А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анти-Ахматова" (страница 53)

...
   Она ругает Брюсова, Блока… да почти всех.
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 170

   А.А. видела блоковский сборник, изданный в Тарту. Смеясь, сказала, что Блок был очень злой и угрюмый человек, без тени «благоволения», а его стараются изобразить каким-то «Христосиком».
   Ю.Г. ОКСМАН. Из дневника, которого я не веду. Стр. 645

   Анна Андреевна с большим интересом рассматривала записные книжки, рукописи Маяковского. Ее поразило «сколько все же осталось у Маяковского сбереженного». «Я никогда не относилась к своему архиву так любовно, как Блок. Куда-то все расходилось, кто-то брал, но кое-что есть».
   Н.В. РЕФОРМАТСКАЯ. С Ахматовой в музее Маяковского. Стр. 544
   Найдем возражения по всему списку заслуг.
   1. Блок не к архиву относился с любовью, а к жизни. Он привык к другому быту. Он не ходил в разорванном платье, не ел среди огрызков и окурков, сохранял свой архив.
   2. Маяковскому сберегла архив Лиля Брик: все до разорванных листков собрала.
   3. Ну а свой архив Ахматова не «раздавала». Продавала. Навязывала на хранение – тем, кому его хранить было гораздо более опасно, чем ей. В конце жизни она очень заботилась – кому подписать? «Золото», «нищая старуха», «взять Моди»…
...
   Разговаривать с нею о литературе и о чем угодно всегда было интересно и приятно, но как-то невольно она направляла беседу к темам, касающимся ее лично – ее поэзии или ее жизни.
   Несколько иной характер носило ее слегка ревнивое, в чем-то похожее на соперничество отношение к тем наиболее выдающимся современным русским поэтам, с которыми обычно ее сопоставляли.
   Д. МАКСИМОВ. Об Анне Ахматовой, какой помню. Стр. 120
   Подошла старость – не мудрая и не благословенная. Ее третья слава (вторая была в войну), а с нею и новые тяжелые испытания – слава молодых.
...
   «Кто вам нравится из современных поэтов?» – «Я не буду называть имен. Это не значит, что у меня нет любимых и нелюбимых поэтов, но в конце концов оценки всегда очень субъективны».
   Анна АХМАТОВА. Т. 5. Стр. 269
   Интервьюеру и хотелось узнать ее субъективную оценку. Какой скучный диалог, бессодержательный. Но, правда, можно и настоящий, трагический смысл ее высказывания разгадать: любимые поэты – никто, нелюбимые – все.
...
   Интересную я забыл деталь, но она важна. Когда она мне очень пренебрежительно говорила о Евтушенке, очень пренебрежительно об Ахмадулиной, я еще посмеялся и говорю: «Вы просто ревнуете, потому что – АХМА, да молодая, да хорошенькая!».
   М.Д. ВОЛЬПИН в записи Дувакина. Стр. 278

   Она рассказывала мне, что Ахмадулина была у нее три раза, желая почитать ей свои стихи, но все неудачно: каждый раз у Анны Андреевны начинался приступ стенокардии.
   Наталья РОСКИНА. Как будто прощаюсь снова. Стр. 537
   Три раза – это слишком. Или приступы были, выражаясь жеманно, «дипломатическими» – такое ей трудно перенести – «молодая, хорошенькая», – или все-таки была не три раза, а меньше, просто «три» произносится значительнее.

   О стихах Ахмадулиной:
...
   «Полное разочарование. Полный провал. Стихи пахнут хорошим кофе – было бы гораздо лучше, если бы они пахли пивнухой».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 496
   А почему лучше? Что это за правило такое? Из этой серии есть еще одно – что писать, мол, надо на каких-то «клочках». Как только хотят сказать о «настоящем» писателе – так сразу: он писал на клочках, на салфетках… А «Война и мир» была написана на больших пронумерованных листах. А Пруст значение сорту бумаги придавал, и названию магазина… Да и Блок, наверное, с работой организовался хорошо… О пивнухах – писал. Правда, к счастью, пахли эти стихи не пивнухой.
...
   С напряженным и даже несколько ревнивым интересом следила она за успехом некоторых бурно входящих в моду молодых поэтов, считая явления подобного рода преходящими и временными и абсолютно противопоказанными истинной поэзии. «Все это было, все это уже было, я сама видела, я отлично помню. Были знаменитые писатели, модные, известные, богатые… У них были красивые жены и роскошные дачи… И все это, казалось, навечно… А теперь и имени их никто не помнит… Нет, нет, поверьте мне, – взволнованно повторяла она, я-то знаю, я-то помню. <…> Сегодня в Ленинграде и в Москве истинные любители поэзии и думать о них забыли, их интересует совсем другое… Уверяю вас!»
   Маргарита АЛИГЕР. В последний раз. Стр. 364
   Расправляется с молодыми методами физического и административного воздействия.
...
   «Я была после первого инфаркта и из всего изобилия на столе могла есть только лук, а пить только «Боржоми». Слева от меня был мальчик Андрюша, архитектор, обожавший мастера (Пастернака), а справа еще один молодой человек. Когда я съела весь лук со стола и выпила весь «Боржоми», я поднялась. А мальчики, которые после третьей рюмки шатались, как тростник под ветром, взялись меня провожать. Уже на лестнице не они меня, а я их держала. Впереди была Ордынка, и поодаль – милиционер. Ну, думаю, спросит у меня документы. Ага. Ахматова. С пьяными мальчиками. «Чему она может научить нашу молодежь?» – вспомнились слова из известного доклада. Но в этот момент у меня нашелся спаситель. Чья-то сильная рука отшвырнула мальчишек так, что они покатились на тротуар и остались лежать там до Страшного суда. А спаситель проводил меня до дому, любезно и остроумно беседуя. Это был Святослав Рихтер».
   Дмитрий БОБЫШЕВ. Я здесь. Стр. 318—319
   Бросить «пьяных мальчишек» (от трех рюмок «качаются, как тростник» или законченные алкоголики, или кто вовсе еще не пьет), даже если дама по нездоровью в этот день против обыкновения сама не пила, на тротуар и оставить пьяных там лежать – как-то это не очень, правда? Вроде как бы неплохо бы их и поднять – когда видишь пьяных лежащих. Может, старухе этим и не пристало заниматься, так надо было позвать их приятелей – в общем, по крайней мере, не выходить с ними вместе на улицу, опытная ведь дама, могла бы и сообразить. А так – оставить лежать, да еще и в виду милиционера…
   К счастью, в дневниках Рихтера – весьма подробных – нет этого эпизода. Вообще имя Ахматовой не упоминается ни разу. Ахмадулина, кстати, упоминается: восторженно, «инфернально».
   Ахматова продолжает выдумывать свои «народные чаяния» – с моральным душком, как всегда.

   О Роберте Рождественском.
...
   «Не читала и читать не стану! Поэт – это человек, наделенный обостренным филологическим слухом. А у него английское имя при поповской фамилии. И он не слышит».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 189
   И что ему делать? Бывает русское имя Глеб – но Струве, Рязанов – но Эльдар. Люди слышат в нем запоминающийся контраст и – не берут себе псевдонимов Глеб Лоханкин и Эльдар Честерфилд.
   Хан Ахмат, княжна Ахматова – может быть, для даже обостренного филологического слуха это безупречно. А так – претенциозно, смешно, старомодно.
...
   «Мне кажется, я разгадала загадку Вознесенского. Его бешенного успеха в Париже. Ведь не из-за стихов же! Французы стихов не любят, не то что иностранных, родных, французских. И вдруг – триумф! Я догадалась. Вознесенский, наверное, объявил себя искателем новых форм в искусстве – ну, скажем, защитником абстракционистов, как Евтушенко защитник угнетенных. Может быть, и защитник, но не поэт. Эстрадники!»
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 21
   Стиляги!
...
   Бродский. Он как-то еще вырос и поширел. Большой, будто сильный. Но и потрясенный: не кончает фраз, бегает по комнате, все время крутит пальцами. Одет плохо. Но и это его не портит. Доброта, простодушие, ум, дурной нрав, ребячливость – прямой поэт.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 297
   Это слова доброй Лидии Корнеевны.
...
   Сегодня Анна Андреевна и об Иосифе отзывается как-то раздраженно, безлюбовно. Я сказала, что после всего перенесенного ему нужен был бы санаторий, хоть на двадцать шесть дней нормальная жизнь. «Какая может быть нормальная жизнь у того, у кого все навыворот? С каторги вернулся румяный, здоровый, а из санатория вернется на четырех ногах и на цепи…»
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 298
   Может, что о Гумилеве сказанул? Впрочем, вот уж на кого она не «нападала», так это – на Иосифа Бродского. «Не для того я растила Иосифа…» (он познакомился с ней сложившимся поэтом, хоть и, конечно, молодым – и даже не подозревавшим о ее существовании (то есть он не знал, жива ли еще она – и она абсолютно не существовала для него как поэт). Бродского она, чувствуя его силу, – боялась.
...
   Она сказала, что предпочитает не говорить о современных советских поэтах, чьи стихи печатаются в Советском Союзе. Один из наиболее известных таких поэтов прислал Ахматовой телеграмму, в которой поздравлял ее с получением оксфордского доктората. Она прочитала ее и сердито бросила в мусорную корзину.
   Исайя БЕРЛИН. Встречи с русскими писателями. Стр. 252
   Потом из корзины вынула. Телеграмма хранится в ее архиве, имеется номер.
...
   «Они все бандитики, проституирующие свой талант и эксплуатирующие вкусы публики. Маяковский оказал на них всех пагубное влияние».
   Исайя БЕРЛИН. Встречи с русскими писателями. Стр. 252
   Она могла бы сказать это и не о молодых – обо всех, на кого не хватило дантесов.

В жизни я немного видела,
Только пела и ждала.
Брата я не ненавидела
И сестры не предала.

   Трудно что-то найти против человека, написавшего это о себе. Обезоруживающие строки. Не найти такого камня, который можно бросить. Брата я не ненавидела – если ей поверить, что она не ненавидела брата. Анна Андреевна Ахматова ненавидела всех. Я поняла ее слова буквально и разделила людей ее жизни на братьев – поэтов, которых она ненавидела всех, и сестру – Марину Цветаеву, которую она предала. Не просто ненавидела, как других, а у мертвой убила еще обожаемого сына – за то, что Марина Цветаева на беду была женщиной.

   Сестра

   Итак, братья и сестры, Анна Ахматова – воспримем житейский смысл ее послания – написала, что «сестры она не предала». Про родную не будем – ту, о которой после ее смерти Ахматова написала, будто бы старик Иннокентий Анненский, человек из общества, гимназический учитель, позволил себе перед ее свадьбой сказать кому-то, что он бы – на ней не женился. Женился бы, дескать, на ее сестре – Ахматовой. Будем не про родную, а – про ту, которую в пару подобрала бы сразу любая школьница. Марину Цветаеву. Хоть и бесило в старости Ахматову это сопоставление, выберем все-таки и мы Цветаеву: больше ведь никого в обозримости нет. Или попредавала она их по мелочи, даже писать такое в книге о «великой душе» неудобно: ну, Эмму Герштейн в эвакуацию не взяла, забыла, ну, Лидию Чуковскую на попойки променяла; Нина Ольшевская – так это и пословица говорит: брат любит сестру богатую… Предала Ахматова Цветаеву тем, что предала ее сына, малолетним в один почти год оставшегося без отца, матери, сестры и тетки. А не любила – так это всегда, по своей зависти…
...
   Вопрос, который я поставил наедине и с большой опаской: «Как вы относитесь к поэзии Марины Цветаевой?» Осторожность моя была вызвана тем, что в послевоенные годы Марина Цветаева стала кумиром молодежи и ее имя упоминалось наравне с именем Анны Ахматовой. Анна Андреевна не могла не чувствовать болезненно, что у нее появилась соперница. Поэтому нечего удивляться, что ее ответ был холоден.
   С.В. ШЕРВИНСКИЙ. Анна Ахматова в ракурсе быта. Стр. 296
   Вспомните просто на минутку восторг и преклонение тяжелого человека Гоголя перед своим современником – Пушкиным. Скорее здесь нечему удивляться. Ахматова поражает всегда.
...
   Ахматова очень сдержанно сказала: «У нас теперь ею увлекаются, очень ее любят… пожалуй, даже больше, чем Пастернака».
   Георгий АДАМОВИЧ. Мои встречи с Анной Ахматовой. Стр. 74
   О «любви» Цветаевой к Ахматовой.
   Марина Цветаева не осторожничала, не завидовала, не ненавидела, она влюбилась. Но конечно, как это всегда бывает, влюбилась не в объект, а в свою любовь. Громадность любви была равна громадности души Марины Цветаевой.
...
   Другая, более далекая и никогда не виденная реальность: Анна Ахматова, петербургская «сестра», ее образ нарисован демоническим, неотразимым, «роковым», вызывающим чувство влюбленности.
   Анна СААКЯНЦ. Марина Цветаева. Стр. 71

   «Александровское лето» – за две недели написано 12 стихотворений Ахматовой. Что послужило толчком? Трудно сказать, но день за днем Цветаева создает свой восторженный гимн любви и восхищения.
   «Разъярительница бурь, насылательница метелей», «краса грустная и бесовская», «чернокнижница, крепостница», «горбоносая, чей смертелен гнев и смертельна милость». «Я тебя пою, что у нас – одна, Как луна на небе!»
   Анна СААКЯНЦ. Марина Цветаева. Стр. 94
   Это разве об Ахматовой? Это – о Марине Цветаевой.

   Ее не выбранное, подаренное родом имя – как знак. Кто не гордится титулом? Титулом полагается гордиться. Это не «бабушка-татарка…», высчитанная на компьютере и зарифмованная – ахматовская…
...
   Будет крылышки трепать
   О булыжники!
   Чернокрылонька моя!
   Чернокнижница!

   Героиня Цветаевой теперь не столько восхищается, сколько сострадает.
   Анна СААКЯНЦ. Марина Цветаева. Стр. 283
   Цветаева испробует все чувства об Ахматову, как об икону. Будем надеяться, что для этого она ей и была нужна.

Златоустая Анна всея Руси…

   Бродский мог бы и не поверить Цветаевой буквально – ведь он же знал, из какого сора… из мусора…

   Перед выходом первой книги Ахматовой на Цветаеву обрушились два акмеиста, можно сказать, расчищая дорогу.
   Марина Цветаева:
...
   «Меня ругали пока только Городецкий и Гумилев, оба участника какого-то цеха. Будь я в цехе, они бы не ругались, но в цехе я не буду».
   А.А. СААКЯНЦ. Анна Ахматова и Марина Цветаева. Стр. 183
   А вот если бы это у Марины Цветаевой был муж-литератор, который напал бы на Ахматову в начале ее карьеры, то страшно подумать, сколько и как бы Цветаеву она бы обвиняла.
...
   «Впервые я увидела ее в 1941-м году. До тех пор мы с ней никогда не видались, она посылала мне стихи и подарки. В 41-м году я приехала сюда по Левиным делам. А Борис Леонидович навестил Марину после ее беды и спросил у нее, чего бы ей хотелось. Она ответила: увидеть Ахматову. Борис Леонидович оставил здесь у Нины телефон и просил, чтобы я непременно позвонила. Я позвонила. Она подошла. «Говорит Ахматова». – «Я вас слушаю». Да. Да, вот так: ОНА меня слушает. Про «беду» Ахматова знает, за нее вот так милостиво пожалела и согласилась вознаградить знакомством с собою – и на тебе, та посмела «Я вас слушаю» сказать! «ОНА меня слушает!»
   Она приехала и сидела 7 часов. Ардовы тогда были богатые и прислали мне в комнату целую телячью ногу».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 448

   Это будет кочевать по всем воспоминаниям: что Марина Ивановна в свой, считай что смертный (муж расстрелян, дочь с сестрой сидят, самой жить два месяца, сыну – два года, Ахматова все это с высоты прожитых лет знает) час последнее желание высказывает определенно: видеть Ахматову. Ну и bon ton жеманных совслужащих: вы разве не знаете, что тот, кто первый позвонил, должен представиться? А если кто-то звонит по чьей-то просьбе… и так далее. Эти важные детали так и составят основное ее воспоминание о встрече с Мариной Цветаевой. Немудрено, что та ее быстро «разлюбит».
   Хороша и телячья нога – целая. Хоть и не своя луковка – а может, и надеется Анна Андреевна, что Цветаева перед смертью вспомнила ее доброту.
...
   «Звоню. Прошу позвать ее. Слышу: «Да?» – «Говорит Ахматова», – «Слушаю». Я удивилась. Но говорю: «Мне к вам прийти или вы ко мне придете?»,
   Через двадцать лет не прощает такого моветона.
...
   «Пришла на другой день в двенадцать дня. А ушла в час ночи. Сердобольные Ардовы нам еду какую-то посылали».
   Наталья ИЛЬИНА. Анна Ахматова, какой я ее видела. Стр. 588
   Сидели тринадцать часов. А по свидетельству Нины Антоновны Ольшевской, всего часа 2—3. Что Ардовы разболелись сердцем на Маринины несчастья – да ладно. Простим интеллигентское прекраснодушие и хлебосольство – может, им самим и не съесть было.
...
   Ардов (Виктор Ефимович) был знаком с Цветаевой по дому творчества в Голицыне. Он сказал Анне Андреевне, что Марина Ивановна хочет с нею познакомиться лично. Анна Андреевна после большой паузы ответила «белым голосом», без интонаций: «Пусть придет».
   Марина Ивановна вошла в столовую робко.
   Дело происходило в 1941 году, у Марины Ивановны был расстрелян муж, а дочь была в лагере.
   Михаил АРДОВ. Вокруг Ордынки. Стр. 46
   Актерская среда ей помогала – она и паузы умеет выдерживать, и «белым голосом» говорить. Правда, биография у Цветаевой оказалась слишком крепко сделана: ни о метафизике не поговоришь, ни посплетничаешь – ее любимые темы (Бродский).
...
   В Москве Марина была в полубезумном состоянии.
   Ю.Г. ОКСМАН. Из дневника, которого я не веду. Стр. 646

   После второй встречи, на второй же день, посидев, быстро расстались:
...
   «Я шла в Театр Красной Армии, где в тот вечер играла Нина Ольшевская. Вечер был удивительно светлый».
   Наталья ИЛЬИНА. Анна Ахматова, какой я ее видела. Стр. 588
   Вечер был удивительно светлый. Через два месяца Марина Цветаева повесилась.
...
   Анна Андреевна спросила, помню ли я стихи Цветаевой Маяковскому. Там, где загробный диалог между Маяковским и Есениным.

   Здорово, Сережа!
   Здорово, Володя!

   «Каркает над кровью, как ворона», – жестко сказала Анна Андреевна.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 412
   Все умрем – это так. Но никто не знает своего часа, не знает смерти, не знает крови. Кроме самоубийц. Умерший самоубийством – он и родился самоубийцей, когда он родился – это родился самоубийца, отличающийся от всех нас. Цветаева имеет право каркать. У Ахматовой судить ее прав меньше.
...
   Я прочитала ей отрывок (он ходит по рукам в машинописи) из цветаевской прозы «Нездешний вечер».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 329

   «Знаю, что Ахматова потом с моими рукописными стихами к ней не расставалась и до того доносила их в сумочке, что одни складки и трещины остались. Этот рассказ Осипа Мандельштама – одна из самых моих больших радостей за жизнь».
   Марина ЦВЕТАЕВА. Двухтомник. Т. 2. Стр. 113

   <…> Анна Андреевна отозвалась восклицанием, отчетливым и гневным: «Этого никогда не было. Ни ее стихов у меня в сумочке, ни трещин и складок».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 329
   У нее в сумочке хранилось письмо от Вигорелли – заместителя председателя коммунистической ассоциации писателей Италии – с приглашением приехать за границу. А хранить стихи Марины Цветаевой – это действительно к чему ж.
...
   Прочитала мне свои стихи, посвященные Цветаевой. Я уже слышала их. «Это мой долг перед Марининой памятью: она мне посвятила несметное множество стихотворений».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 230
   К этому она относилась вполне серьезно и вводила в головы.
...
   «Ей я не решилась прочесть. А теперь жалею. Она столько стихов посвятила мне».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 199


Невидимка, двойник, пересмешник…

   Ничем не оправданное (в честь чего бы это, действительно, писать посвящение Цветаевой по-мандельштамовски?) заимствование – копирование – несанкционированное использование – мандельштамовского приема, кроме очередного свидетельства творческой беспомощности Ахматовой – именно этой неряшливостью (не потрудилась даже следы воровства замести), наводит еще на одну мысль. О заказном характере этого стихотворения. Ахматова всем поэтам, которые входили в силу (Маяковского назначил Сталин, Пастернака – Бухарин) писала по стиху – и отметиться, что полностью поддерживает директивы, и место рядом с великими на равных застолбить.

   А вот – Пастернак о моде на Цветаеву.
...
   Последний год я перестал интересоваться ей. Она была на очень высоком счету в интеллигентном обществе и среди понимающих, входила в моду… Так как стало очень лестно числиться ее лучшим другом, я отошел от нее и не навязывался ей…
   Борис ПАСТЕРНАК. Письма З.Н. Пастернак. Стр. 180

   Дочь Цветаевой выжила одна из семьи и слишком буквально несла память о Марининой влюбленности.
...
   Ариадна Сергеевна пишет, что книжка Ахматовой – это, конечно, всего лишь обломки, «но ведь и Венеру Милосскую мы знаем без рук».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 357
   Ахматова прокляла их до седьмого колена, по женской линии только, правда, Мур сначала расслабился, как мальчик – в том смысле, что он действительно был еще мальчиком, а потом ему пришлось все зло мира принять на себя, как мужчине. В том числе зло по имени Анна Ахматова.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 [53] 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация