А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зверь по имени Кот" (страница 8)

   Глава 7
   Тинг

   Издали дачный поселок напоминал сусальную картинку из жизни немецких бюргеров – двух– и трехэтажные коттеджи, красные черепичные крыши, готические башенки, кованые ворота, флюгеры, железные флажки… и чисто российские высоченные заборы, через которые не перелетишь и на сказочном ковре-самолете. Все это архитектурное великолепие располагалось на берегу удивительно (по нынешним временам) чистой речушки, похожей на темный и одновременно прозрачный хрусталь в окружении вековых сосен – так были тихи и безмятежны ее воды.
   Тинг работал в бригаде строителей-украинцев, которые нанялись возводить хоромы новому русскому барину. Его взяли подсобным рабочим по чистой случайности. Бригада должна была насчитывать семь человек, но один из работяг попал в больницу с тяжелой травмой, поэтому бригадир пришел искать ему замену на центральный рынок, который одновременно был и рынком труда наемных строителей-шабашников. В народе это место называлось Жила.
   Почему именно Жила, никто точно не знал. Возможно, потому, что толпящиеся здесь мужики рвали себе жилы на тяжелой шабашной работе, нередко плохо оплачиваемой и длящейся по шестнадцать часов в сутки.
   Тинг смущенно стоял в сторонке, наблюдая за горячими спорами. В принципе, он был лишним среди этого столпотворения. Каких только национальностей не увидишь на задах большого рынка! Украинцы, таджики, азербайджанцы, грузины, молдаване… Все они были сбиты в бригады, поэтому надежда Тинга заработать на строительстве немного денег, чтобы хватило на жизнь, постепенно угасала. Незнакомый человек, к тому же не владеющий какой-нибудь дефицитной строительной специальностью, никому не был нужен.
   Он уже хотел потихоньку дать задний ход, чтобы уйти и поискать работу в другом месте, но тут услышал голос сзади:
   – Хлопец, ты свободен?
   Тинг обернулся и увидел серьезного кряжистого мужика с обветренным загорелым лицом и вислыми усами. Судя по простой недорогой одежде, он не относился к классу хозяев, и Тинг, который робел при виде богатых господ, подъезжавших к Жиле на дорогих иномарках нанимать строителей, приободрился. Приветливо улыбнувшись (возможно, со стороны его улыбка могла показаться заискивающей), он ответил:
   – Здравствуйте. Да… в общем, да, свободен.
   – Ты кто: каменщик, плотник, маляр?..
   – Как вам сказать… – Тинг замялся.
   – Понял. Можешь не отвечать. Подсобным рабочим в бригаду пойдешь? Ты парень крепкий, сразу видно. Нам такие нужны.
   – Пойду.
   – А почему не спрашиваешь про оплату? – спросил мужик, закуривая. Тинг смущенно пожал плечами, будто извиняясь. – Ладно, ладно, не сумлевайся, не обидим. Сговоримся. Главное, нам жить есть где. Хозяин вагончик привез, так шо теперь у нас как в гостинице… ха-ха… Тебя как зовут?
   – М-м… Андрей…
   – А меня Миколай Павлович. Я бугор, то есть, бригадир. Документы у тебя имеются какие-нибудь?
   – Документов нет…
   – То есть, как это – нет? – насторожился Миколай Павлович.
   – Украли, – краснея, соврал Тинг. – Все украли – деньги, документы…
   Эту версию он придумал, что называется, по ходу пьесы. Тинг заметил, что господа, нанимающие строителей, очень внимательно проверяли бумаги своих будущих рабочих.
   – Это плохо, – задумчиво сказал бригадир.
   – Я знаю…
   – А сам ты откуда родом?
   – Из Припяти.
   Почему название этого города (или местности?) неожиданно всплыло в голове Тинга, он не знал. Это было сродни озарению. Случайность, которую можно наблюдать воочию, когда крутится барабан лото с многочисленными шарами. Остановка, щелчок, и один из шаров падает в корзину. «Ваш номер выиграл!»
   Неожиданно для себя Тинг и впрямь получил выигрышный номер.
   – Земляк! – воскликнул обрадованный Миколай Павлович. – Ух ты! Давно я наших не встречал. Думал, шо все вымерли. Клята радиация…
   – Да… это точно…
   Так Тинг оказался в дружной бригаде строителей-украинцев. Почти все они были согнаны с насиженных мест чернобыльской трагедией и с той поры их уделом стали скитания в поисках заработка и лучшей доли. Не многие смогли прижиться на новых местах – в основном те, кто получили квартиры. Остальным достались лишь обещания от родного правительства и полная свобода ехать на все четыре стороны, хоть в Бразилию.
   Работа была тяжелой, от зари до зари. Тинг таскал раствор, подносил кирпичи, мастерил опалубку, убирал строительный мусор. Бригадир не мог нарадоваться своей нечаянной «находке». Тинг был работником безотказным, обладал очень большой силой и отличался вежливостью и приветливым нравом. Правда, он немного сторонился остальных, но мудрый Миколай Павлович понимал, что это происходит не от себялюбия, а из-за того, что Тинг был новым человеком в коллективе.
   Когда приезжал хозяин, Тинг становился напряженным и очень настороженным, несмотря на то, что хозяину – молодому человеку с холеной барской физиономией и уже солидным брюшком – не было никакого дела до какого-то там работяги. Он разговаривал только с бригадиром, а остальные для него просто не существовали. Но все равно Тинг чего-то боялся. Он словно предчувствовал что-то нехорошее.
   Нужно сказать, что бытовые условия строителей и впрямь оказались неплохими. Просторный вагончик был оборудован новой мебелью, в нем находилась кухня и даже душевая. Постели меняли раз в две недели. Этим делом занималась женщина преклонных лет; ее скромный старый домик, казавшийся на фоне огромных коттеджей собачьей будкой, находился неподалеку. Хозяин платил ей какие-то копейки, и женщина исполняла обязанности дворника и прачки.
   Так прошло почти два месяца. За это время, несмотря на тяжелую физическую работу, Тинг посвежел, загорел и даже немного поправился. Иногда ему казалось, что работой он словно промывает какие-то очень важные для жизнедеятельности организма каналы внутри себя, и присущая ему некоторая ущербность (самое странное – он понимал это!) выходит из него через поры кожи вместе с потом.
   Иногда ему становилось очень тоскливо, особенно по ночам, когда наступало полнолуние. Тогда Тинг выходил во двор и долго сидел там на бревнах, неотрывно глядя на звездное небо.
   В такие моменты его распахнутая душа впитывала в себя и Луну, и планеты, и галактики, и Тингу чудилось, что он сам растворяется в космической бездне без остатка. Это его пугало, он вздрагивал, тряс головой, чтобы прогнать наваждение, и тогда откуда-то издалека, возможно, из космической бездны, начинал слышаться чей-то очень знакомый голос: «Тинг, ты де? Тинг, ты меня слышишь? Тинг, вернись, вернись, вернись…»
   События круто развернулись и вмиг изменили спокойное и размеренное течение новой жизни Тинга, когда он получил первые свои деньги, заработанные на строительстве. Хозяин расщедрился и дал бригаде аванс перед каким-то церковным праздником. «Наш благодетель неожиданно стал очень набожным, – смеялся Миколай Павлович. – Одной рукой делает гадости людям, а другой крестится и на церковь бабки кидает, шоб замолить грехи. А их у него – ой-ей…»
   Он откуда-то знал о делах своего работодателя, но помалкивал. Впрочем, коллектив у Миколая Павловича подобрался не любопытный. Мужики, которым довелось поработать на многих местных нуворишей, исповедовали принцип: «Меньше знаешь – дольше живешь».
   Тинг решил сходить в магазин. Это был его первый выход «в свет» за два месяца. До этого он даже за ворота не выглядывал. Продукты покупал завхоз бригады, дядька Семен, он же и повар, а за сигаретами Тингу ходить не нужно было, так как он не курил.
   Тинг решил немного прибарахлиться, потому что его роба уже представляла собой жалкое зрелище, да и сменного белья у него не было. К тому же, близилась осень, а Тинг не имел никакой теплой одежды.
   Поселковый промтоварный магазин не отличался изобилием товаров. В нем было лишь самое необходимое. Дело в том, что из числа малообеспеченных аборигенов в поселке остались единицы, а богатые «новые», коттеджи и дачи которых постепенно сжирали жалкие домишки местных жителей, отоваривались в дорогих городских бутиках и супермаркетах.
   Тинг купил три рубахи, пуловер, две пары трусов, носки, вязаную шапочку, пять носовых платков, новые ботинки, недорогой спортивный костюм и небольшой рюкзак, чтобы сложить в него все это добро. А когда уже намеревался заплатить за покупки и уйти, то заметил в дальнем конце магазина, где находился отдел одежды, прочную и недорогую куртку на ватине. Он зашел в примерочную и вскоре убедился, что куртка сидит на нем как влитая.
   – Берем? – спросила улыбчивая продавщица, которой явно хотелось пококетничать с Тингом.
   Похоже, она была разведена, и ей очень недоставало мужского общества, ведь в поселке остались лишь одни старики, а богатые с простым народом не общались. Поэтому Тинг, несмотря на свой непрезентабельный вид, показался ей очень даже приличным кавалером, с которым не грех закрутить и любовную интрижку. Продавщица знала, что он шабашник; ей было известно, у кого Тинг работает, и даже его имя.
   – Берем, – ответил Тинг и тоже улыбнулся.
   – А обмыть? Чтобы подольше все носилось.
   – Извините, не пью.
   – Да ну! – удивилась продавщица. – Не может быть!
   – Правда.
   – Вот за что я люблю хохлов, так это за их трезвость.
   – Так ведь мы работаем. Когда же пить?
   – Наши мужики находят время. Они без водки не могут уснуть – как дети малые без соски. Мой бывший – паразит! – каждый день приходил на рогах. Работа была хорошая, деньги большие платили – все пропивал. Выгнала его к чертовой матери. Зачем мне нужно это вечно пьяное замызганное чмо?
   – Сочувствую…
   – И это все? – Продавщица посмотрела на Тинга лукаво, с вызовом.
   – Нет, не все. Мне еще расплатиться с вами нужно.
   – Я не об этом…
   Тинг смущенно потупился и не ответил. Быстро отсчитав нужную сумму, он собрал вещи в рюкзак и откланялся.
   – Эй, погоди! – окликнула его продавщица, когда он уже шел к выходу.
   Тинг обернулся. Она смотрела на него уже серьезно, без улыбки.
   – Ты скажи своим, пусть поберегутся… если у них документы не в порядке.
   – Извините, я не понял…
   – А что тут понимать? – пожала плечами продавщица. – Завтра всех поселковых шабашников менты будут шмонать. Если у вас с пропиской проблемы, то вам лучше где-нибудь пересидеть денек.
   – Откуда вам это известно?
   – Кума звонила. Ее мужик в райотделе милиции работает. Она всегда меня предупреждает, если у них рейд. Думает, что я тут химичу… – Продавщица скупо улыбнулась. – Это было давно и неправда, во времена всеобщего дефицита. Сейчас у меня под прилавком лишь термос с чаем и пакет с бутербродами.
   – Понял. Спасибо вам.
   – Вот когда все у вас там отшумит, тогда придешь вечерком ко мне в гости и отблагодаришь. Лично. Уговор?
   Тинг невольно улыбнулся. Продавщица перла напролом, как танк. Она понравилась Тингу, и только отсутствие опыта общения с женщинами (как он считал, потому что у него в памяти на этот счет не было никаких воспоминаний) не позволяло ему ответить прямо и без обиняков на ее недвусмысленное предложение. В этот момент он вдруг почувствовал, что в нем просыпается мужское естество, и на его лице появился румянец.
   – Ты прям как красная девица, – сказала продавщица. – Неужто в монахи записался?
   – Нет, нет! – поторопился ответить Тинг. – Я…
   – Ну, а ежели нет, – перебила его продавщица, – то зовут меня Людмила, живу я… – Она назвала адрес. – Здесь недалеко. Метров сто пройдешь, а там переулок. У меня дом под красной черепицей. Приходи. Между прочим, я очень вкусно готовлю…
   Тинг не очень уверенно кивнул и выскочил из магазина как ошпаренный. Он шел по дороге и чувствовал на своем затылке взгляд продавщицы. Это было одновременно и волнующе, и приятно. По крайней мере, Тинг точно знал, что женщина потянулась к нему всей душой. Это он чувствовал. Когда Тинг с ней разговаривал, то ему казалось, что он читает ее мысли словно раскрытую книгу.
   Известие, которое принес Тинг, очень огорчило Миколая Павловича. Он с сокрушенным видом почесал в затылке и сказал:
   – Шоб им всем было пусто! Ну работают люди, и пусть работают. Мы ж не бандиты какие-нибудь. Не воруем, не пьянствуем, порядок не нарушаем. Эх! Хорошо раньше нам, шабашникам, жилось, когда был Союз…
   Он обернулся и позвал:
   – Семен!
   – Чего?
   – Ходь сюды.
   Пришел дядька Семен. Ему уже стукнуло шестьдесят лет, но он был как наливное яблоко – крепко сбитый, краснощекий, упругий и немного полноватый.
   – Шо? – спросил он, вытирая руки о фартук; дядька Семен как раз готовил обед.
   – Завтра у нас «сабантуй».
   – Менты?.. – догадался дядька Семен.
   – Ну.
   – Вот кровососы! Цэ ж опять нужно калым готовить…
   – Кто бы в этом сомневался. Возьми из общей кассы деньги, купи хорошей водки, пива и приличную закусь. Иначе они от нас не отстанут. Хозяин ведь в отъезде, так шо мы остались без защиты.
   – Понял. Сполню.
   Дядька Семен ушел. Бригадир тяжело вздохнул и посмотрел на Тинга.
   – А шо мне с тобой делать, хлопче?
   – Не знаю…
   – Проблема… Терять такого молодца нэма никакого резона. Работаешь ты – дай Бог каждому. У нас с пропиской тоже есть небольшие проблемы, но они решаемы, а вот ты… Была бы у тебя хоть какая-нибудь бумажка. М-да…
   Миколай Павлович задумался. Тинг стоял перед ним, переминаясь с ноги на ноги. На душе у него кошки скребли…
   Проверка документов прошла без сучка-задоринки. Будто случайно накрытый стол к приходу проверяющих привлек гораздо большее внимание ментов, нежели просроченный вид на жительство у двух шабашников. В конечном итоге все остались довольны: и сытые представители закона, в карманах которых приятно зашуршали дензнаки, и сами строители – благодаря предупреждению о проверке на этот раз все обошлось относительно недорого.
   Тинга спрятали среди стройматериалов, соорудив ему будку из досок. Он наблюдал за происходящим через щели. Когда проверяющие в количестве пяти человек вошли во двор, он вздрогнул – лицо одного из них показалось ему знакомым. Он единственный был в гражданской одежде.
   В руках человек держал какой-то приборчик с дисплеем, с которого не сводил глаз. В какой-то момент он резко обернулся и посмотрел прямо в глаза Тингу.
   Тинг помертвел. Ему показалось, что этот человек при помощи прибора может просвечивать стену из стройматериалов как рентгеном. От прибора исходила какая-то темная сила, а сам он в воображении Тинга был похож на призрачного спрута. Спрут раскидал свои невидимые тонкие щупальца по всему двору, и они заползали в каждую щель.
   Тинг от ужаса на некоторое время вообще отключился. Именно отключился, потому что это состояние не было похожим на обморок. Внутри у него словно сработало реле защиты. И внутренние органы и конечности Тинга практически прекратили функционировать, работали лишь глаза и сердце, но и оно едва билось.
   Тинг пришел в себя только тогда, когда проверяющие оказались за воротами. Из состояния транса его вывел Миколай Павлович, который самолично раскидал доски.
   – Ты шо, уснул? – спросил он удивленно. – Зовем, зовем его, а он ни пара с уст… Ты чего такой бледный? Неужто так сильно испужался? Не боись, хлопец. Менты, они тоже люди. Ты с ними по-хорошему – и они к тебе с душой отнесутся…
   Бригадир был в отличном расположении духа. Буря прошла стороной, и теперь можно было безбоязненно трудиться до «нового пришествия». Из своего опыта Миколай Павлович знал, что это будет не раньше, чем через три месяца, а за это время они закончат все обусловленные договором работы.
   Тинг кивал, соглашаясь с ним, но в глубине души он уже точно знал, что работать в бригаде Миколая Павловича ему больше не придется. Это знание наполняло его мысли печалью, и весь остаток дня Тинг провел в мрачной задумчивости, работая как автомат.
   Он ушел, когда все уснули. Собрал вещи в свой новый рюкзак, бросил робу в бак для мусора и перелез через высокий каменный забор по загодя припасенной лестнице на улицу. Она освещалась только возле заселенных коттеджей, поэтому Тинга никто не мог заметить – ночь была темной, тучи спрятали луну и она лишь изредка показывала свой светлый лик, словно пришедшая на свидание к красивому юноше восточная кокетка на минутку поднимала вверх чачван[4] своей паранджи.
   Тинг не сразу ушел от того места, которое два месяца служило ему пристанищем. Он спрятался на противоположной стороне улицы, в кустах, которые росли на чьем-то огороде, и стал терпеливо ждать. Чего именно он ждал, Тингу не было известно. Но он точно знал, что ЭТО случится, и скоро.
   Предчувствие не обмануло Тинга. Ближе к полуночи возле ворот остановился микроавтобус и из него горохом посыпались одетые в камуфляж вооруженные бойцы. Часть из них окружила территорию, на которой строился коттедж. Остальные с наработанной на многочисленных тренировках сноровкой быстро преодолели забор, и вскоре Тинг услышал испуганные возгласы строителей.
   – Где он? – раздался из-за забора чей-то грубый незнакомый голос.
   – Хлопцы, вы шо, совсем с ума съехали?! – возмутился Миколай Павлович. – Разве мы террористы какие? Среди ночи, с автоматами… Нас сегодня уже проверяли.
   – Где он, я тебя спрашиваю?!
   – О ком идет речь? – с деланным удивлением спросил Миколай Павлович.
   Он уже понял, кто интересует собеседника, но сдавать Тинга ему не хотелось, и бригадир решил сыграть в непонятки. Однако, этот номер не прошел: Тинг услышал глухой звук удара, Николай Павлович охнул и, судя по звуку, упал. Но его тут же подняли и поставили на ноги.
   – Будешь брехать как пес, наизнанку выверну, – пообещал обладатель грубого голоса. – Речь идет о том человеке, которого вы недавно приняли в бригаду.
   – А, этот… – Испуганный бригадир собирался с мыслями. – Где-то здесь. Спать ложился вместе со всеми.
   – Так где же он?!
   – Откуда я знаю? Может, в отхожем месте.
   – Искать! – приказал обладатель грубого голоса. – Где тут у вас включается наружное освещение?
   Ему показали, и спустя считанные секунды два мощных прожектора залили двор ярким светом. Тинг не стал дожидаться финала спецоперации; пригибаясь пониже, он пересек огород, вышел на параллельную улицу, и побежал вдоль заборов к окраине поселка, чтобы уйти подальше от опасности. Конечно, лучше было двигаться в противоположную сторону, где он мог скрыться в густом лесу, но улицы в той стороне хорошо освещались, а значит, его могли заметить.
   Спустя полчаса последние дома оказались позади. Тинг сошел с дороги и углубился в то, что некогда было хвойным лесом. Кто-то спилил под корень вековые сосны, и теперь на этом месте произрастала молодая поросль деревьев всех пород. Кое-где встречались и молодые сосенки. Большей частью они были без верхушек; их регулярно срезали под новогодние праздники местные бомжи, чтобы продать новым господам.
   «В лесу родилась елочка, в лесу она росла…» – назойливо вертелся в голове Тинга мотив, всплывший из темных глубин постепенно оживающей памяти, заглушая чувство отчаяния, доверху заполнившее его душу. Опять нужно скрываться, опять его преследуют… Но почему, почему?!
   «Нет ответа, нет ответа, нет ответа…» – ровно и сильно стучало сердце. «В лесу родилась елочка… Порою волк, сердитый волк, рысцою пробегал…»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация