А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь властелина" (страница 9)

   VI

   Он вошел, непринужденно посвистывая. Сел, забарабанил пальцами по столу, закрыл три досье и улыбнулся Ариадне.
   – Что-то случилось?
   – Да нет, – ответил он с невинным видом. – Наоборот, все отлично. Немного печень заболела, вот и все, – добавил он, помолчав, потом встал, приложил руку к правому боку и улыбнулся.
   – Я же знаю, ты все равно мне все расскажешь. Что, неприятности с начальником?
   Он упал в кресло и обратил к ней отчаянный взор утопающего.
   – Он устроил мне головомойку. Это из-за британского меморандума. Потому что я ему еще не отправил мои комментарии. Если он думает, что возможно работать, когда тебя все время дергают… – Он остановился, ожидая вопросов. Но поскольку она молчала, продолжил: – Ну вот, он отметит мои задержки в годовом отчете, то есть то, что он называет моими проволочками. А это может повлечь за собой столько всего: отменят ежегодную прибавку к зарплате, и можно получить даже порицание, а то и выговор от Генерального секретаря. Вот как я влип. – Его пальцы на столе выстукивали трагические гаммы сдержанного отчаянья. – Конечно же, это отрежет мне возможность продвижения по службе, это же как судимость. Треклятый доклад будет меня сопровождать всю жизнь. Моя ядовитая туника Несса, что делать. Но я, правда, был на высоте, я обещал ему прислать мои комментарии завтра прямо с утра. Он сказал, что это слишком поздно, и заговорил еще и о Камеруне. Он говорил со мной оскорбительно резко. Это катастрофа. – Пальцы снова исполняют экспромт трагического смирения с ударами судьбы. – Я не собирался ничего тебе говорить, хотел страдать в одиночку. – В тишине он печально повернул ручку точилки для карандашей. – Это, очевидно, месть, я уверен, что все оттого, что он заметил, как я разговаривал с замом генсека, и вот он решил устроить мне ловушку. Зависть, правильно я тебе сказал. Месть не заставила себя ждать. – Он посмотрел на нее с надеждой, ожидая поддержки. – Подобная отметка в годовом отчете, это же без ножа зарезаться, это же медленная смерть, пожизненное прозябание в ранге «Б». Что ж, вот я погиб, конец моей карьеры, – заключил он с мужественной улыбкой.
   – Да ты себя накручиваешь, все не так страшно, – сказала она, понимая, что он нарочно преувеличивает серьезность ситуации, чтобы услышать слова поддержки.
   – Почему ты так решила? – жадно спросил он. – Объясни.
   – Если ты завтра отдашь ему сделанную работу, он перестанет злиться.
   – Ты так думаешь? Скажи, ты вправду так думаешь?
   – Ну конечно. Ты сделаешь эту работу сегодня вечером дома.
   – Двести страниц, – вздохнул он и встряхнул головой, как обиженный школьник. – Мне же всю ночь придется работать, ты подумала об этом?
   – Я сварю тебе очень крепкий кофе. И составлю тебе компанию, если хочешь.
   – То есть ты действительно думаешь, что все можно уладить?
   – Ну конечно, вот увидишь. К тому же у тебя теперь есть покровитель.
   – Ты хочешь сказать, заместитель Генерального секретаря? – Он прекрасно понимал, о ком идет речь, но ему нужно было ее подтверждение. К тому же было так приятно произносить вслух, полностью, этот высокий титул, сами могущественные слоги, казалось, образуют вокруг него защитное облако. Магия слов, короче. – Заместитель Генерального секретаря? – повторил он, слабо улыбнувшись, выдвинув кресло и вцепившись в юбку жены.
   – Ну конечно, ты же мне рассказал, как он был с тобой давеча приветлив.
   – Заместитель Генерального секретаря, да, – снова улыбнулся он и машинально взял со стола трубку, вдохнул – она не горела, он положил ее обратно. – Да, правда, очень приветлив.
   – И я думаю, он спросил тебя, в каком отделе ты работаешь.
   – Да, он расспрашивал, и ты знаешь, интересовался, чем я конкретно занимаюсь и нравится ли мне работа. И он назвал меня Дэм – он помнит мою фамилию.
   – И потом он предложил тебе присесть, вы беседовали.
   – Да, на равных, знаешь, он совершенно не давал мне почувствовать разницу в положении.
   – И он хлопнул тебя по плечу.
   – Да, хлопнул, – улыбнулся он и вновь расцвел, вытряхнул трубку и набил ее снова.
   – И я полагаю, он сильно хлопнул?
   – Ох, очень сильно, знаешь. Я думаю, плечо до сих пор красное, хочешь посмотреть?
   – Нет, не стоит, я тебе верю.
   – И это сделал тот, кто важнее даже других заместителей Генерального секретаря!
   – И даже самого Генерального секретаря! – подхватила она.
   – Это точно. Потому что сэр Джон, ты знаешь, это гольф, гольф, гольф, а так он – чисто декоративная фигура, просто дает добро на все, что решит его заместитель. Ты видишь, как важно, что он хлопнул меня по плечу!
   – Да, я вижу, – сказала она и закусила губу.
   Он разжег трубочку, спокойно, с наслаждением вдохнул дым, затем встал и зашагал взад-вперед по комнате, в клубах табачного дыма, одна рука – в кармане, другая – на чубуке трубки.
   – Жнаеш, Риашечка, – провозгласил он, держа трубку в зубах, от чего шепелявил, как толстяк ван Геелькеркен. – Я шовершенно убежден, што Веве не штанет буянить, он лает, да не укушит, так што не волнуйшя, даже ешли он меня и прижмет, мне ешть што ему противопо-штавить, я его не боюшь, шобака лает, ветер ношит! – Он сел, положил обе ноги на стол и стал качаться, бесшабашно закусив мундштук и время от времени со всхлипом посасывая трубку. – А шкажи, он прошто неотражим? Ты наверняка его жаметила на бражильшком приеме. Какой-то необъяшнимый шарм, правда? Такой шлегка рашшеянный вид, будто не очень-то шлушает шобешедника, и каменное лицо с таким горделивым выражением, и вдруг ожаряетшя милой, обаятельной улыбкой, ага? Дамшкий угодник, што уж говорить. Во вшяком слушяе, графиня Канио шо мной шоглашна, это уш поверь. А я тебе рашкаживал про шлужанку Петрешку?
   – Нет, – сказала она.
   Он положил потухшую трубку в пепельницу.
   – Интересная история, я просто забыл тебе рассказать. Ну, в общем, Петреско живет в Понт-Сеарде, рядом с дворцом графини.
   – Я бывала в Понт-Сеарде. Там нет никакого дворца.
   – Ну, скажем, в весьма шикарном доме. Короче, не в этом дело. Служанка Петреско дружит с горничной графини, и оттого Петреско знает все, что происходит у графини дома. И он рассказал Канакису, а тот по большому секрету – мне. Вроде бы каждый вечер графиня ждет нашего зама генсека. – С таинственным, лукавым, возбужденным, немного виноватым видом, как будто несколько шокированный такой откровенной сплетней, он слегка высунул острый кончик языка. – Вроде бы она каждый вечер одета в вечернее платье, у нее готов роскошный обед, экзотические фрукты, цветы, все что хочешь. И часами она его ждет. – Он машинально огляделся, понизил голос. – И вроде бы чаще всего он не приходит. Каждый вечер она готовится к его приходу, стоит часами у окна, ожидая, что вдали появится его «роллс-ройс», – и ничего. Показательно, а?
   Она встала, оглядела корешки стоящих на полке книг, нарочито зевнула.
   – А ты ее видел, эту баронессу?
   – Графиню, – уточнил он. – Высший класс. Старинное венгерское дворянство, в роду все сплошь дипломаты. Конечно же я ее видел, она часто приходит на сессии Ассамблеи, на заседания Совета, в общем, туда, где бывает он. Она пожирает его глазами. Я нисколько не удивлюсь, если она сейчас внизу, примчалась к нему без оглядки, а уж она-то знает весь высший свет, если учесть, кем был ее отец. Что с тобой, дорогая?
   – Ничего. Мне просто неприятны все эти интрижки, вот и все.
   – А что ты хочешь, она вдова, он холост, оба свободны.
   – Почему бы им не пожениться?
   – Ох, ну знаешь, многие очень даже приличные люди заводили любовниц. Людовик Четырнадцатый и мадам де Ментенон, например.
   – Это был морганатический брак.
   – Ну, во всяком случае, у Аристида Бриана точно была любовница, и все это знают, и тем не менее все его уважают.
   – Но не я.
   Он посмотрел на нее из-за стекол очков своими добрыми большими глазами. Какая муха ее укусила? Надо сменить тему.
   – Итак, высокородная и прекрасная дама, как тебе моя берлога? Здесь, конечно, нет старинных гобеленов, как у нашего дорогого зама генсека, но вообще здесь мило, да? Посмотрела бы ты на кабинеты в бельгийском министерстве, ты бы сразу поняла, как здесь шикарно. И потом, есть масса других преимуществ. Здесь все-таки жизнь в дипломатическом духе, ну хотя бы посмотреть на расписание. Когда здесь говорят «после обеда», имеют в виду после трех, но если нужно, мы задерживаемся до семи-восьми вечера, как парижские дипломаты с набережной Орсэ или же лондонские из министерства Форин-офис[3]. Здесь совершенно другая атмосфера, чем в Международном бюро труда, где все эти чиновники обязаны горбатиться, да что обязаны, они без этого не могут, обожают ишачить, ну ты понимаешь, совсем другой круг, профсоюзные деятели, леваки. А здесь жизнь дипломатическая, приятная. Вот смотри, я посчитаю тебе дни, которые не должен работать. – Окрыленный, он вооружился автоматическим карандашом и блокнотом и высунул язык, как старательный ученик. – Во-первых, каждый месяц – свободный день, который служащий может использовать без всякой медицинской справки, статья тридцать первая Трудового кодекса. Я уж конечно не отказываюсь от такого. – Он записал. – Итого двенадцать дополнительных выходных дней в год!
   (Тут необходимо пояснение. На самом деле пресловутая тридцать первая статья Трудового кодекса предусматривала некое женское недомогание в определенные дни, но целомудренные редакторы кодекса не решились это уточнять. Как следствие, мужская часть служащих также обрела право на свободный день без медицинской справки.)
   – Вот так, – повторил Адриан Дэм, – двенадцать дополнительных выходных дней в год. Ты со мной согласна? – Красивым золотистым карандашиком он заботливо вывел в блокноте цифру 12, сияя от удовольствия. – Дальше, два раза в год мне удается уйти в отпуск по болезни, получив медицинскую справку. Что ты хочешь, переутомление. Кстати, формулировочка в последней справке была неплохая. Реактивная депрессия, неплохо придумано, а? Два раза в год отпуск на пятнадцать дней по болезни, только чтобы не слишком перетрудиться. Итого, еще тридцать дней отпуска! Тридцать и двенадцать будет сорок два, не так ли, согласна? Итого, сорок два! – Записав эту цифру, он приветствовал ее громким «пам-пам». – Затем у нас есть тридцать шесть рабочих дней официального отпуска, законного честного отпуска, статья сорок третья Рабочего кодекса. Так. Но внимание, я сказал «рабочих дней»! – воскликнул он с энтузиазмом. – Значит, отпуск получается, по сути дела, больше, чем тридцать шесть дней! В неделе пять с половиной рабочих дней! То есть тридцать шесть рабочих дней отпуска в год означает, что сорок пять дней можно ни шиша не делать. То есть у нас было сорок два дня дополнительного отпуска, прибавим к ним сорок пять дней законного отпуска, и получится восемьдесят семь! Кажется, правильно, да? – Услужливо. – Хочешь посчитать одновременно со мной, дорогая? – Он передал ей лист бумаги и карандаш – сама любезность. – Итого, восемьдесят семь дней отдохновения! Дальше, – прошептал он с выражением пристыженного шалунишки, – имеется еще пятьдесят два субботних коротких дня, которые теоретически считаются рабочими, но по сути выходные и во время которых сэр Адриан Дэм смакует dolce far niente! – В пылу наслаждения забыв о необходимости соблюдать высокое мужское достоинство, он испустил безумный сдавленный хохоток двоечника с задней парты. – И это между тем совершенно логично, признай, ну что можно успеть за час или два. Какой смысл проделывать долгий путь от Колоньи до дворца из-за двух часов работы, не больше, потому что даже те, кто приходит по субботам, в полдень уже тю-тю! И что? И кстати, Веве-то никогда не приходит по субботам, он уже в пятницу вечером садится в самолет, чтобы обхаживать своих знакомых шишек в Гааге и Амстердаме, чтобы им задницу лизать, а как же. А мне что стесняться? Таким образом пятьдесят два субботних утра эквивалентны приблизительно, заметь, только приблизительно, двадцати шести дням такого как бы отпуска. Восемьдесят семь плюс двадцать шесть будет сто тринадцать, если я еще не забыл математику. Ты не хотела бы считать одновременно со мной, чтобы проверить мои вычисления? – поинтересовался он умильным голосом. – Ну, как хочешь. Мы остановились на ста тринадцати прекрасных днях. – Высунув язык, он занес цифру в блокнот. – Да, сто тринадцать! – пропел он. – А потом, погодите, есть же пятьдесят два субботних вечера и пятьдесят два воскресенья. Но нужно уточнить: я же уже посчитал шесть из них в обычном отпуске и четыре – в отпуске по болезни. Ты следишь за моей мыслью?
   – Да.
   – Так, значит, пятьдесят два воскресенья минус десять, будет сорок два. Сто тринадцать плюс сорок два – у нас получается сто пятьдесят пять выходных дней, плюс пятьдесят два субботних вечера, минус десять, то есть сорок два, что составит еще двадцать один день отдыха. Сто пятьдесят пять плюс двадцать один – сто семьдесят шесть дней я любименький могу бить баклуши! Вот это дипломатическая жизнь, ты представляешь себе?
   – Да.
   – Но мы забыли еще официальные праздничные дни! Рождество, Святая пятница, и тэдэ, двенадцать праздников, статья сорок девятая! Сто семьдесят шесть плюс двенадцать, получается сто восемьдесят восемь выходных дней. Это, я думаю, все.
   – Да.
   – А вот и нет, дорогая! – вскричал он в восторге, от избытка чувств стукнув по столу. – А отгулы, которые нам полагаются после заседания Ассамблеи? Два, а если было тяжко, то и три дня. Сто восемьдесят восемь плюс два – ты видишь, я не зарываюсь, – и у нас получается сто девяносто. Что ты на это скажешь?
   – Итого, – сказала она.
   – Что-что? – озадаченно спросил он.
   – Итого.
   – Кого того?
   – Ну, у тебя «итого». Ты всегда его говоришь, вот я заранее и сказала.
   – Ах да, конечно. – Она его сбила с мысли. Он быстро все пересчитал. – Да, все правильно. Итого, выходит сто девяносто выходных дней! – Он заключил в овальную рамочку эту упоительную цифру сто девяносто. И вдруг разразился демоническим хохотом. – Дорогая, ведь это не все! – Он стукнул кулаком по столу. – Еще же командировки! Командировки, провалиться мне на этом месте! В среднем два раза в год двухнедельная командировка плюс день приезда день отъезда за один, то есть пятнадцать дней, во время которых два дня ты действительно работаешь, потому что в командировках, знаешь, никто особо не утруждается, ты сам себе хозяин, никто за тобой не следит, делаешь, что хочешь, а работа в командировках – ходить на заседания да угощаться всякими изысканными блюдами в перерывах! Соответственно, четыре дня напряженной работы во время двух командировок, значит, нам остается, поправь меня, если я ошибся, полезный остаток в двадцать шесть дней отдыха и всяческих развлечений, которые мы сейчас радостно прибавим к тем ста девяноста, которые у нас получились! Итого, двести шестнадцать выходных дней в год.
   Он победоносно вскинул голову, сияя от радости, такой чистой и детской, что Ариадна, охваченная странной жалостью, погладила его по руке. Он посмотрел на свою дорогую женушку благодарно заблестевшими глазами.
   – Погоди, – прошептал он, – я покажу тебе один секрет.
   Из центрального ящика стола он достал огромный разграфленный лист, весь в колонках крохотных каллиграфически выписанных цифр. Было похоже на атаку дивизии муравьев.
   – Это календарь на тридцать лет, – объяснил он несколько смущенно. – У меня ушли недели, чтобы его составить. Ты видишь, каждая колонка – это год. Тридцать колонок по триста шестьдесят дней, плюс високосные, конечно. Дни, обведенные кружочком, – те, что я здесь работал. Получается больше пяти лет! Хорошо бы в этот момент я все еще был здесь! – сказал он, показывая на последнюю строчку тридцатой колонки. – Мне остается обвести меньше двадцати пяти лет, то есть примерно девять тысяч дней. Каждый день, ты же понимаешь, я обвожу по цифре. Только вот встает вопрос: как быть с выходными – когда мне обводить субботу с воскресеньем? Вечером в пятницу или утром в понедельник, как ты считаешь? Я сказал в пятницу вечером, потому что в субботу утром я на работу не хожу, уже рассказывал тебе почему. Короче, обводить заранее или потом? Что ты скажешь? – Она встряхнула головой – мол, даже не знаю. – Но все же, как ты считаешь, в пятницу вечером или в понедельник?
   – В понедельник, – сказала она примирительно.
   Он ответил благодарным взглядом из-за стекол очков.
   – Да, я тоже считаю, что в понедельник лучше. Так приятнее начинать неделю. Прихожу утром и – раз – обвожу субботу и воскресенье. Два дня долой, алле-оп! Сразу настроение лучше становится! – Он вздохнул. – Но вот только идея насчет пятницы вечером тоже неплохая. Потому что тогда я обвожу сразу три дня одним махом – пятницу, субботу и воскресенье. И как бы подвожу итог рабочей неделе. И со спокойным сердцем иду домой – в пятницу чуть раньше, чем обычно. – Он пошлепал губами, размышляя. – Я подумал и решил выбрать понедельник: в начале недели все же нужно поднять настроение, и потом, это было твое предложение, мне так приятно принять твое предложение. – Он улыбнулся ей, охваченный нежностью: как все же приятно разделять все тяготы и радости с женой. – Погоди, я тебе кое-что покажу. – Он открыл ящик с карточками, с радостью собственника накрыл карточки рукой. – Видишь? Это все мои подмандатные территории. Вот они, повторил он с гордостью истинного мастера своего дела. – И любовно, жестом почти эротичным, погладил карточки рукой. – Все, что касается… – Он недовольно сморщился. Ну и что, он же сейчас не пишет официальное письмо. – Все, что касается жизни дикарей на этих территориях, все заносит на карточки твой покорный слуга.
   – Но с этими дикарями хотя бы хорошо обращаются?
   – Конечно же с ними хорошо обращаются. Будь спокойна, они счастливее нас с тобой, пляшут себе, и нет у них никаких забот. Хотел бы я быть на их месте.
   – А откуда вы знаете, что с ними хорошо обращаются?
   – Ну как, правительства этих территорий присылают нам информационные сводки.
   – А вы уверены, что они пишут правду?
   – Конечно, правду. Это же официальные сведения.
   – А потом? Что вы потом делаете с этими сведениями?
   Он посмотрел на нее с удивлением. Какая муха ее укусила?
   – Ну как, мы их представляем на рассмотрение постоянной Мандатной комиссии. А вот посмотри на мой маленький пулемет, – добавил он, показывая на свой красивый новый степлер. – У меня одного в отделе такой.
   – А что эта ваша Комиссия делает для блага дикарей?
   – Ну как, она рассматривает ситуацию, она одобряет мандатную власть как осуществляющую цивилизаторскую миссию.
   – А если все-таки с дикарями плохо обращаются?
   – Такого практически никогда не случается.
   – А вот я читала книгу Андре а, где шла речь об угнетении.
   – Да, я слышал, – сказал он ворчливо. – Жид все преувеличил. И вообще он педераст.
   – Тем не менее все же случается плохое обращение с дикарями. Что тогда делает эта Комиссия?
   – Ну как, она высказывает пожелания, учитывая наше доверие к мандатной власти, предполагая, что подобный инцидент не повторится, вот и напоминает, что с благодарностью получит любую информацию, которую компетентные органы сочтут уместным предоставить о дальнейшем развитии. Да, потому что в случае злоупотребления или репрессий, более или менее объективно освещенных в прессе, мы преимущественно употребляем термин «развитие», который представляется более дипломатичным и богатым оттенками. Ты видишь, это фирма «Бостич», без подделок. Шутка ли, сорок скрепок в минуту!
   – А если ваши пожелания ни к чему не приведут? Если дикарей по-прежнему будут угнетать?
   – Ох, ну что ты хочешь, не пойму? Мы же не можем нанести оскорбление правительству. Эти правительства такие обидчивые. А потом, они же пополняют наш бюджет. Но в целом все идет хорошо. Правительства делают все от них зависящее. У нас очень дружеские, сердечные отношения с их представителями. Сорок скрепок в минуту, вот увидишь, – сказал он, и его кулак опустился на любимый степлер.
   Объятый священным безумием, возбужденный, сияющий, непримиримый и победоносный, он стучал по степлеру. Воинственный и дрожащий от возбуждения, он стучал по степлеру. Его очки съехали набок; потный, вдохновенный и почти утративший человеческий облик, он стучал без жалости, а коллеги, сбежавшись со всех концов в коридор и собравшись в кучку, с сочувствием и восхищением внимали порыву чиновника, впавшего в транс.
   – Я пойду прогуляюсь по парку, – сказала она. – Вернусь через несколько минут.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация