А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анти-Ахматова" (страница 34)

   Бродскому она тоже подчинялась, конечно, как более сильному.
   Ему и посвящалось:
...
   «В конце концов, поэту хорошо бы разбираться, где муза и где блядь».
   Анатолий НАЙМАН. Великая душа. Стр. 381

   Мрак и меланхолия

...
   Бродский: Главная феня Ахматовой – это афористичность.
   Соломон ВОЛКОВ. Диалоги с Бродским. Стр. 270
   Особенно любила Анна Андреевна писать афоризмами в личной переписке: наверное, представляла, как, польщенные, потрясенные, ее адресаты получают драгоценный конверт, вскрывают, читают, заучивают наизусть и пересказывают знакомым: надо же, о простых житейских вещах пишет, но КАК! Вы только послушайте! Она, наверное, не может иначе…
...
   2 июня.
   АА – И.Н. Томашевской
   У меня новый дом с огромными тополями за решеткой окна, какой-то огромной тихостью и деревянной лесенкой, с которой хорошо смотреть на звезды.
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 3. Стр. 86

   «Маргарите Алигер в долготу дней. Ахматова»
   Всем – в долготу дней. Ей казалось, что выдумала красиво. Так подписано бесчисленное множество ее книг.
...
   Перевелись ли у вас комары? Мы с Толей заканчиваем перевод Леопарди, а в это время стихи бродят где-то далеко, перекликаясь между собой, и никто не едет со мной туда, где сияет растреллиевское чудо – Смольный собор.
   Анна Ахматова – Иосифу Бродскому.
   Аманда ХЕЙТ. Анна Ахматова. Стр. 343
   Это она пишет письмо в ссылку Бродскому – тому самому, у кого «безумные глаза» и «обещание любви еще до первой встречи». Он, правда, утверждает, что ей не обещался. Милые дамы! Будем брать на вооружение прием?

   Письмо Ахматовой – Л.Н. Гумилеву в лагерь в поселке Карабас Карагандинской области.
...
   «Дорогой Левушка. Лежу – простужена – болит горло и голова. Я очень печальная и у меня смутно на сердце. Пожалей хоть ты меня».
   17 сентября 1954 года.
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 4. Стр. 108
   Перл ее эпистолярной афористичности – переписка с одним из «ленинградских мальчиков» – Анатолием Найманом.
...
   «Сегодня Ира сеет привезенный Вами мавританский газон около будки, костер сохнет, кукушка говорит что-то вроде ку-ку, а я хочу знать, что делает Ваш тополь?»
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 234
   Анатолию Найману двадцать три года. Он очень красив.
...
   «Вы» с прописной буквой – это называется интимной поэзией – лучше интимной манерностью. Этот «мальчик» – не может успокоиться критик. Есть с чего.
   Д. ТАЛЬНИКОВ. Анна Ахматова. Четки. Стр. 100


Мальчик сказал мне: как это больно.
И мальчика очень жаль.

   Кстати, иногда ей кажется более интересным тыкать – там, где прав у нее уж точно не было. Чтобы застолбить за собой эту привилегию, а, с другой стороны, не натолкнуться на законное недоумение, облекает свои слова в бессмысленно-пафосную форму.

   Надпись Блоку на книге «Четки»:
...
   «От тебя приходила ко мне тревога и уменье писать стихи».
   Анна АХМАТОВА. Т. 5. Стр. 376
   Эти ее «ты» Блоку и «Вы» с прописной буквы Найману – такое жеманство.
...
   «Ира и Аня единственные люди на земле, которые говорят мне «ты».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 101
   Ну а она тыкает еще и Блоку. Основание для этого – ее умение писать стихи.

   Но продолжим переписку с Найманом.
...
   «А по Комарову уже бродят «морские белые ночи», кричит кукушка и шуршат сосны. Может быть, там ждет меня книга о Пушкине».
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 260
   А может, не ждет.
...
   «Вот и моя московская зима пришла к концу. Она была трудной и мутной. Я совсем не успела ничего сделать, и это очень скучно».
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 259
   И мальчика очень жаль.
...
   И знаете вы новую манеру ухаживать? – с веселой улыбкой сказал Пьер. – Теперь, чтобы понравиться московским девицам, il faut être melancolique. Et Il est tres melancolique aupres de mlle Жюли Карагин. (Надо быть меланхоличным. Он очень меланхоличен при ней.)
   Жюли была особенно ласкова к Борису: жалела о его раннем разочаровании в жизни, предлагала ему те утешения дружбы, которые она могла предложить, сама так много пострадав в жизни, и открыла ему свой альбом. Борис нарисовал ей в альбоме два дерева и написал: «Arbres rustiques, vos sombres rameaux secouent sur moi les tenebres et la melancolie». («Сельские деревья, ваши темные сучья стряхивают на меня мрак и меланхолию».)
   Лев ТОЛСТОЙ. Война и мир

   «Писать все труднее от близости встречи. Я совершенно одна дома. Вокруг оглушительная тишина».
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 234
   Семиклассница могла бы тоже так писать.
   Приди, приди. О мой кумир!
   Влюбленные, кокетливые, позерские письма. Джульетте, как мы помним, за семьдесят. Она совершено одна дома. Что делает Ваш тополь (вопрос, возможно, к Фрейду)?
...
   «Сегодня день опять был серый, пустой и печальный. По новому Мишиному радио услышала конец русской обедни из Лондона. Ангельский хор. От первых звуков – заплакала».
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 233
   Неужели правда – заплакала? При такой чувствительности можно было бы проявлять и большее усердие в посещении храмов по месту жительства. И в Москве, и в Ленинграде много церквей с ангельскими хорами. И ей нетрудно было бы съездить – возили же ее кататься беспрестанно. В церкви постоять. Или посидеть – слабым не возбраняется в очень многие моменты. Плачь – не хочу. Ну, это у кого есть потребность в практике религиозной жизни. Ахматова церкви не посещала.
...
   «Саша расскажет Вам, что я делаю. А в самом деле я сонная и отсутствующая».
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 233

   «Напишите мне совсем доброе письмо».
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 233
   Интонация Лили Брик, которая пишет такие детские фразы (в ее случае, правда, это вопрос не вкуса, а близости).
...
   <…> Он был смел, а на стене в его квартире в беспросветном Зюзине красовалась фотография Анны Андреевны, снятой на пленэре, с ее автографом наискось ТОШЕ ЯКОБСОНУ – ПОД ВЯЗАМИ (не знаю, отчего ПОД ВЯЗАМИ – наверное, то был намек, понятный только Тоше, но факт оставался фактом: помимо четырех ленинградских АХМАТОВСКИХ МАЛЬЧИКОВ, были МАЛЬЧИКИ и московские, и Тоша состоял некогда одним из них).
   Николай КЛИМОНТОВИЧ. Далее – везде. Стр. 128
   А были ли вязы? Это можно воспринять как намек, если быть уверенным, что она знала, что такое вязы. Климонтович предполагает, что был именно намек, а на самом деле так многозначительно она писала всегда. Намек на возможность намека. Это 1948 год.
   О «Поэме без героя».
...
   «Я не звала ее. Я даже не ждала ее в тот холодный и темный день»…
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 3. Стр. 53
   Записка А.А. – Пунину:
...
   Если у тебя не злое сердце – позвони мне. Тебе бы только все губить. А ты знаешь, как трудно исправлять. Мне темно и страшно.
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 2. Стр. 136
   И темные сучья осыпают ее мраком и меланхолией.

   Овца перед молодцами

   Такие люди часто встречаются – властные, вздорные, требовательные. Это врожденное свойство, как тип темперамента или цвет волос, – но это совсем не свидетельствует о силе личности или там величии души. И часто эта усложняющая жизнь черта дополняется трусоватостью, человек сам пугается своих претензий к окружающим. Если, конечно, ему не потакают. Анне Андреевне Ахматовой потакали во всей ее фанаберии, некоторые подчинялись даже со сладострастием – но сама она была откровенно осторожна, и при малейшей опасности сразу пасовала, сильным уступала с предупредительностью.
   Самая гроза таких «королев», лакмусовая бумажка – прислуга, горничные, официанты.
   Ну а знакомые, которые поделикатнее, – это для наших молодцов хоть отдушина.
...
   АА рассказывала Данько, как она была на днях у Сологуба (Сологуб живет в Царском Селе). «Федор Кузьмич очень не любит, когда к нему рано приходят. Я знала это, но все-таки пошла рано – из зловредства, конечно! Он, встал, но был еще в халате, пошел переодеваться, просил извинений у меня, что так поздно встает!»
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 1. Стр. 122

   Маня приносит суп, которому уже 4 дня. АА недоверчиво смотрит на него. Велит Мане убрать суп, а ей сделать чай и пойти за провизией. «Только недолго ходите, Манечка», – ласково говорит АА. «Манечка» исчезает на 2 часа.
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 1. Стр. 172
   Более сильных она не гоняет, не зловредничает с ними.
...
   «Но здесь вы все-таки лечитесь, уход за вами хороший. Хороший или нет, скажите?» – «Хороший… Но там лучше, там Маня была, я за каждым пустяком могла ее крикнуть, а здесь я стесняюсь…»
   П.Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 1. Стр. 110
   У нее совсем нет барских манер – настоящей барыни, знающей правила.
   А вот так она себя ведет, когда чувствует себя в силе.
...
   Обнаружив на кухне свет, она резко сказала пунинской домработнице: «Погасить сейчас же. Это квартира коммунальная, и я не хочу из-за вас сидеть в лагере». Я в первый раз слышала, чтоб она говорила с кем-нибудь в таком резком и раздраженном тоне.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1938—1941. Стр. 204
   Ирину Пунину Анна Андреевна под конец жизни стала «позиционировать» как свою дочь. Можно было рядиться в какую-то семейственную, светски-условную, осложненную жизненную ситуацию.
...
   Из Ленинграда ее зимой выгоняли, чтобы она не путалась у Ирины Пуниной под ногами, и всю зиму она слонялась по Москве.
   Надежда МАНДЕЛЬШТАМ. Вторая книга. Стр. 351—478

   Если у Пунина это была хорошо продуманная поза (надо полагать, он прекрасно понимал значение Ахматовой), то у его бывшей жены и дочери-подростка пренебрежение к литературному имени Анны Ахматовой было вполне искренним.
   Э. ГЕРШТЕЙН. Тридцатые годы. Стр. 252
   Никакого вынужденного кочевья у нее не было. Она уступила – как всегда трусила перед сильнейшими – Пуниным право называться ее семьей, и не смогла себя поставить так, чтобы жить в своей квартире. А квартира была ее, она могла туда взять компаньонку и жить хозяйкой.
...
   Хотя в Ленинграде Союз писателей предоставил квартиру в писательском доме Ахматовой (не Пуниным), они, живя с нею, не считают себя обязанными создавать в этой квартире быт по ЕЕ образу и подобию, соответствующий ЕЕ работе, ЕЕ болезни, ЕЕ нраву, ЕЕ привычкам. Сколько бы они ни усердствовали, выдавая себя всюду за «семью» Ахматовой, – это ложь. Никакая они не семья. Я-то ведь помню Ирину в 38 году, как она обращалась с Анной Андреевной еще в Фонтанном доме.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 27

   «Ирочка и Аничка никогда не помнят ничего, что меня касается. Они хотят жить так, будто меня не существует на свете. И им это удается виртуозно!»
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 277
   Пуниным позволялась холодность любого градуса.
   На Лидии Корнеевне Чуковской можно было показывать величие.
...
   Второй раз я помню ее такой же статуей возмущения, когда мы вместе шли под вечер в гости к Пешковым в Ташкенте. Тьма наступила, как всегда там, мгновенно, и, разумеется, никаких фонарей. Анна Андреевна уже бывала у Пешковых, я – никогда. Но она стоит неподвижно, а я бегаю в разные стороны, тычусь в чужие ворота, из одного переулка в другой, тщетно пытаясь найти табличку. Анна Андреевна не только не помогает мне, но гневным молчанием всячески подчеркивает мою виноватость: я неквалифицированно сопровождаю Анну Ахматову в гости.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 502

   Анна Андреевна хотела, чтобы новые вещи были непременно сверены с корректурой <…>, которую держал Михаил Леонидович. Я позвонила в издательство нашей милой Тане, но она сказала, что корректура уже ушла в типографию и ничего поделать нельзя. Анна Андреевна сердилась и заставляла меня звонить несколько раз: «Скажите ей, что дефективная старуха ничего не понимает и требует». Но я-то понимаю, и мне было неловко перед Таничкой, которая и без моих звонков все готова была сделать для Анны Андреевны <…>. Мы работали запоем, почти не отрываясь с четырех часов дня до часу ночи. Когда мы кончили, я позвонила Анне Андреевне – она просила, чтоб я принесла верстку не утром, а сейчас же. Я принесла.
   Вчера вечером (то есть почитав, выспавшись и отдохнув) она пришла ко мне с портфелем. Вялая, раздражительная – по-видимому, суета вокруг книги утомляет ее.
...
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1938—1941. Стр. 106

   На днях Анна Андреевна позвонила мне и, узнав, что в субботу я собираюсь вечером к Маршаку, попросила заехать за ней к семи часам, захватив ее к Самуилу Яковлевичу, а потом, в десять, доставить в гости – к Вил.? Вит.? – я не разобрала фамилию <…>.
   Я еле-еле выкричала, вымолила машину к девяти. В начале десятого я приехала на Ордынку и застала Анну Андреевну молчаливо негодующей. Я была виновата в ливне, в опаздывании, она встретила меня, как провинившуюся школьницу. <…> Села в машину сердитая, сказала шоферу адрес и отвернулась к окну. Со мной ни слова. Льет дождь, подрагивают щетки на стекле перед шофером, он медленно ведет машину сквозь завесу ливня, еле-еле разбирая тусклые номера домов. Я никогда не была здесь <…>, Анна Андреевна бывала, но молчит, отвернувшись. Наконец, шофер, несколько раз выбегая под дождь, нашел номер и въехал во двор: во дворе – разливанное море <…>. Теперь надо найти подъезд и квартиру. Анна Андреевна молчит, хотя, быть может, знает. Мы с шофером бегаем по колено в воде, ищем подъезд. <…> Наконец, и подъезд найден.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 502—503
   Речи бы и быть не могло, чтобы Ахматова потягалась с Пастернаком…
   Вот Ольга Ивинская попалась на воровстве. Ахматова ненавидела ее, но хотела разгребать жар чужими руками, сама бы Пастернаку не сказала ни в коем случае, это могло бы значить потерять такие престижные отношения; вот бешено настраивать Чуковскую – это ее дело.
...
   <…> «Такие… они всегда прирабатывали воровством – во все времена – профессия обязывает. Но обворовывать человека в лагере! – она подняла глаза. Камень ожил. – Самой находясь при этом на воле!.. И на щедром содержании у Бориса Леонидовича… и не у него одного, надо думать… Обворовывать подругу, заключенную, которая умирает с голоду… Подобного я в жизни не слыхивала. Подобное даже у блатных не в обычае – между своими. Я надеюсь, вы уже объяснили Борису Леонидовичу, кого это он поет, о ком бряцает на своей звучной лире? Образ «женщины в шлеме»! – закончила она с отвращением цитатой из стихотворения Пастернака. Я ответила: нет, не стану… И тут вся ярость Анны Андреевны, уже несдерживаемая, громкая, обрушилась с Ольги на меня. Она хотела бы, чтобы Пастернак поругался с Лидией Корнеевной, выгнал бы ее, а Ахматова потом ни словом бы не заступилась, но дело было бы сделано. Она не давала объяснить, ПОЧЕМУ я не желаю рассказывать Борису Леонидовичу об Ольгиной низости, она кричала, что с моей стороны это ханжество, прекраснодушие – Бог знает что.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 208
   При таком неистовстве – ну что бы не сказать самой?! – нет, не скажет, побоится.

   Нина Антоновна Ольшевская и ее муж Виктор Ефимович Ардов – еще одна «дружба», «семья» Ахматовой – им это было интересно и, как более сильные люди, они полностью подмяли ее под себя. Она жила у них в Москве – пока не надоедала («не оставалась дольше, чем этого хотели хозяева»), проживание – оплатила. Доброхоты (как всегда, Ахматову нужно защищать с разных сторон, у нее нет СВОЕЙ, одной позиции, поэтому нападки на нее даже по одному и тому же поводу всегда многогранны) говорили, что она заплатила автомобилем за проживание сыну Ольшевской Алексею Баталову (мол, не могла не заплатить, ведь занимала жилплощадь и пр. – это когда ее упрекали в том, что недопосылала денег Льву Николаевичу в тюрьму, то ли скупилась, то ли все время забывала, сколько положено и пр.).
   Это хорошо, что платила за себя. А что называла друзьями, дочерью – тех, кому НЕОБХОДИМО было платить – уже не так. В этом можно было бы разбираться.
   Ардовы были людьми влиятельными (в артистических и светских кругах – единственно значимых для Анны Андреевны), богатыми и понимали, что для Ахматовой, по ее вкусам и представлении о жизненных ценностях, они – сила.

   Вот как они познакомились, по словам Нины Антоновны:
...
   «Когда она гостила у Мандельштамов, и я видела, как она подымается по лестнице, я обалдевала. С Мандельштамами мы уже были знакомы. И однажды мы с Виктором поднялись наверх и представились Анне Андреевне».
   Э. ГЕРШТЕЙН. Тридцатые годы. Стр. 252
   Обычно такой способ знакомства вызывал у нее ярость. Но – когда не в писательском доме, не с зажиточным эстрадником…
...
   Помню, как поздней осенью 1955 года ко мне без телефонного звонка зашла одна моя приятельница и застала у меня Ахматову. На моих глазах Анна Андреевна облачилась в свою непробиваемую броню и уже только на вопросы отвечала и то кратко. Приятельница моя оробела, не засиживалась, я ее не удерживала и, одеваясь в передней (а я провожала), она говорила не полным голосом, а шепотом, будто рядом больной. Сильное впечатление умела произвести Ахматова на свежего человека!
   Наталья ИЛЬИНА. Анна Ахматова, какой я ее видела. Стр. 591
   Ардовы сказали Иосифу Бродскому, позвонившему им после осуждения: «Забудьте этот номер», ссорили Ахматову с сыном, водились с самыми темными людьми…
...
   Меня очень смешат шутки Ардова, которые Анна Андреевна выносит с благосклонной полуулыбкой. Он постоянно «снижает» величавость Ахматовой, называя ее то «m-me Цигельперчик», то «жиличка», то «командировошная из Ленинграда». Когда она при мне вошла в столовую в шуршащем лиловом халате – Ардов сказал, поднимаясь ей навстречу: «Благословите, отец благочинный».
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1952—1962. Стр. 83

   Ардов: «Анна Андреевна! Не скрывайте своего возраста, иначе все будут думать, что вам уже сто лет!»
   Л. ГОРНУНГ. Записки об Анне Ахматовой. Стр. 215
   На горизонте – иностранка, тем более такая, какую можно приспособить к писанию биографии Анны Ахматовой под диктовку.
...
   Вчера Анна Андреевна по телефону настойчиво просила придти. Звала она меня для встречи с Амандой. Однако Аманда явилась не сразу.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 217
   Когда появился «волшебный хор», она превратилась в полностью безвольное существо, трусила.
...
   Она прощала Бродскому, и никому больше, житейскую необязательность, как например, когда он должен был встретить на вокзале приезжавшую из Риги пожилую ее невестку Ханну Вульфовну Горенко с вещами и то ли забыл, то ли проспал. Когда часа через два мы все съехались наконец к Ахматовой, кипел и пыхтел я один, а ни та, ни другая, ни, главное, он виду не подавали, что что-то произошло, о чем стоит говорить, ни Ханну жалеть, ни Иосифу пенять. «Бывает» – как мне сказала потом, улыбнувшись, Ахматова.
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 368
   Чуковская доработалась в помощь Ахматовой до кровоизлияния в сетчатку, но попросить передышки не смеет – ученая.
...
   Лифт не работал. Фина волокла четыре папки, а я две. С точки зрения медицинской науки мне уже полагался в то время постельный режим. Но, к счастью, еще ни я, ни наука не знали о кровоизлиянии в сетчатку. Глаз не болел; одышка и стук в висках. Дотащилась я до верху кое-как. Не желая навязывать Анне Андреевне свое знакомство, Фина, сгрузив папки у двери, кинулась по лестнице вниз.
   Л.К. ЧУКОВСКАЯ. Записки об Анне Ахматовой. 1963—1966. Стр. 176
   В 60-е годы у нее разве не было «знакомых мужчин перевозить тиражи»??? Разве ей некому было из молодых людей приказать помочь? Она не хотела растрачивать кредит своей великосветскости, который «волшебный хор» оценивал только в усилия на то, чтобы броситься подвигать ей стул – не больше.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация