А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зверь по имени Кот" (страница 18)

   Глава 16
   Ксана

   Странная штука – человеческая судьба. По аналогии со старинной притчей, она временами напоминает верблюда, на которого нагрузили столько тюков с товарами, что он едва идет. Мало того, дромадер способен с этой поклажей прошагать весь длинный путь по аравийской пустыне до самого караван-сарая со своей обычной невозмутимостью, хотя, глядя на него со стороны, любой скажет, что это просто невозможно. Не может быть, чтобы от такой огромной тяжести верблюд не упал даже не посредине пути, а в самом его начале. И тем не менее, он доходит с этим неподъемным грузом до пункта назначения.
   Но стоит добавить в тюк всего лишь одну маленькую соломинку, и у верблюда под действием непосильной тяжести сломается хребет. Перебор, он и есть перебор. Эта категория присутствует во всех начинаниях, во всех профессиях, во всех состязательных видах времяпрепровождения, будто-то скалолазание или поедание гамбургеров на скорость.
   К сожалению, момент, когда человеку к его грузу добавляют еще и соломинку, мало кто может уловить. Для этого нужно быть провидцем.
   Но кто та персона, у которой под рукой столько соломы? Кто хозяин груза у нас на спине? На этот вопрос есть несколько ответов, в зависимости от вероисповедания человека, его отношения к предрассудкам и к окружающему миру. Что касается Ксаны, то в ее жизнь неожиданно (впрочем, он всегда приходит неожиданно, без приглашения) вмешался его величество господин Случай, у которого тоже есть запас соломинок.
   С виду этот господин был распоследней сволочью даже на непредвзятый взгляд, хотя и рядился в дорогие импортные одежды. В его лице явно чувствовалась какая-то ущербность, которую маскировали очки в золотой оправе: они придавали господину вполне респектабельный вид. Но через линзы были видны глаза, выражение которых не могло обмануть внимательного наблюдателя, – этот человек явно был или наркоманом, или большим боссом с садистскими наклонностями.
   Кабинет, в котором восседало его рыхлое упитанное тело, розовое и почти безволосое, как у месячного поросенка, поражал размерами и дорогим интерьером. Все в нем было натуральным и сверхэксклюзивным, начиная от музейного персидского ковра ручной работы на паркетном полу, книжных шкафов из ценных пород дерева, серебряной люстры с золотыми элементами и подвесками из богемского хрусталя, и заканчивая трубкой из бриара[9], имеющего очень редкий рисунок древесных волокон, который называется «птичий глаз».
   Столешница письменного стола была сделана из малахита; изготовленное в Швейцарии по спецзаказу кресло напоминало трон, а обивка на нем была «вечной» – из толстой, но мягкой кожи буйвола, процесс выделки которой длится очень долго; картины на стенах кабинета были подлинниками; их написали мастера эпохи Возрождения; книги в шкафах радовали глаз солидным золотым тиснением толстых корешков; и последним штрихом, который мог добить любого нувориша, было яйцо Фаберже в подсвеченном футляре из хрустального стекла, установленном на малахитовой подставке в виде древнегреческой колонны.
   Впрочем, последним штрихом можно было назвать и дорогое оружие на одной из стен (это для мужчин, понимающим толк в таких делах): сабли, мечи, протазаны, кинжалы, алебарды, японские катаны и прочие режущие, колющие и рубящие предметы, в основном изготовленные в XVII–XIX веках.
   Хозяин богатого кабинета отчитывал мужчину крепкого телосложения, в котором угадывался бывший сотрудник специальных служб – холодные, ничего не выражающие водянисто-серые глаза, резко очерченные скулы, крепкая поджарая фигура, короткая стрижка, верхняя часть левого уха будто срезана бритвой, а скорее, осколком гранаты, мозоли на костяшках рук ясно указывали на многие часы, проведенные за «набивкой», – это когда боец руками с силой месит сначала мелкие, а затем крупные камешки, чтобы кожа на руках огрубела и чтобы кулаки были нечувствительны к любой боли… Короче говоря, Одноухий (пока будем его так называть) был настоящим профессионалом.
   – … На что вообще способны твои идиоты?! – гневно вопрошал хозяин кабинета. – Они упустили Тинга в третий раз! С ума сойти!
   – Почему в третий? – возразил Одноухий. – Всего два раза. Те, кто дежурил возле бокса, где его держали взаперти, не мои люди.
   – Какая разница?! Все вы болваны! Хорошо, дали маху два раза. ДВА! Я платил им как крупным менеджерам, а на самом деле они оказались… оказались… – хозяин подыскивал нужное слово.
   Он говорил с едва уловимым иностранным акцентом.
   – … Свинарями! – наконец нашелся хозяин кабинета. – Им нельзя было доверить даже обслуживание гостей на швайнфесте[10].
   – Герр доктор! Вы несправедливы! Первая группа не знала, что у него такие феноменальные способности. Вы ведь приказали не вдаваться в подробности, когда я ставил им задачу. А вторая… скорее всего, ребята попали в ловушку. Нужно было сразу стрелять на поражение, чтобы обездвижить его, выбить из привычной колеи. К нему хрен подойдешь. Похоже, Тинг научился читать мысли… сукин сын! И как прикажете с ним бороться? Разве что ударить по нему с вертолета ракетой. Притом с большого расстояния.
   – Во-первых, не герр, а хер доктор! – нервно поправил хозяин кабинета. – Пора бы тебе уже выучить хоть это. Во-вторых, Тинг нужен мне живым. Живым! А в-третьих, мысли он не читает. Да, у Тинга есть… кое-какие способности, отличающие его от обычных людей, но не более того. Просто твои дебилы в очередной раз лопухнулись… кажется, так у вас называется промах?
   – Да, так, – угрюмо подтвердил одноухий.
   – За что и получили по полной программе. Теперь они на небе замаливают свои грехи.
   – Ничего, найдем других исполнителей, – буркнул Одноухий. – Это не проблема.
   – Чтобы найти других, нужно время. А у нас его нет. Мне нужен Тинг! Срочно! Ты должен привести его ко мне на веревке, как барана. Место локализации Тинга определить легко, – надеюсь, аппаратура в порядке? – дело остается за малым: застигнуть Тинга врасплох и повязать. Все! Это что, серьезная проблема? Помнится, ты решал куда более сложные задачи.
   – М-м… – помялся Одноухий, стараясь не встречаться взглядом с хозяином кабинета. – Аппаратура, конечно, работает…
   – Не понял… У тебя опять что-то не вяжется?
   – Тинг исчез с наших радаров.
   – То есть, как это – исчез?! Почему?!
   – Не знаю. Приборы протестировали – все в норме. Работают как часы. А отметка на экране не появляется.
   – Майн Гот! Это… это черт знает что! Только у русских может быть такой бардак!
   – Не я проектировал эти ваши электронные штучки, – резко возразил Одноухий, впервые проявив строптивость. – Все они германские или японские. Возможно, он вне досягаемости радаров.
   – Да, это может быть, – мгновенно остыв, озабоченно ответил доктор. – Нужно подобраться к нему на минимально допустимое расстояние, чтобы держать Тинга под контролем, пока у нас не сварится новый план его захвата. Откуда в последний раз пришел сигнал?
   – Координаты весьма приблизительны. Фатих боится к нему приближаться. Он видел, что2 Тинг сделал с парнями… И я не могу его за это судить. Очко, оно ведь не железное.
   – Что такое очко? А, вспомнил… Так где засекли Тинга?
   – В лесном массиве возле реки Припять.
   – Он что, решил стать отшельником?
   – Возможно. Но там мы разыскивать его будем до нового пришествия. Ваши немчики, хер доктор, – тут в голосе Одноухого зазвучала едва прикрытая ирония, – искали наших партизан в лесах целых четыре года, да так и не нашли. А это же военные люди, много людей, с обозом и оружием. Так что если Тинг спрячется в лесах, то мы его оттуда никакими землеройными снарядами не выковыряем. Он ведь обучен выживать в любых условиях. Не так ли?
   – Это верно… – Хозяин кабинета надолго задумался. – Значит, нужно искать какое-то нестандартное решение, – сказал он несколько минут спустя. – Помнится, как-то ты говорил мне, что знаком с надежным человеком, принимающим «заказы» на устранение разных неугодных личностей. Я ничего не перепутал?
   – Да, есть такой жук.
   – С ним можно иметь дело?
   – Все зависит от суммы гонорара.
   – Вот и отлично. Попробуем взять Тинга не мытьем, так катаньем, – щегольнул герр доктор русской народной поговоркой. – Как мой русский?..
   – Великолепно, босс. Я поражаюсь вашим способностям. Год назад вы двух слов по-русски не могли связать.
   – А все потому, что я не люблю переводчиков. И не доверяю им. Когда двое договариваются, третий лишний.
   «Потому-то переводчики у тебя и не держались долго, – подумал Одноухий. – То автокатастрофа, то несчастный случай на реке – как оказалось, там много глубоких омутов, а то и просто наркоманы зарезали одного из них в подъезде, чтобы разжиться деньгами на дозу…»
   Подумал одно, а сказал совсем другое:
   – Согласен. Серьезные вопросы лучше решать без свидетелей.
   – Тогда слушай…
   Одноухой покинул кабинет хозяина спустя полчаса. Все это время они в деталях прорабатывали новый план действий по захвату Тинга.
   «Ты действительно не герр, а хер, господин доктор. Но котелок у тебя, немчик, варит будь здоров, – немного раздраженно думал Одноухий, спускаясь к машине по широким гранитным ступенькам большого трехэтажного здания, построенного в реликтовом сосновом лесу. – Что ж, планец получился на уровне… Теперь еще нужно отыскать Фила. Этот крысеныш имеет дурную привычку часто и надолго ложиться на дно, и ищи его потом. Надо же, гавнецо, а такое тяжелое, само не всплывает. Придется мутить воду…»
   Здание являлось центральной частью комплекса, состоящего из десятка двухэтажных коттеджей. Они явно были построены по немецким проектам и крыты красной черепицей. Территорию комплекса отгораживал от внешнего мира высокий кованый забор с острыми пиками поверху, а сами коттеджи были практически не видны с дороги, скрывались за деревьями. Возле помпезных ворот, украшенных различными финтифлюшками, висела не очень приметная табличка «Частная клиника».
   На проходной Одноухого поприветствовали двое вооруженных пистолетами охранников; они еще не видели его, это была новая смена. По тому, как здоровенные парни смотрели на Одноухого и как стояли перед ним, можно было понять, что он является их начальником.
   Одноухий благосклонно кивнул им в ответ, сел в новенький джип, и уехал. Охранники не без зависти посмотрели ему вслед и вернулись к своему обычному времяпрепровождению – игре в домино. В окружающей клинику природе царило спокойствие и умиротворение…

   Ксана была в депрессии. Она бездумно валялась на диване в своей коммунальной квартире, смотрела в потолок, и совсем не реагировала на шумную перебранку соседей. Для того, чтобы обосновать свое затворничество, она взяла (точнее, купила) в поликлинике у знакомой врачихи справку, что у нее болезнь, требующая постельного режима. Ксана даже не удосужилась посмотреть, какой ее железному организму поставили диагноз.
   Теперь ей нельзя было даже дернуться куда-либо (иначе ее вояж может показаться подозрительным), хотя совсем недавно Ксана намеревалась съездить на месячишко в Египет, чтобы заняться своим любимым видом спорта – дайвингом, потому как она не отдыхала уже больше года, и, похоже, у нее началась мания преследования.
   Все было как обычно: «клиент» отправился на небеса, а Фил полностью рассчитался за «заказ». Во время телефонного разговора Ксана поняла, что он доволен как слон. Еще бы не быть ему довольным… Ксана не сомневалась, что Фил на этом «заказе» заработал не меньше, чем она, непосредственная исполнительница. Сволочь! Живоглот!
   Колодин оказался крепким орешком. Несмотря на то, что он втюрился в нее (это уже было и козе понятно), банкир на интимном свидании вел себя так, словно шагал по минному полю. Каждое слово и каждый жест Бориса Львовича были выверены до мелочей. Видимо, он очень боялся, что долгожданная золотая рыбка может сорваться с крючка.
   Все было обставлено, как в лучших домах Парижа. Шикарная квартира (о существовании которой, как поняла Ксана, не знал никто, даже самые близкие Колодину люди), камин, свечи, изысканные яства, дорогие выдержанные вина, большей частью французские… Ксана навскидку прикинула, что десяток бутылок из буфета банкира как раз стоили столько, сколько его жизнь. Уж в чем, в чем, а в винах Генрих Иванович научил ее разбираться не хуже, чем это делают настоящие сомелье.
   Колодин ради Ксаны пренебрег собственной безопасностью и сбежал от личной охраны. Как он это сделал, Ксана не знала, но доехал Борис Львович к своей «конспиративной» квартире на такси. Ксана специально пришла по указанному адресу пораньше, чтобы тщательно разведать обстановку и безопасные пути срочного отступления (если оно понадобится), поэтому прибытие Колодина увидела воочию.
   Ксана сидела в скверике напротив дома и разговаривала с болтливой дамочкой, которая вывела на прогулку таксу. Подлая псина, сильно смахивающая на большую крысу, наверное почуяла, что собеседница ее хозяйки не тот человек, за которого себя выдает, и поначалу хотела тяпнуть Ксану за ногу, а потом демонстративно помочилась на скамейку, едва не обрызгав ей туфли.
   В принципе, Ксана понимала банкира. Когда телохранитель ходит за тобой даже в туалет, то уж в постель он просто обязан заглянуть. А этого Борису Львовичу как раз и не хотелось. Видимо, он намеревался пока не афишировать свои отношения с Ксаной, хотел к ней присмотреться получше, чтобы не ошибиться.
   Типичный подход к сугубо личной проблеме закоренелого прагматика, привыкшего вращаться в мире цифр со многими нулями, среди процентов и дивидендов, подумала Ксана. Колодин должен был точно знать, что его вложения в семейный капитал хотя бы в ближайшей перспективе не сгорят синим пламенем. А дальше само по себе как-нибудь утрясется.
   До чего же мужики наивные… Если женщина не захочет идти в семейной упряжке, то удержать ее не смогут никакие замки, никакие стены. В этом отношении некоторые особы женского пола страшнее вместе взятых цунами и землетрясений в девять баллов по шкале Рихтера. Уж как ухитрялись сберечь целомудрие своих жен средневековые рыцари, даже сконструировали запирающиеся на замок железные трусики (что может быть прочнее и надежнее?), а все равно в их отсутствие бродячие менестрели в замках не переводились…
   Ксана была в ударе. И не потому, что выпила коллекционного вина примерно на пять тысяч евро. (Хотя такая перспектива выпадает не каждой девушке и не каждый день.) Ее возбуждала близость «клиента».
   Вот он, немного помятый жизнью богатенький Буратино, бери его голыми руками и тащи на Поле дураков, чтобы он посадил там в землю свои пять золотых! Ксана торжествовала – все ее расчеты оказались потрясающе верными. И она играла Борисом Львовичем как кот пойманной мышью, не отпуская его дальше, чем на расстояние прыжка.
   Их посиделки закончились в четвертом часу ночи вполне целомудренно, но с пылкими заверениями обеих сторон на продолжение столь многообещающего знакомства. Ксана уехала на такси одна, хотя совсем размякший Колодин и порывался ее проводить. Но ей не хотелось, чтобы водитель видел их вместе. У таксистов профессионально развита зрительная память, и Ксана боялась, что он может вспомнить на допросе, кого катал по городу среди ночи вместе с банкиром, а затем поспособствует ментам в составлении фоторобота «таинственной незнакомки».
   Доза яда была рассчитана верно. Колодина хватил инфаркт на третий день после тайной встречи.
   Расставаясь, Ксана попросила, чтобы он позвонил ей лишь в субботу, потому что все эти дни она будет сильно занята. Борис Львович встретил ее просьбу с тайным удовлетворением. Банкир, с его уже устоявшимися привычками холостяка, терпеть не мог отрываться на разные телячьи нежности во время работы, которая нередко длилась по двенадцать часов в сутки.
   Возможно, Колодин и не сдержал слова, но это было неважно, так как Ксанин мобильник уже лежал на дне озера. Он был записан на одну старую бомжиху, которая понятия не имела, что ей принадлежит такая красивая и дорогая вещица.
   Конечно, люди Колодина могут проверить не только ее биографию, но и телефоны. Но это вряд ли. Ведь Ксана показала банкиру, где живет и рассказала, в какой фирме и кем работает. То есть, по идее, раскрылась по полной. Но если они все-таки докопаются до трюка с мобилкой, то на сей счет у Ксаны была куча заблаговременно придуманных версий.
   Понятное дело, имя Ксаны было занесено в память мобилки Колодина. И в случае каких-либо подозрений на предмет естественности смерти банкира телефонные номера подверглись бы проверке в первую очередь. Но дело в том, что и сам Борис Львович звонил в течение дня многим и ему звонили много раз. Так что в этом списке Ксана вполне могла быть двухсотой или трехсотой. Ищи иголку в стоге сена.
   И вообще, при большом количестве врагов и недоброжелателей у Колодина (что вполне естественно: у кого из людей состоятельных нет врагов?), Ксану в убийстве банкира мог заподозрить разве что придурок или очень умный и проницательный человек. А так как среди ментов почти нет ни тех ни других – в основной своей массе правоохранители – обычные вменяемые люди – то и беспокоиться особо нечего.
   Ну а если уж и добрались бы до трюка с телефоном, Ксана могла с полным на то основанием утверждать, что Колодин, записывая ее координаты, ошибся. Дело в том, что номера мобилок Ксаны – той, которую она выбросила, и той, что у нее осталась, – отличались всего лишь одной цифрой: в первой стояла «5», а во второй «6». Так что, записывая ее номер, Колодин вполне мог перепутать пятерку с шестеркой…
   Фил позвонил в самый неподходящий момент – когда Ксана все-таки встала, сварила кофе на электроплитке (чтобы не выходить на кухню) и переливала его из джезвы в чашку. Ее рука непроизвольно дрогнула, что выдавало большое нервное напряжение, и бурая жидкость пролилась на белоснежную накрахмаленную скатерть. Ксана грязно выругалась (вспомнив свое детдомовское детство; теперь она, играя роль прилично «упакованной» и хорошо воспитанной дамы, старалась сквернословить как можно меньше и не при людях) и схватила мобилку.
   – Что тебе опять нужно?! – вызверилась она в микрофон.
   – Вот те раз… – опешил Фил. – Ты что, с дерева упала?
   – Да. В кусты, состоящие из придурков. Покоя от вас нету…
   – Ну, девочка, что-то ты совсем захандрила… Пора выходить на работу.
   – Видала я твою работу… в гробу в белых тапочках!
   – Как ты права, милая! Именно в этом разрезе – в белых тапочках и с черными шнурочками. Но это, так сказать, в принципе. А вообще-то, я звоню потому, что один очень влиятельный и богатый человек хочет с тобой встретиться. Ты очень ему приглянулась. У тебя намечается отличная перспектива…
   – Возьми этого «богатого и влиятельного» и запихни, знаешь куда?..
   – Догадываюсь. Но это не тот случай. Больно уж просьба настоятельная. Не кочевряжься, девочка. Там такие люди… у-у-у! Между прочим, в этом случае мое дело сторона. Так что, сама понимаешь…
   Конечно, поработать без Фила, забирающего себе львиную часть денег (как предполагала Ксана), было заманчиво. Но нарушался главный принцип работы ликвидатора – он не должен знать заказчика. Потому что потом за жизнь киллера нельзя будет дать и ломаного гроша. Обычно заказчики – люди весьма состоятельные, и им лишний компромат, да еще такой, совершенно не нужен.
   Вот и получается потом, что правоохранительные органы годами ищут наемного убийцу и не находят. А что его искать, если он давно покоится на два метра ниже уровня земли. Найти другого киллера, менее профессионального, который не знает предыстории и жаждет избавиться от серьезного конкурента (да еще и с оплатой за это!), раз плюнуть.
   – Понимаю. Но отказываюсь. Категорически. В любом варианте.
   – Ты… ты что?! Ксана, не подводи меня… – В голосе Фила прозвучали одновременно и просьба, и угроза.
   – Это ты не зли меня, – ответила Ксана. – Я тебе не шестерка. Понял, кретин?! Все, бывай, у меня кофе стынет. И вообще, я уезжаю в отпуск.
   – Ну что же, коли так… – Фил вдруг стал зловеще спокойным. – Тогда покеда… Наше вам с кисточкой. Смотри не перегрейся на солнце.
   И на этих словах Фила мобилка отключилась.
   Ксана некоторое время с сомнением смотрела на миниатюрную вещицу, а затем с легким сердцем бросила мобильный телефон на диван и села пить кофе. После разговора с Филом на душе почему-то стало совсем муторно, но она старалась не поддаваться приступу мизантропии.
   «Да пошли они все!..» – думала Ксана. И в какой-то момент решила, что ждать больше нечего, нужно срочно уезжать из города хоть куда-нибудь – пусть даже в круиз по северным морям. Теперь уже никто не скажет, что она сбежала. Пошлет в фирму заявление на отпуск (чтобы все выглядело как положено) – и привет, Россия. Первым же самолетом (не исключено, что дорогим чартерным рейсом) она улетит в ту страну, где не требуется виза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация