А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зверь по имени Кот" (страница 5)

   – Ты кто? – тупо спросил Кирюха, глядя на Тинга бычьими глазами.
   – Андрей, – скромно ответил Тинг.
   Он уже сжился с новым именем и реагировал на зов без задержек.
   – Мне по барабану, как тебя зовут. Что ты здесь делаешь?
   – Картошку чищу.
   – Ты опять не понял. Во тупой… Я хочу сказать, вали отсюда, пока рога тебе не посшибал.
   – Вот… начищу полную кастрюлю и уйду.
   Тинг сразу понял, кто перед ним, а потому не стал спорить. Он всего лишь намеревался выполнить задание. Эта обязательность была присуща Тингу едва не на генетическом уровне. Он всегда доводил любое начатое мероприятие до конца. (Тинг так думал; в этом он не был уверен на все сто процентов, потому что практически ничего из прежней жизни не помнил.)
   – Ну, не говори, что я тебя не предупреждал… – Кирюха быстро шагнул вперед, замахнулся и ударил.
   Вернее, попытался ударить. Несмотря на запои, Кирюха был крепким малым, и кулаки у него были чугунными. Он по жизни считался скандалистом и драчуном. Тинг уже знал, что Кирюху в кафе держат лишь потому, что он является родственником заведующей производством. Это была толстая, рыхлая женщина с громким командным голосом, но добрая душой. Тингу она понравилась.
   Тинг перехватил кулак на полпути. Кирюхе показалось, что его правая рука попала в железные тиски. Он охнул от боли и упал на колени; на его глазах показались слезы.
   – П-пусти! Т-ты чего, с-с-сука… – прошипел Кирюха сквозь стиснутые губы, пытаясь сохранить остатки мужества.
   Тинг стоял над ним и смотрел на Кирюху с какой-то странной – можно даже сказать, зловещей – улыбкой; казалось, что их руки спаяны намертво. Ему вдруг захотелось сломать Кирюхе шею, но тут он вспомнил о заведующей производством, и темный свирепый гад с ядовитыми клыками спрятался где-то в подсознании, шустро уполз, будто его и не было.
   – А, вы уже познакомились, – послышался голос от входной двери.
   Тинг отпустил руку Кирюхи и обернулся. В подсобку вошла Никитична. В кафе она считалась чем-то вроде палочки-выручалочки: если нужно было, подменяла и поваров, и официантов, а когда Кирюха уходил в запой, то становилась на его место. Никитична была ветераном; она работала еще в те времена, когда кафе было столовой. Ее уважали, ценили и держали как своего рода талисман. Весьма полезный талисман.
   – Ты чего это на колени встал? – удивленно спросила она Кирюху.
   – Надо было! – огрызнулся тот, поднялся и вышел.
   – Понятно… – сказала Никитична и коротко вздохнула. – Будь моя воля, я бы этого прощелыгу и на пушечный выстрел к кафе не подпустила. С ним одна маета, право слово. А вот тебя бы я оставила. Увы…
   – Да вы не переживайте. Спасибо вам… за все. Прощайте. Я пойду…
   – Погодь! Я сейчас…
   Никитична шустро выскочила из подсобки, а когда вернулась минут через пять, то принесла довольно объемистый пакет.
   – Держи, тут еда… – Она отдала пакет Тингу. – А это на первое время… пока не найдешь работу. – С этими словами Никитична, несмотря на слабое сопротивление Тинга, засунула в нагрудный карман робы несколько купюр. – Бери, бери, это наши девочки собрали. Материальная помощь. От чистого сердца.
   – Не знаю, как вас и благодарить…
   – Пустое, – отмахнулась Никитична. – Мы же люди, а не какое-нибудь зверье. Ты главное определись, как жить дальше будешь. По-моему, человек ты не простой – нет-нет, я не буду расспрашивать! – и уж точно не по своей воле оказался в роли бомжа. Я в этом почему-то уверена. В общем, иди, Бог тебе в помощь.
   Тинг вышел на улицу и обречено вздохнул. И куда теперь? В кафе было много работы, но он делал все быстро и сноровисто, будто стосковался по физическому труду, хотя к вечеру и здорово уставал. Зато у него была крыша над головой и сытная еда.
   От предстоящих проблем, которые нужно решать безотлагательно, у Тинга закружилась голова, и он присел на скамейку в скверике.
   – Ты что, заболел? – раздался голос над ухом. – Али пьян?
   Тинг медленно повернул голову и увидел Марь Иванну.
   – Почему вы так решили?
   – На тебе лица нету. И шатаешься.
   – Голова болит, – соврал Тинг.
   – А… Тогда понятно. У меня как меняется погода, так в виски бьет словно молотом. И анальгин не спасает. Почему не работаешь?
   – Кирюха вышел, – хмуро ответил Тинг.
   – Вот паразит! Когда нужно, его неделями нету. И куда ты теперь?
   – Не знаю. Буду искать работу.
   – Правильно. Молодца. Я подскажу тебе, где можно хорошо устроиться. Ты подойди к центральному рынку, с задней стороны, там всегда народ толчется. Это гаст… гастарбайтеры, – не без труда выговорила слово Марь Иванна. – Но и наших мужиков там хватает. Ты что-нибудь смыслишь в строительных делах?
   – Трудно сказать… Скорее нет, чем да.
   – Это неважно, – отмахнулась Марь Иванна. – Научат. Парень ты крепкий, выносливый, и труд уважаешь. Тебя запросто возьмут в какую-нибудь бригаду. Мужики хорошие деньги получают. Строят дома и дачи для богатых. И с жильем определишься. Хоть на время.
   – Спасибо за идею, – оживился Тинг. – Это вариант. – Он поднялся. – Ну я пойду…
   – Одежонка у тебя, конешно, не того… – Марь Иванна окинула его критическим взглядом. – Вот что, Андрюха, ты посиди тут на скамейке чуток, подожди меня. Домой смотаюсь…
   С этими словами Марь Иванна бросила метлу и поспешила к пятиэтажке, где у нее была квартира. Возвратилась она почему-то с покрасневшими глазами. В руках Марь Иванна держала большой полиэтиленовый пакет.
   – Держи, – сказала она, доставая из пакета джинсы, рубаху, поношенную кожаную куртку и крепкие, почти новые ботинки. – По-моему, размер у тебя как у моего Костика…
   – Что вы, Марь Иванна! – запротестовал Тинг. – Не надо. Зачем…
   – Бери, коли дают! – рассердилась Марь Иванна. – Костика все равно не вернешь, а тебе нужно иметь приличный вид.
   – Что с ним случилось? – осторожно поинтересовался Тинг.
   – Война, – коротко ответила Марь Иванна. – Костик погиб в первую чеченскую… Младшенький мой…
   Тинг потупился. Ему вдруг стало не по себе, словно это он был виноват в гибели неведомого ему Костика. Марь Иванна посмотрела на него, всхлипнула, резко отвернулась, чтобы Тинг не видел, как из ее глаз хлынули слезы, и, схватив метлу, поторопилась уйти. Он сумрачно проводил ее взглядом, затем собрал разложенные на скамейке вещи в пакет и направился к трамвайной остановке.

   Глава 5
   Ксана

   Господи, хоть бы он не оказался «голубым»! Тогда к нему ни на какой козе не подъедешь. Эта мысль не давала покоя Ксане уже третий день. Все это время она моталась по городу вслед за своим «клиентом» словно привязанная. Господин Колодин был холост, но любовниц не имел (впрочем, и любовников тоже). Что было совсем уж странно – с такими-то деньжищами…
   Борис Львович Колодин был банкиром. Притом, не из последних. По крайней мере, так говорилось в полученной Ксаной информации.
   Но что касается его личной жизни и увлечений, об этом не было сказано ни слова. Только один пункт: жена умерла шесть лет назад при родах вместе с ребенком. И все. В остальном господин Колодин был похож на допотопный арифмометр: вжик, вжик рукояткой – выскочила цифра; вжик, вжик второй раз – еще одна, гораздо больше; деньги идут к деньгам.
   Похоже, что у него не было слабых мест. По крайней мере, на первый взгляд.
   Ездил банкир на бронированном «Мерседесе», и всегда в сопровождении второй машины с вооруженной до зубов охраной. Имел пятикомнатную квартиру в престижном доме в центре города, который охранялся как склад атомных боеголовок, потому что в нем проживали очень большие городские шишки. Обедал он в банке (там была столовая для сотрудников), завтракал и ужинал дома. В «свет» выходил очень редко, и только на серьезные мероприятия, которые в основном обеспечивались еще и государственной охраной.
   Имел он и трехэтажный особняк за городом, можно сказать виллу, целое поместье, но Колодин почему-то игнорировал эту элитную недвижимость. Похоже, с загородным домом у банкира были связаны какие-то неприятные воспоминания, решила Ксана.
   Короче говоря, господин Колодин был скорее не шустрой рыбой, а броненосцем на колесах. Его можно было только взорвать, и то с трудом. Но этого-то как раз и нельзя было делать. Банкир должен уйти в мир иной без сучка-задоринки. На фига такие заморочки? – недоумевала расстроенная Ксана.
   Может, устроиться к нему горничной? Ксана знала, что у банкира есть квартирная прислуга – женщина преклонных лет, которая была и экономкой, и поваром, и уборщицей. Да вот беда – старушку никак не подвинешь и так просто не заменишь. Она служила еще у отца Колодина, который в советские времена был каким-то партийным боссом. Поэтому банкир доверял ей всецело.
   Старушке, конечно, можно помочь с отправкой на погост – а толку? Ксана, уже немного зная Колодина, была уверена, что он будет выбирать себе экономку года два. Но у нее не было такого времени. Ей отвели на отработку «клиента» максимум три недели.
   К тому же, не факт, что Колодин согласится взять к себе в дом молодуху. Скорее всего, он будет искать женщину в годах. Ретроград хренов! – в гневе брызнула слюной Ксана, догоняя ушедший далеко вперед «мерс» Колодина. Впрочем, она могла и не устраивать гонки по городу. Куда еще мог банкир ехать вечером, как не домой?
   Она оказалась права. «Мерседес» и машина охраны остановились возле подъезда элитного дома, уже хорошо знакомого Ксане, телохранители окружили босса плотной стеной (поэтому его было бы трудно разглядеть даже находясь рядом, не то что через оптический прицел снайперской винтовки), и все скопом ввалились в парадное.
   Ну и как достать человека, сдвинутого на почве личной безопасности? Притом обстряпать это дело без шума и пыли, как говорил некий комедийный персонаж.
   А может, вернуть бабки? – мелькнула подленькая мыслишка (жалко, конечно, жаба давит, но хрен с ними, личное спокойствие дороже). Ну не справилась, не смогла, не сумела, с кем не бывает. Как это… «миссия невыполнима»?
   Э нет, милая. То ж в кино. А в жизни все по-другому. Ксана коротко вздохнула. В таком случае, дорогуша, можешь поставить на себе крест. Чай, не в бирюльки идет игра. Заказчики – люди серьезные. Им лишние свидетели не нужны. Найдут, из-под земли откопают (с их-то возможностями!) и опять в землю зароют. Правила есть правила. У каждого свой бизнес, и в таких случаях он должен быть предельно конкретным и честным. Подписался на работу – изволь исполнять. Иначе…
   Ксана в сердцах сплюнула через открытое окно «БМВ» и порулила на стоянку. Сегодня она должна была «дежурить» – ночевать в опостылевшей коммуналке, чтобы поддерживать свой имидж работящей девчонки из низов общества…
   Поставив машину, Ксана решила идти домой напрямик – через пустырь. Вернее, не совсем пустырь. В прежние времена здесь был парк, но когда похоронили социализм и СССР рассыпался на разного размера кусочки, вдруг оказалось, что частникам нечем топить печки. Как это ни смешно, но за все годы советской власти на окраину города так и не удосужились провести газ. И народ топил углем, который остался за рубежом, в Донбассе.
   Вот и пришлось людям, проживающим в частных домах, чтобы не замерзнуть в студеные зимы, переходить на подручные, и в основном дармовые материалы. У жителей окраины под рукой как раз оказался парк с вековыми деревьями.
   Короче говоря, от парка остались лишь пеньки и молодая поросль. Да еще дорожки, которые топтали в основном местная молодежь и бомжи. Здравомыслящие люди в парк боялись соваться, особенно в темное время суток. Но Ксана не причисляла себя к здравомыслящим, а потому ходила по бывшему парку безбоязненно и в любое время дня и ночи.
   «Как веревочка ни вейся, а совьешься ты в петлю…» – совсем некстати вспомнила Ксана слова какой-то песни, когда перед нею на дорожке выросли две мужские фигуры. От них за версту несло перегаром и луковой отрыжкой. Луна едва проглядывала из-за туч, но у Ксаны было отменное ночное зрение, и она видела их хорошо, в подробностях.
   – Ты гля, кто к нам припрыгал, – насмешливо сказал один из мужчин.
   Он был коренастый и крепкий как дуб. Похоже, мужики приняли на грудь немалую дозу, но это на них не сильно сказалось. Они даже не шатались. Что за причина могла подвигнуть их на ночной променад по парку, Ксана уже догадалась. В нем нередко случались изнасилования, иногда даже днем, но почему-то ни один из насильников до сих пор не получил по заслугам.
   Скорее всего, главная причина плохой работы правоохранительных органов заключалась в том, что ни одно заявление потерпевших не дошло до суда. Одни девушки вообще боялись (или стыдились) заявлять об изнасиловании, от других откупались, а особенно настырным родителям, готовым идти за свое чадо до конца, ломали ребра или сжигали дома. Для жителей окраины не было большим секретом, что насильничают братки из бригады Кармана – местного Дона Карлеоне.
   Конечно, Карман (его фамилия была Карманов) уже пообтесался и даже стал крутым бизнесменом, но волчьи повадки, оставшиеся у него со времен «большого хапка» девяностых, так и не смог оставить в прошлом. Парни Кармана уже не устраивали перестрелок с другими бригадами, они лишь охраняли различные объекты, принадлежащие боссу. Но «шалить» продолжали по-прежнему, благо у Кармана все было схвачено: и милиция, и суды, и городское начальство.
   – Кто вы, я не знаю, но есть предложение разойтись мирно, – негромко ответила девушка и хищно ухмыльнулась.
   Нужно сказать, что своим спокойствием она несколько озадачила мужиков. Но они уже все решили, а потому на предложение девушки ответили лишь хохотом.
   – Во дает, – сказал второй тип, долговязый малый с лицом грешного херувима. – Похоже, она нас пугает. Интересно, чем?
   – А то ты не знаешь, – в тон ему ответил коренастый. – Двустволкой.
   И они снова заржали.
   – Вот что, рыба, ты нас не боись, – сказал коренастый. – Счас мы сядем под кустик, выпьем, закусим, а потом ты получишь большое удовольствие. Большое и, главное, полное. Со всех сторон. Может, бабки нужны? Какие проблемы. Стольник «зеленью», думаю, тебе хватит. А потом пойдешь домой. И тебе будет хорошо, и нам. Но если начнешь понты кидать… тогда извини. Тебе ясно?
   – Предельно, – ответила Ксана и достала пистолет. – А теперь послушайте, хмыри, что я вам скажу. Берите ноги в руки и канайте отсюда подальше. Пока я добрая. Иначе в ваших шкурах появятся дополнительные дырки.
   Луна выглянула из-за туч, засверкала в небе, словно ярко начищенный медный грош, и двое насильников увидели, что́ именно достала девушка из сумочки. Но они не поверили, что это настоящее оружие.
   – Спрячь свою спринцовку, дура! – строго сказал коренастый. – Иначе будешь плакать ты, а не мы. Притом горькими слезами.
   Похоже, они думали, что в руках Ксаны газовый пистолет.
   – Мое дело предупредить, – беззаботно сказала Ксана. – Если вы такие тупые идиоты… что ж, так тому и быть. С дороги! – Она решительно шагнула вперед.
   – Ну ты, бля, наглая… – Долговязый «херувим» молниеносно бросился вперед, и не нажми Ксана вовремя на спусковой крючок, он достал бы ее ударом в лицо.
   Долговязый упал возле ног девушки, два раза дернулся и затих. Наверное, коренастый был с поздним зажиганием, потому что даже не сдвинулся с места, лишь глядел в диком изумлении на поверженного товарища и беззвучно шевелил толстыми губами. Наконец до него кое-что дошло, и он полез за пазуху – наверное, за стволом.
   Но Ксана не дала ему ни единого шанса. Раздался еще один выстрел, и перебитая пулей правая рука насильника повисла плетью. Он вскрикнул и пошатнулся.
   – Я же вас предупреждала… – Ксана глядела него холодно и отрешенно. – Это вам, суки, за всех девок, которых вы испохабили. Прощай, придурок.
   – Стой! – вскричал коренастый. – Не надо! Не стреляй! Забери бабки, у меня тут две «штуки» баксами, все забери: часы, они дорогие, швейцарские, пять кусков «зеленью» стоят, мобилу – только не убивай!
   – Не могу, – ответила Ксана. – Вы не оставили мне выбора.
   – Но почему, почему?!
   – Потому, что ты видел меня. Не повезло тебе, урод…
   Совсем потерявший голову насильник, поняв, что наступила его последняя минута в жизни, с ревом бросился на Ксану, но пуля, которая вошла точно посреди лба, остановила его на полпути. Еще один выстрел – контрольный – она сделала в голову долговязого. Он, конечно, не подавал признаков жизни, но Ксана действовала так, как требовалось по ситуации. Неровен час, оклемается (в жизни иногда случаются чудеса), тогда жди беды.
   А Ксане совсем не хотелось убегать из города, где ее жизнь была более-менее налажена и где есть надежный посредник. Это она уже проходила. Была когда-то почти бомжихой.
   Она не стала обыскивать насильников и забирать оружие или деньги. Все это было чужим, а Ксана никогда не опускалась до примитивного воровства или грабежа.
   Она совсем не сожалела о содеянном. Эти двое явно были бандитами из бригады Кармана. Туда им и дорога, подумала Ксана хладнокровно, обойдя трупы – чтобы не вступить нечаянно в лужу крови. За отпечатки подошв она не беспокоилась, потому что дорожка сплошь поросла травой.
   Но с возвращением домой теперь придется повременить… Невольно вздохнув, Ксана резко изменила курс и пошла по направлению к большому супермаркету, который находился в двух кварталах от ее дома. Обычно в это время там много покупателей, и ее запах должен смешаться с запахами других людей, поэтому ни одна ищейка не сможет проследить ее дальнейший путь. Кроме того, она пожертвовала пачкой сигарет, раскрошив их на своем пути – чтобы ищейке отбить нюх.
   В принципе, Ксана не курила, а баловалась. Иногда это нужно было для дела. В баре или ресторане современная девушка без сигареты выглядит как белая ворона. Поэтому в ее сумочке всегда лежала пачка дорогих сигарет и фирменная зажигалка.
   В супермаркете Ксана поссорилась с кассиршей. Похоже, ее только недавно приняли на работу, и она, чтобы не ошибиться, все операции проделывала настолько медленно, что возле ее кассы образовалась длинная очередь.
   Пока не было Ксаны, люди лишь тихо роптали, но девушка сразу взяла с места в карьер, и наговорила бедной женщине целую кучу тех «комплиментов», которые выдают на-гора вечные торопыги. Естественно, тут же нашли и подпевалы из очереди (и не только женского пола), которым для бунта не хватало лишь вожака.
   В общем, скандал привлек внимание администратора, он долго извинялся перед Ксаной за нерасторопность своих работников и дал в помощь женщине старшего кассира, чтобы очередь немного рассосалась. Ксане, конечно, жалко было кассиршу, которую даже пот прошиб, – наверное, женщина боялась потерять работу, – но вышла она из супермаркета с чувством полного удовлетворения.
   Теперь у Ксаны было железное алиби, тем более, что, разыгрывая свое «представление», она несколько раз громко и с напором назвала время: «Уже начало десятого, а я тут торчу в очереди по вашей милости!»
   Конечно, ссора была совершенно глупой и беспредметной, но Ксане не раз доводилось наблюдать такие сценки возле кассы, и она лишь воспроизвела виденное. Ксана совершенно не сомневалась, что ее хорошо запомнили не только работники супермаркета, но и соседка, живущая этажом выше; она стояла позади.
   «Покой нам только снится…» – со страдальческим вздохом вспомнила Ксана строку из стихотворения, заходя в квартиру. Там стоял гвалт почище того, что совсем недавно бушевал в супермаркете.
   По ходу заглянув в открытую дверь кухни, девушка увидела еще одного соседа, Лёху Пальчика. Пальчик – это фамилия. А вообще-то его прозывали Сюся. Откуда пошло прозвище, уже никто не помнил. Возможно, эту кликуху Лехе припаяла тетка Матрена. У нее был талант на такие дела. Это она окрестила Ксану «монашкой».
   Лёха был пьяницей и бузотером. Пил он почти каждый день, но, как ни странно, никогда не упивался до положения риз. Зато скандалы и драки устраивал регулярно. Это было у него в крови. Правда, до сих пор дома он не дрался ни разу; в квартире его тянуло лишь на блатные песни, которые Лёха любил распевать, начиная с часу ночи. От его вокальных упражнений даже брачующиеся коты умолкали, потому что Лёха пел возле открытого окна, неотрывно глядя на луну.
   Но сегодня, видимо, день был такой нехороший – сплошные приключения. Так подумала Ксана, заходя на кухню с чайником. Возможно, Луна не в ту фазу попала, или на Солнце появился новый большой протуберанец, из-за чего разразилась невиданная доселе магнитная буря, и народ сильно перевозбудился.
   Лёха наезжал на Федюню. Мадам Николенко отсутствовала (наверное, задержалась на работе; она где-то подрабатывала), и ее сожитель оказался беззащитным. Он забился в угол и слабо отмахивался от Лёхи безвольными руками. При этом Федюня еще что-то и скулил, но говорил он всегда неразборчиво, а в таком состоянии – и подавно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация