А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Анти-Ахматова" (страница 26)

...
   Я не слышала, чтобы Анна Андреевна вела с кем-нибудь философские, вообще теоретические разговоры о религии.
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 493
   Какие «теоретические» разговоры могут быть о религии? То, что она не была философом и теологом, – это ясно всем, даже ее окружению, считавшему ее гигантом мысли (только вот интересующимся по большей части бытовыми темами). Но в религии нет теории и практики. Практика есть в церковной жизни – это тоже другое, и тоже то, в чем Ахматова не участвовала. Религия заключается в вере, и верующий человек не ведет теоретических разговоров, он живет и излагает свою веру. Эта тема рождается в его разговорах сама по себе, потому что вера – это его жизнь. Философия была ей недоступна, выше ее понимания, а веры не было, потому что не было веры.

   Она знала церковные обряды, как знал их Стива Облонский – просто в силу своего возраста, то есть связанных с ним традиций воспитания. Знала текстологически Писание – в силу крепости, фотографичности своей памяти. Конечно, в шестидесятые годы это было очень эффектно, и ей было чем ответить Марине Басмановой и другим «красоткам». У женщины всегда что-то есть и она имеет то, что заслуживает, не только в сорок, но и семьдесят пять лет. А что до религиозности, до «Великой души», которая научила Бродского «прощать» – то он, ослепленный, не увидел подлога ни вблизи, ни из отдаления лет. Ну – или решил, что не стоит уж труда приглядываться.
...
   1938 год.
   Мне иногда казалось, что она недостаточно энергично хлопочет о Леве. Я предлагала ей решиться на какой-то крайний поступок, вроде обращения к властям с дерзким и требовательным заявлением. Анна Андреевна возразила: «Ну тогда меня немедленно арестуют». – «Ну и что ж, и арестуют», – храбро провозгласила я. «Но ведь и Христос молился в Гефсиманском саду – «да минет меня чаша сия», – строго ответила Анна Андреевна. Мне стало стыдно.
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 264
   Трудно найти более далекое от истинного смысла толкование «Моления о чаше», чем как отказ от выполнения своего дела из-за страха наказания. Здесь даже просто логически концы не сходятся. Когда отступаешься и до такой степени боишься расплаты – надо уже не по садам молиться, а отсиживаться в надежном месте, бежать со всех ног подальше. Наказание страшно. Его хочется избежать – и Анне Ахматовой, и Христу. Страшно, да. И молитва, как мы видим из Евангельского текста, автоматически – не спасает, это не заклинание. Здесь есть распорядитель. Скорее подошла бы строчка Ахматовой: «Покорна я одной Господней воле!» Тексты-то она знает, но не знает, что они обозначают. Путается: когда именно их надо сказать, чтобы было красивее, но – по теме.

   Да и накал страданий не такой, как «Коля… кровь…». С «Колей» на этот раз все было в порядке.
   Я понимаю, что она любовника любит больше, чем сына. Это правильнее и в религиозном смысле: сын-то ведь это она сама, а любовник – «просто» ближний. Ближнего не написано, что надо любить больше, чем самого себя, но душевных сил надо больше. Борясь за сына, мать, как правило, не стоит перед выбором – ее путь и так ясен, «ближний» же должен всколыхнуть душу так, чтобы подвинуть – слово, ведущее к «подвигу». В данном случае я защищаю Льва Николаевича только потому, что больно сын слаб и мал – не нужный никому, плохо одетый, некрасивый, бесталанный (как матери казалось).
...
   Бродский: По-моему, почти все русские поэты (вне зависимости от того, верующие они или нет) злоупотребляют церковной терминологией. В стихах постоянно возникает ситуация: я и Бог. Что, на мой взгляд, прежде всего нескромно.
   Соломон ВОЛКОВ. Диалоги с Иосифом Бродским. Стр. 99
   Да, сравнить себя с Христом, да еще не в пользу последнего – это нескромно, даже для Анны Ахматовой.
...
   Ахматова называла себя с усмешкой Серафимом Саровским.
   Наталья ИЛЬИНА. Анна Ахматова, какой я ее видела. Стр. 573

   Надпись на портрете


Т. В-ой
…И такая на кровавом блюде
Голову Крестителя несла.

   Это – из стихотворения, посвященного юной балерине Татьяне Вечесловой. Неверующая девочка, возможно, была рада по неразумию получить такой подарок, все-таки какая-то здесь романтика (правда, уголовная), шик (блатной). Что до авторши… «Кто дерзновеннее сделает» – уже Достоевский описал, это уже было.

   На даче под Коломной, где Ахматова жила у Шервинских, одной природы ей было мало, надо было занять себя.
...
   «Анна Андреевна ушла в кино». Оно было устроено в здании бывшей церкви, когда-то домовой церкви князей Черкасских. В красивом классическом храме был разрушен алтарь со скромными его беломраморными колоннами, колокольня была разобрана более чем наполовину. Сельская молодежь веселилась в этом клубе. Туда-то и ходила развлечься наша величавая гостья.
   С.В. ШЕРВИНСКИЙ. Анна Ахматова в ракурсе быта. Стр. 294
   Экран, надо полагать, устроен на месте царских врат – больше негде. Не только верующему, а просто воспитанному человеку смотреть на то место, где должен быть престол и запрестольный образ, а теперь Любовь Орлова на свиньях скачет, – неприлично. Буквально сцена поругания… Неужто нечем больше поразвлечься? Такие красоты вокруг, лебеда, шиповник…
...
   Извозчик везет через Кремль. Меня, петербуржанку, поражает, что под Спасскими воротами он снимает шапку, берет ее в зубы и крестится.
   Анна АХМАТОВА. Т. 5. Стр. 75
   А сама потом будет поражать – не Надежда Яковлевна поражаться, а Анна Андреевна стараться поражать (безуспешно, правда: после Ташкента Мандельштам даже в поддавки играть уже не хочет), крестясь на все церкви в Ленинграде… А что под Спасскими воротами, так там полагалось – снимать шапку и креститься. Это из правил, за которыми присматривали городовые. Цари шапку снимали – полагалось. Соглашусь – в зубы не брали. Просто у извозчика заняты руки. А может, и Бога сильно боялся.
...
   Надю раздражало, что Анна Андреевна крестится на каждую церковь. Ей казалось это демонстрацией.
   Э. ГЕРШТЕЙН. Тридцатые годы. Стр. 255
   Думается, предписаний такого рода, как благочестиво перекреститься на храм Божий, Анна Андреевна не выполняла во множестве. Исправиться она решила почему-то на самом демонстративном.
   Посему выразим свое сомнение по поводу нижеследующего:
...
   Бродский: Ахматова никогда не выставляла своей религиозности на публику.
   Соломон ВОЛКОВ. Диалоги с Бродским. Стр. 100

   1940 год 27 апреля.
   Сегодня, в страстную субботу привез к Шервинским фото для Анны Андреевны. Она была как-то особенно мила и разговорчива. Показывая Шервинскому фотографию в черном платье, она сказала ему: «Правда, я здесь душка?»
   Д. ГОРНУНГ. Записки об Анне Ахматовой. Стр. 208
   Однако страстная суббота все-таки есть страстная суббота. Если ты ее называешь – то и быть особенно милой и разговорчивой совершенно не полагается. Даже если только один день в году предоставить соблюдению приличий по отношению к укладам религии, к которой себя причисляешь – и тем более когда статус ее приверженки тебя кормит, – то именно этот день, страстной субботы, и надо бы соблюсти. О чем-то ином поговорить, не о том, какая я душка. Да черное и мало кому не к лицу.
...
   …«Гуковский говорит, что
   Чудотворной иконой клянусь
   И ночей наших пламенным чадом… —
   Это клятвы Демона»…
   Лидия ГИНЗБУРГ. Ахматова. Стр. 131
   Поскольку она НЕ христианка, ей достаточно того, что это – красиво. Гуковский, правда, выразился еще красивее. Как он изволил? Клятвы демона? Надо запомнить. А вы думали это клятвы кого? НАМ (это которым верят НЕ в демона) сказано – не клянись. Но барынька, сжав руки под темной вуалью, что только не сделает!..
...
   Вообще литературная мифология 1910-х годов.
   Лидия ГИНЗБУРГ. Ахматова. Стр. 131
   Как и все ее творчество.

Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я…

   Для придания – весьма нетрудоемкого, машинной работы – словесного лоска, видимой глубины, за которой ничего нет, кроме кстати сказанного словца. С христианскими символами это довольно просто – они и известны, и безопасны. С другими-то не побалуешь. Салман Рушди попробовал с исламом – и где он? А у нас спокойно художница выставляет инсталляцию: ангел из алого парашютного шелка, крылья надуваются и трепещут. И смешно, и уровень ассоциаций поднят.
...
   В 1921—22 гг. Ахматова написала несколько стихотворений, которые, безусловно, в будущем войдут в ряд русской православной духовной поэзии.
   Светлана КОВАЛЕНКО. Анна Ахматова.
   (Личность. Реальность. Миф). Стр. 29
   Шестидесятые годы. Великая душа, научившая Бродского прощать, готовится к смерти. Вернее, должна бы была в этом возрасте и готовиться. Еще вернее – быть готовой. Пусть Господь продлит дни всех, даже самых долголетних, но – хоть сколько-нибудь скудненькая, но душа – должна готовиться. Гордыня и безверие так заели Анну Андреевну, что она, похоже, искренне верила, что заслужила бессмертие.
...
   Когда-то ей понадобилось подтверждение какого-то факта из истории 10-х годов, она по телефону попросила приехать Ольгу Николаевну Высотскую, в прошлом актрису, сын которой от Гумилева был ненамного моложе Льва Николаевича. Мы с Борисом Ардовым привезли ее в такси с Полянки на Ордынку. Ахматова сидела величественная, тщательно причесанная, с подкрашенными губами, в красивом платье, окруженная почтительным вниманием, а ее когдатошняя соперница – слабая, старая, словно бы сломленная судьбой. Она подтвердила факт, на мой взгляд, второстепенный – и Ахматова распорядилась отвезти ее домой. Она подтвердила факт – и подтвердила победу Ахматовой.
   Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 299

   Конец августа. 1939 год
   А.А. сделана операция по поводу воспаления челюсти. В больнице за ней ухаживает О.Н. Высотская.
   Это просто так вспомнилось, к слову…
...
   ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА. Т. 3. Стр. 36
   Вот она религиозности напоказ не выставляла, а была она у нее глубокая, внутренняя…

   В.Г. Гаршин жениться не захотел, но чувствовал, что этим обидел даму.
...
   И никогда она ему этого не простила. В пятидесятых годах, когда Гаршин уже перенес инсульт, он просил через кого-то прощения у Анны Андреевны. Она ничего не ответила. Тем не менее ему отпустили грех от ее имени. «Он заплакал и лег в постель, – презрительно отозвалась Анна Андреевна, рассказывая мне об этом. А потом, подумав и помолчав, добавила: – И как это можно, самовольно говорить от моего имени?»
   Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 478
   В конце пятидесятых – значит, ей было за семьдесят лет. Это – уровень ее мыслей перед смертью.
...
   Бог сохраняет все. Особенно слова
   Прощенья и любви, как собственный свой голос.
   Иосиф БРОДСКИЙ. На столетие Анны Ахматовой
   Сироты – по определению братья. Почему же двое из ахматовских сирот так бешено ненавидят третьего? Почему она не научила их любить брата? Если она научила Бродского прощать, почему она не научила тех прощать чужую славу?
   Она не простила никому: ни Гаршину, ни Ольге Высотской, ни Маковскому, ни Советской власти, ни Муру за то, что Цветаева не любила ее стихи, – не простила никому и ничему. Этого Бродский не мог не знать. Неужели даже на этом уровне притворилась? Смирилась она со своей жизнью? – просто потому что просчитала, а не потому что простила.

   Религиозность – это наша экспортная статья, духовное золото, как балет, пушнина, спутники. Ахматова ориентирует себя на внешний рынок.
...
   К счастью, ей досталась спокойная старость. Она сохранила способность работать и в последние годы жизни, и в этом ее удача. Удивительно, что всякая передышка пробуждала в Ахматовой не черты зрелости с ее аскетизмом и самоотречением, а молодой эгоизм, страсть к успеху и легкомысленную веселость.
   Надежда МАНДЕЛЬШТАМ. Вторая книга. Стр. 153
   Не очень легкомысленна веселость – отомстить перед смертью. А хоть и мертвому – врагу.

   Старый солдат у Лермонтова, с гордостью рассказав о военном преимуществе армии, под знаменами которой он воевал, защищая свое отечество, со служивой обстоятельностью отметив и материально-техническую подготовку войска, и гений военачальников, и надлежащий боевой дух, важно и со знанием дела приводит окончательный аргумент, который оказался, однако, несокрушимым: реальным и необсуждаемым: «Когда б на то не Божья воля / Не отдали б Москвы». Это – так оно и было.
   Ахматовой такая простота веры не снилась. Я не говорю о том, что она не могла так качественно выразить это в поэзии – за меру отпущенного таланта с нас на Страшном суде не спросят. Просто у нее не было обыкновенного религиозного чувства. Господняя воля для нее – женские уловки.

   Лермонтов не входил в сферу интересов Анны Ахматовой. Говорить о Лермонтове – значит говорить о религии. Там не было ни Натали, ни великих княгинь, а «И в небесах я вижу Бога…» – как это понять? Какой-то флер эпохи – мундиры все-таки – и она дома перед приближенными разыгрывает на пару с великой актрисой Фаиной Раневской сценку Лермонтова с Мартыновым: «Ты говорил за мою сестру, что она б…?» – «Ну».

   А ведь развлечения Ахматовой – это не иллюстрация нравов, это – великие проявления «Великой души». Гумилев сказал ей (к счастью – якобы сказал, потому что это только с ее слов): «Ты научила меня верить в Бога и любить Россию». Лермонтов его не научил, а Ахматова научила.

   Я пишу свою книгу для того, чтобы никто и никогда не учился у Анны Андреевны Ахматовой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация