А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анти-Ахматова" (страница 59)

   Мозаиковый портфель

   К деньгам как дензнакам у Ахматовой было отношение чистое: не жадная, но внимательная и очень ленивая. Если держать в руках – она их скорее отдаст, чем приберет. Но это – формальная легкость. К основному своему капиталу – имени – она ревнива и стяжательна до исступления. Да, жить и зарабатывать ей пришлось при распределительной системе, и, казалось бы, только так она и могла просуществовать – на Западе поэтическими сборниками не проживешь, а к регулярному труду она не способна, – но, с другой стороны, при таком таланте к PR она могла бы наладить, например, производство и реализацию перчаток – таких, которые, при видимых характеристиках левых, имеют технологические хитрости, позволяющие надевать их на правую руку.
   К выгоде и капитализации имени ее вел каждый шаг.
   Цену (в денежном исчислении) по текущему курсу и на будущее своему богатству (архиву и возможности ссылок на нее) – она знала. Как всякий культурный человек. Кроме промоутера, она могла бы стать и коллекционером.
...
   25 февраля. 1934 г.
   Протокол оценочной комиссии ГЛМ
   Слушали: Предложение А.А. Ахматовой приобрести материалы из ее архива. Оценка владелицы 3000 р. Постановили: приобрести за 1200 руб.
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 2. Стр. 144

   1934 г.
   В самое последнее время нами приобретен альбом А.Ахматовой с многочисленными записями и рисунками представителей литературно-художественной среды, в которой вращалась поэтесса.
   В. Бонч-Бруевич. Новые поступления в московский литературный музей.
   Приобретен за 2000 рублей.
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 2. Стр. 141
   Архивы – это ее главные активы.
...
   Дневник 30 июля. 1936 год.
   Проснулся просто, установил, что Ан. взяла все свои письма и телеграммы ко мне за все годы; еще установил, что Лева тайно от меня, очевидно по ее поручению, взял из моего шкапа сафьяновую тетрадь, где Ан. писала стихи, и, уезжая в командировку, очевидно, повез ее к Ан., чтобы я не знал.
   Н. ПУНИН. Дневники. Стр. 334
   Это она как юристка грамотно сделала, это по-агентски. Она думала, он ей не отдаст? Она считала это дорогостоящим наследством. На всякий случай отметаю возможные оправдания: она, я думаю, была уверена, что Пунин не станет компрометировать девушку обнародованием ее всхлипов о черноте ночи и прочих красотах, она осознавала ценность своих писем для оценщиков литературных архивов.
   Когда Ахматовой нужны помощники – она не церемонится.
   У летописца жизни Ахматовой Лидии Корнеевны Чуковской в 1938 году арестовали и расстреляли мужа.
...
   Совершенно секретный «Список осужденных Военной Коллегией Верховного Суда Союза ССР по делам УНКВД ЛО в феврале 1938 года. В списке даны фамилии осужденных. Примечание касается судьбы жен арестованных. Лидии Корнеевне в соответствующей главе написано «Арест оформляется». Вторая фраза гласит: «Арестовать к первому апреля».
   А. РАЗУМОВ. Памяти юности Лидии Чуковской. Стр. 196
   Ахматовой тем не менее нужно сохранять свой архив.
...
   Я знала, что за мной, за моей квартирой следят, ждала обыска – и ареста – со дня на день и старалась навещать Анну Андреевну пореже. Однажды А.А. протянула мне какой-то пакет; затем написала на клочке несколько строк и, когда я прочла их, сожгла в пепельнице. Если я не возьму пакет, она вынуждена будет бросить бумаги в Фонтанку. Я кивнула. Спускаясь по лестнице, подумала: что же я делаю? У нее нельзя, да ведь и у меня нельзя. Я вышла на Фонтанку. Надо было решать…
   У Ахматовой были гораздо более благополучные знакомые, но она боялась отказа, боялась вызвать их недовольство, не иметь возможности пользоваться их благодеяниями – и в серьезном случае обратилась к совестливой и безответной.
   Этой части архива, спасенной Чуковской, повезло. Какой-то другой части – меньше.
...
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962

   О пропаже архива Гумилева
...
   Анна Андреевна приняла мое сообщение с большим недоверием. Она не могла удержаться от подозрения, что Лина Самойловна торгует письмами и рукописями Гумилева. «Поймите, это золото», – вразумляла она меня. Она часто поминала Леву в этой связи: то опасалась, как бы он не узнал о пропаже и не наделал глупостей, в его положении все было рискованно; то, наоборот, говаривала мечтательно и угрожающе: «Я нашлю на нее Леву, он с ней поговорит по-своему (это как, по-уголовному, что ли?)» – или еще резче, на своем домашнем арго: «Он сделает из нее „свиное отбивное“!»
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 78
   Не хотела бы я с такой Анькой-золотой ручкой встретиться на коммунальной кухне.
...
   Я защищала Лину, повторяла ее глупости: «Ей было легко ошибиться, она, видно, приняла за письма Гумилева к вам какой-нибудь другой пакет». Пристально взглянув на меня, Анна Андреевна сказала тихо и грозно: «Она не могла ошибиться! Там были папки!..» Переходя на крик: «Па-а-пки!!» – и, уже захлебываясь от гнева, бессвязно: «Зоя… на санках… везла…»
   Зоя установлена никогда не была.
...
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 79
   В шестидесятые годы Ахматова охраняла свой архив уже не от КГБ, а от наследников.
...
   Рукой Ахматовой: «Хочу оставить у вас мои записные книжки и т.д. Можно?» Это было на квартире Западовых, незадолго до отъезда Анны Андреевны за границу – не помню уже, в Италию или Англию, и речь шла о небольшом потрепанном чемодане с рукописями, который сопровождал Анну Андреевну по всем стоянкам ее кочевья. Мы были в комнате вдвоем, но Ахматова не доверяла стенам, поэтому – записка.
   Ника ГЛЕН. Вокруг старых записей. Стр. 638
   Наследники не должны были знать, где находится архив.
...
   Основной состав писем матери Лев Николаевич сжег. Он поведал об этом пораженной Анне Андреевне в первые же дни по возвращении из ГУЛАГа. «В лагере нельзя ничего хранить, бывают переезды, там шмоны…» – объяснял он.
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 316
   Почему об этом пошел разговор в первые же дни? Она разведывала, надо ли выкрадывать «золото» и у Льва Николаевича, как из многоуважаемого шкапа у Пунина? Чем она была поражена? Ведь сыну писала письма (открытки! у стойки на почте!) – не в комиссию по увековечиванию своей памяти – ну почему их надо хранить? Ну почему надо поражаться – больше нечему поразиться в рассказах о лагере?
...
   В отличие от сына, Анна Андреевна бережно сохранила все его письма.
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 317
   Без этапов и шмонов, правда? Хранила – хоть не «золото», так серебришко.

   В архивном деле она никогда не была простушкой.
...
   Толстой отнесся ко мне исключительно хорошо. Это не Кривич, дрожащий над своими архивами. Толстой знает, что у него будет собственная биография, и почему не сделать хорошего дела для биографии другого.
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 2. Стр. 150
   Таков был круг ее друзей, по ним она сверяла свои этические нормы.
...
   Письмо от Гизетти. Начинает он его так – словами о том, что посещение АА оставило в нем «светлое, светлое» впечатление, что он очень хотел бы побывать у нее еще… А дальше и объяснение этого «светлого, светлого»: он пишет, что 17 мая он будет читать доклад об И.Анненском и ему очень важно ДО (подчеркнуто) доклада побывать у АА, чтобы поговорить с ней и разведать у нее как можно больше об Анненском. (Сколько человек пользуется знаниями, исследованиями, мыслями, соображениями АА!)
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 2. Стр. 22
   И сколько же человек пользуется знаниями, исследованиями, мыслями АА? По моим подсчетам, она никому «попользоваться» не дает.

   В обиде на наследницу П. Лукницкого исследователи биографии Ахматовой – что не отдает во всеобщее пользование его записки. А Анна Ахматова даже родному сыну не отдала – думала, не оценит такой дар, надо написать завещание в пользу Ирины Пуниной, вот пусть тогда погрызутся, поборются – такое сладостно видеть при жизни.
...
   Письмо Лукницкого – Горнунгу:
   Несколько раз ходил Медведев и выпрашивал у нее автобиографию. Чтоб отвязаться от него, А.А. дала ему кой-какие сведения. Он записывал, но, вероятно, неточно.
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 3. Стр. 127
   Мы знаем из дневника Лукницкого, что это перевирала она – специально, а не он неточно записывал! Можно было бы подумать, что только для красивости и интересничания: убавляла года, облагораживала место рождения – не Одесса, мол, а Ленинград, отец – морской офицер, училась в Смольном институте и пр. – но нет. Неточные сведения она давала именно для того, ЧТОБЫ у этого исследователя были неточные сведения! Полученные от нее самой! Позавидует такой изощренности кто угодно! А другие исследователи – пусть опровергают тех первых, выискивают истину и пр. – и суета вокруг великой поэтессы Анны Ахматовой – великой души – не утихнет.
...
   Я спросила, [Ахматову] кто написал статью. – «Волков. Он давно обо мне пишет. Когда-то в Ленинграде, в Пушкинском доме, я читала свое исследование о «Золотом петушке». Когда я кончила, подошел Волков. Он сказал, что давно изучает мою биографию и мое творчество и хотел бы зайти ко мне, чтобы на месте ознакомиться с материалом. А я ни за что не желала его пускать. «Они – сказала я, кивнув на пушкинистов – жизнь свою кладут, чтобы найти материал, а вы хотите все получить сразу».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 106
   Вот так. Она ждала, когда и за ее биографию люди начнут класть жизни, она считала, что она стоит столько же времени, сколько тратится на Пушкина. Пушкин, правда, не сознательно скрывал какие-то сведения, чтобы набить себе цену, а как раз совершенно наоборот – не придавая значения.

   С архивами закончено. А теперь предлагаю вам, читатель, поиграть в литературную «Монополию». Против каждой цитаты поставьте цифру: во сколько вы оцениваете каждый шаг, который сделала (была вынуждена платить) или не сделала (сэкономила) Анна Андреевна. Если «гневалась» – то сколько теряла, если радовалась – то насколько побогатела?
...
   К АА приходил Борисоглебский М.В., просил ее разрешения поставить ее имя на афишу (для спекуляции ее именем, конечно). АА была крайне недовольна; но, не желая противодействовать Союзу, согласие вынуждена была дать (уверен, что АА считала себя одолженной Союзу, который в прошлом году дал ей пятьдесят рублей на лечение).
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 2. Стр. 154
   А вот человек, оказавший ей услугу, в свою очередь, просит ее сделать запись ему в альбом.
...
   Она отказалась. Горнунг стал упрашивать ее. АА смущенно перелистывала альбом, как будто ожидая какой-нибудь помощи извне, подыскивала все возможные формы отказа. Умоляюще смотрела на меня – как будто ждала от меня защиты. Положение было очень неловкое и глупое… Горнунг спросил: «Вам очень не хочется писать?». АА помедлила, но решительно, хоть и жалостно, ответила: «Да, мне очень не хочется, мне неприятно. Можно не писать?» Горнунг молчал упорно и туго.
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 2. Стр. 98

   Вручила мне тетрадь. Приписала еще: «Дарю эту тетрадь…» Почему? Не потому ли, чтоб не думали «посвящаю»?
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1938—1941. Стр. 488

   Потом пошли в библиотеку, кто-то попросил Анну Андреевну оставить автограф на одной из ее книг. Она невозмутимо ответила: «Нет. Я неграмотная и больше ничего не пишу».
   Н.В. РЕФОРМАТСКАЯ. С Ахматовой в музее Маяковского. Стр. 544

...
   Когда ей позвонили из «Литературной газеты», чтобы объяснить, что ради опубликования стихов Берггольц, которые оказались более актуальными, они вынуждены перенести стихи Ахматовой (какие гонения!) она, не дав договорить, отрубила: «Я никому не собираюсь перебегать дорогу (а это и невозможно было), я знаю, что такое добрые нравы литературы», – и повесила трубку.
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 61
   Неужели стихи Берггольц оказались еще более актуальными, чем стихи Ахматовой о Сталине? Но и странно, что после ТАКОГО она не замолчала еще на тридцать лет.

   О соринке в глазу ближнего: она все видит.
   Борису Пастернаку домой позвонил Сталин.
...
   Пастернака вызвали к телефону, предупредив, кто его вызывает. С первых же слов Пастернак стал жаловаться, что плохо слышно, потому что он говорит из коммунальной квартиры, а в коридоре шумят дети. Борис Леонидович в тот период каждый разговор начинал с таких жалоб. Мы с Анной Андреевной тихонько друг друга спрашивали, когда он нам звонил: «Про коммунальную кончил?» Со Сталиным он разговаривал, как со всеми.
   Н.Я. МАНДЕЛЬШТАМ. Из воспоминаний. Стр. 172
   Когда у Ахматовой арестовали сына (и Пунина – поэтому она была так деятельна, увы), она обратилась с письмом к Сталину.
...
   Глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович!.. В очень тяжелых моральных и материальных условиях я продолжала работать…»
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 3. Стр. 16
   «Наш Ванька своего не упустит».

   Она писала о материальных лишениях – думаю, чтобы в случае чего получить хотя бы это.

   Анна Андреевна не дает попользоваться собой никому, даже родному сыну.
...
   Помню, как редко плачущая Анна Андреевна прослезилась, жестоко уязвленная моим неосторожным рассказом. Речь шла о его (Льва Гумилева, после лагеря) стремительном ухаживании за одной из приятельниц Анны Андреевны, которой он жаловался: «Мама не любила папу, и ее нелюбовь перешла на меня». «Он торгует нами!» – вскричала в слезах пораженная Ахматова. Да, конечно, узнать из «достоверного источника» об отношениях знаменитых поэтов было жгуче интересно и повышало шансы влюбленного на внимание дамы.
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 345
   Любопытство дамы могло быть сколь угодно жгучим, но Гумилев в данном случае рассказывал факт СВОЕЙ личной биографии. Взаимоотношения ЕГО родителей – это информация, принадлежащая лично ему и никому другому, Ахматовой в том числе, он волен «торговать» этим, как захочется.
   Но права других людей для Ахматовой – это слишком эфемерная вещь, несущественная и несуществующая.
   Как она мелодраматична: «Он торгует нами!!!» Он просто сообщает факты из СВОЕЙ собственной жизни.
   Лучше бы она торговала сосновыми спичками.
   Иностранке Аманде Хейт она внушает:
...
   Разумеется, из этих двух страниц, которые я написала сегодня, можно сделать не очень тонкую книжку, но это я предоставлю другим.
   Анна АХМАТОВА. Т. 5. Стр. 144
   Характеристика книги.
...
   Стал неизменным best seller’ом, т.е. его книги стоят дороже всех остальных, их труднее всего достать.
   Анна АХМАТОВА. Т. 5. Стр. 144

   Мы весело ужинали. Все как-то «разнежились», и Анна Андреевна вдруг сказала, что ей хочется подарить мне экземпляр «Поэмы без героя», написанный ее собственной рукой. Я пришел в неописуемый восторг и с благодарностью принял драгоценный подарок. Проснувшись утром, «по размышлении зрелом» решил, что такой подарок мною не заслужен, и тут же позвонил Анне Андреевне, попросил разрешения зайти. Я вернул ей поэму, сказав, что такая драгоценность должна оставаться в руках автора. В своей обычной спокойной манере Анна Андреевна сказала: «Пожалуй, вы правы. Положите ее на стол».
   Д.Н. ЖУРАВЛЕВ. Анна Ахматова. Стр. 328
   Вы не забываете проставлять цены в «Монопольке»? Вы тоже не отказались бы забрать назад подарок, если бы одаренный решил, что вы подарили позолоченную ложку вместо посеребренной по ошибке и он того не стоит?

   На этой основательной ноте: «Копеечка не пропадет» завершим и эту тему. Дело близится к вечности. Для Ахматовой это значит: пора подумать и о завещании. Живой, правда – о живом: кто лучше выслужится за наследство?
...
   Штоки уже укладываются. Оказалось, NN дарит им экземпляр поэмы. Я очень обиделась и огорчилась. NN сначала ласково оправдывалась, а потом сказала очень зло: «Не беспокойтесь, умру – все Вам достанется. Вы душеприказчик».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1938—1941. Стр. 425
   Не надеясь, что Лидия Корнеевна создаст настоящую – здоровую и злую – конкуренцию за наследство, Ахматова под конец жизни определила круг других игроков. Родной сын стал совсем не так однозначен, как могло бы быть. Подходящий вариант – завещать все какому-нибудь литературному музею – нарушал весь смысл борьбы. Нужны были азартные люди.
   Льва Николаевича оттирали.
...
   Последние годы перед смертью Ахматовой они (Лев Николаевич и Анна Андреевна) не виделись. Пунины, которые тряслись за свое благополучие, систематически старались посеять между ними рознь.
   Соломон ВОЛКОВ. Диалоги с Бродским. Стр. 254
   Она не могла этого не видеть.
...
   В последние годы двое-трое из близких к ней людей очень осторожно, не впрямую, заводили с ней разговор о завещании. Дело заключалось в том, что, когда ее сын Л.Н. Гумилев был в лагере, Ахматова составила завещание в пользу Пуниной. Она спросила меня, что я об этом думаю. Я ответил, что, по-моему, она не должна оставлять в каком бы то ни было виде завещания, направленного против сына. Она тотчас взорвалась, закричала о лжедрузьях, о нищей старухе. Через несколько дней опять заговорила на эту тему: сцена повторилась. И еще раз. 29 апреля 1965 года в конце дня она вдруг сказала: «Давайте вызовем такси, поедем в нотариальную контору». Ахматова сказала: «Я разрушаю прежнее свое завещание». А когда вышли на улицу, она с тоской произнесла: «О каком наследстве можно говорить? Взять под мышку рисунок Моди и уйти». Замечу в скобках, что после смерти те, кто не имели на архив Ахматовой никакого права, но в чьих руках он оказался, устроили позорную борьбу за него, состоялось позорное судебное разбирательство.
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 17
   А она бы хотела, чтобы борьба была не позорной, а открытой. При ней, на ее глазах – за ее благосклонность.
   Цену своего наследства она, конечно, прекрасно представляла себе.
   В каталоге ее коллекции, где золотом называются рукописи Гумилева, до поры отсутствует имя Модильяни. Скорее всего, его и не было (кроме единственного рисунка – сбереженного и скорее всего единственного существовавшего). Модильяни как единица хранения, утраченная по небрежности («Солдаты делали из него козьи ножки», «В упоминании о пропавших рисунках Модильяни присутствовала необычная даже для Ахматовой уклончивость») – появился значительно позже, когда концов искать уже было невозможно, а обладание рисунком Модильяни равнялось по престижу, например, загранкомандировке – но это уже о ее козырях в игре с молодыми мужчинами – «мальчиками» из Ленинграда, не о деньгах.
...
   С. – Архив должен быть всегда в одном месте. Я, например, архив отца спасла из блокадного Ленинграда и в свое время передала его в Пушкинский Дом. Все целиком. Нельзя дробить вещи – это очень неправильно.
   Д. – Да… но, с другой стороны, эти нищенства ее – они очень… очень…
   С. – Ну я, например, передала архив бесплатно. Потому что, мне кажется, так гораздо приличнее…
   Д. – Это конечно…
   С. – И благороднее. Так сделала моя мать, так хотела и я. И это правильно.
   М.Д. СЕМИЗ в записи Дувакина. Стр. 184
   О Леве
...
   Он пытался прорваться к ней в больницу, но его не пустила жена Ардова, Нина Ольшевская. Она при мне приезжала в больницу, чтобы подготовить Ахматову к очередной «невстрече» с сыном. Нина убеждала Ахматову, что встреча может ее погубить. Ахматова возмущалась, но ничего поделать не могла. Ее энергично охраняли от сына. Идиотка Ольшевская внушала Леве, что в больницу он без ее разрешения и без нее не пойдет, для чего она грозилась принять соответствующие меры. От меня Ахматову охраняла внучка Пунина, ангелоподобное создание со злым маленьким личиком. Ахматова была стара и беспомощна, и ее окружали претенденты на фантастическое наследство.
   Надежда МАНДЕЛЬШТАМ. Вторая книга. Стр. 90

   «Я и не знаю, что в этой бумаге, – говорила княжна, обращаясь к князю Василию и указывая на мозаиковый портфель, который она держала в руках. – Я знаю только, что настоящее завещание у него в бюро, а это забытая бумага…» – «Я знаю, милая, добрая княжна, – сказала Анна Михайловна, хватаясь рукой за портфель и так крепко, что видно было, она не скоро его пустит. – Милая княжна, я вас прошу, я вас умоляю, пожалейте его. Je vous en conjure…» Княжна молчала. Слышны были только звуки борьбы за портфель.
   Л.Н. ТОЛСТОЙ. Война и мир
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 [59] 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация