А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анти-Ахматова" (страница 60)

   Часть XI
   «Великий русский поэт»

   Место Ахматовой в поэзии

...
   When someone asked her: «Whom do you consider the greatest poets of the 20-th century in Russia?», she answered immediately, «But why? It is, of course, Mandelshtam, Pasternak and Akhmatova».
   Когда кто-то спросил ее: «Кого вы считаете самыми значительными поэтами 20 века в России?», она мгновенно ответила: «Как это кого? Это, конечно же, Мандельштам, Пастернак и Ахматова».
   Ирена КИРИЛЛОВА. Интервью в Лондоне. Стр. 9

   «Ее знаменитые любовные стихи, от которых все без ума, очень хороши, но и очень ограниченны. Только к концу жизни она стала великим поэтом, но этого почти никто не понимает».
   Иосиф Бродский.
   Кейс ВЕРХЕЙЛ. Танец вокруг мира. Стр. 14
   В начале карьеры написала несколько шлягеров. На этом можно ставить точку – и добавить восточную мудрость: «Если прожить долго, можно дождаться всего». Она жила долго и некрасиво. Писать – то почти не писала, то написала несколько постыдных агиток, то, как ей казалось, контрагитку («Реквием»), на самом деле вполне конъюнктурную вещь, то, с великими осторожностями, фигами и пр., вторичную по форме, стилю, даже приемам «Поэму», потом слабоумные геополитически-любовные стихи «Гостю из будущего» (к сожалению, реальному и ни в чем не повинному человеку), а потом – дождалась «всего». Рецепт становления великим поэтом в ее возрасте прост: пишешь крепкие профессиональные стихи, а читатели сами заполняют их временем прожитых тобою лет, тенями великих поэтов и космическим гудом уходящей эпохи. Страшно – если не понять, что это не открытый космос. Это – планетарий.
   Иосифа Бродского привела в планетарий бабушка. Она держала его за руку – и он не хотел ее обидеть.
   Иосиф Бродский был на редкость почтительным сыном в жизни – таким же стал и внуком.
...
   Рассказала, что сейчас на Западе из русских поэтов более всех переводят Мандельштама. «А я не иду. Я не нравлюсь». И, снова рассмеявшись, пояснила: «Как Пушкин; прошу меня извинить».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 422
   Ей (Музе Анны Ахматовой) говорю:

   «Ты ль Данту диктовала
   Страницы Ада?»
   Отвечает: «Я».
   Анна АХМАТОВА

   Я стал говорить, что стихи «Клевета» слишком холодны и слишком классичны. «То же самое говорит и Володя Шилейко. Он говорит, если бы Пушкин пожил еще лет десять, он написал бы такие стихи».
   К.И. ЧУКОВСКИЙ. Дневник. 1901—1929. Стр. 188
   Сама себя она сравнила – сравняла – с Пастернаком, Мандельштамом и Мариной Цветаевой. «Когда-нибудь имя мое прочитают в учебниках дети» – так получилось, что не она попала в учебники, а ей свезло так, что ей дали составлять этот учебник. Сейчас «четверо» стало непреложным законом, когда говоришь, что Анна Ахматова – это поэт второго ряда, тебе возражают: нет, она входит в четверку самых великих поэтов двадцатого века. Никто не вспоминает стихотворения Бориса Пастернака, написанного им в двадцатые годы: «Нас мало. Нас может быть трое…» Трое – это он, Маяковский и Марина Цветаева. Анна Ахматова вторична и воровата – но проступков ее никто не замечает. Стало – по ее счету – четверо. Это благородно, что она прибавила Осипа Мандельштама, хотя «взамен» Маяковского – нелепо. Ну, а то, что ввела сама себя…

   «Нас четверо» – даже саму эту формулу – и ту не она придумала. Впрочем, я не собираюсь подбирать ей только благородных предков. В этом наивном приеме есть у нее и менее блестящие предшественники.
   Поэт Сергей Бобров, например. В 1914 году в стихотворении «Турбопеан» он пишет взятые Ахматовой на вооружение строки:

Над миром высоко гнездятся
Асеев, Бобров, Пастернак.

   «И Ах-ма-то-ва!» – распевает Анна Андреевна.

   О том же говорит она и прозой: вот на какой ноге она со знаменитыми современниками.
...
   21.05.1926.
   АА заговорила о том, кому из поэтов она не решилась бы сделать указания на какой-нибудь недостаток. Стала думать – Блок? Блоку, пожалуй, она могла бы сказать… Она представляет себе: «Он поблагодарил бы и сказал – «Хорошо, я посмотрю потом»… (Она даже слова знает, какие он сказал бы).
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 2. Стр. 76

   Слава Богу, вроде никто не подхватил крылатую фразу.

   Пастернак ее не читал, Цветаевой она не нравилась как поэт, Мандельштам хвалил ее из лукавого расчета, Блок ее презирал, Маяковский пел ее на мотив «Ухаря-купца».
...
   По словам АА:
   Мандельштам не любит АА. Не любит и ее стихов (об этом он говорит всегда и всюду, и об этом он написал в статье в журнале «Искусство»). Мандельштам не любит АА. Но Мандельштам превосходно знает, что АА считает его прекрасным, одним из лучших (если не лучшим) современных поэтов, и знает, что она всегда и везде всем говорит об этом. А мнение АА имеет слишком высокую ценность, чтобы можно было не дорожить им… Поэтому он считает нужным поддерживать с ней и личные отношения. Так было, и, вероятно, поэтому Мандельштам пришел.
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 2. Стр. 266

   Алексей Федорович [Козловский] скоро выяснил для себя, что Анна Андреевна не очень хорошо знала поэзию Хлебникова, хотя хорошо знала его отношение к себе.
   Г.Л. КОЗЛОВСКАЯ. Мангалочий дворик… Стр. 386
   Любой поэт был интересен только в этом аспекте – ЧТО он будет писать и говорить о ней, Ахматовой.
...
   Днем я привезла Анне Андреевне из Переделкина от Корнея Ивановича новый, с учетом всех ее замечаний и просьб, вариант предисловия. «Это – шедевр Корнея Чуковского».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 554
   Этим шедевром и войдет в историю литературы Корней Иванович Чуковский. Плачьте, маленькие дети, – вас заставят учить его статью об Анне Ахматовой.

   Пастернак написал статью, обнаружив слабое знакомство с поэзией Ахматовой. И даже кое-что большее, чем слабое знакомство.
...
   Прочитав статью целиком, я поняла, наконец, почему так обиделась Анна Андреевна. Дело вовсе не в путанице «Подорожник» – «Вечер»! Это мелочь, хотя и характерная. Но все же «Предисловие» в целом – воспринимается как история поэзии XX века, и в этой истории Ахматова для автора почти не существует, ей посвящен всего-навсего сбивчивый абзац, в то время как, например, Марине Цветаевой целые страницы.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 270
   А она знай пишет, какие несметные стихотворения Цветаева ей посвящала… Спровоцированную гормонами влюбленность, ничего не значащий восторг приколола к делу, показывает, подсмеивается, закатывает глаза: «Марине я очень мешала».
...
   Когда Борису Леонидовичу что-то нравилось, то он был необычайно щедр и царственно расточителен в своих похвалах. Я почти не помню его отрицательных оценок. Он или молчал, или хвалил.
   Александр ГЛАДКОВ. Встречи с Пастернаком. Стр. 163

   Анна Андреевна, между тем, обнаружила подкладку своей обиды. «Я послала ему свою книжку с надписью: «Первому поэту России», подарила экземпляр «Поэмы». Он сказал мне: «У меня куда-то пропало… кто-то взял…» Вот и весь отзыв».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 224

   Волков: Она оскорбилась, когда узнала, что Маяковский ее «Сероглазого короля» пел на мотив «Ехал на ярмарку ухарь-купец».
   Бродский: Обижаться на это не следовало бы, я думаю.
   Соломон ВОЛКОВ. Диалоги с Бродским. Стр. 50
   А на какой мотив петь? «В полях ромашки рву»?

   И не только Маяковскому казались страстные стихи Ахматовой пошлостью. Безымянные «чтицы» – и те иногда обнаруживают литературный вкус.
...
   «Вечер поэзии А.А. Ахматовой» в Союзе писателей. Первое отделение:
   1. Слово Б. Эйхенбаума.
   2. Пение – артистка…, пианист…
   Положенные на музыку Прокофьевым:
   а. «Солнце комнату наполнило…»
   в. «Настоящую нежность не спутаешь…»
   с. «Память о солнце».
   d. «Здравствуй…»
   е. «Сероглазый король» (дважды засмеялась на одном и том же месте и так и не кончила)
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 2. Стр. 157

   20 сентября 1934.
   В еженедельнике «Литературный Ленинград» напечатана статья Н. Степанова «Поэтическое наследие акмеизма». А.А. в статье не упомянута.
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 2. Стр. 147

   Волков: О письмах Ахматовой к вам… В одном из них она цитирует следующее свое четверостишие:

   Глаза безумные твои
   И ледяные речи,
   И объяснение в любви
   Еще до первой встречи.

   Бродский: Я уж не знаю, почему Ахматова именно это четверостишие процитировала в письме именно ко мне. Но лично я все эти ее «речи-встречи» и «речи-невстречи» воспринимаю как проходные рифмы. И потому я эти ахматовские «речи-встречи-невстречи» одно от другого не отличаю.
   Соломон ВОЛКОВ. Диалоги с Бродским. Стр. 265
   Это – о «всей сфере женских чувств».
...
   Марина ушла в заумь. Пастернак наоборот: он вернулся из своей пастернаковской зауми в рамки обычной Поэзии. Сложнее и таинственней был путь Мандельштама.
   Анна АХМАТОВА. Т. 5. Стр. 156
   Правда, мы ей не верим – что это без расчета? А наблюдения малоинтересны, особенно что касается «обычной» поэзии, «poesie vulgaris». Это, кстати, что за зверь такой?
   Перефразируя Бродского, скажу, что я эти ее «таинственности», «тайны» и «тайнописи» одно от другого не отличаю.

   О Есенине. Все-таки «Клен ты мой опавший» – есть такая песня, а «Сероглазого короля» – а это ее главный шлягер, гарант «славы», на которую была обменена жизнь, – не поют. Дар Ахматовой песенный – именно так и она характеризовала свой талант: «только пела и ждала», «таинственный песенный дар». С Есениным у нее какая-то недоговоренность. Никто никогда не осмелился сказать, что они равны даром: ведь как-то неловко было поставить рядом какую-то там «Отговорила роща золотая» и – «Я всю жизнь читаю Данта». Только вот что она вычитала в Данте? «Приведите, приведите меня к нему, я хочу видеть этого человека» рождалось после реальности алкогольного бреда, а маскарады «Поэмы без героя» были тщательно высижены за изучением чужого творчества. И за «Что ж ты смотришь так синими брызгами, / Иль в морду хоть» могло воспоследовать полновесное получение в морду, а изысканное «Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнем» было жеманно-эпатирующим эвфемизмом других, не физических, а гораздо более грязноватых унижений.
...
   Беда Цветаевой – если это беда – что она не создала себе позы, как Анна Ахматова. Та сознательно и неуклонно изображала великую поэтессу. Цветаева ею была.
   Юрий НАГИБИН. Дневник. Стр. 408

   «Вышла «История литературы», издание Академии наук. Там про меня говорится, что я мещанская поэтесса».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 106

   Надежда Яковлевна Мандельштам. Единственное, чего она хотела, – это умереть в своей постели, в некотором роде ей даже хотелось умереть, потому что «там я опять буду с Осипом». – «Нет, – как-то сказала ей на это Ахматова, – на этот раз с ним буду я».
   Иосиф БРОДСКИЙ. Некролог Н.Я. Мандельштам. Стр. 152
   Это почему же? Как стихотворец она ему не пара, Бродский сам это неоднократно и везде признает, здесь только промолчал, защищая красное словцо – а также желание Анны Андреевны, которое для него – закон.
...
   Они пришли с Зинаидой Николаевной вместе довольно поздно, когда уже садились за стол. Его начали усаживать с Анной Андреевной, но он очень решительно отказался и просил, чтобы его место за столом было рядом с Зинаидой Николаевной. Ахматова была, в свою очередь, удивлена и обижена этим недоразумением.
   Вяч.Вс. ИВАНОВ. Беседы с Анной Ахматовой. Стр. 480
   Пастернаку жить осталось меньше года, и Ахматова гневно отодвигает Зинаиду Николаевну, так же, как и Надежду Яковлевну. Что за нарушение симметрии!
...
   В один из осенних дней 64 года мы с ней сидели на скамейке в перелеске у дороги на Щучье озеро, проезжал на велосипеде юноша-почтальон и, страшно смущаясь, спросил у меня: «Вы Бродский»? И когда он отъехал, она заметила: «Ему очень хотелось, чтобы с Ахматовой был Бродский, так симметричней».
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 176

   Все несчастье Л.Н. Гумилева в том, что он – сын двух поэтов-неудачников.
   Письмо М.Ф. Хвана – В.В. Струве.
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 328
   Литератор – почтенное ремесло; поэт, если он не стал великим, – неудачник. Разве нужно иметь какое-то необыкновенно развитое чутье, большее, чем у культурного человека М.Ф. Хвана, чтобы увидеть, что Анна Ахматова (равно как и муж ее Николай Гумилев) – не великий поэт? Но Анна Ахматова положила жизнь на то, чтобы создать себе определенную репутацию, и стучащемуся – вору! – отворили.

   Традиционная версия – прямо противоположная: Лев Гумилев, сам по себе никто, страдает за знаменитых отца и мать.
   Чем больше несчастья Льва Николаевича – тем большее признание славы Анны Андреевны. В этом торге она участвовала, не вдаваясь в сопереживание страдательной стороне.

   Знаки признанного величия она внимательно учитывала, удовлетворенно оценивала на глаз, эффектно щелкала костяшками на счетах.
...
   Я зашла к ней прямо из поликлиники после довольно болезненной процедуры. «Как вы терпите?» – участливо расспрашивала Анна Андреевна и, как всегда, без всякого перехода прочла еще два новых стихотворения. Одно на падение Парижа и другое о бомбежке Лондона. Я была ошеломлена, опустила голову, уткнувшись лицом в стол. «Не притворяйтесь, что вы плачете», – сказала она, скрывая под иронией удовлетворенность произведенным впечатлением.
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 282

   Но самая большая бестактность была совершена им с самого начала. Анна Андреевна, чуть только Оксман поздоровался с нами, протянула ему экземпляр «Реквиема» и сказала: «Пойдите туда, к окну, сядьте за стол и прочтите. А мы тут с Лидией Корнеевной будем сидеть тихо, как мыши». Мы не сидели тихо, как мыши, мы потихоньку разговаривали, но Юлиан Григорьевич, к моему глубочайшему удивлению, ЧИТАЯ СТИХИ, – впервые читая «Реквием»! – подавал от окна реплики и участвовал в нашей беседе… Анна Андреевна относилась к этому кротко.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 564
   Она просто чувствовала, как собака: кто ей даст отпор, а кто – замрет, пораженный ее величием.
...
   «Вы заметили, что случилось со стихами Слуцкого о Сталине? Пока они ходили по рукам, казалось, что это стихи. Но вот они напечатаны, и все увидели, что это неумелые, беспомощные самоделки. Я боялась, с моим «Реквиемом» будет то же. Перепечатала и стала показывать. Показала Андреевым. Нет, плачут».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 565
   А Оксман нет. А какой цинизм в этом голливудском приеме по выжиманию слез! Интересно, Иосиф Бродский плакал или нет? Но уж во всяком случае, он – не мог не чувствовать, что написано для того и так, чтобы выжать слезу.
...
   Потом пришла не то портниха, не то просто какая-то дама продавать ей летнее пальто. Одергивая на Ахматовой полы, она говорила: «Только зад вам короток, а перед в самый раз. Я как услышала «Ахматова», я прямо села. Ведь вот, например, Пушкин: «Зима!.. Крестьянин, торжествуя» – больше я ничего не помню. А ваши все стишки знаю наизусть. Про сероглазого короля очень красиво. Да, зад придется выпустить, а перед в самый раз. Я у одной видела: вы на карточке нарисованы с челочкой, молодая, очень пикантно»…
   «Я рада была тогда, что вы ушли. Мне казалось, вы ее сейчас ударите».
...
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 115
   А за что? Разве «Сероглазого короля» написала эта дамочка?
...
   В Пролеткульте читал каким-то замухрышкам и горничным об Анне Ахматовой – слушали, кажется, хорошо!
   К.И. Чуковский.
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 2. Стр. 18

   Анне Андреевне не понравился мой ответ. Она произнесла поучительным голосом: «Я пишу для людей. Для людей, Лидия Корнеевна, а не для себя».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 367
   Это так.

   Чуковская разбирает стихотворение Ахматовой.
...
   Черный ветер меня успокоит,
   Веселит золотой листопад.

   Ахматова («природа» для нее – это свято): «Вы хотите сказать, в любой беде героиню утешает природа?» – «Не только природа. У вашей героини существуют разные способы превращать в праздник любую беду, оскорбление, обиду». – «Вы напишете об этом когда-нибудь?» – спросила Анна Андреевна неожиданно жалобным голосом.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 146
   Как может поэта интересовать, будет ли когда-нибудь растолковано его творчество – в писаном виде, единственно правильным образом, так, чтобы в газете можно было напечатать…
...
   Она говорила про те знаменитые свои книги, которые научили женщин изъявлять свои чувства, что это – ее юношеские стихи. Вот это интересно. Эти «Четки», «Anno Domini», «Белая стая» она рассматривала как юношеские стихи, потому что в зрелом возрасте она стала писать на другие, более значительные темы.
   В.Е. АРДОВ в записи Дувакина. Стр. 147
   Даже и в зрелом возрасте она не поняла, что не в темах дело. С какой покорностью все превозносят значительность ее тем!

   И от этих тем не осталось ничего, кроме, как говорила Цветаева, «содержания». Заодно и ей самой, на ее смерть, написано содержательное стихотворение. Куда как значительна тема: смерть Марины Цветаевой. И вот развитие темы:

Ты любила меня и жалела,
Ты меня как никто поняла.
Так зачем же твой голос и тело
Смерть до срока у нас отняла?
Анна АХМАТОВА. Т. 2 (1). Стр 251

   Вполне сравнимо с тем, как на траурном митинге где-нибудь в заводоуправлении скорбные рабочие читают стихи собственного сочинения о безвременно умершем товарище. Немного слишком назойливо о том, как покойный их лично выделял, любил, жалел, понимал и пр.

   «Пролог».
...
   Там ведь все таинственно и загробно, и многозначно…
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 168
   Каждый знает себе цену. Замечательно, что гений знает, что он – гений. Как правило, этого знания самого по себе ему достаточно. Анне Андреевне требовался еще и ценник с точно проставленной стоимостью. Она не допускала снижения котировки ни насколечко, следила очень ревностно.
...
   Забавный и живописный оборванец, Валя Катаев, предложил мне пари: кто скорее – я или он – завоюем Москву. От пари я отказалась, потому что Москву завоевывать не хотела, разве что написать дюжину натюрмортов. У меня уже тогда было полное равнодушие к паблисити и деятельности, я думаю, под влиянием Мандельштама. У него было четкое ощущение поэзии как частного дела, и в этом секрет его силы: перед собой и для себя звучит только основное и глубинное. Хорошо, если оно окажется нужным людям. Мандельштам сам не знал, кто он и какова его глубина, и по этому поводу не задумывался.
   Н.Я. МАНДЕЛЬШТАМ. Вторая книга. Стр. 66
   На пленуме писателей в 1936 году.
...
   Меня удивило тогда, что каждый выступавший, начиная говорить о литературе, съезжал на Пастернака. Большинство говорило, что Пастернак величайший поэт эпохи, и когда Борис Леонидович поднялся на эстраду, весь зал поднялся и долго аплодировал, не давая ему говорить. Едучи обратно, Борис Леонидович возмущался безумной тратой денег на банкеты и дорогую кормежку, и все для того, чтобы выяснить вопрос, какое место он занимает, настоящий художник не должен иметь ощущения своего места, и он не понимает выступлений товарищей.
   Зинаида ПАСТЕРНАК. Воспоминания. Стр. 285

   24 декабря 21.
   «Вы читали журнал «Начала»? – «Нет, но видел, что там есть рецензия о вас». «Ах, да», – сказала она равнодушно, но потом столько раз возвращалась к этой рецензии, что стало ясно, какую рану представляет для нее эта глупая заметка Чудовского.
   К.И. ЧУКОВСКИЙ. Дневник. 1901—1929. Стр. 184

   Мой друг предложил встретиться с Ахматовой. Это имя не значило для меня тогда почти ничего. Во-первых, я вообще удивился, что она еще жива. Поскольку я собирался говорить с ней, я заблаговременно прочел два или три ее стихотворения, но это мало что дало. Когда мы садились на поезд, я вообще воспринимал все это как загородную прогулку. Ахматова жила на даче за городом.
   Иосиф БРОДСКИЙ. Большая книга интервью. Стр. 174
   Ему встретилась женщина: умная, трезвая, циничная, более старых он не знал – вся русская интеллигенция этого поколения была или выбита, или вывезена водным путем. К Пастернаку было не пробиться – тот был занят творчеством и не склонен был окружать себя свитой, делающей поэта. Да и Бродский, предчувствуя главенство, совсем не стремился – не думал о никаких окололитературных кругах. Ахматова поманила сама – и перед его глазами встали леса Германта. Оказывается, герцогини так долго живут.
   Если бы Ахматова догадалась умереть в 1922 или в 1958 году, подумал бы о ней Бродский хоть раз, как он думал о вечно живом Пастернаке?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 [60] 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация