А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анти-Ахматова" (страница 73)

...
   Я стою у кого-то на пути, мешаю кому-то. Между прочим, когда статья появилась, я лежала в больнице под кислородом.
   12 июня 1962.
   Анна АХМАТОВА. Т. 5. Стр. 194

   О чьих-то стихах:
...
   Там борьба со мной! Не на живот, а на смерть!
   Анна АХМАТОВА. Т. 5. Стр. 89

   По мнению Анны Андреевны, многие страницы книги Страховского написаны со слов поэтессы Ирины Одоевцевой. «Такое может изобрести только баба. Яд, яд обо мне». Между тем Одоевцева в своих воспоминаниях («На берегах Невы») говорит об Анне Андреевне весьма уважительно.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 676

   «В газете «Monde» напечатана моя биография». Тут я вздрогнула: опять чья-нибудь ложь?
   Ну почему ложь? Могли быть неточности – никто не обязан знать в деталях ее жизнь, она не Пушкин, чтобы ее изучать, и то белые пятна есть.
...
   Опять ее безудержный гнев? После инфаркта? «К моему удивлению, – спокойно продолжала Анна Андреевна, – все правда, до последней запятой. А кончается словами: премию нынешнего года следовало присудить автору «Реквиема».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 307
   Последние годы жизни прошли только в этом: как выбить Нобелевскую премию.
...
   …Встреча в Москве с Джанкарло Вигорелли, председателем Европейского литературного сообщества, кажется, им самим и организованного. Ахматова принимала его на Ордынке: на ордынском совете решено было, что удобнее и эффектнее всего сделать это в «детской», полулежа на кушетке. Она надела кимоно, припудрилась и прилегла, опираясь на руку, – классическая поза держательницы европейского салона, мадам Рекамье и др. – на что-то в этом духе и был направлен замысел сценария; плюс сразу возникшее сходство с рисунком Модильяни. <…> Вигорелли вошел в комнату, остановился в дверях, картинно отшатнулся, картинно раскинул руки, воскликнул: «Анна!» Она подняла ладошку, легонько помахала ею в воздухе и произнесла не без строгости: «Привет, привет». Он поцеловал ей руку, сел на стул и заговорил сразу деловым тоном.
   Литературное предприятие синьора Вигорелли было просоветского направления, если не прямо коммунистическое. Союз писателей, возглавлявшийся тогда Сурковым, искал случая подружиться – не теряя собственного достоинства – с «реалистически мыслящими» литераторами Запада. Ахматова оказалась фигурой, идеальной для создавшейся коллизии.
   Анатолии НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 250
   Исайя Берлин, как видим, ни при чем… Но ей хотелось не ценить его подарки, пренебрегать им, она много иронизировала над его выдуманным искательством…

   Эту поездку ей устроили, чтобы она не посмела соваться в разгорающееся «Дело Бродского». Она и так бы не стала – трусила, но когда здесь еще и поманили «заграницей» – она не пискнула. А ведь Ахматова была «нищая» – в смысле, что считала, что государство ей дало мало, во всяком случае, «меньше», недодало. В общем, нищая – тогда и нечего терять: ведь лагеря во времена Бродского ей все-таки опасаться не приходилось. Так и что бы было не заступиться? Вишневская с Ростроповичем дали приют у себя в доме Солженицыну – им было что терять, дело было в зените их карьер и богатства, а с Солженицыным они даже друзьями не были – никакой долг их не обязывал.
   Бродский, правда, спустя тридцать лет писал, что она ПОДНЯЛА НАРОД. Но ему ничего не оставалось делать – он влип и должен был держать марку.

   А вот она тратит свои 30 сребреников – она на Сицилии.
...
   За каждым движением Ахматовой следил мраморный римский тогатус, бюст которого стоял в глубине президиума. Когда Анне Андреевне прислали фотографии торжеств, она, показывая их, говорила: «Посмотрите, он отвернулся от меня, надменно презирает. А здесь он внимательно следит за этой чужестранкой».
   И.Н. ПУНИНА. Анна Ахматова на Сицилии. Стр. 667
   Такого рода ее воспоминания об Италии. Ну и еще, конечно, что «Италия – это сон, который длится всю жизнь».
   «Министр» туризма – умолчанием она дает понять, что министр Италии, на самом деле – это никогда не упоминается – провинции Катания и не «министр», об этом позже – надолго опоздал на официальную церемонию вручения местной премии иностранной поэтессе. Здесь она не сетует, что не умерла маленькой. Так Анна Ахматова ведет себя в Италии: боится горничной, боится портье, терпит, что не дают сопровождающих, самостоятельно взбирается по каким-то лестницам. Гнева, криков – Боже упаси!..
...
   Ожидание было томительным. Ахматова сидела на сцене, время от времени призывая меня. Русские спрашивали, как чувствует себя Анна Андреевна. Она интересовалась, кто и что спросил. Она успокоилась и наперекор всем стала бодрой и терпеливой.
   И.Н. ПУНИНА. Анна Ахматова на Сицилии. Стр. 665

   «Вам ни за что не угадать, какое тамошнее учреждение устроило мою поездку, премию и пр. Попробуйте». Я предположила: нечто вроде здешнего Министерства просвещения? Министерство Культуры? Союз писателей? – «Министерство туризма, – выговорила Анна Андреевна с отвращением. – То есть рекламы. Приветствовал меня там министр туризма».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 266—267
   Приветствовали ее там: не министр, а, к сожалению, Президент общества по развитию туризма – города Катаньи. А также – адвокат-нотариус Гаэтано Музумечи. Затем – помощник мэра, ответственный за туризм, и, наконец, сам генеральный секретарь Европейского сообщества писателей («прогрессивных», конечно, по большей части из социалистических стран), им самим организованного, Джанкарло Вигорелли. Ну что ж, на тридцать сребреников много не укупишь.
...
   По-видимому, поездкой она недовольна. Не Италией недовольна, а отношением тамошних людей к ней.
   «Ни одного родственного слова, ни одного человека, с которым хотелось бы подружиться».
   «Меня они знают только по «Реквиему». Более ничего не знают и знать не хотят».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 266—267
   Можно было бы честно сказать, что ее «мировая слава» – это признание за стихотворное переложение материалов XX съезда партии. Да уж и не по заказу ли написанное?
...
   «Много злобы. Интервьюировала меня одна журналистка. Поговорив со мною, опубликовала следующее соображение: «Сначала я думала, что это тяжелый случай нарциссизма»…
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 292
   И за что это к ней такая злоба? Журналистка действует по загробному указанию товарища Сталина? Или живому – Ирины Одоевцевой?
...
   Летом 1962 года еще раз появился Эрик Местертон. Вспоминала Е.М. Клебанова: «К А.А. приезжал представитель шведской академии и сообщил ей, что она кандидатка на получение Нобелевской премии. Когда я говорила: «Ну что, А.А., будем надеяться, что Вы ее получите», – она отмахивалась: «Ну что вы. Что вы… Если я получу «нобелевку», я рухну. Это было хорошо для Бориса (Пастернака), он о ней мечтал, а я не хочу». – «А.А., ведь это же мировая слава…» – «Ну кому она нужна. Что такое слава?» Мне кажется, что в этом случае она не была вполне искренна и что ей очень хотелось получить «нобелевку» и увенчать свою литературную славу.
   Роман ТИМЕНЧИК. Анна Ахматова в 1960-е годы. Стр. 155
   К этому эпизоду есть два примечания.
   Первый – о том, как «Борис» хотел Нобеля и на какие низости пускался, когда убедился в зелености винограда.
...
   …воспоминания [Ахматовой] о визите Пастернака к А.А. на Ордынку: «Говорил же он почему-то о Голсуорси, «Сагу о Форсайтах» называл нудной, тягучей, даже мертвой. Вскоре он ушел». А.А. развеселилась. «Вы догадываетесь, почему Борисик вдруг набросился на Голсуорси? Нет? Когда-то, много лет назад английские студенты выдвинули Пастернака на соискание Нобелевской премии, но получил ее Голсуорси».
   С. ЛИПКИН. Квадрига. Повесть. Мемуары. Стр. 535
   Голсуорси – лауреат Нобелевской премии 1932 года. Это уже тогда Пастернака выдвигали на Нобелевскую премию?! А у нас-то рассказывают, что – только за «Доктора Живаго», за то, что родину продал, вся премия – антисоветская акция и пр., и Ахматовой выгодно это только повторять – но она хочет проработать все версии низости Пастернака, кому какая на вкус придется. Никакого Голсуорси в его жизни в 1932 году было не слыхать, не ожидал он тогда Нобеля. Тогда он был полон весь Зинаидой Николаевной. Для чего же сказано? Чтобы зависть его сделать для всех очевидной (а он не был завистником), ну и чтобы сообщить, что его почитатели – это разве что студенты.
   Уж к ней-то «приезжает представитель шведской академии и сообщает…». На самом деле к ней никто не приезжал и никто не сообщал.
...
   Э. Местертон сказал в 1990 году: «В разговоре с историком литературы, который проживал в том же поселке, что А., я сказал, ничего не имея в виду: «Было бы хорошо, если бы А.А. получила Нобелевскую премию?» Ответ был: «Это было бы очень хорошо». Из этого маленького перышка выросла большая курица. Что касается моей роли в нобелевском предприятии, то вышецитированные слова – это единственная реальность. Все остальное – фантазии».
   Роман ТИМЕНЧИК. Анна Ахматова в 1960-е годы. Стр. 535
   Андрей Вознесенский.
...
   «Вчера мне позвонил. «Я лечу в Лондон… огорчительно, что у нас с вами разные маршруты… Я хотел бы присутствовать на церемонии в Оксфорде». «Вовсе незачем, – ответила я. – На этой церемонии должен присутствовать один-единственный человек: я».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 288
   Это почему же?
   По Иосифу Бродскому, это одно из ее главнейших достоинств, «феня» – афористичность. Вы чувствуете себя осчастливленными таким емким афоризмом?
...
   «Борис Леонидович жизнью своей оплатил мировую славу, а мировая слава уж наверняка мерзость».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 266—267
   В этой фразе – все. И что Пастернак что-то оплатил (заплатил, отстегнул, подмазал) своей жизнью. Заплатил – за мерзость, Ахматова бы так не продешевила. Ну и что мировая слава – нечто ей хорошо известное.
   Это она съездила на неделю за границу по приглашению прокоммунистической марионеточной организации и со знанием дела рассуждает о мировой славе. Напоминает школьный анекдот:
...
   Я слышал, вы были в Италии? Правда, что она похожа на сапог?
   Однако за железным занавесом верят каждому ее слову.
...
   Едва лишь они ушли, Анна Андреевна дала волю усталости. Плечи у нее опустились. Передо мною сидела старая, жестоко переутомленная женщина, одетая не по возрасту модно. Вялая, рассеянная, небрежная.
   Лидия Корнеевна трепещет: умерла Фрида Вигдорова, известная Ахматовой как самоотверженная и деятельная женщина, прекрасный человек. Все эти качества – самые бесполезные в глазах Анны Ахматовой, ничто. Это не Тимоша, не Лиля Брик, даже не Наталья Ильина с ее автомобилем…
...
   Помолчали. Я все боялась, что она спросит о Фриде, но она не спросила.
   Холодно и небрежно спросила она о Корнее Ивановиче, обо мне и без большого интереса даже о Фриде. Самое страшное о Фридочке она уже знает, но у меня на губах был подробный рассказ. Нет, сегодня ей не до того.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 266
   Ну вот и то единственное, чем еще можно было жить.
...
   Внутренне ей казалось необходимо это поклонение. Понимаете, все перед ней преклонялись.
   М.Д. ВОЛЬПИН в записи Дувакина. Стр. 278

   Она бывала капризна, деспотична, несправедлива к людям, временами вела себя эгоистично и как будто напоказ прибавляла к явлению и понятию «Анна Ахматова» все новые и новые восторги читателей, робость и трепет поклонников, само поклонение как определяющее качество по отношению к ней. Вольно и невольно она поддерживала в людях желание видеть перед собой фигуру исключительную, не их ранга, единственную – и нужную им, чтобы воочию убеждаться в том, сколь исключительным, какого ранга может быть человек.
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 293

   Прихожу к Анне Андреевне Ахматовой. Она с первых же слов торжественно жалуется: «Мне вчера вернули мои стихи из редакции. Со мной обращаются как с сенной девкой!» – «Что вы, Анна Андреевна! Как можно?» Она спокойно, не без интереса наблюдает за тем, как во мне нарастает возмущение. Молчит, чего-то ждет. Наконец говорю: «Вам это показалось. Все смотрят на вас как на императрицу». Поправляет шаль на плечах, слегка поднимает голову, опускает веки. Приготовилась слушать. Я не заставляю себя долго ждать. «Это не только мое мнение». Не выдерживает: «А чье же еще?» – «Большинства». – «Это ваша доброта множит ваше суждение на множество». – «Могу назвать этих людей». – «Можно без имен, но в чем смысл их суждения?» – «Они давно и прочно оставляют за вами первенство в современной поэзии». Ничего не отвечает. Слушает внимательно, несколько отрешенно. Чувствую, что могу долго продолжать в том же духе.
   Лев ОЗЕРОВ. Разрозненные записи. Стр. 608
   Так длится до сегодняшнего дня.
   Великое стихотворение Иосифа Бродского памяти Анны Ахматовой так и будем считать написанным о нем самом.
   Тех, кто хотел видеть в ней воплощение величия человеческого духа, – обманувшимися.
   Обманутыми.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 [73] 74 75

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация