А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чайки за кормой (сборник)" (страница 25)

   Глава 30

   На обочине дороги стояли два неважно выглядевших человека. Прошедшую ночь они провели на лавочке в парке, и это не могло не повлиять на их уставшие организмы и, особенно, на внешний вид.
   Один с рыжей ленинской бородой, в которой уже появились седые волосы, крепко прижимал к себе потрепанный портфель. Он непрестанно вздыхал. Выходило это у него как-то по-бабьи – горестно и безнадежно. Сталь в его глазах уже давно расплавилась и вытекла. Дорожные неприятности довольно основательно подкосили бойца.
   Второй, вертлявый старик, быстрым взглядом осматривал окружающее пространство, ни на одном предмете долго не фокусируясь, и нервно почесывал грудь.
   Путешественники махали руками проезжающим машинам, явно обозначая свою просьбу их подвезти. В конечном итоге, их усилия были вознаграждены – возле них остановилась «Победа».
   Красносеев и Потапыч, забыв об усталости, шустро забрались в салон и с подобострастием, поблагодарив водителя, спросили:
   – А вы куда едете?
   – Прямо, – хмуро ответил мрачный мужчина. Его брови располагались так низко, что почти закрывали глаза. Эта особенность придавала ему чрезвычайно устрашающий вид.
   Первые пятнадцать минут поездки прошли в молчании. Владлен Борисович боялся заговорить с неприветливым типом. Потапыч же, уютно устроившись на заднем сидении, прикемарил. В салоне пахло рыбой и резиновыми сапогами.
   Ехавшая на приличной скорости старая, но ладно сделанная, «Победа» попала колесом в ямку. Машина дернулась, как больной на приеме у стоматолога. У хмурого водителя еще ниже опустились брови, и он глухо проговорил:
   – Довели страну демократы! Все развалили, сволочи! Либерасты чертовы!
   У Красносеева потеплело на душе. «Свой», – подумал он.
   Водитель продолжал изрыгать проклятья.
   – Я вас полностью поддерживаю, товарищ…
   – Хамов. Бывший полковник бывшего КГБ.
   – Красносеев. Второй секретарь горкома партии.
   – Коммунист?! Партфункционер?! Это вы, суки, страну до ручки довели!
   – Но позвольте, вы только что говорили, что демократы…
   – Вы с ними – две стороны одной медали. Только Жириков прав. Все остальные – козлы!
   Хамов резко остановил автомобиль.
   – Выходи, секретарь. И моли своего красного бога, что я сегодня добрый.
   Красносеев, ошалев от крайне быстро развивающихся событий, вышел. «Победа» рванула вперед. Но через сто метров она остановилась, и из нее вылетел Потапыч. Он резво поднялся и, ошалело вращая глазами, побрел к Владлену Борисовичу.
   – Что это было? – спросил он, когда подошел к Красносееву.
   – Идеологический конфликт.
   – А-а-а, понятно. Дело в следующем: другую машину ловить надо.
   Вдалеке показался неказистый «Москвич-412».
   – Тормози его, Владленушка!
   Автомобиль покорно остановился на протянутую руку Красносеева.
   – Вам куда? – спросил водитель. Его усталые глаза без интереса рассматривали предполагаемых попутчиков.
   – Поближе к Москве, – сказал Владлен Борисович.
   – Я не туда еду, но километров сто нам по пути. Садитесь!
   Учитывая ошибки предыдущей поездки, Красносеев молчал. Но водитель заговорил сам.
   – Вот я, например, прораб. Еду сейчас из Жужаково в Мундайск. И знаете зачем? За рукавицами! За обыкновенными рабочими рукавицами. Каменщики у меня что? Да, работают голыми руками. Трест-16 что? Их не прислал! Как это называется? Бес-хо-зяй-ствен-ность!
   «С этим хоть попроще: сам вопросы задает, сам на них и отвечает», – удовлетворенно подумал Владлен Борисович.
   Потапыч на заднем сидении заканчивал прерванный сон.
   Безо всякой связи с предыдущим монологом прораб продолжил:
   – Так вы, если назвались демократами, вначале накормите народ, оденьте, снабдите рукавицами. А потом и план требуйте.
   Владлен Борисович и не заметил, как медленно, под монотонный голос прораба, погрузился в сон.
   Проснулся он оттого, что машина остановилась.
   – Вам на Москву – налево, а я еду – направо.
   – Да, да, конечно, – бормотал, просыпаясь Красносеев, – пойдем, Потапыч. Спасибо вам, товарищ прораб!
   Друзья-путешественники вышли из автомобиля и осмотрелись. Вокруг уже спустилась черная ночь. Фонарей поблизости не было. Лишь Луна слегка освещала трассу.
   «Москвич», посигналив на прощанье, поехал дальше и через несколько минут скрылся из виду.

   Глава 31

   Около получаса брели по безмолвному шоссе Красносеев и Потапыч, пока их не обогнала «копейка». Машина остановилась и тут же подала назад.
   Из машины вышел подтянутый пожилой мужчина. На нем была военная форма без знаков различия. Он подошел к изрядно подуставшим странникам и громко спросил:
   – Пачему в ночное время перемещаетесь без светоотражающих знаков?!
   – Вы бы, товарищ, не вопросы непонятные задавали, а подвезли бы нас. С ног валимся, – сказал Потапыч.
   – Помощь населению всегда входила в почетные обязанности армии. Па-прашу занять места!
   После того, как пассажиры и водитель устроились в автомобиле, мужчина представился:
   – Майор в отставке Пискунов.
   Когда «копейка» тронулась, отставной майор не преминул заметить:
   – Довели страну демократы! По ночам люди вынуждены перемещаться! Под суд банду Эльцмана!
   Через минуту он неожиданно подвел черту:
   – Нет, в этой стране мы ничего не построим.
   – Это почему же? – слабым голосом спросил Потыпыч.
   – Ваучеры не того калибра, – голосом генерала Лебедя ответил военный.
   Ехали долго и южные странники успели заснуть.
   Под утро, когда желтые лучи только начали ощупывать темноту, майор разбудил своих пассажиров.
   – Деревня Погановка-Мутино. На Москву вон туда. А я здесь остаюсь у родственников погостить. Был рад, так сказать, помочь населению. Желаю здравствовать!
   Следующим, кто подобрал путников, был худой человек с длинными волосами, ехавший на «восьмерке». Тот так быстро начал разглагольствовать о политике, что, казалось, он просто восстановил прерванный с кем-то спор.
   – …й на заборе кто-то написал, а они это называют свободой слова. К истинной демократии это не имеет никакого отношения. А задаешь им вопрос: «Что же вы творите?», они сразу же: «Это была не наша идея – так захотел народ». И это все, на что они способны!
   Рассуждения длинноволосого продолжались добрый час. Красносеев не выдержал и спросил:
   – Товарищ, а когда мы в Москву приедем?
   – «Товарищ»?! Это кого вы – меня «товарищем» назвали?! А сами вы кем будете?
   – Дело в следующем: беженцы мы. Правда, Владленушка? – попытался поправить ситуацию бывший сторож.
   Но Красносеев уже был укушен незримой мухой. Вся психологическая усталость от путешествия вылилась в один отчаянный крик:
   – Это все вы, демократы недоделанные, страну развалили!
   – Что?! Да я… да мы… Выходите из машины!
   – А вы ее сначала остановите!
   Уже бредя по обочине Потапыч заскавчал:
   – Куда мы идем? Зачем нам это все надо? Я уже и Ленина не хочу смотреть.
   – Перестань ныть, уже немного осталось. Вон, смотри, машина идет!
   Красносеев и Потапыч помахали руками и, к их удивлению, серебристая «Волга» остановилась.

   Глава 32

   За рулем сидел холеный мужчина средних лет и приятно пах дорогим одеколоном. Он, лучезарно улыбаясь, пригласил усталых путников в салон машины.
   Депутат Лодкин. Вам в Москву? Отлично! Я еду на заседание Государственной Думы и, конечно же, вас подвезу. Я всецело за социальное партнерство. Люди разных уровней, – сказал депутат, внимательно осмотрев мятую и потрепанную одежду пассажиров, – должны помогать друг другу.
   У Красносеева и, тем более, у Потапыча не было никакого желания общаться, но Лодкин как-то незаметно умудрился втянуть их в разговор.
   – Ну как дела в регионах? Настроение у электората бодрое?
   Потапыч прошептал на ухо Владлену Борисовичу:
   – Я тебя умоляю – не спорь с ним. Немного осталось.
   Красносеев слегка насупился и сказал:
   – Удовлетворительное.
   – Замечательно! Проведем заседание в Думе, наметим новые задачи и вывернемся из оков прошлого строя! Впереди нас ждет свобода и созидательный труд!
   Красносеев заскрежетал зубами, но не сказал ни слова.
   – Ничего, ничего! Заживет страна!
   «Ты-то уж точно заживешь!» – зло подумал второй секретарь.
   – Вопросик позвольте: а когда именно заживет страна? А то дело в следующем: годов мне мало осталось по земле ходить.
   – Скоро, дедушка, совсем скоро. Добьем гидру коммунизма, и вздохнет свободно страна. Поднимется она с колен и поразит мир своей мощью!
   У Красносеева от обиды даже выступили слезы.
   – Не плачьте, гражданин великой страны, светлое демократическое будущее не за горами.
   «Волга» летела по трассе, съедая километры. Поток машин становился все плотнее – начиналась Москва.
   – Меня – к Мавзолею! – возбужденно крикнул Потапыч, почувствовав, что дело близится к развязке.
   – А меня – в Кремль, – сказал Красносеев.
   – Всем нам почти в одно место, не переживайте, господа.
   Через полчаса «Волга» остановилась. Все покинули салон. Лодкин пожал попутчикам руки и сказал:
   – Активно принимайте участие в выборах. Это не только ваше демократическое право, но и обязанность. Обязанность перед молодым свободным государством…
   – Пошли, Потапыч. Спасибо тебе, Лодкин. Но только за то, что довез.
   Путники расстались возле музея революции.
   – Ну что ж, Потапыч, бывай. Мне – направо, тебе – налево.
   – А ты, Владленушка, куда?
   – В Кремль пойду. День… документы сдам.
   – А потом?
   – Потом – не знаю. Назад в Прибреженск дороги нет.
   – Что ж, глядишь, свидимся еще.
   Красносеев кавалерийским шагом пересек Александровский сад и, пройдя Кремлевские ворота, подошел к Дому Правительства.
   Через пять минут он уже возвращался назад – внутрь не пропустили. Да и идти туда необходимости не было – коммунистами в «сердце» страны уже и не пахло.

   Глава 33

   Ксредних размеров гранитному домику, совсем не уместному на Красной площади, выстроилась небольшая очередь. Потапыч подошел к ее «хвосту» и задал привычный вопрос:
   – Кто крайний?
   Несколько человек, стоящие сзади, обернулись и недружелюбно посмотрели на Матюкова. Тот только сейчас обратил внимание, что все потенциальные посетители Мавзолея, судя по одежде и выражению лиц, были людьми заграничными. Это обстоятельство несколько озадачило старика.
   – Московские уже, видать, насмотрелись. Теперь вот иностранцев завезли. Хитро!
   Матюков продолжал и дальше наполнять воздух своими предположениями и размышлениями. Этим он пытался заглушить свои внутренние переживания и постараться выглядеть перед капиталистами молодцом.
   Волновался же он оттого, что мечта многих лет его жизни вот-вот должна была осуществиться. А это налагало на Потапыча определенные, сопутствующие моменту, обязательства. Он должен был быть внимательным, сосредоточенным, внешне спокойным и уверенным в себе. То есть таким, каким он никогда не был.
   Когда подошла его очередь заходить в гранитный склеп, Потапыч посмотрел на вооруженных охранников и совсем не к месту вспомнил, что у него под одеждой хранится маузер. Боеприпасов к нему не было, но оружием от этого он не переставал быть. От испуга, что его схватят, он зацепился ногой за ступеньку и едва не упал. Солдаты даже не посмотрели на деда.
   Матюков, насколько смог, взял себя в руки и зашел внутрь. Там было темновато и неуютно. На высоком постаменте лежал тщедушный человек с лицом и руками воскового цвета.
   Потапыч, видимо, рассчитывал увидеть что-то другое, поскольку он в удивлении замер и широко раскрыл глаза. Старик расстегнул рубашку и, по-лебединому изогнув шею, сверился с наколкой. Сходство безусловно было, но не очевидное.
   Сзади напирали, и через полминуты бывший сторож уже был на улице.
   Ленин Потапычу не понравился.
   – Желтый какой-то… Как азиат.
   Следом за Потапычем из Мавзолея вышла китайская делегация. Тем, судя по их опереточным улыбкам, зрелище, напротив, принесло удовлетворение. Но по непроницаемым узкоглазым лицам трудно было понять, что их обрадовало больше. То, что они увидели Ленина или то, что они увидели его мертвым.
   Потапыч погладил большим пальцем свои седые усы, осторожно потрогал спрятанный под одеждой маузер и побрел куда глаза глядят. Бывает так, что хрустальные замки разбиваются и в весьма зрелом возрасте.
   Матюков шел по брусчатке, низко опустив голову. Необходимо было как-то жить дальше, а новых средств пока не просматривалось.
   Вскорости в Подмосковных лесах появился партизан-одиночка. Он нападал на товарные поезда. Но ничего не грабил, а только лишь писал на деревянных боках вагонов «Ленин – жив!» Ущерб от налетов считали незначительным и активных действий по поимке народного мстителя не предпринимали. Чем питался и где жил лихой человек никто не знал. Поговаривали, что он уже стар и имеет на вооружении маузер.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация