела скосил зрительную диафрагму в сторону государева отростка и увидел, что отросток не так уж велик, во всяком случае ничуть не больше, чем у него самого.
   Субдоминант внутренних дел раньше никогда раньше не потел вместе с доминантом в помещении для отделения пота и понимал, что этим приглашением ему оказана большая честь.
   – Спасибо за приглашение, ваше величество, – субдоминант опять потер манипуляторами лицо, вновь быстро скосив диафрагму на белковый инъектор вожака. – Баню я, в принципе, люблю.
   – Какой же русский не любит быстрой езды, писал малоросс Гоголь, и ведь не ошибся! Но не договорил. Надо было написать «…и баню»!
   – Точно так! А пар костей-то ломит в вашей баньке, ох и ломит.
   – Не ломит, не ломит… Терпите. Я же вот терплю все те нелепости, что творятся в государстве и которые вы не в силах пресечь. – Вожак таким образом подобрал частотно-модуляционные характеристики звуковой волны, чтобы субдоминант понял: доминант не испытывает сильных отрицательных эмоций, а, скорее, настроен благожелательно.
   – Что именно вас тревожит на сегодняшний день, государь?
   – Вот это вот лежание на гвоздях бессмысленное, которое увлекло уже весь Петербург и, как мне сегодня рассказали, докатилось уже и до Москвы, и до Нижнего…
   – Ну, оно не бессмысленнее бани, государь. Кровь разгоняет… Но тут еще одна новая причуда в высшем свете появилась.
   – Какая же?.. Ох, и натопил Митрич нынче!
   – Да уж, постарался… Записками нынче все обмениваются. Тот, кому записку передали, должен переписать ее трижды и раздать своим знакомым с тем же условием.
   – Прокламации передают?
   – В том-то и дело, что нет. Сущую чушь! Мне доставили несколько таких записок. Невозможная ерунда. Бессмысленный набор вопросов и утверждений. Преимущественно про птиц: «Отчего люди не летают, как птицы?» Или: «Человек создан для счастья, как птица для полета».
   – Действительно, бред! Есть сколько угодно птиц, которые вовсе не предназначены летать. Пингвины, например, или страусы.
   – Дронты еще. Но они вымерли.
   – Как вымерли? Совсем? Почему не доложили?.. Шучу, шучу…
   Субдоминантный самец из вежливости издал несколько смодулированных звуков. Его органы зрения заливал пот, и даже предохранительные полоски шерсти над ними не помогали. Баню он не очень любил. И государя не любил. Но отказаться от посещения нелюбимого места с нелюбимым самцом не мог – таковы были сложные социальные взаимоотношения между особями.
   – А что еще там написано? – Государь указательным манипулятором смахнул избытки соленой влаги с верхней части лица над шерстяными предохранительными дугами.
   – Аналогичная чепуха. «А судьи кто», например. Это вопрос такой… Потом что-то еще про судно было… A-а!.. «С корабля на бал» – вот. Про княгиню еще.
   – Какую?
   – Марью Алексеевну, кажется… Интересуются, что именно она будет говорить. Но непонятно, о чем…
   – Марья Алексеевна? Не знаю такую…
   – Да не берите вы в голову, государь! Общество всегда дурью мается, а думает, что революции сочувствует. Отнюдь нет!
   – Полагаете?.. Митрич! Напарились веники. Давай.
   В помещение с некомфортной температурой вошла субдоминантная особь-самец. Она была в легкой искусственной шкуре. Особь протянула вперед коренастую конечность и ухватила узловатыми манипуляторами собранные вместе отростки деревьев, лежащие в небольшой емкости с горячим оксидом водорода.
   Вожак ареала, кряхтя, изменил положение организма, переведя его из сидячего режима в лежащий, и закрыл органы зрения кожными складками, понимая, что ему сейчас сделают больно.
   – Давай, Митрич! Хорошенечко…
   Низкоранговая особь-самец ухнула, подняла связку прутьев, на которых еще во множестве зеленели не опавшие хлорофилловые пластины, и быстрым движением ввела связку в соприкосновение с лысой кожей главного самца. Затем она повторила эту процедуру еще раз и еще. Вожак терпел, поскольку считалось, что данная процедура очень приятная, хотя фактически организм реагировал на нее в режиме стресса.
   После непродолжительного избиения лысая кожа вожака изменила цвет с бледно-желтоватого на красный, потому что потоки транспортной жидкости и насосная система необычайно активизировались.
   Следом подошла очередь субдоминанта внутренних дел. Он, коротко вздохнув, принял лежачее положение, как если бы готовился к ночной потере сознания, и стал терпеть неприятные ощущения. Государь же тем временем быстро покинул пыточную и вышел в предбанник, где другая особь с низким ранговым потенциалом окатила его жидкостью, имеющей невысокую температуру. Это также причинило организму государя страдания, но путем самовнушения он обратил их в приятный окрас эмоциональной сферы.
   Рядом оказался субдоминант внутренних дел, выскочивший из парной. Он страданул аналогично, однако его самовнушения на приятный раскрас не хватило: чувствилище прореагировало адекватно мучительному воздействию.
   – Вижу, не вполне вы любите русскую баню, хоть и говорите, – сказал Государь и отошел в сторону, добродушно помахивая половым отростком.
   – Уж как-то чересчур нынче, – с оправдательными нотками промодулировал субдоминант.
   Оба самца, подогнув нижние конечности, опустили ягодичные мышцы на деревянные станины, покрытые кусками тканого полотна, отражательная способность которого символизировал благородство и чистоту.
   – Значит, говорите, общество дурью мается? – Голый вожак сделал знак, и в его обладании тут же оказалась емкость с питьевой жидкостью.
   – Истинно так. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.
   – А вот есть и другое мнение – что множество причуд и странных слухов говорит о скорых переменах.
   – Странных слухов?
   – Точно так-с. Мне недавно императрица говорила, что ей Григорий прелюбопытнейшую вещь предрек.
   Государь заметил, что упоминание особи по кличке «Григорий» вызвало у субдоминанта реакцию мимических мышц лица, говорящую о неудовольствии. Вожак махнул передней конечностью, свободной от удержания сосуда с питьевой жидкостью:
   – Я знаю, как вы к нему относитесь и что в обществе о нем говорят… Знаю. Уж простите меня за эту семейную слабость великодушнейше. Не могу я его прогнать, он единственное государыне утешение. Так вот, Григорий ей напророчил, что грядет новый мессия. Пророк новой жизни. И выглядит он так…
   – Огромный, рябой да рыжий?
   – Почему-с?.. Как вы сказали-с? Огромный, рябой и рыжий?.. Отчего ж такое мнение?
   – Да в народе, ваше величество, давно такие слухи идут – что вот придет рябой, рыжий, агромадного росту… и спасет Рассею-матушку.
   – Однако… Мне вы ранее об этих слухах не докладывали.
   – Виноват. Не успел. Да и глупые слухи… К чему-с? Мало ли какие небылицы в народе болтают. Мы, правда, всех рыжих, рябых и высоких на всякий случай на заметку берем.
   – Это правильно. Но в данном случае, речь шла об ином мессии. Он, по описанию матушки, похож на Будду. Росточку небольшого, лысый, с животиком. А глаза такие добрые-добрые. И хитрые, прищуренные, с усмешечкой.
   – На Будду, говорите, похож? Ишь ты… Уж не Бадмаев ли Григорию такое нашептал?
   – Не знаю, не знаю. Вам должно быть виднее, вы же у нас все внутренние дела прозреваете.
   – И что же, значит, этот новый Будда станет делать с Россией?
   – Царство справедливости, надо полагать. А по вашему департаменту никто там похожий не проходит?
   Самец внутренних дел поскреб правым указательным манипулятором затылочную часть головы:
   – Хм… У нас многие проходят по розыску. Я уточню. А сколько лет подозреваемому?
   – Да отчего же сразу подозреваемому? – Государь всосал немного питьевой жидкости из сосуда, который удерживал передней конечностью. – Не в чем его пока подозревать. А может, действительно Будда явится? Я не очень люблю наших попов, но ведь что-то такое все-таки есть, как вы полагаете?
   – Конечно, науки еще не все постигли. Но нам с вами, как христианам, полагается думать, что это будет второе пришествие Спасителя, а не Будда.
   – Да не все ли равно? Быть может, это одно и то же? А вот скажите мне, любезнейший, если вдруг объявится человек, который будет ходить везде, собирать толпы, агитировать, раздавать прокламации, кружок вокруг себя организует, станет утверждать, что он мессия, избивать и выгонять торговцев свечками из храмов… Что тогда ваш департамент с ним сделает?
   – Известно что – арестуем и закатаем в Сибирь или еще лучше – в дурдом.
   – Это правильно. Гораздо умнее, чем распинать. Спрятал по-тихому и концы в воду – был тут у нас дурак, мол, да сплыл… Ну, а если окажется, что это на самом деле Спаситель предпринял вторую попытку?
   – Ну, если Господь решит нас спасти, то, думаю, мой департамент его не остановит. Захочет всех спасти – спасет за милую душу, и не пикнешь!.. И в таком разе мессия в дом дураков не даст себя упрятать. Сотворит чудо да и все, возьмет и сквозь стену выйдет. Делов-то. Уж сам-то себя спасет, если всех спасти захочет.
   – Да вот что-то не сумел он себя спасти в первый раз – загремел под суд, и всё на этом.
   – Ну, тогда в этом был смысл, наверное. Замысел божий. И если у него сейчас будет замысел в дом дураков угодить, то пусть себе сидит. Кто мы такие, чтобы противиться божьей воле? Пихнем в палату номер шесть, пущай лечится.
   – Что мне в вас нравится, так это, что весьма логично рассуждаете всегда, хотя и цинично… Но все-таки перед тем, как Спаситель наш будет вашими жандармами взят и упрятан в кутузку, мне бы хотелось с ним встретиться с глазу на глаз. Не то чтобы лавры Пилата не дают мне покою, просто любопытство разбирает. Обещаете?
   – Да хоть сейчас, ваше величество!
   – В смысле?
   – Полно у нас по острогам да психушкам разных мессий сидит. Есть и такие, кто богами себя называют. А с Наполеоном не хотите встретиться?
   Туловище вожака начало мелко содрогаться, издавая немодулированные звуки.
   – Нет, любезнейший, Наполеон мне не нужен. Мой предок с оным встречался в Тильзите… А мне главное, чтобы вы Спасителя не упустили. Не прошли мимо, так сказать, божьей воли, по обеспечению порции страданий своему Сыну.
   – Помните мой давешний тост, ваше величество?
   – О том, что чужие страдания делают нас счастливее?
   – Точно так-с.
   – Я пересказал его матушке, она очень веселилась. А потом погрустнела и сказала, что мир сей несовершенен и уж там, в горних высях всем достанется удовольствий поровну.
   – Ну, за тот мир Господь пусть отвечает. А мы с вами, государь, опекаем сей мир. И нам главное – сохранить его от смут и потрясений.
   – И я рад, что вы это понимаете. – Опершись передними конечностями, государь распрямил нижние и, не оглядываясь, пошел в помещение с высокой температурой.
   Самец внутренних дел вздохнул и направился за ним…
   Вожак ареала не зря в последнее время участил встречи с субдоминантом, отвечающим за внутреннюю стабильность: он опасался смут и войн. И чутье не подводило матерого самца. В его ареале перепроизводство населения достигло критической величины – число молодых здоровых самцов перевалило за 25 % от общего числа особей, что для данного вида было весьма опасным пределом! Дело в том, что избыточная масса неприкаянных и агрессивных молодых самцов на протяжении всей истории вида закономерно коагулировала в войско, которое шло уничтожать войско другого ареала и само успешно уничтожалось им. Так происходила аннигиляция лишнего материала.
   Иногда случались и внутриареальные вспышки взаимоуничтожения, когда критическая масса молодых самцов не шла завоевывать иные территории, а делилась по произвольному принципу на две части, которые вступали в аннигилирующую схватку между собой.
   Упомянутый процент, характеризующий избыточное количество молодых самцов, был главным демографическим показателем предкризисного состояния. Необходимо отметить, что самцы всех видов во время гона отличаются повышенной агрессивностью, что связано с выработкой особого вещества – тестостерона. А у описываемого вида гон продолжался круглый год! Вид Анны принадлежал к тому редкому во Вселенной виду, у которого тяга к деторождению не просыпается периодически в самое благоприятное для размножения время года, а активна всегда. Это наложило на историю вида свой неизгладимый отпечаток: молодые сильные самцы были агрессивны постоянно, а самки метали потомство круглый год. Это весьма ускоряло социальную эволюцию через конкуренция социальных систем.
   Как только ареал переставал обеспечивать потребности всех особей в пропитании, особи начинали взаимоуничтожаться, чтобы сократить свою численность до оптимальной и снизить экологическую нагрузку на среду. В древние времена бывали, правда, и другие варианты: избыточная масса выдавливалась на необжитые ареалы и осваивала их. Но после того как вся суша планеты была оккупирована особями одного вида, свободных пространств для мирного исхода уже не осталось.
   Постоянная готовность к спариванию оставила и другой след на облике цивилизации – в ее информационно-культурной сфере гипертрофированное внимание уделялось именно процессу размножения. Особей, которые зарабатывали на пропитание выдумыванием историй, весьма занимало сильное чувство эмоциональной привязанности самца и самки, предназначенным для совместного выхаживания потомства. Причем это чувство априори объявлялось загадочным, таинственным и принципиально непознаваемым.
   – Любовь – непознаваемое чудо! – часто восклицала про себя Анна, откладывая в сторону очередной параллелепипед с кодировочными значками, который был посвящен истории возникновения между самцом и самкой эмоционалной привязанности, возникшей на базе полового инстинкта.
   Весь культурный слой цивилизации был пронизан военно-любовной тематикой, то есть историей конкуренции и размножения. Племя, которое могло размножаться быстрее и при этом было более агрессивным, захватывало ареалы соседей.
   В описываемый момент количество молодых самцов было закритическим и в соседних ареалах тоже, но в ареале государя ситуация усугублялась устаревшей моделью социальной пирамиды. Если в соседних ареалах молодые самцы могли свободно мигрировать, уезжать на другие континенты, чтобы убивать представителей более отсталых народов, то миграция низкоранговых особей в ареале государя была затруднена социальными институциями. В соседних ареалах весь грунт, на котором выращивалась пищевая протоплазма, передавался старшему самцу из помета, чтобы не дробить участок. Остальные же самцы и самки из помета были вольны в своих перемещениях, создавая динамичную социальную структуру. А в ареале нашего государя все было сделано «по справедливости» – участок грунта дробился между всеми самцами помета. В результате плотность особей на квадратную единицу грунта росла, урожайность в расчете на одну пищевую полость падала, социальное напряжение росло, мобильность страдала, а огромные территории на востоке оставались незаселенными. Это также тормозило производство изделий. Соседние ареалы давным-давно обогнали ареал государя по количеству фабрик и занятых на них низкоранговых особей. Поэтому ареал государя считался отсталым.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация